Приключения Луи Дантана

Я проснулся, когда в комату через замызганное окошко едва пробивался предрассветный лучик. Проснулся от холода, моя коморка совсем остыла. К утру тёплый воздух, поднимавшийся снизу, из протапливаемой прачечной совсем улетучился. Тихо, город ещё не проснулся, да и я не проснулся. Подняв голову, я разлепил глаза. Божеш ты, какой тёплый. Хотя удивительно, что мы не замёрзли ночью.  Я проснулся, проведя ночь со вчерашним знакомым. Этот раз очень удачный. Даже встать не хочется, хотя я бы и не встал, холод собачий, а на груди этого красавца очень тепло. Так и лежал, перебирая вчерашнюю вечеринку, на удивление тихую, вспомнил, как почему-то со мной заговорил этот парень, как через полчаса целовались в углоке. Дом у него оказался далеко, я мог предложить только это местечко. Вспоминал как, поминутно оскальзываясь, шли сюда, как смеялись над разъезжающимися на льду воронами. Мало кто знает, что я работаю в ресторане, во внутреннем дворике которого есть вход в этот чуланчик. Ещё меньше людей знают, что от этой коморки мне дали ключ, чтобы после работы не пришлось тащиться час с лишним до дому. И тем более только мы вдвоём знаем, для чего сегодня было использовано обладание этим ключом. Смешно получилось. Интересно, а это не злоупотребление ли служебными… чем-нибудь? Так и сочились эти трудные мысли пока я натягивал на себя одеяло, утыкался лицом в его шею, жался к тёплому телу.  Но холод постепенно согнал с меня сон окончательно.  Какое же красивое лицо у него. У меня определённо есть вкус. Это был первый раз когда мне удалось рассмотреть его в слабом, но всё же дневном свете. Мне когда-то говорили, что азиаты найдут друг друга и в других странах. Я не верил, во мне корейской крови только на половину, но этот сильный и изящный, по виду, китаец, меня, кажется, переубедил. Прямой нос с низкой переносицей, высокие скулы, высокий лоб. Утром это хищное лицо приобрело незамеченное ранее спокойствие и даже величественность. Его не портили даже подстриженные ёжиком чёрные волосы, что удивительно. Длинные ресницы дрогнули. Я зачем-то притворился спящим. Парень глубоко вздохнул и поёжился от холода. Он повернул голову, видимо потёр глаза. Я удивился, что он ничеге не сделал, просто натянул одеяло, укрывая нас обоих почти с головой. Мне не хотелось заставлять его ждать, так что мне пришлось изобразить просыпание. Волей-неволей приподнялся на локти, упираясь в его грудь. - Здравствуй, - я встретился с его чёрными глазами и слегка охрипшим голосом.  - Здравствуй, - мне понравилось как заспано и невинно прозвуло моё «здравствуй». Нужно было что-то делать. Я приподнялся ещё, захотелось натянуть на себя одеяло, холод и откуда-то взявшаяся неловкость щипали аж в горле. - Как дела? - непринуждённо спросил он. - Холодно, - всё что я придумал. Он разглядывал меня с неменьшим любопытством чем я его минутой ранее. Кажется остался доволен, ещё бы. Вдруг его соболиные брови нахмурились. - Подожди, тебе есть восемнадцать? - меня разобрало смехом — как спохватился то.  - Поздно пить боржоми! - ответил сквозь смех, садясь в кровати. Его лицо выражало развеселённое моим весельем и обескураженное моим ответом «блять». - Расслабься, два месяца, глядишь, и не уголовник, - успокоил я. - Так.. - протянул он, откинув голову, потёр ещё раз глаза. - Ладно… ну что, малышь, - вздохнул в смысле «ай, ладно», - помнишь как меня зовут?  - Нет, - как мило. - Вэй, - и протянул мне руку. - Луи, - улыбаясь, пожал я тёплую ладонь. Вэй стянул со спинки кровати свой свитер и накунул мне на плечи со словами: «Надень, холодно». Мягко и тепло стало ещё до того, как я просунулся в его серый свитер. Почувствовал как он садится и кладёт подбородок мне на плечо. - Я же могу остаться? - вкадчиво спросил Вэй. - Да, - почему-то ответил я. - Посмотришь как топят камин. - Он тихо засмеялся уже вытаскивая из под одеяла свою майку.  Мы оделись, подгоняемые холодом. Я остался в его свитере, он просто надел куртку на майку. Из сваленых в кучу дров я вытащил три уветестых, сунул в каминную золу, поджег поднятый с пола кусочек коры, положил в щель меж дровами. Завертелся белёсый дымок, палелья затрещали под занимающейся огнём корой. Вэй сидел рядом и разглядывал всё что попадётся на глаза.  Тут кстати будет уместно описать мою коморку. Эта была маленькая пристройка, несуразно примастившаяся к дому почему-то на уровне второго этажа. Видно её было только с внутреннего двора, куда по утрам заезжали фургончики, завозя продукты к чёрному входу ресторана. К ней вела поскрипывающая лесенка, под которой лежали  какие-то сваленные бочки. Под полом находилась часть прачечной, поднимающееся тепло которой не раз спасоло меня. В комнатке было одно подслеповатое окошко и под ним стол из трёх досок, стул и табуретка — извечная пара. Между окном и железной невероятно узкой кроватью втискивался камин древнейших времен. У противоположной окну стене нагромождался всякий хлам, едва не загораживая дверь. Сломанные стулья, доски, мешки с песком лезли друг на друга. Единственной гордостью этой комнаты был старинный умывальник, расписанный, вероятно, кем-то кто жил в этом уголке лет сто назад.  В этом умывальнике мы и умылись ледяной водой. Обогрев руки у, слава тебе Господи, горевшего огня мы задумались о завтраке.  - Слушай, я работаю в ресторанчике здесь за углом, давай сходим, возьмём что-нибудь поесть? - озвучил я мысль, приходившую мне в голову и воплощаемую в жизнь уже не раз. - Сейчас же часов шесть, - возразил он. - У меня ключ, просто возьмём с кухни чего-нибудь вчерашнего. - Опа, ладно. Мы вышли на воздух. Лицо мне сразу обожгло утренним морозом. Выпавший ночью снег тонким слоем накрыл всё вокруг. Кажется Вэй тоже ненадолго замер наблюдая красоту этой картины. Обычно я чувствовал какое-то щемящее одиночество, видя подобные пейзажи, выходя рано утром из моей комнатки. Сегодня было прост красиво и спокойно. Что-то всё время незаметно шуршавшее и дёргавшееся в сердце  замерло и затихло. Какая-то нега елезаметно овладела мною от этого странного успокоения. Но голод перебил моё чувствование. Я оглянулся на Вэя и потянул того за рукав вниз по лестнице. Осквернив свежий снег следами мы перешли на другую сторону миниатюрного дворика к железной двери. Я выудил ключ и снова замерзающими пальцами попытался открыть дверь. Пока я возился с нею Вэй положил руку мне на тыльную сторону шеи, провёл большим пальцем по впадинке между шеей и скулой. Я взглянул на него и не увидил ничего кроме него самого. Я понял это движение, он сделал это просто потому что захотел, захотел увидев меня, склонившегося над замком. Как тут можно было не улыбнуться. Он перевёл руку мне на плечо, там и оставил.  Дверь открылась и мы вошли внутрь. Дальше последовало непродолжительное шурование в темноте кухни, после которого мы снова вышли на улицу вполне довольные. Я нёс в руках вчерашнюю, но почти не заветревшуюся круглую буханку белого хлеба, а мой подельник в каждой руке держал по стеклянной бутылке молока. Поднимаясь по лестнице обратно я уверил его в том, что за каминной трубой стоит совершенно свежая банка сливового джема.  Я сел на стул лицом к камину, а он на табуретку напротив. Хлеб хрустел под красивыми пальцами Вэя пока тот его разламывал, а я размазывал по нему джем единстенным имевшимся тупым ножом. Так мы и завтракали, раздирая хлеб на кусочки и запивая холодным молоком.  Из-за грязного квадратного окошка светило уже лучше. Этот зимний свет освещал одну сторону лица Вэя, а на другой поигрывали блики камина. Всё это стало напоминать мне картину Караваджо если бы его запихнули в Северное Возрождение.  Разговаривать с ним было весело и приятно. Впервые в такую рань я не чувствовал здесь одинокой, пустой тишины. Впервые та маленькая комнатка стала похожа на что-то тихое и уютное. Оказалось мы из одного универа. Только я с хореографического, а он на втором курсе дизайнерского. Оно и понятно, вот чё он такой пиздатый. В отличие от меня он не из этого города, поступил сюда потому что универ хороший. Живёт здесь в съемной квартире с братом, тот тоже поступил сюда. Из его образа я понял, что он из тех дизайнеров, которые при всей артистичности сознания и большой насмотренности сами предпочитают спокойствие и минимализм в одежде. Всё безупречно но без вызова: приглушонные цвета, свободный крой, но не без элегантности. Это мне очень понравилось. Кроме того, он был сильный. Не очень крупный, хоть и выше меня, но сила его угадывалась не только в упругой гибкости членов, но и в уверенном спокойствии, с которым он умел себя держать, говорил и смотрел.  Сидели мы долго. Мне так нравилось то, что мы говорим на равных. Я болтаю всегда много, но не могу с теми не чувствовать превосходство, кто может лишь слушать или говорить лишь о том, о чём я. Вэй был не таков, мы вели диалог. Хоть и не возможно первое знакомство, да и наша жизнь, как оказалось, без хоть сколько-нибудь продолжительных монологов, они не сковывали. Это была полноценная беседа, я мог не только спокойно, сколько угодно разглагольствовать в одиночку, так мне предоставлялась возможность спокойно слушать. Больше того, промежутки между неменуемым нашим разглагольствованием заполнял диалог тихий и весёлый. Покончив с завтраком мы собрались с силами и вылезли на улицу. Почему-то мы не разошлись. - Пойдём на улицу? - просто спросил Вэй. Вот мы и пошли.  Поскрипывая худельким синеватым снегом и подскальзываясь на лежащей под ним оледенелой земле, гуляли мы по кусками просыпающемуся городу. В тишине то там, то тут вспыхивали огоньки жизни. То загорится за окном в спящем доме лампа, то открывалась дверь в магазинчик с приходом хозяина, то проезжали одинокие машины. Утро субботы на наших глазах приходило в ещё малозаметное и точечное движение. Так же как и утро мягко и аккуратно встречались наши глаза, грелись мои руки и лёгкие.  - Ты очень спокойный, - приподняв голову, сморозил я, - не в смысле что..  ты правда спокойный, я имею ввиду с тобой спокойно. - К этому времени он уже более или менее свыкся с моей манерой, даже путаясь, говорить спокой но, то что думаю в том самом виде, в котором я это думаю.  - А ты тёплый, - по кошачьи улыбнулся он, что даже крохотные ямочки на щеках появились. «Чего?» - сначала не понял я и видимо на секунду завис. Он прищурился и ,поняв моё замешательство, пояснил. - Я имею ввиду примерно то же, что и ты, только с другим прилагательным. - А. Аааа, - мозг отвис и заработал.  Я был доволен, что аж спрятал нос в шарф. Вэй ухмыльнулся, огляделся, скорее пытаясь не улыбаться в открытую и подобравшись поближе зашагал совсем рядом со мной. «Приятно, приятно, приятно. Ну как же странно после ночи быть в восторге от этого» думалось мне, но я был в полном восторге. Мы начали новую болтавню. Пока он с почти детским интересом, слушал старинные байки, придумываемые жителями этих краёв в течении веков, мы дотопали до площади. Это большое пространство уже как месяц было уставлено зимне-рождественскими балаганчиками. Коллективно решили ждать открытия какого-нибудь местечка, просто любого первого. Уселись на деревянной горке, стоявшей посередине площади, чтобы видеть с высоты, что открывается. Взобравшись на самую верхушку, уселись на бортики друг на против друга. Надо было смотреть что происходит друг у друга за спиной. Но минут через двадцать Вэй плавно перелез на мою сторону, устраиваясь рядом, завёл руку мне за спину. Оказался очень рядом, епрст. - Ну так почему зубов-то дохера? Только зубов, причём. - Вэй продолжил начатое, - куда всё остальное делось, вот что я не понимаю. - А ты уверен, что нигде нет полного скелета?  - Ну, я не видел. Ща, загуглю….. Нет, скелета нет. Тут написано: «полного скелета Мегелодона обнаружить неудалось. Почему, непонятно. Я задумался. В голове крутилось что-то из старой передачи.  - Подожди, что-то там было, что-то у них там со скелетом. Я поднял на Вэя голову, и очутился так близко к его лицо, что после секундной паузы отпрянул, не скывая довольной моськи. - Луи, - подняв брови сказал он - ну и что там у них со скелетом. - Я уже не помню. - «Уже», - как-то умилённо хмыкнул Вэй. - А подумать? - А подумать… - я снова зарылся в свою память пытаясь выудить акулу со скелетом, - АааАа.. У них там… не из костей он. Он из чего-то что не сохраняется. Из хрящей что-ли… Тут ставни одной кафешки в доме на противоположном конце площади с разносимым тишиной скрипом открылись и мы, соскальзнув с горы, поскользили по скользким булыжникам. Достаточно умёрзнув на ветру, имевшему обыкновение дуть по краям площадей, вообще всех площадей, это — закон, мы забежали в открывшуюся, слава Богу не сетевую, кофейню. В ней только что перевернули стулья и уже успевший заскучать бариста встрепенулся. Обрадовавшись тому, что в меню есть завтраки, мы, успевшие снова проголодаться, придумали поесть.  Сели за маленький круглый столик, глядя в окно. Помещение грелось, на площадь выбежало несколько укутанных в пёстрые шарфики детей и принялись кататься на оледянелой земле. Мы в тишине наблюдали за этой миниатюрой до тех пор, пока Вэй не встал. Я очнулся и обернулся. Он уже возвращался с двумя кружками кофе. Заметив тень беспокойного удивления на моём лице, поднял брови и слегка улыбнулся, ставя одну чашку передо мной. Он сел и, отпивая из своей чашки, играючи, поддел пальцами мою ладонь и накрыл её собственной, слегка погладил. - Это так по-гейски, - скосившись на Вэя, сказал я деланно серьёзным голосом. Он, подпоперхнулся кофем, засмеялся.  - Ты спал со мной! - весело, но сдерживая голос, воскликнул Вэй, вскидывая брови. - Я думал, это ты спал со мной, - возразил я, заражаясь его смехом. - Резонно, блять, - прошептал он от хохота наклоняясь к столику. Выглядел как картинка из пинтереста, чёрт, так ещё и смеялся звонко и благородно. Я на мгновение аж залюбовался. А он отсмеявшись поднялся и елезаметно скользнул по мне хищным взглядом и, хитровато наклонив голову, с улыбкой посмотрел мне в глаза. Нам принесли еду, когда я, успев переплести наши пальцы, дёргал кистью так, чтобы рука Вэя каталась по столу. Поев только что приготовленные, хаха, драники, просидев в кафешке ещё давольно долго, тихо переговариваясь в уголке, мы вышли снова на улицу. Мне нужно было возвращаться домой, как бы не хотелось остаться. Он кажется расстроился, его брови немного дрогнули, но тут же он наклонился к моему уху и как-то обижено шепнул: «Луи, я не отпущу тебя не взяв твой номер». Я снова заулыбался, почти в упор глядя в чёрные глаза. Когда я выполнил его требование, Вэй предложил проводить меня. Мы пошли по уже наполненным людьми улицам. Почти перед моим домом он поймал мою руку и покачивая ею ещё какое-то время болтал со мной. Когда мы начали прощаться он залез пальцами под краешек моего рукова и скорчил рожицу. - Вэй, я же в твоём свитере! - позновато накинулось на меня осознание.  Он улыбнулся и сказал отходя, но всё ещё держа руку у меня в рукаве: - Ничего, не будет тебе возможности от меня отвертеться. До свидания.. - Я изумлённо стоял, понимая с каким же афигенным, хитрющим связался.