Приключения Луи Дантана

Три недели спустя, когда время уже подобралось к декабрю, я сидел с ногами на стуле у себя в коморке и ждал прихода Вэя. Казалось, вся комнотка ждала его. Емае, мне совсем нечего делать, раз я уже думаю о стульях. За прошедшее время наша жизнь слипилась в одну, какую-то уютную и никому неведомую. Как в первый понедельник после нашей встречи он с друзьями, как бы «бесцельно», забрёл на мой факультет, так и повели мы какое-то своё существование. Первая неделя каждодневного встречания прошла в углублённо-ознакомительном формате: мы ходили, сидели, лежали, ели, смотрели фильмы, шатались, учились. Все обычные действия как в детстве стали долгими.  Со второй недели началась усиленноя учёба, всё ближе и ближе подступали экзамены (с Рождеством, спасибо большое, у вас зачёт, до свидания). После репетицый я полуубитый приходил в общую студию дизайнерского, где Вэй занимался проектной работой. Я садился рядом, приносил ему иногда еды и занимался всякими нужными уроками, по составленному мною лично (горжусь этим) плану. Сейчас, сидя дома, вот это для меня уже и дома, надо же, мне не приходилось ничем себя занимать. Мой план подготовки шёл как по маслу, потому что вдвоём с кем-то серьёзным, кто тоже умеет учиться, это всегда проще и продуктивнее. Поэтому, я, завершив кое-что раньше задуманного, устроил заслуженный выходной, с полным правом ничего не делать. Вчера в холодный вечер, когда по булыжникам неслась позёмка я выскочил из ресторанчика после вечерней работы, взбежал по задубевшим ступенькам, разметав ногами и так летящую во все стороны снежную дымку. Не сладко мне пришлось в первые две минуты, но разведя огонь в камине, посидев около него минуты с три, я вспомнил о чае, который меня сейчас ждёт, о постели и сне. Скоро помещение прогрелось и я закатав рукава свитера уже ставил железный чайник на триногу в камин. Посидев немного у окошка, за которым всё также металась и завывала вьюга, неожиданно свалившаяся на декабрьский город, допив чай, который казался мне в тот момент самым тёплым на свете, я залез под одеяло. Оно было взбило до состояния яичного белка и при сгибании издало великолепный «пшш». Забравшись в кровать в свитере и в носках, я всё равно почувствовал холод простыни, но как же вкусно и уютно это ощущалось, как в старом рассказе о маленьком домике в больших-больших лесах. Я улёгся на бок, и в том, как под теплом моего тела нагревалась постель, мне стало так хорошо. Наконец, полностью погрузившись во всё приятное я позволил себе думать о том, о чём мысли старательно отодвигал, как самы приятные. Я начал думать что завтра ко мне придёт мой Вэй, о том, как будет замечательно, о том, как он поднимется по ступенькам, с улыбкой только для меня, как мы пойдём гулять... Потом, от предвкушений будущего меня оторвали воспоминания о том, как он, засунув мою руку себе в карман попросил встретиться завтра, поцеловав при этом пониже уха чуть дольше обычного. Я с удовлетворением понял, что это было чем-то вроде учтивого вопроса: «Можно я приду и….». Я не стал вспоминать всю фразу, которую тогда набрасал в голове как примерно возможную, уж лучше завтра услышать её из первых уст. Я от удовольствия заворочался и закрыл глаза, натянул одеяло и полетел мыслями куда-то далеко-далеко. Мне вспоминалось то что-то из старых сказок, гномы под луной, лисы в зимние ночи, пляшущий в руках какого-то чёрта месяц и ещё много-много всего, что постепенно убаюкивало меня.