Be Yourself

M

— Ты что, блять, — Суйгецу нахмурился, — ты сейчас ко мне подкатываешь? Саске снова улыбнулся. На щеке у него всё быстрее расцветало красное пятно — костяшки Суйгецу задели не только снаружи, но и изнутри. Кровь медленно проступила между двумя верхними резцами, и от этого его улыбочка получалась особенно неуместной. — Прости, — ответил он. — Но ты слишком адекватный для моего вкуса. Суйгецу сидел на нём верхом и не знал, что делать. Кулак у него всё ещё висел в воздухе, тяжелея. Но то, что говорил Саске, не укладывалось ни в один сценарий, в котором у Суйгецу был бы адекватный ответ. — Ты больной, — сказал он то единственное, что было в мыслях. — Ты в курсе, что ты больной? Саске ничего не ответил, лишь продолжая улыбаться. И Суйгецу впервые за всё это время подумал о том, что улыбка эта, если внимательно приглядеться, совершенно не милая. Она скорее напоминала истерику, что ещё больше сбивало с толку. Учиха даже не бил в ответ. Не пытался скинуть Суйгецу с себя — а Суйгецу, надо сказать, был не такой уж и тяжёлый, чтобы его невозможно было скинуть человеку, играющему в школьной баскетбольной команде в стартовой пятёрке. — Ты что, — сказал Суйгецу, потихоньку приходя в себя, — специально? — Не понимаю о чём ты, — Саске флегматично отвернулся, наконец перестав улыбаться. Можно даже было сказать, что вернулся прежний, более собранный Саске из школы. — Ты хотел, чтобы я тебя ударил? — озвучил свою догадку Суйгецу. — Я хочу тебе кое-что показать. Больше от тебя мне ничего не нужно. — Показать что? — Хозуки. — Саске повернул голову обратно в его сторону. — Слезь с меня, мы поедем и ты узнаешь. — Никуда я с тобой не поеду. — Поедешь. Они оба замолкли. Со стороны это, пожалуй, напоминало двух капризных детей. — Ты же знаешь, — сказал Саске после паузы, — что в этой позе ты больше похож на придурка, чем я? — А ты на труп похож. — Это поправимо. — Это уж точно. Саске закрыл глаза, справляясь с раздражением. — Что с Наруто? — не унимался Суйгецу. — Наруто спит, потому что устал. — От чего устал? — От себя. — Саске тяжело вздохнул, открыв глаза. — Я ему ничего не подсыпал, если тебя это в первую очередь интересует. — Я тебе щас реально второй раз в зубы дам. Отвечай нормально. — Дай, если тебе это поможет, — спокойно ответил Учиха. Суйгецу сжал кулак, но Саске добавил: — Только потом всё равно слезешь и мы поедем. Так что, может, обойдёмся и одним ударом? — Да какое «поедем», блять? Ты ахуел вообще?! — Скорее ебанулся. — Он снова улыбнулся. Суйгецу, решив, что тот точно головой поехал, слез с него куда подальше. В этот момент показалось легче провести у Наруто под подъездом целые сутки, чем узнать номер его квартиры от Саске. Учиха наконец-то смог сесть. Он провёл тыльной стороной ладони по углу рта, из-за чего на ней остался красный след, который он в следующую секунду вытер о собственные джинсы. — Я серьёзно. Я с тобой никуда не поеду, — решил добавить контекста Суйгецу. Тот теперь трогал кончиком языка зуб изнутри, проверяя, на месте ли он. И только после этого встал, отряхнув колени. — Поедешь, — сказал Саске, наминая своё плечо, которое, похоже, болело. — Ты затем сюда и пришёл, чтобы что-то узнать. Я могу тебе это знание дать. — Ты ёбнутый. — Ты это уже говорил. — Саске посмотрел на него безразличным взглядом. Это было сказано так буднично, что Суйгецу снова опешил. Как вообще вести диалог с душевнобольными людьми? Жизнь его к такому не готовила. — Я хочу знать, что с Наруто всё нормально, — повторил Суйгецу. — Сегодня не узнаешь. Поэтому либо поверь мне на слово, либо езжай домой. Третьего варианта у тебя нет. И, не оглядываясь, Саске пошёл вдоль дома, словно ничего не было. Будто не его минуту назад завалили на асфальт. Суйгецу остался стоять один. Саске уходил, не оборачиваясь, и с каждым его шагом дешевело то решение, которое Суйгецу собирался принять, — развернуться и пойти в обратную сторону. Потому что, в конце концов, что такого Саске хочет ему показать? Он догнал Саске быстрым шагом. За углом дома, на парковке, стояли несколько машин. Саске вытащил ключ из заднего кармана джинсов, мигнул сигнализацией, и серый седан рядом с ними ответил коротким щелчком и светом. — Я еду только потому, что это связано с Наруто. — Суйгецу бросил хмурый взгляд на своего спутника. — Не подумай ничего лишнего. — Как скажешь, — сказал Саске, обходя машину. Скула его уже окончательно потемнела. Выглядело это, к чести Суйгецу, неплохо. Они сели в машину. Салон был чистым и новым, пах чем-то нейтральным, без того тяжёлого парфюма, который шёл от самого Саске. На приборной панели не было ничего лишнего. Между сиденьями был подстаканник, в который Саске бросил свой телефон с треснувшим экраном. Саске завёл мотор и выехал со двора. Вёл он одной рукой — правой, — а левой иногда касался скулы, морщился и убирал руку обратно на руль. Поворачивал плавно, без рывков. Видно было, что водит давно. Суйгецу смотрел в окно на удаляющийся дом, в котором, как он надеялся, Наруто сейчас действительно просто спал. Он достал телефон и, не зная зачем, открыл переписку с Наруто. Последнее сообщение от него всё ещё было: «доехал. спасибо за вчера». Он закрыл, не написав ничего нового. Машина шла мимо центра, потом свернула в район, где улицы становились шире, а дома реже. Суйгецу смотрел в окно, но не считал поворотов. Считать их было бессмысленно — он бы всё равно потом не нашёл это место по памяти. Слишком много всего было сейчас в голове, чтобы ещё и дорогу запоминать. — Твои родители дома? — спросил Суйгецу, не зная зачем. — Они живут в другой стороне. — А ты тут? — Да. — Один? — С прислугой. Теперь Суйгецу понял, откуда в Учихе было столько пафоса: недостаток родительской любви налицо. Они приехали к большому частному дому в два этажа. За тёмным забором виднелась подсветка по крыше, а вдоль дорожки шли аккуратные низкие лампы. — Может будет лучше, чтобы нас никто не видел? — спросил Суйгецу, немного нервничая. — Почему? — Ну... У тебя типо скула разъебана, если ты вдруг не знал. — Им всё равно, — пожал плечами Саске. Ворота открылись сами, машина въехала и остановилась возле дома, на парковке. — Выходи, — бросил Саске, заглушив мотор. Они вышли из машины, и в этот момент главную дверь открыла женщина средних лет в тёмной форме — по виду экономка. Она посмотрела на Саске, на его скулу, на Суйгецу за его спиной, и действительно ничего не сказала. — Я к себе, — сказал ей Саске. — Не беспокой. — Хорошо, молодой господин, — она поклонилась и отступила. Они поднялись по широкой лестнице. Внутри дом оказался точно таким же вылизанным, как и снаружи. Признаться, не было даже следов того, что в нём кто-то живёт — настолько вылизанным он был. Пахло лишь лёгким парфюмом от текстиля. Саске толкнул дверь в дальнем конце коридора на втором этаже, и они вошли в большую комнату. В ней находилась большая кровать, шкаф, стол с ноутбуком и полка с книгами, расставленными по росту. Никаких плакатов или вещей, разбросанных «по-домашнему». Он прошёл вглубь и сел на пол у нижней полки шкафа, подвернув одну ногу под себя. Снял куртку, бросив ту в сторону, и в одной чёрной рубашке, помятой на правом плече, наклонился и открыл нижнюю дверцу. Внутри стояли несколько книг, а за ними обнаружилось маленькое пространство, в которое Саске ловко сунул руку и вытащил несколько вещей. Сперва он достал чёрную флешку, а после неё стеклянную трубку, с маленькой шарообразной чашкой на одном конце и с тёмным налётом по внутренней стенке. Рядом он положил зажигалку и крошечный пакетик из фольги, которые достал из того же места. Суйгецу понял, что тот не собирается ни прятать, ни оправдывать своё употребление. — Сядь куда-нибудь, — сказал Саске, не глядя на него. Суйгецу постоял немного, оглядываясь, но затем всё же сел на стул у стола. Саске положил флешку на ковёр рядом с собой. Затем он развернул фольгу. Внутри, на маленьком квадратике пергаментной бумаги, лежало несколько мелких обломков — янтарные и полупрозрачные, похожие на застывшие капли смолы. Один из них прилип к бумаге — Саске соскоблил его ногтем и положил в чашку трубки. Поднёс пламя зажигалки снизу, не касаясь стекла, и втянул из мундштука первую затяжку. Дым был густым, белесым, с едким сладковатым запахом. Подержал и выдохнул в сторону окна, прикрытого плотной шторой. Затем затянулся ещё раз, и ещё. Третью затяжку он, кстати, держал в лёгких ненормально долго. А когда выдохнул, голова откинулась назад сама собой. Суйгецу, кажется, даже увидел, как у него поплыли плечи. — Будешь? — спросил он, протягивая трубку в сторону Суйгецу. Суйгецу скривил рот. — В жопу себе засунь. Саске коротко усмехнулся. — Как хочешь. Саске положил трубку на ковёр, рядом с флешкой. Какое-то время просто сидел, опустив голову, дыша через нос медленно и ровно. Потом аккуратно поднялся и перешёл на кровать. Сел, потом лёг навзничь, на покрывало, не разуваясь. Закинул правую руку за голову, а левой закрыл глаза. — Возьми флешку, — сказал он оттуда. — Вставь в ноут и посмотри, что там. Суйгецу с раздражением встал, подошёл к ковру и забрал флешку. Ноутбук был открыт и не запаролен. Суйгецу вставил флешку в боковое гнездо холодными пальцами. Папка открылась на рабочем столе через пару секунд. Внутри было множество видеофайлов без названий, только цифры и даты записи. — Любое можешь открыть, — сказал Саске. — Порядок не важен. Суйгецу скептически взглянул на Саске. Затем кликнул на видео двухнедельной давности. Плеер развернулся и картинка собралась после небольшой чёрной паузы. Он не сразу поверил в то, что видит. На экране Наруто сидел на коленях в их классе. Судя по солнечному свету, что пробивался сквозь окна, это был день. Но других людей не было, а значит это после уроков. Очков на нём не было, как и толстовки. Он сидел с голым торсом, пока руки его были сложены на бёдрах ладонями вниз. — Можешь начинать, — безразлично бросил он Саске, который вышел из-за камеры. — Что сегодня? — спросил его Учиха, подойдя и встав напротив. Блондин уставился в пол, задумавшись. Через минуту сказал: — Мне было приятно говорить с ним на крыше. Поэтому... Сделай так, чтобы говорить мне было сложно. Саске на видео скривил лицо, но всё равно сказал: — Как пожелаешь. Затем он оглядел класс. Взгляд его остановился где-то впереди. Он отошёл и вернулся с линейкой — той самой, из-за которой Суйгецу подумал, в полу-шутку, что Наруто их боится. — Как думаешь, сколько сантиметров сможет залезть в твоё горло? — спросил Саске, рассматривая линейку. Наруто на видео нервно усмехнулся. — Ты всё ещё не можешь простить мне тот случай? Кажется, это было что-то действительно болезненное для Саске, потому что весь он будто опустел, превратившись в статую. Затем, медленно, он вытянул руку так, что линейка выставилась вперёд, касаясь губ блондина. — А я должен забыть то, как ты нарушаешь правила, которые сам же и придумал? — Он надавил линейкой. — Открывай рот, шлюха. Наруто послушно открыл рот и линейка полезла внутрь. — До какой отметки на линейки сможешь добраться — столько ударов и получишь. Послышались гортанные звуки, которые люди издают при рвотных позывах. Наруто кашлял, глаза его заслезились, а изо рта потекла слюна, прокладывая дорожку по его голой шее и спускаясь на грудь. — Это всего лишь 10 сантиметров из 30, — сообщил ему Саске. — Я же знаю, что ты можешь лучше. Или жалеешь себя? Наруто уставился на него с ненавистью и подался вперёд, принимая ещё сантиметров пять минимум. Саске на это лишь улыбнулся, только улыбка была измученной. После нескольких движений, он наконец вынул линейку из горла Наруто. Тот упал корпусом вперёд, к ботинкам Саске, упираясь руками в пол, и начал кашлять. Его слюна испачкала обувь Учихи, но тот не обратил на это внимания, внимательно наблюдая за блондином. Когда кашель наконец-то прекратился, Наруто упрямо поднялся, вытерев рот тыльной стороной руки. — Это ты меня жалеешь, — прохрипел он. Саске нахмурился. — Не жалею, — сказал он, занося линейку. — 15 ударов. Он ударил Наруто по губам со всем размаху, начав считать: — Раз. Блондин вздрогнул от боли, но продолжал сидеть ровно. Саске ударил снова. — Два. Ещё удар. — Три. И ещё. — Четыре. На пятом ударе губа у Наруто лопнула и из неё хлынула кровь, повторяя дорожку слюны, прямо до груди. Он глубоко втянул воздух, но всё так же не отстранился. Только язык его на секунду тронул то место, куда пришёлся удар, слизывая кровь, — и вернулся обратно в рот. — Продолжай, — упрямо сказал Наруто. Теперь Суйгецу знал, откуда у Наруто появилась эта ранка на губе. И первым о чем он подумал — лучше бы не знал. Он на неё всю неделю смотрел, думая, что тот её сам себе кусает от нервов. И ещё думал, помнится, что она ему идёт. Идиот. Он сжал челюсть. Видео тем временем всё продолжалось: — Десять. — Удар. — Одиннадцать. — Удар. — Двенадцать. — Сильнее, — отозвался Наруто, сквозь стиснутые губы. Суйгецу больше не мог на это смотреть. Он нашел курсор, дрожащей рукой, и закрыл видео. В желудке поднялась тошнота. После того, что он только что увидел всё тело кричало о том, чтобы встать и в ответ разбить уёбку, лежащему на кровати, все губы так, чтобы их прежняя форма больше никогда не восстановилась. Но вместе с тошнотой, отвращением и злостью, всё трепетало что-то тревожное. Что-то, что не складывалось в ту историю, которую он знал, и что не позволяло телу подняться. Он перевёл глаза, полные ненависти, на лежащего Саске. — Что это за хуйня? — процедил он. — Видео, — ответил Саске, всё ещё лежащий в той же позе. — Я понял, блять. Я спрашиваю, что на этом видео? Что это за хуйню вы снимаете? Саске убрал руку, повернул голову на щёку, и взглянул на Суйгецу своими зрачками-колодцами. — В школе ему очень нравится этим заниматься, — сказал он негромко. — Этими наказаниями. Он сам просит, чтобы мы это снимали. — Зачем? — спросил Суйгецу, всё ещё не понимая главного. Саске помолчал. — Я не знаю, — сказал он наконец. — Он говорит, что он грязный. — Грязный? — переспросил Суйгецу, решив, что ослышался. — Грязное надо чистить, понимаешь? Суйгецу знал эти слова. Но связи между «грязным» и линейкой во рту он не видел. Саске посмотрел на свои пальцы. — Только чем сильнее я его чищу, тем больше грязи остаётся. Суйгецу скользнул взглядом по папке на рабочем столе. Файлов там было отвратительно много. И было что-то унизительное в том, что они называлась цифрами. Будто не было даже смысла отличать одно от другого. Кажется, вся его жизнь превратилась в какой-то кошмар, стоило ему познакомиться с Наруто. — Посмотри ещё видео, может поймёшь, — сказал Саске, отворачиваясь. Смотреть ещё было самоубийством. Но Суйгецу был так устроен, что любое незнание у него внутри начинало гнить быстрее, чем любая, даже самая отвратительная, правда. И, будто назло, эта его «любимая» правда лежала перед ним, как на ладони. Нажми — и узнаешь. Он кликнул на старое видео, которое было датировано ещё осенью. Камера стояла в углу. Это было школьная уборная. Наруто стоял у стены, в своём школьном камуфляже. Лицо у него было опущено, и видны были только волосы и плечи. — Сколько ты уже терпишь? — спросил голос Саске за кадром. — Час, — тихо сказал Наруто. — Сколько ещё можешь? Наруто шевельнул бёдрами и сжал колени. — Не знаю, — сказал он. — Можно ли тебе в туалет? — Нет. — А почему нет? Наруто стоял и смотрел в пол. — Я позволил себе лишнего. — И ты что должен делать? — Я должен это исправить. — Как? Наруто всхлипнул. Он стоял у стены и сжимал колени. — Я не могу больше, — прошептал он. — Саске, я правда не могу. — Можешь, ты же сам просил. Наруто перешёл в мелкое дрожание всем корпусом. Колени у него подогнулись на полсантиметра и выпрямились обратно. Он всё смотрел в пол, когда по внутренней стороне бедра у него пошла тёмная полоса. Сначала тонкая, потом шире. Она дошла до пола, и теперь на светлом кафеле собралась небольшая лужица. Суйгецу отвёл взгляд от экрана и уставился в стену над столом. Сглотнул, но вышло плохо, из-за чего вырвался странный хрип. Вспомнились розовые щёчки этого парня, когда Суйгецу целовал его на столешнице. Блять. Блять. Блять. Он опять посмотрел на экран. Наруто там беспомощно расспалкался, увидев то, что сделал. — Извини, — прошептал он. — Саске, извини. — Молодец, — сказал Саске за кадром. — Ты молодец. Иди ко мне. Саске вышел из-за камеры, протягивая руки для объятий, но Наруто не двинулся. Он лишь шмыгнул носом и взглянул на Учиху изподлобья. — Ты издеваешься? — процедил блондин. Ладони, что были протянуты в жесте нежности, собрались в кулаки и опустились. Саске замер, плечи его поднялись и опустились с одним глубоким вдохом. Когда он снова посмотрел на Наруто, в глазах уже не было той обеспокоенности. — Опускайся на колени, — сказал Саске низким голосом. Наруто сел, обхватив себя руками и поджимая колени к груди. Саске присел на корточки перед лицом Наруто и положил руку на его волосы. — Ты там что, обмочился и решил всё спрятать? — Рука сжала волосы. — Показывай. Наруто тихо всхлипнул и убрал руки, опуская колени. Саске разглядел мокрое пятно между ног блондина. — Ну и ну... Вроде бы уже большой, а сдерживаться не умеет. — Он силой мотнул голову Наруто в сторону, натянув за волосы. — Раздевайся. От тебя воняет, как от бродячей собаки. Наруто, всё ещё с выгнутой под неестественным углом шеей, начал снимать брюки. С каждым его движением, улыбка Саске становилась шире. Из этой сцены совершенно не было понятно, нравилось ли ему происходящее или нет. Наруто стянул штаны. — Трусы тоже снимай, они ведь грязные, — натянуто сладким, утопающим в псевдо заботе и лжи голосом проговорил Саске. Блондин снова всхлипнул. Боксеры полезли вниз. Саске всё ещё держал его, не упуская ни одного движения. Как бы запоминая каждую мелочь в поведении Наруто, его добровольно подавленной воли, нежелающей никакого сопротивления. Влажное нижнее бельё спустилось и легло рядом с брюками, что теперь лежали подле его ног грязным комом. — Хороший мальчик, — Саске расслабил кулак, мягко растрепав волосы, которые ещё секунду назад так сильно натягивал. — Теперь нужно, чтобы ты всё хорошенько вылизал. — Что? — переспросил блондин, нахмурившись. — Ушки тоже помыть нужно? — Саске ударил по уху щелчком пальцев, от чего то тут же покраснело. — Я сказал, что ты должен вылизать себя и почистить. Что непонятного? Голубые глаза блондина уставились в недоумении. — Но... Я ведь... не дотянусь даже... Саске слегка наклонил голову вбок, пока его чёрные глаза поползли вниз, без стеснения оглядывая мягкий член блондина. Секунду спустя его рука спустилась, оказавшись прямо на ляшке блондина, что тоже была влажной от мочи. Блондин вздрогнул, инстинктивно пытаясь отпрянуть от этого прикосновения, но рука Саске уже по-хозяйски стала проходиться туда-сюда, как бы собирая влагу с кожи. Он тёр ей так долго, что бледная кожа блондина, который всегда ходил лишь в закрытой одежде на улице, болезненно покраснела, вспыхнув ярким пятном и повторяя траекторию движения ладони. — Хмпф... — произнёс блондин в ответ на ощущения, зажмурившись. Саске лишь глухо хмыкнул в ответ, после чего рука исчезла с бедра. Наруто замер всем телом, ожидая, что будет дальше, и вздрогнул, в ужасе распахнув глаза, когда резкий запах мочи ударил в нос. Прямо перед его носом теперь была ладонь Саске, которой он только что собирал влагу. — Вылизывай, — сухо приказал Саске. Наруто закусил губу. Глаза его снова начали слезиться. — Мне долго ждать? — Саске начинал терять терпение — или делал вид, что теряет его. — Если ты не заметил, я тебе помогаю. Кто виноват, что ты ни на что неспособный? Мало того, что не сдержался, обмочившись, подобно младенцу, так ещё и почистить себя самостоятельно не можешь. Поблагодарить за помощь не хочешь? Наруто не мог вымолвить ни слова, задрожав. Саске явно не нравилось молчание. — Я не слышу благодарности, Наруто. — Голос его более даже не пытался сойти за псевдо милый, став безразличным и жестоким. — Или хочешь, чтобы вся школа узнала, чем ты, потаскуха, занимаешься в свободное время? Он наклонился ближе к блондину. — Как думаешь, как сильно тебя бы избил отец, если бы увидел всё это? Услышав упоминание отца, слёзы быстрее потекли по щекам Наруто, оставляя после себя мокрые дорожки. — И чего ты плачешь? — Саске улыбнулся, стирая очередную слёзу пальцем грязной руки. Наруто скривился в отвращении, так и не переставая хныкать. — Чем быстрее сделаешь то, о чём я тебя прошу, тем быстрее сможешь исправить ситуацию. Если повезёт, то успеешь даже до того, как прозвенит звонок. Блондин вдруг замер всем телом, осознавая слова Учихи. После чего он завёл: — Саске... — умоляюще захныкал Наруто. — Пожалуйста, помоги мне... Хныыы... Я не знаю, как мне уйти из школы... Хныы... Что делать... Пожалуйста... Папа... Мама... Учиха расплылся в улыбке и, казалось, даже его бледные щёки покрылись лёгким румянцем. — Конечно я помогу, щеночек. Как я могу оставить такого бестолкового неряху на произвол судьбы? — Его губы мягко коснулись лба блондина, в успокаивающем, материнском жесте заботы. — От тебя нужно только слушаться, ладно? — перешёл он на нежный шёпот. — Слушайся меня, и всё будет хорошо. Я даю тебе слово. Клянусь. Наруто поднял свои мокрые глаза, запуганно разглядывая лицо напротив. Он кивнул, сглотнув слюну, что успела накопиться во рту. — Ну же, давай, — ласково поднёс грязную руку Саске к пухлым губам блондина. Тот закрыл глаза и открыл рот, робко доставая язык и касаясь им кончика пальца. Он тут же скривился, потому что, наверное, рецепторы завопили от мерзкого привкуса соли. — Смелее, — подбодрил его Саске. Новый поток слёз пробился сквозь закрытие веки. Наруто зажмурился со всей силы, и, собрав все силы в одно решение, рывком подался вперёд, разом обхватывая ртом три пальца брюнета. Послышался рвотный спазм. — Умничка, — одобрительно отозвался брюнет. — Обведи всё тщательно языком. Язык, сопротивляясь воле тела и подчиняясь разуму, прошёлся меж пальцев, влажно облизывая фаланги. Он скривился ещё больше, ведь солёный привкус наверняка усилился во рту. Через какое-то время, он, кажется, привык к этому вкусу, и теперь старался максимально сконцетрироваться на движениях. После пары хлюпающих облизываний чужих пальец, даже ручей слёз на его лице стал значительно меньше. — Теперь оставшиеся пальцы и ладонь, — наставлял его Саске. Учиха явно возбудился от того, как приятно язык блондина скользил по его коже. Но и это добровольное унижение, кажется, возбуждало его не меньше. Наруто послушно переключился на другие пальцы. Сперва прошёлся по большому, всасывая его в рот. Затем парочкой широких движений облизал ладонь Саске, тщательно проходясь языком по ямочкам на коже в местах, где были линии. Последним он облизал мизинец, оставив самое лёгкое напоследок. Наконец, закончив, он чуть отстранился и открыл глаза. Саске посмотрел на свою ладонь, которая была вся влажной от слюны. — Вот видишь, — он показал уже чистую руку Наруто. — Было не так уж и страшно, да? Наруто сжал губы в одну тонкую линию, кивая. — Ты так хорошо это сделал, что даже захотелось тебя наградить. Суйгецу чувствовал, что дальше смотреть нельзя. То, что происходило на экране было отвратительнее даже первого видео. И почему-то он не мог заставить себя выключить. Ладонь Саске легла на член Наруто, мягко проходясь от основания до головки. Слюна, которой была полна рука, заскользила по коже, оттягивая её вверх. — Не нужно... — скуляще запротестовал Наруто. — Нужно, — не согласился с ним Саске. Несмотря на, кажется, отсуствие какого-либо желания со стороны Наруто, член его постепенно начал набухать, реагируя на движения руки. Лицо его было полно отвращения, но он продолжал послушно сидеть, пока его чувствительные участки вспыхивали от трения, принося удовольствие. — Ах-х-х, — вырвалось у блондина, когда пальцы второй руки Саске, которые он смочил уже в своём рту, добрались до его розовой дырочки. — Тише-тише, — сказал Саске, проталкиваясь пальцами внутрь. — Ты же не хочешь, чтобы нас услышали? Наруто снова закусил губу сильнее. Кровь хлынула в место укуса, показавшись наружу, обводя контур нижней губы ярко алым, подобно помаде. Саске наклонился и слизал выступившуую кровь, активнее начиная двигать по уже полностью твёрдому члену. Рука его специально оттягивала кожу как можно сильнее, добираясь до головки, а потому движение вниз сопровождалось ещё большим трением и без того возбудившихся нервных окончаний. Два пальца, что уже были полностью погружены в анус блондина, тоже начали активно двигаться, то и дело, кажется, давя на чувствительную точку, потому что Наруто уже не стеснялся своего удовольствия. — М-м-м, — простонал блондин, задышав глубоко и часто. Саске протолкнул язык между его губ, заставляя разжать зубы. Он жадно им обвёл ранку, вылизывая, а затем сам укусил блондина за это место. — Ах, — вздрогнул блондин от боли, смешавшейся с удовольствием. Ощущения трения головки, влажных, узких движений вокруг ствола, давления на простату, а также зубов на губе — всё это задурманило рассудок Наруто настолько, что в какой-то момент он выглядел так, будто выпал в транс. Глаза его потускнели, зрачки расплылись, и Суйгецу понял, что тот больше не видит ни Саске, ни себя. В ушах у Наруто, должно быть, стоял плотный гул — иначе зачем он так задыхался, глотая воздух ртом. Или это было то, что чувствовал Суйгецу, смотря на эту картину? Тело не ведало морали. Ему было плевать, где сейчас стонет Наруто и кто его трогает. Телу важно, что Наруто стонет — и что эти стоны Суйгецу уже слышал. Это было самое отвратительное открытие за весь вечер. То, что его собственная ласка и эта грязь питались из одного истока. Не из головы, где всё можно объяснить и забыть, а оттуда, где объяснения бессильны — и забыть невозможно. — Я кончаю, — простонал Наруто в губы Саске, отчего те расплылись в улыбке, хотя зубы так и не отпустили мягкую ткань поврежденных губ. — Саске, я кончаю... Я... Тёплые, густые толчки спермы прорвались наружу сквозь узенькую щёлку, испачкав пах Наруто вместе с рукой Саске. Тело Наруто согнулось от удовольсвия вперед и он повис на брюнете, вцепившись в него руками. — Ах-х-х... — послышался очередной стон. Суйгецу судорожно выключил видео, осознав, как много он просмотрел. Он закрыл лицо ладонью, теперь сгорая от стыда. Собственный стояк не уходил, и в эту секунду он впервые за весь день по-настоящему себя возненавидел. — Ты в курсе, что он трахается в клубах? Суйгецу вздрогнул всем телом. Саске молчал всё это время, и Суйгецу, находясь в шоке, успел забыть о том, что тот рядом. Он медленно убрал ладонь от лица. Суйгецу, конечно, догадывался, после их первого контакта в клубе, что Наруто далеко не невинный. Но вымолвить ничего не смог. — Иногда он меня предупреждает заранее, что будет с кем-то ебаться, а иногда нет, но всегда потом рассказывает всё в подробностях. — Саске лежал в той же позе, отвернувшись. — Где, как, понравилось ли ему это. А потом обязательно требует наказание, чтобы было честно. Он замолчал. — Я это всегда терпел, знаешь? Суйгецу не ответил. — Я ему ни разу не запретил клубы. Я его даже забирал пару раз оттуда, когда он перепивал. Приезжал, забирал его и привозил домой. Он плакал у меня на плече и рассказывал, как очередной парень его зажал. Я гладил его по голове и думал: вот оно, моё искупление. Что если я буду достаточно добр после каждого его греха, то, может, он хотя бы о моих забудет. Глупо, да? — Саске горько усмехнулся. — Но это не было проблемой, потому что я был уверен, что никто из них не сможет заменить меня. Что наша связь намного больше и крепче любого одноразового секса. Он повернулся к Суйгецу, который теперь сидел с опущенными руками, уставившись в одну точку и не моргая. — Он мне всё рассказывает, — сказал он наконец. — Всё-всё. Саске замолчал. Глаза его не отпускали Суйгецу, словно высматривая, когда же тот треснет. — Про вас двоих он мне тоже всё рассказывал. После этих слов Суйгецу наконец-то подал признаки жизни, переводя косой взгляд на Учиху. — Я думал, у него по-другому всё устроено внутри, и поэтому ему нужен я. Потому что я могу, а другие не могут, — продолжил Саске. — Я думал, это наш с ним... Мир, в который никогда не попадут другие. Он сухо усмехнулся, ломая линию губ ещё больше. — А оказалось, что он может отчаянно цепляться, придумывая ложь. Пауза. — Просто не со мной. Саске истерично захихикал, пряча лицо в подушку. — Он плакал, потому что ты его не трахнул в пятницу. Сказав это, Саске посмотрел на Суйгецу. — Я тебя ненавижу, Хозуки. И он снова замолк, лишь продолжая смотреть. Оставив Суйгецу со словами, что никак не хотели оседать в груди. Наруто плакал? Чушь. Не плакал. Не мог плакать. Не из-за этого. Глаза наткнулись на видео, датированное вчерашним днём. В висках поднялся ровный гул. Суйгецу попытался сглотнуть, только всё было зря. Сегодня у него всё не туда — где должно быть мокро, сухо, и наоборот. Тело сбилось с правильного распределения жидкостей, и это, наверное, что-то говорило о его душе. Только о душе сейчас Суйгецу думать не хотел. Он посмотрел на Саске. Тот теперь лежал, с закрытыми глазами, и плечи у него поднимались и опускались медленно. Суйгецу осознавал, что не увидит там ничего хорошего. Сука. И всё равно упрямо нажал на это видео. Видео воспроизвелось, и первые секунды Суйгецу видел только светлую ванную, — большое зеркало в простой раме, серо-голубой кафель, мягкий коврик под ногами, аккуратные полки с какими-то склянками. В кадр медленно вошёл Наруто. Он был голый, и шёл он к раковине. На шее у него был тонкий чёрный ошейник, застёгнутый высоко, под самым подбородком. В руках тот, кажется, держал кусок мыла. — Покажи лицо, — сказал голос Саске за камерой. Наруто повернулся. Глаза у него были красные, веки опухшие, и одна щека чуть более мокрой другой, потому что слёзы стекали неравномерно. — Что сегодня? — спросил Саске. Наруто молчал. — Наруто. — Ты знаешь что. — Я знаю. Но я хочу, чтобы ты сам сказал. — Я не хочу. — Ты так не делаешь обычно. — Сегодня делаю. Наруто посмотрел в зеркало, где встретился взглядом со своим же отражением. Лицо его брезгливо скривилось, и он поспешно отвернулся. — Я грязный, — сказал Наруто. — Я грязный, я мерзкий, я больной, я отвратительный, ты доволен? Этого хватит? Можно начинать, блять? Камера на секунду дрогнула — Саске за ней, видимо, не сразу нашёл, что ответить. — Иди ко мне, — сказал он обеспокоенно. — Наруто, иди сюда, ко мне иди. — Нет. — Иди, всё хорошо. — Не хочу. Наруто капризно отступил, упёрся лопатками в раковину и обхватил себя руками, прижав мыло к голому животу. Голый, с ошейником, мокрый, отступающий и смотрящий в угол, — он выглядел так, что Суйгецу пришлось коротко прикрыть глаза, потому что смотреть это было невыносимо. И тем не менее он открыл их через мгновение. — Тише, — сказал Саске откуда-то из-за камеры. — Посмотри на меня. Посмотри. — Не смотрю. — Посмотри на меня, Наруто... — Не хочу! Наруто закрыл лицо рукой, в которой было мыло, и тут же отдёрнул руку, потому что мыло, видимо, попало в глаз. Он зажмурился и затряс головой, из-за чего его всего повело, и он сел спиной по раковине вниз, на пол, поджав колени к груди. Камера качнулась — Саске вышел и присел рядом с ним, на корточки. Теперь видно было его руки, тянущиеся к Наруто. — Послушай меня. Ты у меня единственный, ты же знаешь, единственный, ты у меня один такой, и я у тебя один. Кроме нас никого нет, Наруто, никого. Наруто, сидевший с лицом, спрятанным в коленях, поднял голову. Лицо у него было всё в красных пятнах — видимо, от слёз, мыла и трения о собственные руки. — Ну и что? — выплюнул он. — И что? Саске проглотил воздух и не нашёлся, что сказать. Лишь через несколько секунд он всё-таки смог ответить: — Мы же друг друга знаем. Мы друг друга любим. Мы один на один, помнишь, мы с тобой так договорились, помнишь, ты сам сказал, что нам никого больше не надо. Помнишь? Ты помнишь? Наруто отвёл глаза. — Помню. Саске прерывисто выдохнул. — Давай уже начнём наконец, — сказал Наруто, не поднимая головы. — Будет лучше оставить на завтра. — Начинай, — процедил блондин. — Я не буду, когда ты в таком состоянии, — категорично ответил Саске. — Тогда я сам это сделаю. Наруто потянулся под раковину, где у людей обычно стояли всякие бытовые вещи, и Саске, сидевший рядом с ним на полу, перехватил его руку прежде, чем та дошла до полки. Наруто дёрнулся, попытался вырваться, и Саске, не вставая, обхватил его всем корпусом, прижав к себе. — Тише, тише. — Пусти меня. — Тише. — Пусти, — запротестовал Наруто. — Пусти, блять. Наруто бился у него в руках мелко и бестолково. Силы давно кончились, а воля ещё не сдалась, цепляясь Саске за плечи. Тот держал его, прижавшись щекой к его виску, и говорил ему в волосы те же самые слова, которые говорил минуту назад, теми же кругами: «тише, я тебя люблю, я с тобой, тише». В голосе его была неловкая хрипотца от того, что он удерживал слёзы, не замолкая. Это длилось долго. Так долго, что у Суйгецу свело пальцы, всё это время лежавшие на крае стола. Наруто всё никак не успокаивался в руках Саске, пока тот не дёрнул за ошейник. Блондин хрипло схватил ртом воздух и замер, а потом начал затихать. Плечи опустились, руки ослабли. Пальцы, впившиеся в рукав Саске, разжались последними. — Дыши, — сказал Саске ему в ухо. Саске ослабил ремешок, Наруто судорожно вздохнул, и они так и остались сидеть, прижавшись, на полу чужой ванной. Саске продолжал шептать ему в ухо что-то, чего камера уже не разбирала. Потом Наруто поднял голову и посмотрел прямо в зеркало напротив, наконец перестав плакать. Кажется, Суйгецу уже видел это выражение лица. В ванной собственного дома. — Саске, — произнёс Наруто хрипло. — Да? — Порви меня. Суйгецу нажал на пробел, останавливая видео, и закрыл крышку ноутбука, чтобы больше не смотреть вообще ничего. В ушах уже не гудело, а звенело. Он повернул голову к Саске, который сейчас смотрел в потолок открытыми глазами. — Ты это сделал? — выдавил из себя Суйгецу. — Что? — То, что он попросил. Саске не сразу понял, о чём его спрашивают. Он моргал в потолок, и видно было, как он медленно собирает фразу в голове. — Нет, — сказал он наконец. Суйгецу вздохнул с небольшим облегчением. За последний час он так наглядно увидел самое худшее, что сейчас, услышав «нет», на секунду стало легче — а от этой лёгкости сделалось ещё хуже, потому что какое там, блять, легче. — Я не хочу, чтобы он наш секс ассоциировал с ненавистью к себе, — продолжил Саске в потолок. — Не хочу, чтобы он и его ненавидел. Он замолчал, глубоко вздыхая. — Я его люблю, — вырвалось вместе с воздухом. Суйгецу закрыл лицо, пытаясь собраться. Саске тем временем продолжал говорить, только уже будто и не Суйгецу вовсе, а самому себе: — Мы с ним одинаковые. Он притворяется, и я притворяюсь. Это всё одно и то же... Одно и то же. Только когда мы вдвоём, мы не притворяемся... Или... Он притворяется, что ему нужно страдать, а я притворяюсь, что умею его спасать... Суйгецу попытался встать, только пол под ногами казался дальше, чем должен был. Он какое-то время постоял у стола, держась за столешницу, пока тот к нему не вернулся. И только потом пошёл к двери. — Но никто другой нас не поймёт. Я это знаю, и он это знает, — говорил Саске. — Если он со мной не будет, он ни с кем не будет... И я ни с кем. Я уже пробовал. Суйгецу повернул ручку и открыл дверь. — Не забирай его, — сказал вдруг Саске чётко и громко. — Просто скажи, что он мерзкий и больной. Что мы друг друга стоим. Суйгецу обернулся. В глазах Учихи стояли слёзы. — Скажи, что мы хорошая пара, Хозуки. Суйгецу не ответил. Он вышел в коридор на негнущихся ногах и закрыл за собой дверь. Коридор был длинный, освещённый мягко и равнодушно. Суйгецу шёл по нему с чувством раздвоенности — чётко ощущая какое-то изменение, но не находя ему подтверждения в окружающем мире. Дом остался таким же. Изменился, выходит, он сам. На лестнице ему пришлось придержаться за перила, потому что под ногами окончательно повело. Он постоял на верхней ступеньке и подождал, пока тело снова станет управляемым, и только потом спустился. Внизу в холле стояла та же женщина в тёмной форме, которая впустила. Она увидела его одного, без Саске, и снова ничего не сказала. Она открыла дверь и пожелала ему доброго вечера. Суйгецу выдавил «спасибо», понимая, что благодарит её не за дверь. Он вышел. Улица была пустая. Одна сторона её упиралась в перекрёсток с тусклой лампой над остановочным павильоном, другая уходила в тёмное поле за чужими заборами. Суйгецу повернул в сторону лампы. Он шёл. В голове его не складывалось ни одной целой мысли — складывались только обрывки, и обрывки эти шли беспорядочной чередой, повторяясь и накладываясь друг на друга. Линейка, по которой считал Саске. Телефон Наруто на парте, в который тот смотрел перед каждым выходом из класса. Лицо в зеркале его собственной ванной, отражение, на которое Наруто смотрел. Кадры приходили в любом порядке, и в любом порядке складывались в кошмар. Где-то на середине пути он понял, что зол на Наруто, и злость эта была постыдной. Злиться на человека, который, как теперь стало понятно, обращается с собой намного хуже, чем кто угодно мог бы обращаться с ним извне, было занятием мелочным. Но поднималась всё равно. Злость на то, что Наруто заставил его поверить, будто всё мимолётное и сладкое, что между ними было, — правда. В истории, в которую он влез, было лишь двое людей, которые делают друг с другом всё, что они делают, по обоюдному согласию. Оба они от этого больны, и оба никуда не уйдут, потому что им идти некуда. В этом не было места ни справедливости, ни спасению, ни самому Суйгецу. Перекрёсток был уже близко. Он дошёл, сел на лавку под павильоном и опустил голову на руки. Лампа над лавкой гудела на одной ноте. Слёз у него не было, что даже удивило. В ситуациях вроде сегодняшней у людей обычно идут слёзы, после чего человек встаёт и идёт дальше. Но у Суйгецу сейчас не было ни слёз, ни мысли о том, куда вообще можно пойти дальше. Он поднял голову от ладоней. Перед ним лежала пустая улица, по которой никто не ехал и не шёл. В свете тусклой лампы он увидел собственное дыхание, выходившее изо рта мелкими белыми клочками. Апрель в этом году так и не отдал тепла, а он, выходя из дома, об этом не подумал. Он впервые столкнулся с тем, с чем мать его столкнулась когда-то много лет назад и не сумела никому объяснить — что у привязанности есть собственная физика, не имеющая отношения к воле. Что когда внутри у человека появляется кто-то другой, уйти означает не выйти из комнаты, а вынуть из себя этого другого вместе с частью собственного мяса. Мать его, которую он всю жизнь считал не справившейся, на самом деле справлялась — каждый день, заваривая кофе, отвечая на сообщения, поднимая или не поднимая трубки, — справлялась с задачей, которой он сам, Суйгецу, со всей своей подростковой лёгкостью и со всем своим презрением к слабости, до этой минуты даже не видел. Из темноты по дороге пошёл шум, и из-за поворота вывернули фары. Автобус подъехал, остановился ровно у павильона, прошипел дверьми. Двери открылись. Внутри салона горел мутный жёлтый свет, и в нём была видна фигура водителя, который посмотрел в его сторону через лобовое стекло, подождал секунд десять, и, не дождавшись, закрыл двери. Автобус пошёл дальше, мягко набирая ход. Свет от его задних фонарей уехал и через полминуты пропал за поворотом. Суйгецу опустил лоб на сцепленные пальцы. И остался сидеть.

***

Суйгецу стоял у школьной ограды и курил. Курить здесь было ему непривычно — он за всё это время ни разу не выходил курить наружу. Поэтому сейчас он стоял, держал сигарету неловко и затягивался реже, чем обычно. С того вечера у Саске прошло одиннадцать дней. Наруто он заблокировал в тот же вечер, добравшись до дома. Наруто, со своей стороны, к нему не приходил. Не появлялся под подъездом, не ловил его где-либо. Суйгецу понимал, почему, и был ему за это благодарен — потому что всё, чего он не хотел в эти одиннадцать дней, это видеть Наруто. Он затянулся. Самым неприятным открытием за эти одиннадцать дней было не то, что Наруто оказался не тем, кем казался. К этому Суйгецу был, в общем, готов — людей, оказывающихся не тем, кем казались, в жизни было достаточно. Все мы носим определённые маски, даже если они кошачьи. Самым неприятным открытием было то, что, оказывается, сам Суйгецу, просто уходя, не вёл себя лучше чем отец, которого он ненавидел. Суйгецу не врал, конечно, как отец. Не пропадал, не выдумывал командировок и не оставлял утром на холодильнике записок. Но механизм, которым он всегда выходил из всех историй, в сущности своей был тем же, каким и отец уходил от всего, что мешало, — и от этого факта никаким количеством правды было не отвертеться. Можно было всю жизнь говорить в лицо то, чего другие говорить не решаются, и одной этой готовностью считать себя свободным от отцовской породы. И всё равно, когда земля под ногами начинала наконец проваливаться, ноги делали то единственное движение, которое они умели делать с младенчества, потому что наблюдали его в исполнении человека, который их этому жесту и научил, — самим фактом своего отсутствия за завтраком. Это было горько, но было, как бы смешно ни звучало сейчас, правдой. Конечно, знание это не могло изменить его сразу — выломать привычку, сросшуюся с ним за восемнадцать лет до неотделимости от характера. Да и история эта была слишком тяжёлой для первого шага в сторону лучшего себя. Наруто и Саске были в своей яме вдвоём. Яма эта была настолько глубокой, что дна у неё не предполагалось. Туда нельзя было спуститься на одной любви — там нужно было что-то крепче. Спокойное и упрямое знание, как тащить наверх человека, который не уверен, что этого хочет. У Суйгецу такого знания не было. У него вообще пока ещё не было ничего такого, чем спасают таких людей. Он бросил окурок в траву и придавил его. Кое-что, впрочем, он мог. Школа уже жила своей утренней жизнью. Дежурный учитель у входа стоял с журналом, к счастью, был занят, когда Суйгецу прошёл мимо. Поэтому первой, кто на него посмотрел, была уборщица. Она стояла со шваброй у поворота к лестнице, и когда Суйгецу прошёл мимо, она проводила его взглядом, не моргая. Он поднялся по лестнице. Шаги его звучали в коридоре максимально отчётливо. Двое школьников у окна замолчали на полуслове. Один из них держал в руке банку кофе и забыл сделать глоток. Второй смотрел на Суйгецу прямо, не отводя глаз. Суйгецу прошёл мимо. За спиной у него началось то перешёптывание, которое в школьных коридорах всегда начинается одинаково — с одного короткого "слышь" или "смотри", произнесённого вполголоса, и расходится потом по этажу с невероятной скоростью. К моменту, когда он дошёл до середины коридора, шёпот шёл уже впереди него самого, обгоняя, и в дверях ближайшего класса начали показываться головы. Кто-то, не таясь, снимал на телефон. Суйгецу краем глаза это увидел, но не повернул головы. Сакура шла ему навстречу с пачкой тетрадей в руках, и, увидев его, замедлила шаг. Потом остановилась и сделала шаг назад. Тетради в её руках поползли вниз. Одна из них упала, но она этого даже не заметила. Суйгецу подошёл, наклонился, поднял тетрадь и протянул ей. — Ой, — сказала она, не двинувшись. Он подержал тетрадь в воздухе ещё секунду, потом, поняв, что она её не возьмёт, положил тетрадь сверху на её стопку сам и пошёл дальше. Кабинет классного руководителя был в конце коридора. Перед самой дверью кабинета стоял Джуго, держа в одной руке какую-то бумагу, видимо, по какому-то своему делу к учителю. В момент, когда Суйгецу оказался на расстоянии шагов пяти, Джуго его увидел. Лицо у Джуго было устроено так, что все эмоции, кроме спокойного довольства, на нём проступали медленно. Сейчас же Суйгецу довелось наблюдать этот процесс в ускоренном режиме, потому что все полутона прошли по лицу Джуго за две секунды и сошлись в одном выражении шока. — Суйгецу? — сказал Джуго. — Привет, — улыбнулся Суйгецу. — Ты... Джуго замолчал, кажется, ища слово, которое одновременно описывало бы происходящее и не было бы оскорбительным. Но слова такого, по-видимому, так и не нашёл, оставшись стоять с открытым ртом. — Я вижу твой шок, — сказал ему Суйгецу спокойно. — Не мучайся. — Ты в порядке? Это был хороший вопрос. Суйгецу впервые за это утро пришлось задуматься об этом — проверить, в порядке ли он. Внутри, он обнаружил, было что-то среднее между невыспанностью и решимостью, и в сумме эти два состояния давали ясность, какой у него давно не было. — В порядке, — сказал он. — Я зайду первым? Мне ненадолго. Джуго кивнул, не задавая больше вопросов — это Суйгецу в нём ценил больше всего. Он постучал в дверь и, не дождавшись разрешения, вошёл. Классный руководитель сидел за столом и что-то писал. — Минуту, — сказал он, не отвлекаясь от своей строки. Суйгецу зашёл и успел дойти до середины кабинета, прежде чем классрук всё же поднял глаза. Ручка у него в руке остановилась, оставляя лишнюю точку. Какое-то время он молчал, не моргая, и Суйгецу за это время успел дойти до стула напротив и сесть. — Это что такое? — сказал классрук. Суйгецу не ответил. Отвечать конкретно на этот вопрос было нечего — вид его был ответом сам по себе, и любая реплика её бы только испортила. — Я пришёл за документами. Классрук резко выдохнул через нос, положив ручку на стол, и ухватился двумя пальцами за переносицу. — За документами, — повторил он. — Да. — Хозуки. Я отбил тебя на педсовете после драки, потому что отчислять тебя сейчас — значит просто закрывать тебе диплом, ни одна школа в мае никого не берёт, ни одна. И ты приходишь ко мне в таком виде и просишь меня отдать тебе твоё личное дело. Я правильно тебя понял? — Правильно. — Ты понимаешь, что ты делаешь? — Понимаю. — Ничего ты не понимаешь, — цыкнул он и замолчал. После нескольких минут раздумий, он всё же сказал: — Иди домой и приведи себя в порядок, а потом приходи с матерью. Суйгецу кивнул, встал и поклонился. — Спасибо, — сказал он, выпрямляясь. И вышел. Джуго ждал у двери, и когда Суйгецу вышел, шагнул ему навстречу. — Вечером всё расскажу, — сказал Суйгецу прежде, чем Джуго успел задать свой вопрос. — Сейчас не могу. — Тебя домой отправили? — Угу. Джуго кивнул. — Я тебя провожу до выхода. — Не надо. — Надо, — коротко сказал Джуго, кивком показав на толпу, собиравшуюся в дверях ближайших классов. Суйгецу не стал спорить. Они пошли по коридору в обратную сторону. Все вдоль стен стояли и глазели. Суйгецу шёл, глядя перед собой, и не поворачивал головы ни в одну сторону. Лестница была впереди. Он начал спускаться, пока Джуго рядом с ним держался на полступеньки сзади — так ему было удобнее заслонять Суйгецу плечом от тех, кто высовывался посмотреть сверху. Они спустились на половину пролёта, когда снизу, со стороны первого этажа, послышался топот. Кто-то бежал вверх по лестнице, перепрыгивая по три-четыре ступени разом и из-за этого спотыкаясь. — Суйгецу! — из-за поворота нижнего пролёта вылетел Наруто. На последней ступеньке он поднял голову, увидел Суйгецу и от этого замер всем телом. Дыхание у него остановилось на середине вдоха и вышло из пухлых губ коротким, сорванным кашлем. Лицо ему залило персиковыми пятнами разной густоты. Сглотнув, он раскрыл губы и втянул через них воздух глубоко, до самого низа лёгких. — Ты... — сказал он, запинаясь. — Ты забираешь документы? Он смотрел, не сводя глаз, с расширенными зрачками и какой-то совершенно беспомощной, обнажённой потерей лица. — И тебе привет, — мягко ответил Суйгецу и отставил в сторону каблук, переминаясь. Юбка чёрного мини платья съехала по бедру вверх, и Суйгецу машинально провёл по ней ладонью, натягивая ниже. Наруто жадно проследил за этой ладонью глазами. И тут же отвёл их, понимая, как выглядит со стороны. — Ты... Ты забираешь документы? — он повторил свой вопрос, смотря теперь куда-то в район собственных кед. — Угу, решил всё же поставить рекорд. Наруто сжал кулаки. Джуго, стоявший рядом, переводил глаза с одного на другого, но лишь молчал. Снизу, с площадки, на них тоже смотрели. — Я тебе писал, — сказал Наруто. — Знаю. — Ты меня заблокировал... — Да. Наруто наконец поднял голову. Глаза у него были обведены розовым по нижнему веку, пока слегка слипшиеся ресницы часто взмахивали, скрывая блеск глаз. Суйгецу, если честно, все эти дни боялся этого взгляда, и того, что не сможет выдержать своего же решения. Наруто посмотрел на алые губы Суйгецу и подведённые глаза. Розовое на веках у него стало гуще. Рот приоткрылся, и нижняя губа задрожала. Где-то на этой губе, чуть сбоку, ещё не до конца сошёл рубец от той ранки. — Хозуки. Саске поднялся на пролёт за спиной у Наруто и встал на ступеньку ниже, чем тот. — В таком виде нельзя находиться на территории школы, — бросил он сдержанным голосом. Суйгецу думал, что разозлится, когда снова увидит его. Но, посмотрев Саске в глаза, Суйгецу увидел лишь человека, которого ему было жалко. До тошноты жалко. — Я уже ухожу, — сказал Суйгецу — Саске и не Саске одновременно, потому что говорил он это, кажется, в первую очередь себе. Он продолжил спускаться, но не успел сделать и пары шагов, как чужая ладонь сомкнулась у него на запястье, заставляя того остановиться. Наруто стоял теперь на одной ступеньке с Суйгецу. В коридоре над лестницей, на верхней площадке, кто-то охнул в голос. Телефонов теперь, кажется, было несколько. Суйгецу повернул голову к Наруто, вздыхая. Затем он наклонился, слегка покачнувшись на каблуке, и сказал тихо, в самое ухо, так, чтобы слышал только тот, кому говорилось: — Ты нормальный, Наруто. Тот зажмурил глаза. — Не стыдись себя больше, ладно? Не из-за чего тебе стыдиться. Ничего внутри тебя такого нет, чтобы это надо было чистить. Наруто не ответил, но горло у него двинулось — он сглотнул, и веки сжались сильнее. — Только разберись со всем этим, — продолжил Суйгецу, когда пальцы на его запястье сжались ещё крепче. И, не давая Наруто времени собрать ответ, он поднял свободную руку и легонько щёлкнул его по носу, чтобы тот опомнился. — Покажи зубки, Наруто. Наруто распахнул глаза. Зубов он не показал, конечно, — только из глаз посыпались слёзы. Суйгецу мягко высвободил руку, улыбнувшись, и пошёл вниз по лестнице. За спиной у него началось движение. Наруто шагнул следом, но тут же раздался короткий, сдавленный звук, потому что Саске поймал. — Куда ты? — сказал Саске. Наруто попытался вырваться. — Пусти. — Стой здесь, — сжимая губы, выдавил Саске. — Пусти! Суйгецу не оборачивался, продолжая спускаться. — Я устал, — громко сказал Наруто, на всю лестницу. — Слышишь? Я устал. Сзади коротко стукнула о ступеньку чужая подошва — Наруто, кажется, оступился, потому что Саске потянул его к себе, — и Суйгецу всё-таки обернулся. Саске держал Наруто за лицо двумя руками и целовал его. Сакура выронила свои тетради, и шёпот со вздохами пошёл по этажу так громко, что отдельные слова вообще перестали быть различимы. Целовал он его насильно, потому что Наруто не отвечал, пытаясь отвернуть голову. Но руки Саске были у него на щеках с такой постановкой пальцев, что отвернуть было невозможно. Они стояли на одной ступеньке — Саске стянул его к себе, и теперь Наруто был зажат между ним и перилами. Лицо у Саске было видно в полупрофиль, потому что он стоял к Суйгецу в полоборота, наклонившись к Наруто чуть вбок. Видны были и его сведённые брови, и руки, которые мелко трясло. Суйгецу слабо улыбнулся этой сцене, лишь краем губ. Поцелуй этот никакого облегчения никому из них сейчас не приносил, конечно. Но впервые за всю историю того, что между ними было, происходящее разворачивалось у всех на виду, — и одного этого, может быть, было достаточно, чтобы когда-нибудь у одного из них дрогнуло то, чем он от себя самого закрывается, и в эту дрожь пробилось бы что-то живое. Одним секретом между ними и миром стало меньше. Это было мало, до смешного мало, — но, наверное, стоило сегодняшних каблуков. Суйгецу спустился вниз. Джуго догнал его на нижней площадке, ничего не спросил и пошёл рядом до самого выхода. У дверей он коротко тронул Суйгецу за лопатку. — Я вечером зайду. — Угу. Суйгецу толкнул дверь плечом и вышел. Воздух был свежий и сладкий, как бывает в первое настоящее тёплое утро весны. Идти на каблуках казалось всё легче и легче с каждым шагом, и он поднял голову к солнцу, наслаждаясь приятным теплом, касавшимся лица. Где-то у школьной ограды дрогнула на ветру отцветающая ветка, и несколько лепестков пошло боком по воздуху; один из них тронул его щёку и улетел дальше. — Эй, красавица! Суйгецу открыл глаза. Мама стояла у машины с открытой передней дверью и махала ему рукой через весь двор. На ней были очки, сдвинутые на макушку, и она смотрела, как он идёт, не скрывая улыбку. Когда он подошёл, она протянула руку и убрала ему за ухо выбившуюся прядь. — Дай-ка посмотрю на тебя. Суйгецу шагнул назад и сделал поворот. Мама оглядела его с ног до головы и покачала головой. — Никак не могу поверить, что мои старые вещи так хорошо на тебе сидят... — Ну так чьи гены? — он улыбнулся. Она засмеялась и притянула его к себе. — Ой, не подлизывайся уже, двоечник. Суйгецу обнял её в ответ, и на секунду закрыл глаза, наслаждаясь теплом уже другого толка. После этого он обошёл машину спереди и сел на пассажирское, пристегнувшись. Мама села за руль, повернула ключ. — Сделал всё, что хотел? Он кивнул. — Уверен, что хочешь переодеваться? — Она искоса посмотрела на него, выруливая со школьной парковки. — Тебе правда идёт. Суйгецу фыркнул и отвернулся к своему окну, чтобы скрыть угол рта, который ему сейчас не подчинялся. — И что мы с твоим образованием делать планируем? Он пожал плечами, коротко ответив: — Просто пойду работать. Всё равно поступать не собирался. Мама снова покачала головой. Школа в боковом зеркале уменьшалась, и на её нижней ступеньке появился Наруто в своей дурацкой байке. Суйгецу развернулся вполоборота назад, чтобы видеть его в заднее стекло, и смотрел так, пока расстояние между машиной и школой росло, а Наруто, оставшийся на ступеньке, становился всё мельче, пока в какой-то момент детали его фигуры уже было не различить. Машина свернула за угол, и в заднем стекле не осталось ничего, кроме пустой улицы. Суйгецу подержал на ней взгляд ещё несколько секунд, прежде чем сел ровно. Он поправил юбку на коленях и положил ладони сверху, ощущая под пальцами незнакомую прохладу собственной кожи, выбритой утром впервые. За окном сменялись улицы, дома и лица, а у школьной ограды, должно быть, ветер всё ещё ронял лепестки с отцветающих веток. И Суйгецу надеялся, что один из них долетит до Наруто.