Be Yourself

Суйгецу надоели вечеринки. К двадцати трём эта нелюбовь в нём окончательно затвердела. Он стоял у барной стойки в чьём-то лофте, держал стакан содовой, к которому так и не притронулся, и прикидывал, через сколько можно будет уйти, чтобы это не выглядело побегом. На столике у окна белела горка, которую давно перестали прикрывать. Девушка в просвечивающем топе склонилась над ней, придерживая волосы у виска, пока кто-то за её спиной смеялся слишком громко. По диванам сидели люди со сделанными скулами и пустыми лицами, и Суйгецу по старой привычке, от которой так и не избавился, расставил им оценки, от двойки до жидкого троячка, никому не натянув выше. С самой вечеринкой он бы ещё смирился. Хуже всего было то, что пришёл он сюда один. Изначально они должны были идти вместе с Наруто. Но утром, когда Суйгецу уже застёгивал перед зеркалом в гардеробной верхнюю пуговицу, Наруто сказал из спальни, что у него болит голова. — Сильно? — Суйгецу заглянул к нему. — Угу. Он подошёл, сел на край кровати, положил ладонь ему на лоб. Лоб был прохладный. — Хочешь, я останусь? — Нет, сходи. — Наруто качнул головой по подушке. — Должен же кто-то там показаться. — Точно? — Точно. Полежу просто. Спорить Суйгецу не стал. С Нового года Наруто всё больше лежал и всё меньше говорил. Подолгу смотрел в одну точку, особенно когда за окном висела эта бесконечная мокрая крупа, не сходившая с города, кажется, всю зиму без передыху. Суйгецу сперва пробовал растормошить, потом смешить, потом перестал и просто садился рядом, прислонившись плечом, и молчал вместе с ним столько, сколько тому было нужно. Через неделю он отвёл его к врачу. Наруто послушно сдал всё, что можно сдать, и нашли у него разве что нехватку какого-то витамина; выписали добавки и сказали, что физически он здоров. Тогда Суйгецу позвонил терапевту, и тот, в тех пределах, что позволяла ему врачебная тайна, назвал это снижением настроения без внешней причины и посоветовал просто быть рядом. Суйгецу кивнул в трубку, поблагодарил и повесил. Причины он действительно не находил. Но эта зима отзывалась у него под рёбрами нехорошей тяжестью — оттого, что он всё ещё помнил старого Наруто: так же молчавшего и так же сделавшегося вдруг до странности скупым на слова. Того Наруто Суйгецу когда-то нёс на руках и был уверен, что вынес насовсем. А он, выходит, просто залёг поглубже да дождался своей зимы. Пять лет, подумал Суйгецу, ведя пальцем по запотевшему стеклу стакана. Достаточный срок, чтобы выучить человека, с которым живёшь. Вот только всё это знание ничем не помогает. Оно про Наруто прошлого — про того, что был месяц назад, год, два, — и ничего не говорит про того, кто проснулся сегодня. Каждая новая версия ложится поверх старой, не отменяя её, и поди разбери, с которым из них ты сегодня делишь постель. Это не страшно, думал Суйгецу. Страшно, когда не знаешь, чем помочь. Сидеть рядом и молчать вместе он умел, пытаться что-нибудь сделать — тоже. Но это не помогало, и от собственного бессилия к горлу подкатывала глухая тошнота. Он усмехнулся в стакан, поймав, как от этой патетики криво поползли вверх уголки губ. Жалкий философ у барной стойки. Шляпу себе купи, блять. Он уже решил уходить, когда в дальнем углу, на низком диване, увидел человека, которого здесь быть не могло. Саске сидел в полутьме, среди незнакомых Суйгецу лиц, откинувшись на спинку и запрокинув голову. Перед ним на стекле журнального столика осталась пустая дорожка и стакан из-под чего-то крепкого. Этот человек должен был сейчас сидеть в Токио. За семь тысяч километров и тринадцать часовых поясов отсюда, на каких-нибудь лекциях или занятый тем, чем там полагается заниматься Учихам. В общем, где угодно, только не здесь. Суйгецу постоял ещё секунду, надеясь, что обознался. Секунда прошла и подсказала, что нет. Он протиснулся через толпу. Саске, заметив его, только улыбнулся как ни в чём ни бывало — будто они расстались вчера. Несколько секунд они смотрели друг на друга молча. — Какого… Договорить Суйгецу не успел. Лицо напротив поплыло, Саске качнулся вбок, потянулся к подлокотнику — и с первого раза промахнулся. Суйгецу инстинктивно шагнул вперёд, подхватил его под локоть, не дав сползти на пол, и потащил почти волоком — через чьи-то колени, мимо очереди в уборную, которая при виде них расступилась. Успели впритык. Саске упал на колени перед унитазом, и его вывернуло. Суйгецу остался стоять над ним, одной рукой придерживая дверь, а другой прижав пальцы к переносице. Твою мать. Саске тяжело дышал, упёршись лбом в холодный фаянс. Руки дрожали. Одежда была мятая, словно он не снимал её несколько дней. И от всего его вида веяло такой безнадёгой, что у Суйгецу сжались губы. В подобном состоянии люди будто светятся бедой. Суйгецу намочил бумажные полотенца под краном и протянул ему. Саске взял, не глядя, прижал ко лбу, а после провёл по губам. — Где ты живёшь? — спросил Суйгецу. — Что? — В Нью-Йорке. Где ты сейчас живёшь? Адрес. Саске поднял на него глаза. Зрачки у него заняли всю радужку, не оставив от глаз почти ничего. — Я... — Он нахмурился. — Я в отеле. — В каком? — Не помню... — Телефон у тебя где? — Не знаю... Суйгецу шумно выдохнул. Он опустился на корточки рядом с человеком, которого пять лет назад, восемнадцатилетним и насквозь идейным, надеялся не встретить больше никогда. Любой нормальный вызвал бы пострадавшему такси, назвал бы первый попавшийся отель и забыл. Но в этом смысле Суйгецу нормальным не был никогда. Пройти мимо того, кто когда-то так много значил для единственного человека, ради которого Суйгецу теперь и жил, означало согласиться на одну небольшую подлость — а та потом потребует целого выводка других, чтобы себя оправдать. Блядская совесть. Он точно об этом пожалеет. Он поднялся. — Поднимайся, — сказал Суйгецу. — Поедем. — Куд-да? — К нам. Он поднял Саске с пола и закинул его руку себе на плечо.

***

В такси Саске отрубился, едва захлопнулась дверь. Голову его свалило к стеклу, на повороте качнуло, но он не проснулся. Суйгецу назвал водителю адрес, откинулся на спинку и всю дорогу глядел на проплывающие огни, не считая ни кварталов, ни поворотов. Дома было темно. Суйгецу довёл его до гостиной, уложил на диван; Саске не проснулся, только сморщился во сне и подтянул колени к животу, сжавшись в комок. Свет Суйгецу включать не стал. Постоял над ним немного и ушёл в спальню. Наруто спал поперёк кровати, одеяло сползло с плеча. Суйгецу присел на край, наклонился, поцеловал его в висок — как делал каждую ночь, сколько они жили вместе. Тот заворочался, разлепил глаза. — Как прошло? — спросил он сонно. — Нормально. Из гостиной донёсся шум. Наруто свёл брови. — Это что? Врать смысла не было — Суйгецу и не умел никогда. — Встретил кое-кого. В херовом виде. Решил, пусть лучше переночует у нас... — Кого? Секунду Суйгецу молчал. — Саске. Наруто застыл. — Саске? — Он сел, отбрасывая одеяло. — Что он делает в Нью-Йорке? — Сам не понимаю, — ответил Суйгецу, видя, как он встаёт. Наруто уже шёл к двери, босой, в одних трусах. — Накинь на себя что-нибудь, — сказал ему вслед Суйгецу. — Пожалуйста. Тот рассеянно кивнул, сдёрнул со стула халат, натянул на ходу, затягивая пояс, и вышел. Суйгецу остался сидеть. Тащиться следом и нависать над ними он не собирался. Но просидел так с минуту — и всё-таки поднялся. Встал в проёме коридора, откуда гостиная просматривалась насквозь. Из коридора Суйгецу видел только спину Наруто — как тот остановился у дивана, не дойдя шага, и тихо позвал: — Саске. Саске услышал — каким-то чудом, сквозь всё, что в нём ещё плавало. Приоткрыл глаза, повёл ими по комнате, и взгляд медленно сошёлся на лице Наруто. Несколько секунд он просто смотрел, не двигаясь. Потом потянулся к нему рукой. — Ты должен быть в Токио, — сказал Наруто тихо, сквозь зубы, чтобы не кричать на весь дом. — Почему ты не отвечал? Я писал, звонил тебе. А ты взял и пропал. Саске спустил ноги с дивана, качнулся вперёд и поймал пояс его халата. Наруто дёрнулся, но с места не сошёл. Тогда Саске подтянулся на этом поясе, кое-как встал, держась за него, и уткнулся лицом куда-то между шеей и плечом. Обхватил руками, вцепился. — Не надо, — сказал Наруто ему в макушку. — Отстань. Отпусти. Саске не отпустил. Только мотнул головой, не отнимая лица. Наруто стоял, упёршись ему ладонями в грудь, — и со стороны не разобрать было, держит он его или отталкивает. — Ты ни на Новый год не позвонил ни после, — сказал он тише. — Я каждый день, как дурак, ждал. Саске всё мотал головой, но словами не возражал — их у него, похоже, и не было. — Ты хоть понимаешь, как я… — Наруто не договорил, втянув воздух носом. Саске поднял лицо. Видно было, что он силится собрать слово и не может. Губы двигались впустую. — Скажи хоть что-нибудь, — прошипел Наруто. — Скажи, почему. — Не мог, — выговорил он с трудом. — Я не мог. — Чего ты не мог?! И Наруто, не дождавшись, сказал сам — то, что, видно, носил в себе всю эту зиму: — Я в октябре сказал тебе про предложение. И ты после этого исчез. — Он запнулся. — Из-за этого? Из-за того, что я хочу сделать его — ему? Суйгецу шагнул в гостиную. — Какое предложение? Наруто вздрогнул и обернулся. Рот у него приоткрылся, но оттуда не вышло ни звука. Он отвёл глаза к тёмному окну. — Я не хотел, чтобы ты узнал вот так, — сказал он тихо. Саске на нём уже оплывал — ноги подгибались, вес шёл на Наруто, и тот держал его, сам того, кажется, не замечая. Суйгецу посмотрел на человека, который когда-то решал за Наруто, во сколько тому лечь и можно ли отойти в уборную. И этот же человек висит теперь на нём, как ребёнок, и единственное, что умеет, — не разжимать рук. — Ладно, — сказал Суйгецу. — Потом поговорим. Он сейчас на тебе ляжет. Они вдвоём опустили Саске обратно на диван. Когда Суйгецу наклонился перехватить его под мышки, в лицо ему дыхнуло тем самым тяжёлым парфюмом. За пять лет запах не выветрился. И тело, выходит, тоже ничего не забыло. Он выпрямился чуть резче, чем собирался. Саске уже не цеплялся — отпустил, едва спина коснулась подушки. Наруто присел рядом на корточки и так и остался, не снимая ладони с его плеча. Суйгецу сходил в спальню, принёс плед, накрыл им спящего. Кажется, благодаря тому, что он принёс сюда этого человека, он смог понять и плохое настроение Наруто, и причину, по которой тот не хотел ему говорить. Где-то под рёбрами стало тепло и совсем не к месту. Губы потянуло по-дурацки. Он кашлянул в кулак. — Так, — сказал он. — Пошли спать. — А он? — Наруто кивнул на диван. — Он никуда не денется. А силы нам с тобой ещё понадобятся. У самой двери Суйгецу притянул его к себе, наклонился, прижался губами к шее под ухом и сказал тихо, в самую кожу: — Люблю тебя, муженёк. Наруто фыркнул, дёрнув плечом. — Подслушивать нехорошо, — буркнул он, не пряча улыбки.

***

Суйгецу нашёл Саске на кухне раньше, чем проснулся Наруто. Тот сидел на полу, привалившись спиной к нижнему шкафу под окном, со стаканом воды в руке, всё в той же мятой рубашке, в которой Суйгецу его вчера притащил. Суйгецу снял с полки две кружки и запустил кофемашину. — Как голова? — спросил он, не оборачиваясь. — Терпимо. Голос у Саске сел и оброс хрипотой, но слова теперь складывались. Суйгецу разлил кофе, поставил кружку рядом с ним на пол и сам опустился напротив, спиной к плите. Между ними легло метра полтора голого пола, и сокращать это расстояние никто не стал. За окном тянулось серое утро, без солнца и теней. Какое-то время оба молчали и пили. — Ты вчера специально пошёл на ту вечеринку? — спросил Суйгецу. Саске обхватил кружку ладонями, погрел пальцы. — Я не загадывал так далеко. — Брось. Ты всегда всё просчитывал на три шага вперёд. Тот отпил. — Просчитывал, — сказал он, помолчав. — Только это ни разу не сработало. — И в этом городе ты оказался случайно? Саске снова замолчал, но Суйгецу не торопил. Прятать правду Саске было негде и не от кого. — Я бросил учёбу на последнем году обучения, — сказал Саске в кружку. — Родителям сказал, что взял академический. — А на деле? — А на деле я туда не вернусь. — Угол рта у него дёрнулся. — Я думал, меня отпустит, если уеду подальше, поступлю куда захочу... Не отпустило. Сколько ни тяни, легче не становится. Суйгецу пил кофе и слушал, не перебивая. — Я не буду врать: я ждал, что он когда-нибудь вернётся. — Саске потёр щёку рукой. — Кажется, только на этом и держался. А когда он сказал, что собирается сделать тебе... — Предложение? Саске кивнул. — ...я понял, что всё это время верил в чудо, которому не суждено случиться. И когда понял — обманывать себя стало незачем. Он отхлебнул ещё. — Поэтому я сорвался. Опять начал употреблять, стал зависать с кем попало. Один из них меня сюда и притащил, развеяться. — Плечо у него поднялось и опало. — Вот и весь рассказ. Пять лет назад всё это далось бы Суйгецу легче. Тогда они оба ещё держались за веру, что из любого со временем вырастет кто-то покрепче нынешнего, и собственную дрянь принимали за то, что сойдёт само, дай только срок. Саске на полу этого не подтверждал. От восемнадцатилетнего в нём не наросло ничего нового. И хуже всего было то, что Суйгецу его понимал. Разница между ним и Саске была в везении, и только. Стоило мысленно вынуть из собственной жизни одного человека — и Суйгецу без труда видел, куда бы делся сам. Не было бы ни дома, куда возвращаться, ни спящего, чтобы поцеловать его в висок. Досиделся бы вчера на вечеринке до утра, и мимо чужой очереди в уборную под локоть волокли бы уже его самого. И не делалось с ним всё это только потому, что пять лет назад один человек, вместо того чтобы сесть в машину и поехать по адресу сам, прислал этот адрес ему. Из той точки хороших дорог вело раз-два и обчёлся, а вот дурных — без счёта. Вспоминать об этом он себе давно запретил и почти преуспел. Но сейчас, на холодном полу, напротив выжатого досуха Саске, всё снова встало перед глазами. — Слушай. — Суйгецу повертел в пальцах опустевшую кружку, поскрёб ногтем по ободку. — Тогда... Когда ты скинул мне адрес и написал «помоги ему»... Саске поднял на него глаза. — Ты ведь мог не писать. Мог поехать сам. — Суйгецу не отрывал взгляда от кружки. — И кто из нас теперь где сидел бы — большой вопрос. Он наконец поднял голову. — Я тебя за тот раз так ни разу и не поблагодарил. — Слова вышли неловкие, и он поспешил с ними расстаться. — Так что. Спасибо. Саске разглядывал его долго. Потом криво, знакомо усмехнулся — впервые за всё утро. — Ты бы не оказался на моём месте, — сказал он. — Ты не такой мудень, как я. Суйгецу фыркнул. Подтянул колено к груди, опустил на него подбородок и поглядел на Саске снизу вверх — лениво и с неожиданной для себя теплотой. — С тобой сложно спорить, — сказал он. Они посидели так ещё немного, деля на двоих одно и то же — сбывшееся у одного, едва разминувшееся у другого. Потом Суйгецу поднялся. Колени хрустнули. — Допивай скорее, — сказал он. — Остынет.

***

Наруто проснулся к полудню. Суйгецу вернулся в спальню как раз, когда тот заворочался под одеялом и сел, щурясь на серый свет. Лицо со сна опухло, под глазами набрякло. — Сколько времени? — спросил он сипло. — Первый час. Наруто провёл ладонями по лицу, замер на середине и быстро глянул на дверь. — Саске... — В гостиной, — сказал Суйгецу. Наруто кивнул. Подтянул колени, обхватил их поверх одеяла и какое-то время глядел мимо Суйгецу, в стену. — Слушай, насчёт вчерашнего, — начал он, не поднимая глаз. — Про предложение. Я не хотел, чтобы ты так... — Я понял. — Я хотел нормально... На твой день рождения, у меня уже почти всё было готово. — Зубами он прихватил угол губы. — А теперь всё наперекосяк. — Ничего не наперекосяк. Я, честно сказать, очень рад. — Суйгецу качнул его за коленку через одеяло. — Только давай пока с гостем разберёмся, а это от нас не убежит. Наруто слабо усмехнулся и кивнул. День прошёл скудно. Саске почти не сходил с дивана. Его ещё мутило: пару раз он добирался до уборной и возвращался оттуда медленнее прежнего, ведя рукой по стене. От еды отказался, выпил воды да полкружки бульона, который Суйгецу молча поставил перед ним на столик. Говорить не говорил — спросят, ответит в одно слово и снова прикроет глаза, запрокинув голову на спинку. Наруто весь день не находил себе места. Принесёт плед, подоткнёт под Саске подушку, отступит. Постоит в дверях, вернётся в кресло напротив, возьмёт телефон и через минуту положит, не разблокировав. Заговорить с ним Наруто так и не решился; да Саске, похоже, и не различал ни его хлопот, ни его самого. Суйгецу не лез. Возился со своими делами то на кухне, то в спальне, а краем глаза держал обоих. К вечеру Наруто совсем стих. Ушёл в спальню и долго не показывался. Суйгецу заглянул — Наруто лежал на боку, лицом к окну, за которым опять висела та же серая взвесь. Он постоял в коридоре, откуда обе комнаты были видны разом. В гостиной на диване, отвернувшись к спинке, лежал другой. Теперь их стало двое.

***

Лучше Наруто к утру не стало. Суйгецу проснулся первым и какое-то время лежал, не оборачиваясь. Когда Суйгецу всё же перевернулся, Наруто лежал с открытыми глазами, по-прежнему лицом к окну. Суйгецу подвинулся ближе. Наруто повёл глазами, но головы не повернул. — Эй. — Суйгецу нежно обнял его. — Посмотри на меня. Тот нехотя перекатился на спину. — Мне надо у тебя кое-что спросить, — сказал Суйгецу. — А ты ответь честно. Даже если думаешь, что мне не понравится. Я не злюсь и злиться не стану, обещаю. — Ты так это говоришь, что уже не по себе... — Не бойся. — Суйгецу выждал. — Ты Саске всё ещё любишь? Наруто будто на стену налетел. И тут же затараторил мимо вопроса: — Чего?.. Нет. Ты чего вообще? Я тебе предложение собрался делать, а ты... — Я не про то, с кем ты. Я о другом спросил. — Я... — Он замотал головой, уводя взгляд в сторону. — Зачем ты вообще... Нет конечно. Суйгецу дал лжи немного полежать между ними и сказал негромко: — Наруто. — Ну что? — Я же не идиот. Наруто молчал. — Я просто хочу, чтобы ты сказал это сам. Наруто упёрся взглядом в одеяло. Пальцы нашарили шов на пододеяльнике и принялись его перебирать, разглаживать да заминать. — Если я скажу да, — выговорил он наконец, едва слышно, — то кто я после этого? — В каком смысле? — Я тебя люблю. — Он поднял глаза, уже мокрые. — Правда люблю, не вру, я с тобой всё хочу, я и кольцо выбрал. И при этом разваливаюсь из-за того, что другой человек мне не позвонил. — Голос пополз вниз. — Так же нельзя. Нормальные любят кого-то одного. Вот оно. То самое, про которое Суйгецу думал, что из Наруто это давно выскребли. — Так да или нет? — сказал он мягко. Наруто кивнул. И всё-таки выдавил вслух: — Да. Люблю. — Слёзы пошли вольнее. — Прости. Не выскребли. В груди коротко и гадко кольнуло — Суйгецу этого ждал и всё равно поморщился где-то внутри. Дал себе секунду, пропустил сквозь себя и убрал. Сейчас было не до него. Он притянул Наруто к себе. Тот ткнулся лицом ему в шею, и плечи у него затряслись часто-часто. — Не извиняйся, — сказал Суйгецу ему в волосы. — Ты ничего такого не сделал, чтобы просить прощения. — Я мерзкий... — Не мерзкий. — Сказал он это спокойно и твёрдо, как говорил что-то похожее, давно, такому же зарёванному Наруто. — Любить двоих — не преступление. Наруто всхлипнул куда-то ему в ключицу. Суйгецу держал его, пропуская сквозь пальцы отросшие на затылке вихры, и глядел поверх его головы в окно. Дыхание у Наруто понемногу выравнивалось, но отстраняться тот не торопился. — И что теперь будет? — спросил он наконец Суйгецу куда-то под кадык. — Пока не знаю, — честно ответил тот. — Но я никуда не денусь. И его в таком виде на улицу не выставлю. Остальное по ходу придумаем. Наруто кивнул, не поднимая головы.

***

Весь тот день Суйгецу думал. Думал, пока Наруто отлёживался в спальне, выходя только к чайнику и обратно, и пока Саске сидел в гостиной на своём углу дивана, в чужой квартире, куда его привезли, переодели, накрыли пледом и не сказали, надолго ли. К вечеру между ними тремя накопилось столько невысказанного, что дышать стало нечем. Казалось, или Суйгецу скажет сейчас, или они так и будут ходить по кругу и тихо звереть, каждый в своём углу. Наруто сел в кресло, подобрав под себя ноги. Саске остался, где сидел, отгородившись подлокотником. Сам Суйгецу садиться не стал — прислонился к стене напротив и закурил прямо так. — Так, — сказал он. — Давайте поговорим. Оба подняли на него глаза. — Саске. — Суйгецу стряхнул пепел в пустую кружку. — Наруто тебя любит. Наруто открыл было рот, чтобы возмутиться этой прямоте. Но Саске его опередил: — Не смешно, — сказал он. — А я и не шучу. Саске отвернулся к окну, уставившись. — Ты меня подобрал и привёз сюда, — сказал он хмуро. — Я тебе, наверное, теперь должен. Но жалеть меня не надо. И сводить из вежливости — тоже. — Я тебя не жалею. — Тогда я не понимаю, чего ты добиваешься, — сказал он всё так же хмуро. Суйгецу затянулся, выпустил дым косо, в сторону. — Я тебе говорю то, что знаю и вижу. Он всю зиму лежал лицом к стене, потому что ты пропал. Я думал, его лечить надо, а оказывается, нужно было просто тебе позвонить. Наруто дёрнулся в кресле. — Суйгецу. — Что — Суйгецу. Я вру? Наруто не ответил. Только подтянул ноги повыше и обхватил колени, утыкаясь в них подбородком. — Видишь, — сказал Суйгецу Саске. — Молчит. Саске сидел, не глядя ни на одного из них. — И что ты предлагаешь? — спросил он наконец. — Предлагаю перестать делать вид, что тебя тут нет. — Суйгецу повёл плечом. — Ты есть. Он тебя любит. Я это, как ни странно, переживу. Так что давай попробуем как-нибудь… втроём. Я не знаю, как это называется. Но пусть лучше так, чем он опять ляжет к стенке, а ты опять окажешься под чужим унитазом. Саске коротко засмеялся. — Втроём? — переспросил он. — Ты себя-то слышишь? — Слышу, — Суйгецу тяжело вздохнул. — И повторю, если надо. — Пиздец. — Саске мотнул головой, пока кривая улыбка держалась на нём из последних сил. — Вам что, скучно стало вдвоём? Решили заняться благотворительностью? — Саске, — аккуратно позвал Наруто, всё ещё прячась за колени и локти. — Что? — Он повернулся к нему. — Ты тоже в деле? Придумали вдвоём, как унизить меня покрасивее? Наруто поднял голову. — Да при чём тут унизить, — сказал он, нахмурившись. Он спустил ноги с кресла на пол и подался вперёд, ведомый агрессией, что смогла в нём подняться из-за услышанных слов. — Ты правда думаешь, что я бы так поступил? Что мне это в радость — что я тебя забыть не могу? — Ладонь он вдавил в колено, удерживая руку при себе, чтобы та не наделала лишнего. — Я сколько раз себе говорил: всё, живём дальше. Забудь, что было, собери себя заново, будь, чёрт возьми, счастливым. — Слова к концу пошли вверх, где уже не держали строя. — А я как был гнилью, так ею и остался. Потому что... — Он хватил ртом воздуха. — Потому что даже после всего, что я с тобой сделал, даже когда люблю другого, даже так... Он горько усмехнулся, слабо всхлипнув. — И это ты называешь унижением? Саске не двигался, ошарашенно смотря на Наруто, и не находил, куда деть лицо, обыкновенно такое собранное. — Ты... — Он сглотнул. — Ты правда всё ещё меня любишь? Наруто рассмеялся, закрыл лицо руками и вдавил пальцы в глазницы, точно хотел вдавить вместе с ними и весь этот разговор. — А что, не видно? — выговорил он в ладони. Саске рванулся было встать, но Наруто, не отнимая второй руки от лица, выбросил ладонь вперёд. — Нет. — Он мотнул головой. — Это не значит, что я ради тебя брошу Суйгецу или не сделаю ему предложение. Как бы давно и как бы сильно я тебя ни любил — Суйгецу я люблю не меньше. И то, что я в этом признался, ещё не повод что-то с этим делать. Он повернулся к Суйгецу. Тот докуривал, опустив глаза в пол, чтобы не мешать чужому признанию своим присутствием. — Суйгецу. — Наруто мягко позвал его, вытирая свои мокрые глаза. — Я тебе так благодарен, что ты… что ты такой. Что можешь принять меня каким угодно. Но затея твоя — дрянь. Не знаю, с чего ты взял, что я соглашусь. Я скорее себе руку отгрызу, чем тебя обижу. Суйгецу затушил окурок о дно кружки. — Чем ты меня обидешь? — спокойно спросил он. Наруто свёл брови. — Тем, что это бред. Ты же сам не выдержишь. Будешь стоять и смотреть, как я... — Он осёкся, замотал головой, точно стряхивая картинку. — Возненавидишь. Меня. Его. Себя. Считать про себя, что ты грязь и шлюха, которая не способна выбрать, — это одно. Но так обойтись с тобой... Спорить с ними обоими было бесполезно. Слово тут было битой картой. А ещё Суйгецу до смерти надоело быть тем, кто стоит и смотрит, как Наруто принадлежит чему-то, в чём ему самому места не оставили. Он оттолкнулся плечом от стены, бросил окурок в кружку, в пару шагов пересёк комнату — и поймал рот Наруто своим, впиваясь в губы. — Тебя в одеяло замотать или сам перестанешь нести эту хуйню? И, не дожидаясь ответа, вернулся к его губам. Наруто замер. Всё, что он на себя наговаривал, так и осталось прокручиваться у него в голове, и Суйгецу, не давая этому собраться обратно в слова, снова прихватил его нижнюю губу и потянул, надавив клыками. Руки Наруто, а с ними и он весь, вдруг потянулись к Суйгецу, цепляясь. Суйгецу слегка отсранился, слабо щёлкнув его по носу. — Вот так лучше, — сказал он, обворожительно улыбнувшись. — Саске же здесь, — выдохнул Наруто и повёл глазами к дивану. — Так даже лучше. Суйгецу забрал в горсть отросшие на затылке волосы и потянул так, чтобы Наруто запрокинул голову. Грудь Наруто покорно выгнулась, дополняя позу. Суйгецу знал это тело лучше своего. Знал, что под всеми «так нельзя» и «я грязь» в Наруто живёт человек нежный и в то же время до неприличия развратный. Которого Наруто сам же и держал на цепи, потому что когда-то ему объяснили, кулаком, один раз и навсегда, что этого человека быть не должно. Не выпуская его, Суйгецу повернул голову к дивану. Саске сидел всё там же, сжав челюсть, и смотрел на них, не моргая. — Дверь там же, где была, — сказал ему Суйгецу. — Хочешь — уходи. — Он переждал. — А хочешь — можешь присоединиться. Наруто вздрогнул. — Не надо, — сказал он, но Суйгецу от себя так и не отпихнул. — Так нельзя, я же... Договорить Суйгецу ему не позволил — потянул за волосы сильнее, поймал губами выдох, в который Наруто хотел уложить очередное «нельзя». Тело Наруто не слушалось хозяина: оно тянулось туда, куда тому было запрещено, выгибалось, выдавая его с потрохами. Суйгецу усмехнулся в самые его губы. — Тише, малыш, — сказал он. — Иногда надо просто довериться тому, кто тебя любит. Саске поднялся резко, прошёл на чужих, нетвёрдых ногах и опустился рядом — нежно взял лицо Наруто в трясущуюся руку. Это было жестоко по отношению ко всем, и Суйгецу это знал. Но, ради своего эгоистичного спокойствия, если уж он решил впустить это в свою жизнь, он хотел смотреть этому в лицо с открытыми глазами, а не догадываться потом по запаху чужого одеколона на родной коже. Лучше увидеть всё самому. Саске и Наруто застыли друг против друга, лицом к лицу, и не знали, с чего начать. Двое, что когда-то знали тела друг друга наизусть, теперь не знали, куда деть руки. Саске потянулся было — и в последний момент отвёл лицо на пару сантиметров. — Я не помню, как это, — едва слышно сказал Саске. — Я тоже, — так же тихо ответил Наруто и закусил губу. Они неловко придвинулись снова. Лбы сошлись. Подождали так, дыша одним воздухом. Потом Саске наклонил голову и несмело накрыл его губы своими. Внутри у Суйгецу поднялась мутная ревность, какой он не чувствовал уже давно. Но он лишь стиснул зубы и заставил себя не двигаться. Сам предложил — терпи. Поцелуй между тем менялся. Саске, почувствовав, что Наруто перестал отстраняться, надавил крепче, притянул его за затылок — той самой повадкой, что осталась в руках спустя все годы, — и Наруто, который только что не помнил, как это, вспомнил весь и сразу. Плечи опустились, спина пошла навстречу, и с губ, на миг отлепившихся от чужого рта, сорвался тихий, задушенный звук. Щёки всё гуще заливало розовыми пятнами. Он дышал часто и жадно, цеплялся за Саске, подавался вперёд. Суйгецу потянул его за собой — прочь из кресла, к дивану — и усадил перед собой, спиной к своей груди. Саске сполз следом, на колени, в ноги. Суйгецу отвёл волосы с шеи Наруто, прижался губами под ухо, и тот мелко вздрогнул. — Вот так, — пробормотал Суйгецу ему в кожу. — Просто будь честным. Наруто выдохнул и обмяк, откинувшись затылком ему на плечо. Суйгецу чувствовал, как тот тает между ними двумя — спиной к его груди, лицом к Саске, — и его собственное дыхание сбилось. Ведь такого Наруто, теряющегося в удовольствии столь полно, он не видел уже очень давно. А может, и не видел вовсе. Может, этот по-собачьи текущий Наруто и был единственно настоящим, кого отец велел вычистить, а они с Саске, каждый по-своему, только и делали, что прятали его подальше все эти годы. Наруто тихо стонал, поворачивал голову то к одному, то к другому, и не знал, к кому тянуться первым. Саске снова взял его лицо в ладони — на этот раз без той осторожной нежности, что была в первом поцелуе, — и впился в губы. Наруто охнул ему в рот, и Суйгецу почувствовал, как у того заходится сердце. Он держал Наруто, уткнувшись носом в изгиб его шеи, и смотрел поверх его плеча: как чужие руки сжимают ему скулы, как чужой язык скользит глубже, как Наруто — его Наруто — цепляется пальцами за пояс чужих джинсов и притягивает их ближе. Это было невыносимо. Но видеть такого Наруто — до скрежета в зубах — хорошо. Саске оторвался первым. Дышал тяжело, открытым ртом, и не сразу нашёл, на чём остановить взгляд. Потом посмотрел на Суйгецу поверх головы Наруто и только брови, сведённые домиком, выдавали тот вопрос, который он не дал бы себе задать языком. Суйгецу кивнул. И Саске, всё ещё стоя на коленях, потянул с Наруто домашние штаны. Наруто приподнялся, помогая, и ткань мягко сошла с бёдер. Кожу на бёдрах покрыло мурашками, и Саске, не выпрямляясь, влажно провёл по ней языком, отчего Наруто выдохнул сквозь зубы. Суйгецу придержал его за плечи, не давая зажаться обратно. Ладони легли на ключицы, большие пальцы огладили выступающие косточки. Он знал, что сейчас нужно не дать Наруто опомниться. Не оставить ему времени на стыд и попытку сбежать в самообвинение. Саске снова провёл языком по внутренней стороне бедра, и Наруто в этот раз жалобно всхлипнул. Мышцы под кожей задрожали мелкой дрожью, живот втянулся, а пальцы вцепились в колено Суйгецу. — Тише, — сказал Суйгецу ему в ухо. — Это только начало. Наруто мотнул головой, но тут же замер, потому что Саске повторил движение на другой ноге — на этот раз с лёгким прикусом. Зубы оставили на коже белые отметины, тут же налившиеся розовым, и Наруто выгнулся в руках Суйгецу, застонав. — Вот так, — выдохнул Суйгецу. — Умничка. Саске наконец поднял лицо. Губы у него блестели от слюны, а зрачки раздулись, почти сожрав радужку, только теперь не от дряни. Суйгецу сместил руки, подхватил Наруто под колени и развёл их в стороны. Тот попытался свести бёдра, но не смог — Саске надавил на них ладонями, открывая. Между ног у Наруто уже намокло, член стоял, прижимаясь к животу, и с головки сорвалась прозрачная капля, скатившаяся по стволу на мошонку. Саске проследил за ней взглядом и, не тратя времени, наклонился и слизал. Наруто вскрикнул, запрокинул голову, чуть не ударив Суйгецу в подбородок. Тот успел отвернуть лицо и тихо улыбнулся ему в висок. Саске не останавливался. Язык прошёлся снизу вверх, от яичек по всей длине, обвёл головку, нырнул в уздечку. Наруто забился в руках Суйгецу, как пойманная рыба. Пальцы на ногах сжали воздух, не находя опоры. — С-саске… — вырвалось у него, полузадушенное, с хрипом. Тот вместо ответа взял в рот целиком. Суйгецу почувствовал, как всё тело Наруто выгнулось дугой, и прижал его обратно, не давая вырваться. — Тш-ш, — зашептал он, облизывая ушную раковину, втягивая мочку в рот. Саске двигал головой размеренно, вбирая и выпуская, каждый раз с влажным, непристойным звуком, какой бывает, только если делать это по-настоящему жадно. Щёки втянулись, скулы заострились, и Суйгецу, глядя на его работающий рот, когда он глотает глубже, вдруг понял, что сам возбуждён до боли. Член давил на ширинку, и он повёл бёдрами, притираясь к пояснице Наруто, ища хоть какого-то трения. Тот почувствовал, как твёрдый член Суйгецу упирается в копчик — и простонал громче. — Всё ещё думаешь, что это — грязь? — шептал Суйгецу, скользя губами уху. — Что тебя нельзя любить двоим? Наруто замотал головой, захлёбываясь стонами. Суйгецу понял, что ответа не будет. Да он и не требовался. Сейчас слова утратили смысл. Осталась только кожа, влага, частое дыхание и нарастающий гул внизу живота у всех троих. Саске оторвался с мокрым, губастым звуком и вытер рот тыльной стороной ладони. Подбородок у него блестел, на губах натянулась ниточка слюны. Он поднялся на ноги, стащил с себя джинсы и футболку, оставшись бледным и крепким, каким Суйгецу его запомнил ещё с той, прошлой жизни. Член у него стоял, головка влажно блестела, и он, не отводя от них глаз, опустился обратно — но теперь уже ближе, между разведённых бёдер Наруто, тесня колени Суйгецу. — Поверни его, — сказал он Суйгецу. — Давай с двух сторон. Суйгецу усмехнулся и перехватил Наруто, укладывая его на себя, спиной к своей груди. Сам он ещё оставался в джинсах, и Наруто, как только оказался на нём, принялся нетерпеливо тянуть ремень. — Где смазка? — спросил Саске у Суйгецу. — В спальне, — ответил тот, кивая головой в сторону. — В левой тумбочке у кровати. В верхнем ящике. Саске кивнул, поднялся и вышел. Шаги его простучали по коридору босыми пятками и стихли за поворотом. Наруто между тем не терял времени. Едва Саске скрылся из виду, он сдёрнул с Суйгецу джинсы до середины бёдер, высвобождая член. Тот выскочил, качнувшись у живота, и Наруто, не дав себе ни секунды на стеснение, наклонился и взял его в рот. Суйгецу издал короткий, сдавленный стон. Губы у Наруто были горячие, мокрые от чужой слюны ещё с поцелуев Саске, и он сразу взял глубоко, до самого горла, зажмурившись и шумно втягивая носом воздух. Одна рука легла на основание, вторая упёрлась Суйгецу в бедро, и он задвигался быстро и жадно. — Так, — выдохнул Суйгецу, откидываясь на спинку дивана и запуская пальцы ему в волосы. — Это мне стоит принимать за одобрение моих решений? Наруто только замычал что-то неразборчивое, не выпуская член изо рта, и помотал головой, отчего головка прошлась по нёбу. Суйгецу зашипел сквозь зубы, бёдра сами дёрнулись навстречу, и он сжал волосы Наруто крепче, наматывая на кулак. — Скажи нормально, — потребовал он. Наруто выпустил его с мокрым чпоком, облизал губы и посмотрел снизу вверх. — Я говорю: люблю тебя, — повторил он, задыхаясь. — Люблю тебя. Люблю. Ты... ты самый... — Он не договорил, снова наклонился и провёл языком от основания до головки, собирая выступившую смазку. — Самый лучший. Я не могу... не могу без тебя. Суйгецу смотрел на эти мокрые ресницы и губы, растянутые вокруг его члена. На то, как Наруто глотает его снова и снова, точно хочет забрать всего, до капли. В груди разлилось странное тепло, и он усмехнулся — во весь рот, всё ещё держа его за волосы. — Так значит, — сказал он, растягивая слова, — ты и без чулочков на мне можешь быть настолько напористым? Наруто поперхнулся смешком, закашлялся, но не выпустил. Только глянул исподлобья — смущённо и одновременно вызывающе, — и снова заскользил губами вниз, до самого основания, уткнувшись носом в пах. Горло сжалось вокруг головки, и Суйгецу застонал уже в голос, не сдерживаясь. Шаги в коридоре вернулись. Саске вошёл с пузырьком в руке, остановился в дверях и несколько секунд просто смотрел на открывшуюся картину. Наруто, стоящий на коленях между ног Суйгецу, с членом во рту и мокрым лицом. Суйгецу, запрокинувший голову на спинку дивана и тяжело дышащий открытым ртом. — Не стал дожидаться, — констатировал Саске. — Он вдруг сделался очень решительным, — ответил Суйгецу, приоткрывая глаза и криво улыбаясь. — Давай сюда смазку. Саске подошёл ближе, откупоривая пузырёк на ходу. Наруто всё ещё стоял на коленях, уткнувшись носом в пах Суйгецу, но когда услышал шаги, обернулся. С губ сорвалась ниточка слюны, он торопливо вытерся предплечьем и сел на пятки, глядя на них обоих снизу вверх — раскрасневшийся, с влажными глазами и стоящим членом, который так и остался без внимания. — Ты совсем не изменился, — завороженно сказал Саске. — Всё такой же красивый. Суйгецу подтянул джинсы обратно, не застёгивая, и сполз с дивана на пол. Они вдвоём уложили Наруто на живот, подсунув под бёдра свёрнутый плед. Тот повернул голову набок, прижимаясь щекой к ковру, и часто задышал, предвкушая. Поясница прогнулась, ягодицы приподнялись сами собой. Саске выдавил смазку на пальцы, не жалея, и опустился на колени сзади. Суйгецу сел у головы Наруто, скрестив ноги, и положил ладонь ему на затылок. Первый палец вошёл медленно. Наруто зажмурился, выдохнул сквозь зубы и подался назад, навстречу. Саске двигал им осторожно, круговыми движениями, растягивая тугое кольцо мышц. Смазка хлюпала тихо и непристойно при каждом движении. — Добавляй, — сказал Суйгецу, глядя поверх плеча. Саске ввёл второй палец, и Наруто застонал в ковёр. Бёдра качнулись, он сам насаживался глубже, и Саске, уловив это, усмехнулся одними уголками губ. — Нетерпеливый, — заметил он. — Я же говорил, — отозвался Суйгецу. Третий палец вошёл туже. Наруто вскрикнул, и Саске тут же остановился, давая привыкнуть. Но Наруто мотнул головой и двинул бёдрами назад, нанизываясь сам. Пальцы вошли до конца, и он издал долгий, горловой звук, наполовину стон, наполовину рычание. — Хватит, — выдохнул он. — Давай уже. Входи. Саске вынул пальцы и взял пузырёк снова. Щедро смазал себя, провёл головкой между ягодиц, размазывая по входу, и начал входить. Головка протолкнулась, и Наруто зашипел, сжимаясь вокруг неё. Саске замер, пережидая, пока мышцы привыкнут, и скользнул глубже. Когда он вошёл до конца, бёдра прижались к ягодицам, и Наруто выдохнул так, будто из него вышибло весь воздух. — Ты скучал? — спросил Саске, наклоняясь к его уху. — Да-а-а... — выдохнул Наруто, растягивая гласную. Саске начал двигаться, выходя почти полностью и снова погружаясь. С каждым толчком дыхание Наруто сбивалось сильнее, пальцы скребли ковёр, а с губ срывались короткие, отрывистые стоны в такт движениям. — И я очень скучал, — простонал Саске. Суйгецу смотрел, как член Саске исчезает в чужом теле, как растянутый вход обхватывает его плотным кольцом, а бёдра Наруто подаются навстречу, ловя каждое движение. Собственный член ныл, пережатый джинсами, но Суйгецу не торопился. Он хотел насмотреться, чтобы понять, на что сам себя подписал. И, как бы парадоксально ни было, он не находил в себе сожалений. Наруто повернул голову, ловя его взгляд. Глаза у него уже плыли, рот приоткрыт, по подбородку снова текла слюна. Он смотрел на Суйгецу и стонал, не отрываясь. В этом взгляде было столько обожания, что у Суйгецу перехватило горло. — Иди сюда, — хрипло сказал он. Он наклонился ниже, приоткрыл рот и высунул язык, приглашающе. Наруто понял без слов. Приподнялся на локтях, насколько позволяла поза, и плюнул ему прямо на язык — густо, с ниткой, которая на секунду связала их рты. Суйгецу сомкнул губы, пробуя чужую слюну, и наклонился ещё ниже, ловя рот Наруто своим. Поцелуй вышел мокрый, с привкусом собственного члена. Суйгецу протолкнул язык внутрь, вылизывая ему нёбо и зубы. Наруто отвечал так же жадно, постанывая в рот. Слюна текла у обоих по подбородкам, капала на ковёр, но никто не обращал внимания. Саске за их спинами сбился с ритма, а потом вошёл резче — так, что Наруто вскрикнул в рот Суйгецу. Поцелуй разорвался, и Суйгецу отстранился, облизывая губы. — Ты у нас сегодня и правда особо развратный, — сказал он Наруто. — Заткнись... — выдохнул тот, но тут же застонал снова, потому что Саске взял темп. Теперь он вгонял член быстро, с влажным шлепком на каждом толчке. Бёдра Наруто затряслись, руки подогнулись, и он упал грудью на ковёр, подставив задницу под удары. Стоны перешли в крик, срывающийся, в такт движениям. Суйгецу наконец высвободился из джинсов. Сел спереди, привалившись спиной к дивану, и Наруто, едва увидев его член перед лицом, тут же обхватил его губами. Теперь он стонал в него — звук был вибрирующий, и Суйгецу почувствовал, как каждый толчок Саске сзади передаётся через тело Наруто ему. Член уходил глубже в горло с каждым движением. Наруто давился, но не выпускал. Взгляд его был затуманенный, ресницы слиплись от слёз. Он смотрел на Суйгецу снизу вверх, пока Саске вбивался в него сзади. Саске тем временем наклонился над Наруто, обхватил его поперёк груди и притянул к себе, садясь на пятки. Теперь Наруто сидел у него на коленях, насаженный на член до основания, и голова его запрокинулась Саске на плечо. Тот остался внутри, придерживая его за талию. Суйгецу поднялся на колени, снял джинсы и придвинулся спереди. Подхватил бёдра Наруто, разводя их шире, и пристроился к уже растянутому входу рядом с членом Саске. — Тяни его на себя, — сказал он. — Медленно. Саске кивнул и потянул Наруто вверх. Тот застонал, чувствуя, как член выскальзывает, и Суйгецу тут же вошёл сам — так же медленно, в освобождающееся пространство. Два члена оказались внутри. Наруто закричал в голос, когда Суйгецу вошёл до конца. Саске тоже застонал — сквозь зубы, сдавленно. Он чувствовал чужую плоть, чувствовал, как Суйгецу трётся о него внутри Наруто, и это было на грани боли и наслаждения. Оба замерли на несколько секунд, привыкая. Потом Саске начал двигаться. Суйгецу поймал ритм, и они задвигались по очереди, сменяя друг друга. Один входил, второй выскальзывал, и Наруто непрерывно чувствовал наполнение. Непрерывно стонал, захлёбываясь воздухом. — Ещё... — выдохнул он. — Глубже... пожалуйста... Тогда Саске обхватил его горло, перекрывая кровоток с боков, не касаясь трахеи. Наруто замер на секунду. Дыхание его стало частым и поверхностным. Суйгецу, не сбиваясь с ритма, наклонился к его лицу. Прижался губами к виску и провёл дорожку из коротких, лёгких поцелуев вниз, к скуле. Наруто вздрогнул, ресницы затрепетали, и Суйгецу, поймав это движение, перешёл на веки — поцеловал сперва одно, потом другое, чувствуя губами, как под тонкой кожей дёргаются глазные яблоки. Саске надавил чуть сильнее, чтобы перед глазами у Наруто поплыли звёзды. Тот закатил глаза, рот приоткрылся, с губ сорвался слюнявый всхлип. Суйгецу поймал этот рот своим, скользнув языком по нижней губе и тут же отстранившись. Тело обмякло полностью, и теперь они вдвоём держали его на весу между собой — Саске за горло, Суйгецу за бёдра. — Тебе хорошо? — спросил Саске тихо, ослабляя хватку. Наруто моргнул, возвращаясь. Из глаз текли слёзы, по лицу размазалась слюна, но он улыбался — плывущей, блаженной улыбкой. — Хорошо... Так хорошо... Не отпускайте... Суйгецу поцеловал его в уголок этой улыбки. Саске снова сжал горло, и Суйгецу задвигался быстрее. Теперь они оба входили в одном ритме. Трение внутри становилось всё жёстче, а шлепки — громче. Наруто всё хрипел, задушенный, и не выдержал первым. Тело его выгнулось дугой, мышцы сжались вокруг них обоих, и он кончил толчками, даже не касаясь себя. Сперма выплеснулась на живот, попала Суйгецу на грудь. Саске разжал руку, давая ему дышать, и Наруто закашлялся, заходясь в спазмах оргазма. — Не останавливайтесь... — просипел он, ещё не отойдя. — Не надо... Саске вышел из него, чувствуя, как сжимаются мышцы, не желая отпускать. Суйгецу вышел следом, и Наруто, оставшись пустым, жалобно застонал, потянулся назад, ища их бёдрами. Но Саске уже подхватил его под мышки, приподнял и развернул лицом к себе. Наруто обмяк в его руках, всё ещё дрожа после оргазма, и Саске, удерживая его на весу, прижался губами к его рту. Саске целовал его, проталкивая язык внутрь и забирая дыхание. Наруто обессиленно отвечал, руки легли ему на плечи, потом обвили шею. Ноги он обхватил вокруг талии Саске и теперь висел на нём, как на единственной опоре. Суйгецу придвинулся сзади, прижался грудью к спине Наруто, и тот, зажатый между двумя телами, застонал в рот Саске. — Держи его, — сказал Суйгецу поверх плеча Наруто. Саске перехватил ягодицы Наруто, разводя их шире. Суйгецу пристроился сзади, провёл головкой по растянутому, мокрому от смазки и спермы входу и начал входить. Наруто всхлипнул, оторвавшись от губ Саске, и уткнулся лицом ему в шею. Саске тоже вошёл, скользя головкой рядом с членом Суйгецу. Теперь они оба были внутри, и Наруто закричал — в плечо Саске, приглушённо, содрогаясь всем телом. Ноги его, обхватывающие талию Саске, тряслись, а пальцы на ступнях поджались. — Блять, — выдохнул Саске ему в висок. — Как же давно я мечтал о том, чтобы снова тебя трахнуть. Они задвигались вместе. Теперь, когда Наруто висел лицом к Саске, Суйгецу за спиной мог входить глубже, а Саске поддерживал ритм снизу. Они двигались по очереди, и Наруто чувствовал непрерывное трение внутри. Стенки ануса сжимались вокруг двух членов, мышцы пульсировали, и каждый толчок отдавался искрами где-то в основании позвоночника. Суйгецу наклонился, прижался губами к загривку Наруто и провёл языком вниз, между лопаток. Солёный пот, горячая кожа. Наруто вздрогнул, повернул голову, и Суйгецу тут же поймал его рот, вывернув шею. Поцелуй вышел неудобный, но жадный. Саске в это время кусал его в плечо, оставляя багровые отметины на нежной коже. Провёл языком по следу от зубов, зализал и снова прикусил. Наруто застонал громче, разрывая поцелуй с Суйгецу. С его губ сорвалась слюна, повисла на подбородке. — Я сейчас... опять... — выдохнул он, и голос его сорвался в сип. Суйгецу вошёл глубоко, и Саске одновременно с ним. Два члена внутри растянули Наруто до предела, и он сорвался во второй раз. Тело выгнулось, забилось между ними, мышцы сжались в спазме вокруг них обоих, и он сухо кончил, только содрогаясь всем телом и издавая долгий, хриплый крик. Ноги его на талии Саске заколотились мелкой дрожью. Саске в этот раз кончил следом. Член его, зажатый внутри тесным кольцом мышц и прижатый другим членом, задёргался в коротких, частых спазмах. Головка раздулась, прижалась к стенке, и Саске застонал сквозь зубы, уткнувшись лбом в плечо Наруто. Суйгецу чувствовал, как чужая головка пульсирует, прижавшись к его собственной, выталкивая сперму. Его собственный оргазм накатил следом, спустя пару движений. Мышцы в паху свело знакомой сладкой судорогой, и член внутри Наруто также задёргался, выстреливая сперму толчками. С каждым сокращением головка тёрлась о член Саске, всё ещё пульсирующий рядом. Два ствола, прижатые друг к другу внутри тесного, горячего пространства, сокращались почти в унисон, и сперма их смешивалась, вытесняясь обратно, обтекая оба члена и стекая вниз по ягодицам Наруто. Он кончал и кончал, уже опустошённый, но мышцы всё сокращались, выжимая последние капли. Наруто между ними дрожал всем телом, чувствуя, как оба наполняют его одновременно. Живот его был мокрым от собственной спермы, бёдра тряслись, а из приоткрытого рта вырывалось только сиплое, прерывистое дыхание. Когда спазмы утихли, Саске первым обмяк, привалившись к Наруто и тяжело дыша ему в ключицу. Суйгецу оставался внутри ещё с полминуты, чувствуя, как затихает пульсация — и его собственная, и чужая. Потом и он вышел, медленно, и вместе с ним вытекла густая белая смесь, потянувшаяся вниз по внутренней стороне бедра Наруто. Скажи кто-нибудь Суйгецу пять лет назад, что он будет трахать Наруто одновременно с Учихой Саске, он бы выбил этому человеку зубы. Но жизнь, как известно всякому, кто имел глупость прожить достаточный срок, умеет преподносить повороты, пред которыми меркнет самый изобретательный вымысел. Ведь, в конце концов, чего не сделаешь ради любимого человека? Даже, возможно, полюбишь того, кого любит он.