Be Yourself

F

Есть теория, которую Суйгецу выработал за годы наблюдения за так называемыми свободными людьми: чем чаще человек повторяет слово «свобода», тем туже на нём застёгнут ошейник. Любители трещать о полиамории хватаются за своих партнёров крепче, чем любая жена за мужа; проповедники освобождения от оков государства первыми звонят в полицию, когда сосед включает дрель в воскресенье; обладатели тату с цитатами Ницше, как правило, не в состоянии оплатить счёт за электричество без перевода от мамы. Все эти люди, уверял себя Суйгецу, путают свободу с правом не ощущать последствий — а это, по его глубокому убеждению, разные навыки, как плавание и утопание. Свобода, по-настоящему, существует в очень узком диапазоне ситуаций, и почти все они имеют отношение к телу. Можно, например, принять решение не отвечать матери на её восемнадцатое сообщение за вечер. Можно нагрубить мерзкому старикашке, который распускает о тебе ложные слухи среди соседей. Можно переспать с человеком, которого никогда больше не увидишь, и не узнать его имени. Последнее, кстати, было его фаворитом. В этом жесте, полагал Суйгецу, заключается единственный оставшийся в его поколении честный ритуал: два тела договариваются о взаимовыгодном удовольствии без посредничества имени, биографии и общих знакомых, и расходятся, не задолжав друг другу ни прощания, ни пересылки плейлиста наутро. Последняя форма вежливости, доступная человеку — не нагружать незнакомца собственной персоной. Именно поэтому он любил клубы. Ему нравилась не музыка, не танцы, не алкоголь и даже не возможность пообщаться со сверстниками в непринуждённой обстановке, как писали в государственных СМИ про «досуг подростка». Клубы предоставляли ему площадку, на которой остальные достижения цивилизации были удобно выключены. Грубо говоря, в темноте никто не проверял, кто чей одноклассник из младшей школы. Громкая музыка освобождала от обязанности разговаривать. Алкоголь, если подходить к нему с уважением, окончательно смягчал те углы, которыми Суйгецу обыкновенно врезался в людей при дневном свете. В тот вечер Джуго вытащил его в относительно новый «андеграундный» клуб в центре города. Хватило лишь одного взгляда на него, чтобы понять, как это место закончит своё существование. Наберёт постоянную публику, пару раз попадут под облавы из-за наркоты и исчезнут, оставляя после себя наклейки на столбах и ностальгию в «нишевых» телеграм-каналах. Суйгецу стоял у стойки, облокотившись, и пил алкоголь через трубочку. Джуго рядом орал бармену заказ. — Я, кстати, слышал, что тут в прошлую пятницу вообще пиздец был, — кричал Джуго в ухо Суйгецу, отсчитав часть их общака на два стакана. — Удиви, — крикнул в ответ Суйгецу, принимая новую порцию. — Короче. — Джуго придвинулся ближе, хоть это и не помогло особо в слышимости. — Тут был какой-то, ну, инфлюенсер. Не знаю, как их правильно называют. Стримит там что-то. — Что стримит? — О, это, блять, самое интересное. Мне Кимимару рассказывал, а Кимимару услышал от девушки своей, а девушка у него, ты знаешь, болтушка, так что половину, наверное, переврали. В общем, он стримит — но как бы не лицом. Просто танцует, и подписчиков у него, блять, как у ебаной какой-то там группы девчачьей. Вот серьёзно, десятки тысяч. Мужики сидят, тычут в экран, донатят. — Каждый дрочит в меру своей эрудиции, — крикнул Суйгецу, не особенно впечатлённый. — Так ты слушай дальше. На прошлой неделе, значит, кто-то из этих его подписчиков его вычислил. В реале. И припёрся сюда — не знаю, как узнал, что он тут будет, то ли у него где-то в стриме было, то ли кто-то слил, — и нашёл его здесь, в клубе. — И узнал, даже не зная лица? — Да вот в том-то и дело, что, видимо, да. Фанаты, они ж долбанутые, они по походке узнают, по жопе, по чему хочешь. — Джуго хохотнул. — Короче, он его зажал у туалетов и начал требовать чего-то там. Фотку, автограф, минет, не суть. — И что? — А парень этот, инфлюенсер, его, блять, уделал. — В смысле? — В прямом. Фанат в два раза больше был, охрана потом еле оттащила. Я Кимимару спрашиваю — ты уверен? У него же там, в образе, типа, юбочки и всё такое? Тот мне — ну вот, прикинь. Что в образе, что не в образе — приложил, говорят, мордой об раковину так, что у того зуб где-то теперь в канализации плавает. И ушёл потом, вроде как, просто. Как будто ничего и не было. Суйгецу помешал соломинкой лёд в своём стакане. Отделить правду в таких историях от фольклорных наростов было практически невозможно. И ему даже стало интересно на каком именно моменте первоисточник начал приукрашивать. — И что, он до сих пор сюда ходит? — крикнул он Джуго. — Да кто его знает. Я его не опознаю, сам понимаешь. У меня критериев нет, кроме «парень в женской одежде», а таких в этом городе, оказывается, больше, чем я думал. — Репрезентация нас радует, — хихикнул Суйгецу. — Ага. Ну, короче, я бы на твоём месте, — Джуго ткнул его локтем, — поосторожнее тут. Место, видимо, с сюрпризами. — Наоборот. Это место только что поднялось в моём рейтинге. — Фу-у-у, ты извращенец, — расплылся Джуго в улыбке, допивая свой напиток. — Никогда этого не отрицал, — пожал плечами Суйгецу. Он посмотрел в зал. Тела там тёрлись друг о друга, не стесняясь, и из общей массы то и дело выпрыгивал чей-нибудь отдельный локоть или одинокий танцевальный энтузиазм. Девочка у колонны целовалась с другой девочкой. Парень в шапке (зачем шапка в здании — Суйгецу не понимал никогда) дёргался плечами в такт собственному, одному ему доступному трэку, называемому приходом. Он привычно распределил присутствующим оценки от двойки до слабенького троячка и собирался отвернуться, когда взгляд зацепился за что-то действительно интересное. Посреди толпы, в самой её гуще, между спиной какого-то верзилы и плечом девушки в сетчатой кофте, танцевал кто-то, чей гендер разобрать сейчас было невыполнимо. Светлые волосы — слишком короткие для девочки, но слишком красивые для мальчика. Верхняя половина лица была закрыта пластиковой маской с двумя кошачьими ушками. На бёдрах была короткая юбка, что шла волной от каждого движения бедра, не задираясь. Сверху был короткий топ, а на ногах чулки. Дополняло всё открытая кожа между юбкой и топом, на которой, когда кошка поднимала лапки, обозначались две маленькие, очень аккуратные тени под рёбрами. Конечно, вестись на подростковый живот в юбке — развлечение для тех, у кого не сложилось в детстве с мастурбацией. Но вот, пожалуйста. Суйгецу Хозуки, 18 лет, самопровозглашённый санитар собственного вкуса, ловец феминных мальчиков и маскулинных девочек, — позорно пялится. Он допил свой коктейль, отставив стакан в сторону и не отрывая взгляда. Кошка не смотрела ни на кого, двигаясь в своём, — и Суйгецу не побоялся такого слова, — свободном ритме. — Эй, — сказал он Джуго, не оборачиваясь. — А? — Твой инфлюенсер, случайно, не в кошачьей мордочке был? Джуго пошарил глазами по залу: — Да вроде без маски был. — А. — А чё? — Да так. — Хочешь его найти? — крикнул он с удивлением. — Ты же не серьёзно. — Я? Нет. — Суйгецу отмахнулся. — Я вообще несерьёзный человек. Джуго хмыкнул и отвернулся обратно к бармену, с которым уже успел завести дружеские отношения и, как следствие, увлечённую беседу. Суйгецу остался смотреть на кошку. Джуго, сам того не желая, проложил у него в голове узкую борозду: парень в юбке, танцует, десятки тысяч подписчиков, умеет приложить фаната об раковину. Борозда была готова принять любое совпадение и выдать его за закономерность. Под эту борозду первая же подходящая по росту фигура в юбке встанет, как ключ в замок. И в его груди начало подниматься маленькое торжество узнавания, для которого не было никаких оснований. Кошек в этом клубе за вечер проходит три штуки; юбок — десять; идиотов с претензией на сексуальность — бесконечность. И тем не менее, он стоял у колонны, подобно животному, которое нашло след и не готово отпустить добычу. Он хотел, чтобы это была она. Или он? Оно? В жанре, в котором он сегодня работал, местоимения были не важны. Диджей чистил переход, и на несколько секунд вся толпа, не зная, что с собой в эту секунду делать, замерла в нелепом коллективном вопросе. Кошка на этой паузе медленно, с ленивым удовольствием, с каким потягивается настоящее животное, не знающее слова «неудобно», провела ладонью от ключицы вниз и остановила её у бедра. На этой остановке басовая линия ударила снова, и толпа подпрыгнула, опаздывая на такт, и только эта ладонь вошла в ритм с первой же ноты. Суйгецу понял, что у него во рту пересохло. — Джуго. — М? — Ты знал, что ты мне должен сотку с февраля? — Впервые слышу. — Компенсируй присутствием, чтобы моё место никто не занял, если не фортанёт. Я на минуту. — Ты мне уже должен три таких «минуты» с декабря. — Отминусуй от сотки. Суйгецу похлопал его по плечу и пошёл. Шёл он не к танцполу. К кошкам идти напрямую смысла нет: пока идёшь, она уже оценила и решила, куда прыгать, и шансов у тебя ноль. Те, кто долго танцует, всегда отделяются. Пить, курить или в туалет. На этих выходах их и нужно ловить. Позицию он выбрал хорошую: наискосок от входа в коридор, в полутени, где колонна закрывала его от прямого света прожекторов. Отсюда он видел танцпол, видел бар, видел дверь в туалеты, но сам — если кому-то вдруг пришло бы в голову его искать — был в удобном промежуточном состоянии, в котором человек как бы есть и как бы нет. Через примерно десять минут кошка наконец-то отделилась от танцпола и ушла в сторону уборной. И он последовал за ней. Коридор к туалетам был узкий, с плохим светом неона по стенам, и из зала сюда просачивался приглушённый бас. Кошка стояла у стены, прислонившись лопатками, между дверью мужского туалета и автоматом с презервативами. Одна нога была согнута в колене, с подошвой, упёртой в стену; резинка чулка на согнутой ноге обозначилась отчётливее, чем на прямой. Маска её теперь была приподнята чуть выше, почти на лоб, так что открывался подбородок, нижняя половина щёк и пухлые губы. Суйгецу сделал два шага внутрь коридора и остановился. Мысль в голове у него пошла одновременно в двух направлениях. Первое: кошка его ждёт. Не его конкретно — любого, кто пошёл бы за ней из зала. Второе: он, Суйгецу, ведёт себя предсказуемо до банальности, а значит все его намерения уже давно понятны. Значит, ведущим в этой сцене он не будет. Он сказал себе — ладно, тогда посмотрим, что ты умеешь сверху. И прислонился плечом к стене напротив. Джуго, наверное, уже отминусовал ему вторую сотню. — Курить есть? — тотчас спросила кошка, не глядя на него. — Есть. — Угости. Суйгецу достал пачку, вытряхнул сигарету и чиркнул зажигалкой. Кошка наклонилась к огоньку, затянулась и откинула голову обратно к стене. — Здесь нельзя курить, — сказал Суйгецу. — Без запрета нет удовольствия. — Философия? — По-малому. — По-малому — это сюда. — Он кивнул на дверь туалета. — Смешно. — Я знаю. Кошка повернула голову, и через прорези маски теперь была видна пара светлых глаз. Губы её сложились в маленькую кривоватую усмешку. — Чего хотел? — Ты классно танцуешь, — сказал Суйгецу. Кошка фыркнула. — Все классно танцуют, когда ты их хочешь трахнуть? — Не все. Большинство танцуют отвратительно, но я всё равно хочу их трахнуть. Так что комплимент настоящий. — Трогательно. — У меня вообще всё трогательное. Особенно то, что сейчас стоит. Кошка одобрительно рассмеялась и отвернулась, продолжив курить. — Как тебя зовут? — спросил Суйгецу. — А это обязательно? — Необязательно. — Тогда никак. — Ну, пусть будет «кошка». — Пусть. — Кошка. — М? — Ты из местных? Она снова посмотрела на него из-за маски. — Слушай, — сказала она, — ты слишком много разговариваешь. — Хочешь, помолчу? — Хочу. Суйгецу шагнул, встав спереди и поставив ладонь на стену рядом с её головой. Ростом кошка была ниже него сантиметров на четыре. Сигарета между её пальцев стремительно догорала, и она, не глядя, ткнула окурок в бетонную стену рядом с собственным бедром, оставив на граффити маленький чёрный ожог. Пепел посыпался ей на юбку, но она его не смахнула. — Мне нужна твоя помощь, чтобы заткнуться... — прошептал Суйгецу, наклонившись. — Просто захлопни рот, это не сложно. — У меня не получается. Наследственное… — Передай привет родителям. — Обязательно. Он наклонился ещё ниже, давая другому человеку шанс отвернуться в случае чего. Кошка шансом не воспользовалась, и Суйгецу медленно прошёлся языком по её нижней губе. В следующую секунду она, с рывком бёдер, подалась вперёд, цепляя его губы. Её рука нашла его волосы на затылке, зарылась и сжала, потянув в сторону. Вторая ушла под майку. Прошла по груди вверх, по рёбрам, и ушла ниже, на ремень, который сжала и дёрнула к себе. Их тела теперь вплотную прилегали друг к другу, и Суйгецу наконец-то смог определить пол этого мифического существа, усмехнувшись ответному стояку. Он проник языком внутрь, сперва жадно проводя им по нёбу, а затем и по встречному языку. Несмотря на привкус сигарет, слюна казалась предательски сладкой, и Суйгецу втянул щёки, посасывая его язык. Маска кота съехала на миллиметр вверх, обнажая верхнюю границу скулы, но кот, не отрываясь от поцелуя, немедленно поправил её обратно. Ладонь Суйгецу пошла вниз, по голой полосе кожи над резинкой юбки, где пальцы сразу почувствовали жар, — и тут же залезли под юбку, встречаясь с верхней границей чулка. Нога кота, что до этого стояла прямо, отошла вбок. Суйгецу провёл ладонью выше резинки, из-за чего кот носом втянул воздух, чуть не сорвавшимся на стон. Он прижал это горячее тело плотнее, впечатывая свой стояк во встречный, а затем начав медленно тереться своим вверх-вниз, с особенной тщательностью проходясь по чужой головке. Стон всё-таки вырвался, сопровождаемый острыми зубками, что вцепились в губу Суйгецу. Суйгецу, уже готовый проникнуть пальцами и языком во всевозможные отверстия этого анонима, прикинул маршрут до дома. Такси минут пятнадцать до его подъезда. Мамы дома нет, она у сестры до утра. Ключ у него с собой. Остатки пива в холодильнике. Под эту мысль его ладонь поднялась выше, и кот сильнее выгнулся ему навстречу. Он уже собирался наклониться и предложить ему на ухо поехать к нему, как вдруг в кармане юбки завибрировал телефон. И такой ласковый и податливый кот замер всем телом, а затем мягко, но настойчиво упёрся ладонями Суйгецу в грудь, отстранив его. Лезть в карман при Суйгецу он не стал. Кажется, отвечать на звонок при свидетеле он не собирался ни при каких обстоятельствах. — Мне пора, — сказал тот хриплым голосом. — Сейчас? — Сейчас. Суйгецу разочарованно выдохнул, но, как настоящий джентльмен, всё же отошёл на полшага, убирая руки. — Это жестоко, — сказал он, ещё надеясь, что ситуация изменится. Но кот ничего не ответил. Оттолкнулся лопатками от стены и двинулся к выходу из коридора. — Эй, — сказал Суйгецу. — Может хотя бы номер… Тот даже не обернулся, скрываясь за поворотом. Ладонь Суйгецу, что была у кота под юбкой, одиноко повисла вдоль тела. Он облизал нижнюю губу, там, где остались следы зубов, и разочарованно цыкнул. Ему нравилось всё, что происходило, и он очень надеялся дойти до конца с этим странным парнем, так что нынешний расклад вызывал исключительно тоску. Но он был не настолько отчаянным или жалким, чтобы долго страдать из-за неудавшегося перепихона. И уж точно не настолько больным, чтобы бежать следом за тем, кто его так откровенно отшил. Или, ещё хуже, вылавливать его в этом клубе в следующие дни. Хотя всё равно было жаль... Очень, очень жаль. Как-никак, а весенние каникулы, вместе с весельем, подошли к концу.