super soaker

      Уилл повернулся посмотреть на Майка, но тот упорно пялился в никуда, устремив глаза вперед, сжав губы и пальцами вцепившись в страховочную перекладину так сильно, что костяшки побелели.              Колесо обозрения продолжало медленно вращаться, снова поднимая их к вершине.              Уилл пытался осмыслить загадочные предложения Майка, но к этому моменту уже с трудом соображал. Вся эта поездка вынесла ему мозг. Майк задвинул их отношения в какую-то странную, неопределенную зону — как та полоса ничьей земли между двумя границами, у которой нет названия, и она не принадлежит ни одной из сторон.              Последовательность событий прокручивалась в голове Уилла снова и снова: сначала игра в вопросы у озера, за которой последовало: «Если бы это было по-настоящему, что бы ты делал?», и Уилл в итоге оказался верхом на Майке. Какого хрена, о чем он только думал? Потом, где-то во время поездки — между тем, как грибы искажали реальность, и тем, как вопросы становились слишком откровенными — Уилл наконец кое-что понял. Это открытие казалось ему новым, но в то же время оно будто всегда лежало на поверхности, просто ждало своего часа.              Он понял, что то, что постоянно предлагал Майк, не было нормальным, не было тем, что делают друзья, сколько бы Майк ни пытался это так преподнести.              Поэтому Уилл спросил. Он загнал Майка в угол.              Ты используешь СЛР как предлог?              Майк не ответил словами, он смутился, начал уклоняться и просто снял штаны.              Значит, он использовал это как предлог.              Так думал Уилл, только вот Майк только что сказал, что запутался в вопросе, а значит... он наврал? Или просто не смог сказать честно?              После этого все ощущалось слишком напряженно, чтобы думать. Они оба кончили вместе. Майк выдохнул «открой» и кончил ему в рот, а Уилл подчинился. Он хотел этого, потому что не было такой вселенной, где Уилл мог бы сказать «нет» Майку, когда тот был так уязвим. Это было бы как отказаться от торта на собственном дне рождения.              Но теперь Майк хотел покончить со всей этой херней? Быть первыми друг у друга? В этот раз по-настоящему?              Уилл понятия не имел, что сказать. Такое чувство, будто его переехал автобус; голова раскалывалась.              — Ты слышал меня? — Майк взглянул на него искоса.              — Я слышал тебя, Майк. Хотя не могу сказать, что слышать означает понимать.              — Чего ты не понимаешь?              — Ты... — Уилл попытался собраться с мыслями. — Ты хочешь делать первые разы вместе, но не целоваться, чтобы сохранить профессионализм. Если только я не захочу?              Майк обдумывал это; Уилл буквально видел, как шестеренки вращаются в его голове.              — Ага... в смысле... типа того. Как это может быть непонятно?              Уилл постарался не фыркнуть.              — Майк, в этом вообще нет ничего понятного. Ты хочешь... трогать… трогать друг друга, делать все, кроме «этого», и целоваться? Потому из-за поцелуев это будет странно? Так? А все остальное не странно?              — Это другое, — защищаясь, сказал Майк.              — Почему?              Майк нервно провел рукой по бедру.              — Просто другое. Поцелуи — это... а остальное — это просто... — Он огляделся, будто боялся, что кто-то может услышать.              Уилл слегка подался вперед.              — Мы на вершине колеса обозрения, Майк. Никто нас не слышит.              — Слушай, я просто пытаюсь… не усложнять, окей? — Майк вздохнул, выглядя расстроенным.              Уилл закатил глаза.              — Будто ты уже не усложнил.              — Еще больше не усложнять, — поправил Майк. — Я пытаюсь... провести где-то черту. Чтобы мы оба знали, что это такое.              — И что это такое?              Майк беспомощно всмотрелся в его лицо.              — Блять. Я не знаю. В этом-то и смысл. Мы же разбираемся, да?              Уиллу захотелось засунуть голову в морозилку. Майк, кажется, не понимал, о чем просит. Делать все вместе, пробовать все впервые, но сохранять «профессионализм»? Это было полным безумием. Или, может, Майк понимал это и просто слишком боялся это признать.              Уилл не знал, что хуже.              — Если я соглашусь на это, как это вообще будет? Мы будем просто... что? Делать это, когда захотим? Пробовать новое? Выяснять, что нам нравится?              — Ага, — Майк быстро закивал, и на его лице появилось облегчение. — Именно. Просто... экспериментировать. Вместе. Чтобы потом не было проблем с другими людьми. Мы оба признали, что боимся этой херни, да? Так что это может быть только полезно.              И снова. Другие люди.              Жгучая боль, похожая на удар ножом, вошла под ребра, раздирая изнутри.              — Нет, — ровно сказал Уилл.              Майк заерзал рядом.              — А?              — Нет. Я не хочу этого.              — Но... ты только что сказал...              — Ну, я передумал, — огрызнулся Уилл, отворачиваясь. — Это плохая идея.              Майк уставился на него.              — О...              Колесо обозрения вдруг дернулось.              Потом остановилось.              Они качнулись в кабинке, зависнув почти у самой вершины.              — Какого... — Майк схватился за страховочную перекладину, когда снизу донесся громкий голос из мегафона:               — Извините, народ! Небольшие технические неполадки! Так часто бывает! Мы запустим вас снова через несколько минут!              — Вы, блять, издеваетесь, — пробормотал Уилл.              Отлично. Теперь он застрял. Застрял на вершине колеса обозрения с Майком Уилером после того, как только что отказал ему. Держи себя в руках, Байерс, сказал он себе, закрывая глаза.              — Уилл, — попытался Майк. — Можно спросить почему?              — Это важно?              — Да, важно. Ты уже собирался сказать «да», а потом просто... — Майк взмахнул руками. — Что изменилось?              Уилл продолжал смотреть на людей, движущихся внизу, как крошечные муравьи, на что угодно, только не на лицо Майка.              — Уилл, ну же. Поговори со мной.              — Не о чем говорить.              — Есть о чем.              — Мы спустимся через несколько минут. Просто... давай просто подождем.              Но Майк подвинулся ближе на сиденье.              — Я сказал что-то не так? — тихо спросил он. — Потому что мы не обязаны... в смысле, с поцелуями... предлагать это было странно, я знаю...              — Майк, хватит.              — Я просто хочу понять...              — Нечего понимать. Я сказал «нет». И все.              Звуки ярмарки доносились снизу: музыка, смех, отдаленные крики с «Шаровой молнии». Но здесь, наверху, в вечернем небе, все это казалось каким-то приглушенным. Уилл чувствовал, как Майк смотрит на него; тяжесть его взгляда была невыносимой.              — Значит, это твое окончательное решение? — надавил Майк. — Даже если...              И тут погас свет.              Уилл смотрел, как огни гаснут один за другим: колесо обозрения, игровые палатки, гирлянды лампочек, аттракционы. Все погасло разом.              Внезапная темнота дезориентировала; глаза Уилла к ней еще не привыкли, и он не видел ничего, кроме сияния луны над ними и последних розовых полос в небе.              — Какого хрена? — голос Майка раздался прямо рядом.              Другие чувства Уилла обострились в отсутствии зрения. Он слышал дыхание Майка, чувствовал легкое движение кабинки, когда тот ерзал. Он чувствовал тело Майка почти так, как будто касался его.              — Что случи...              — Я просто... — Голос Майка стал ближе. — Я почти не вижу тебя.              Лицо Майка было неразличимо; Уилл видел только его смутные очертания. Но он чувствовал его дыхание, которое ощущалось теплом на щеке. Вот насколько близко он был.              — Даже если... — прошептал Майк; его голос был прямо здесь, в дюймах.              Уилл не был уверен, разыгрывалось ли у него воображение, но он так остро ощущал присутствие губ Майка. Он чувствовал его так близко, что если бы Уилл двинулся хоть немного, они бы...              Уилл вдохнул и задержал дыхание.              — Даже если что? — прошептал он в ответ.              Майк не ответил.              Мгновение тянулось; все тело Уилла покрылось мурашками, дрожь прошла вверх по позвоночнику и обратно.              Потом...              Огни снова вспыхнули.              Каждая лампочка, каждая гирлянда, каждый аттракцион загорелись разом, заливая ярмарку резким светом, от которого глаза Уилла защипало. Колесо обозрения со скрипом дернулось и вновь пришло в движение.              Они отпрянули друг от друга.              Майк вжался в свою сторону кабинки; его лицо раскраснелось, а дыхание сбилось.              Шум вернулся: музыка гремела из динамиков, люди радовались, что свет снова дали, а работники ярмарки снова заголосили о призах.              Они начали спускаться вниз; губы Уилла все еще покалывало от близости, от этого «почти», от того, что только что…              Они почти...              Кабинка достигла земли, и работник поднял перекладину, выглядя раздраженно.              — Извините за это! Электросеть старая. Иногда так бывает.              Майк и Уилл вылезли на дрожащих ногах.              Уилл направился к бару в дальнем конце ярмарки, не оглядываясь на Майка. Его мысли все еще были там, в темноте. В том моменте, когда Майк был так близко.              Уилл сильно тряхнул головой, пытаясь взять себя в руки.              Он нашел Лукаса и Макс у входа в бар, они оба были в нелепых огромных ковбойских шляпах и с хот-догами в руках. Волосы Макс растрепались, а Лукас пошатывался.              — А вот и вы! — крикнул Лукас, ухмыляясь. — Мы выиграли шляпы!              — Ты их не выиграл, — поправила Макс. — Ты их купил.              — Одно и то же.              Позади Уилла появился Майк с суровым выражением лица.              — Мы уезжаем.              — Что? Но мы только... — начал Лукас.              — Сейчас, — сказал Майк раздраженным тоном. — Пошли.              Улыбка Макс исчезла.              — Господи, ладно. Кто-то не в духе.              — Неправда, я просто устал. Поехали.              Они пошли к машине молча. Лукас и Макс забрались на заднее сиденье, все еще находясь в своих новых шляпах. Уилл сел на пассажирское сиденье, не глядя на Майка.              Майк завел машину и выехал с парковки так быстро, что гравий полетел во все стороны.              Дорога обратно заняла меньше часа.              Лукас и Макс шептались и хихикали сзади. Они явно были навеселе от того, что они пили.              — Вы, ребята, снова странные, — объявила Макс с заднего сиденья.              Ни Уилл, ни Майк не отреагировали.              — Вы ведете себя как старая супружеская пара, — добавил Лукас, тихо засмеявшись.              Уиллу захотелось исчезнуть, он сполз ниже на сиденье и подпер голову рукой.              — Если серьезно, — продолжила Макс, по-видимому, слишком пьяная, чтобы понять, что лучше не лезть. — Вы, ребята, поругались или что? Потому что напряжение такое...              — Макс, — прошептал Лукас. — Оставь.              — Я просто говорю...              — У нас все нормально, — нахмурился Уилл. — Просто устали. С поездки.              Макс хмыкнула, будто не поверила, но, к счастью, замолчала. Уиллу хотелось взглянуть на Майка, но он не мог заставить себя это сделать.              Остаток пути прошел в тишине, если не считать тихого шума радио. Когда до дома оставалось минут десять, кассета закончилась.              Майк остановился у дома Лукаса. Тот схватил свой спальник и лениво махнул им.              — Спасибо за поездку, чувак. Было круто. Увидимся еще до конца лета, да?              Майк едва кивнул.              — Пока, — только и смог выдавить Уилл.              Макс вылезла из машины, но перед уходом снова просунула голову в окно Майка, что-то прошептала ему, а потом выпрямилась и подмигнула Уиллу. Ковбойская шляпа все еще была у нее на голове.              — Скоро увидимся, — улыбнулась она, хотя Уилл мог поклясться, что это была скорее обеспокоенная улыбка.              Майк отъехал от тротуара и направился к дому Уилла.              Когда они остались одни, тишина в машине стала просто невыносимой. Он скрещивал и раскрещивал ноги раза три или четыре.              Когда они наконец подъехали к дому Уилла, он больше уже не мог этого выносить, ему нужно было убраться от Майка подальше.              — Пока, — сказал он, уже открывая дверь. Он вылез, схватил свою сумку с заднего сиденья и захлопнул дверь, прежде чем Майк успел что-то сказать.              Он не оглядывался, когда шел к дому и влетел внутрь.              Джойс была в гостиной с Джонатаном, они оба смотрели телевизор. Они подняли взгляды, когда Уилл вошел.              — Привет, милый! — улыбнулась Джойс. — Как кемпинг?              — Нормально, — выдавил Уилл.              — Весело было? — спросил Джонатан.              — Ага. Было... ага.              Улыбка Джойс слегка померкла.              — Ты в порядке? Выглядишь...              — Я просто устал, — простонал Уилл. — Очень устал. Я пойду спать.              — Ты ел? Я могу приготовить тебе что-нибудь...              — Я не голоден, мам. Спасибо.              — О, прежде чем ты уйдешь, — сказала Джойс, вставая. — Карлтон звонил несколько раз на выходных. Казался очень обеспокоенным, хотел поговорить с тобой. Сказал, что ты не отвечаешь на его звонки.              Живот Уилла сжался.              — О. Точно. Я... я ему перезвоню. Прости, если он тебя беспокоил.              — И Дастин звонил тоже, — продолжила она. — Говорил что-то про то, что вернется на следующей неделе.              — Точно, точно. Я ему тоже позвоню.              Джонатан смотрел на него знакомым Уиллу понимающим выражением лица. Его глаза опустились на шею Уилла и задержались там на секунду. Рука Уилла метнулась прикрыть засос, прежде чем он успел себя остановить, чем только выдал себя с головой.              Бровь Джонатана слегка приподнялась, но он ничего не сказал. Просто посмотрел на Уилла тем самым взглядом старшего брата, который говорил: «мы поговорим об этом позже».              — Я спать, — пробормотал Уилл, уже пятясь к коридору.              — Спокойной ночи, милый, — крикнула Джойс ему вслед.              Уилл практически бегом добрался до своей комнаты и закрыл за собой дверь, прислонившись к ней.              Он тяжело дышал и был вымотан, а губы все еще покалывало.              Уилл прижал ладони к лицу.              — Блять, — прошептал он.              Ну как можно было все так усложнить?              Он подошел к зеркалу и склонил голову, рассматривая засос в свете лампы у кровати. Он был темно-фиолетовым, бросающимся в глаза. Прямо там, где зубы Майка...              Уилл осторожно коснулся его и вздохнул. Лицо загорело за выходные, и от этого он выглядел моложе. Напоминало детство, когда он играл на солнце целыми днями.              Надо бы перезвонить Карлтону и, наверное, расстаться как положено, а не просто игнорировать его.              Надо бы позвонить Дастину и извиниться за то, что пропал.              Надо бы...              Уилл рухнул на кровать и уставился в потолок.              Ну и бардак.              

⠂⠄⠄⠂⠁⠁⠂⠄⠄⠂⠁⠁⠂⠄⠄⠂ ⠂⠄⠄⠂

             Уилл уснул, так и не раздевшись. Он был слишком вымотан, чтобы возиться с одеждой. Сны были обрывочными и странными: огни ярмарки перетекали в озерную воду, голос Майка говорил что-то, чего Уилл не мог толком расслышать.              Его разбудил стук.              Тихий, но настойчивый.              Тук-тук-тук по стеклу.              Уилл распахнул глаза. В доме было тихо, как в склепе, был слышен только далекий белый шум электроприборов да скрип старого дерева.              Тук-тук-тук.              Кто-то был у его окна.              Уилл в панике буквально скатился с кровати, грохнувшись об пол так, что вышибло воздух из легких. Он на четвереньках заполз под раму кровати, пока пульс грохотал в ушах.              Какого хрена, какого хрена, какого хрена…              Тук-тук-тук.              Рука Уилла вслепую шарила по полу, пока пальцы не сомкнулись вокруг одного из его старых свернутых рисунков; холст был немногим прочнее бумаги.              Он уставился на него. Ну да. Это точно защитит его от убийцы. Пейзаж акварелью, несомненно, вселит ужас в сердце любого злоумышленника.              Но ничего другого у него не было.              Уилл выполз из-под кровати и подкрался к окну, сжимая рисунок в обеих руках, как бейсбольную биту.              Он поднял руку и осторожно отодвинул занавеску, вглядываясь в темноту.              Никого.              Просто пустой двор, где только ветки деревьев слегка покачивались на ветру.              Плечи Уилла облегченно опустились. Он сходил с ума, наверное, это просто ветка стучала по...              В окне появилось лицо.              — Господи Иисусе... — Уилл отшатнулся, выронив рисунок. — Какого хрена...              Майк вскинул руки в знак капитуляции; его выражение лица было виноватым даже сквозь стекло.              — Прости! Прости, я пытался не разбудить весь гребаный дом.              Уилл прижал руку к груди, пытаясь успокоить сердце. Он оглянулся на дверь спальни, прислушиваясь, не разбудил ли он Джойс или Джонатана.              Тишина. Слава богу.              Уилл повернулся обратно к окну и протер заспанные глаза, вглядываясь в освещенное лицо Майка снаружи. Он взглянул на будильник, где красные цифры показывали почти полночь.              — Ты что здесь делаешь, Майк? — прошипел Уилл.              Майк указал на задвижку окна.              — Можно я зайду?              — Через окно?              Майк кивнул, выглядя так, будто ему действительно стыдно.              Уилл медленно выдохнул, потом закатил глаза и отступил, отодвигая задвижку и открывая окно.              Майк влез с грацией новорожденного жирафа: перекинул одну ногу через подоконник, потом торс, а вторая нога зацепилась за раму. Он чуть не влетел лицом в пол спальни Уилла, прежде чем поймал равновесие о комод.              — Элегантно, — пробормотал Уилл.              — Заткнись, — прошептал Майк в ответ, глядя на сложенную бумагу. — А ты что, собирался зарисовать меня до смерти?              Майк выпрямился, отряхивая джинсы. На нем была та же одежда, что и ранее, только сейчас слегка помятая, а волосы были в беспорядке, будто он провел по ним руками миллион раз.              Они стояли посреди спальни; Майк смотрел на него тем самым отчаянным взглядом, который появлялся, когда Уилл был не на его стороне.              — Не мог воспользоваться дверью? — спросил Уилл, стараясь говорить тихо.              — Твоя мама бы услышала. И Джонатан... я ждал, пока они уснут, иначе пришлось бы с ними разговаривать и... — Майк скривился. — Мне просто нужно было поговорить с тобой. Наедине.              — Уже почти полночь.              — Знаю.              — Ты проехал весь путь обратно, чтобы залезть ко мне в окно?              — Ага.              Уилл скрестил руки на груди.              — Так говори.              Уилл опустился на край кровати, почувствовав, как пружины матраса впились в зад. Он смотрел, как Майк весь на нервах маячил у комода, а его руки не находили покоя. Майк взял одну из ручек Уилла, ту самую, хорошую, с золотым зажимом, которой Уилл подписывал картины, и начал вертеть ее в пальцах, щелкая и крутя.              Лишь бы избежать зрительного контакта.              — Ну? — поторопил Уилл, когда тишина затянулась слишком надолго.              Майк прочистил горло и зажмурился.              — Я не знаю, как это исправить, — начал он. Уилл ждал. — Я знаю, что у меня хреново получается говорить об этом, — продолжил Майк, и слова посыпались быстрее. — И теперь все странно, и мы не можем... вернуться к нормальному. Так что, думаю, нам нужно двигаться вперед.              — Вперед, — осторожно повторил Уилл.              — Ага. — Майк все еще терзал ручку. — Типа... мы не можем притворяться, что ничего не было. Мы пробовали... ну, я пробовал, и это не работает. Так что, может, нам просто... — Он пожал плечами. — Газануть.              — Что это вообще значит?              Майк не отрывал взгляда от ручки, теперь он щелкал ею быстрее.              — Это значит, я спрашиваю снова. То, о чем я спросил на колесе обозрения. До того, как ты сказал «нет».              — Майк...              — Просто выслушай. — Майк отложил ручку и скрестил руки, потом сразу же расцепил их, засунув руки в карманы. — Я знаю, что херово объясняю, чего хочу. Я знаю, что постоянно говорю глупости про профессионализм и предлагаю игры и списки, но на самом деле…              Он остановился и заставил себя сглотнуть, вытирая лоб.              — На самом деле…              Уилл видел войну, происходящую внутри Майка; он боролся с собой, пытаясь выдавить слова.              — На самом деле…              Пальцы Уилла вцепились в покрывало.              — На самом деле…              Майк наконец посмотрел на Уилла; его карие глаза блестели.              — Я хочу это сделать, — выдохнул он самый глубокий вздох, который Уилл когда-либо слышал. — С тобой.              Фраза повисла в воздухе, простая, но от этого еще более пугающая. И честная. На такую честность Майк раньше не был способен. Не «я хочу попрактиковаться». Не «для других людей». Не «чтобы потом было не так страшно».              С тобой.              Мысли Уилла понеслись галопом. Майк, должно быть, так боялся физической близости с кем-то другим, боялся с Эл, может, даже до нее. Мысль о том, чтобы быть уязвимым с незнакомцем, с тем, кто мог осудить его или посмеяться над ним или ожидать, что он будет знать, что делает, парализовала Майка. Уилл знал это, видел по тому, как Майк напрягался, когда кто-то с ним флиртовал, как находил отговорки, чтобы избегать свиданий, как держал всех на расстоянии вытянутой руки.              Но он хотел сделать это с Уиллом?              Может, потому что они уже пересекли столько границ, что еще несколько уже не казались такими страшными. Может, потому что Майк знал: Уилл не засмеется, не осудит, не будет ждать идеала. А может просто потому, что они оба были одинаково неловкими, напуганными и неуклюжими в этом. И от этого становилось спокойно.              Майк выглядел серьезным, выглядел так, будто говорил правду. Всю правду, на какую только был способен.              Сможет ли он? Сможет ли он отбросить свои чувства и просто развлекаться со своим лучшим другом, в которого был влюблен годами? Сделать вид, что ему все равно, что это ничего не значит, когда для него это уже значит все? Сможет ли касаться Майка, его тела, не позволяя тому увидеть, Уилл уже безвозвратно потерян?              Он не знал.              Но чем дольше Майк смотрел на него этим своим честным, пронзительным взглядом, тем больше он чувствовал, как тает.              — Скажи что-нибудь, — прошептал Майк. — Пожалуйста.              Уилл открыл рот, но сердце билось так быстро, что он чувствовал его в горле.              — На этот раз без условий?              Майк медленно покачал головой.              — Без условий. Просто... как захочешь.              Что-то сдвинулось внутри Уилла, словно вспышка гнева, смешанного с желанием, смешанного с памятью о каждом разе, когда Майк сводил его с ума этим летом. Каждый двусмысленный сигнал, каждый раз, когда Майк отстранялся или избегал его.              Майк морочил ему голову неделями. Он заставлял Уилла сомневаться в реальности, сомневаться в своих инстинктах, гадать, не сошел ли он с ума или Майк на самом деле хотел его, или это все была просто какая-то замысловатая дружеская практика. Уилл не собирался позволять ему просто впорхнуть через окно в полночь и получить желаемое, не помучившись хоть немного.              — Ладно. Умоляй меня, — сказал Уилл, удивляясь спокойствию собственного голоса.              Майк перестал сутулиться.              — Что, прости?              — Ты слышал.              Рот Майка слегка приоткрылся, а глаза расширились.              — Что...              — Ты хочешь это сделать со мной? Ты хочешь, чтобы я согласился? — Уилл откинулся назад, опираясь на ладони, пытаясь придать себе уверенный вид, хотя внутри все дрожало. — Тогда умоляй об этом.              Лицо Майка залила краска.              — Я... это не...              — Не что? — с вызовом спросил Уилл, приподнимая бровь. — Нечестно? Ты сводил меня с ума все лето, Майк. Так что да. Попроси как следует.              Руки Майка сжимались и разжимались, будто он не знал, что с ними делать.              — Я не... я не знаю, как...              — Разберись.              Потом он быстро оттолкнулся от комода, прикусил нижнюю губу и опустился на колени перед Уиллом.              Весь кислород покинул легкие Уилла.              Майк стоял на коленях на полу его спальни, глядя на него снизу вверх.              — Пожалуйста, — пробормотал Майк.              Уилл попытался собраться, попытался не сорваться окончательно.              — Пожалуйста, что?              — Пожалуйста... — Голос Майка сорвался. — Пожалуйста, сделай это со мной. — Слова замерли на его губах, когда он сделал дрожащий вдох.              — Продолжай, — выдохнул Уилл.              Руки Майка поднялись и легли на колени Уилла. Это прикосновение создало искру, пронзившую его насквозь.              — Прости, — признался Майк. — За то, что был полным идиотом. За то, что все усложнил. Мы можем делать все, что ты захочешь. Я буду делать все, что ты захочешь. Пожалуйста.              Уилл вдруг рассмеялся. Не жестоко, а растерянно и слегка истерично.              — Вставай, — выдавил он сквозь смех.              Майк заморгал, смотря на него снизу; на его лице мелькнуло недоумение.              — Что?              — Вставай, идиот.              — Я... — Майк нахмурил брови. — Ты смеешься надо мной? Пока я буквально на коленях умоляю тебя? Ты жесток, Уильям Байерс. Реально жесток.              Уилл рассмеялся еще громче, и губы Майка тронула неохотная улыбка.              — Не могу поверить, что ты реально это сделал, — выдохнул Уилл, вытирая глаза. — Не могу поверить, что ты реально встал на колени.              — Ты сам сказал! — запротестовал Майк, но теперь улыбался во весь рот.              — Знаю! Я не думал, что ты сделаешь это!              Майк поднялся с пола, качая головой.              — Ты ужасен.              — Говорит парень, который только что залез ко мне в окно в полночь.              — Чтобы извиниться!              Они оба разразились смехом, закрывая рты руками, пытаясь не шуметь. Майк сел на кровать рядом с Уиллом, и их плечи соприкоснулись. Смех постепенно стих до чего-то более легкого, прежде чем он игриво толкнул Уилла плечом.              — Так, — осторожно начал Майк. — Ты сказал «да», да? Это было не просто издевательство надо мной?              Уилл повернулся, чтобы посмотреть на него: профиль Майка в свете лампы, нервный изгиб плеч, то, как его руки теребили край покрывала Уилла.              — Я сказал «да», — мягко подтвердил Уилл.              — Ладно. Хорошо. Это... хорошо. Круто.              Майк резко встал, будто вдруг вспомнил, где находится. Он взглянул на окно, потом снова на Уилла.              — Мне, наверное, стоит...              — Хочешь остаться? — выпалил Уилл, прежде чем Майк успел закончить.              Майк замер на полпути, медленно поворачиваясь обратно.              — Я могу остаться.              — Ладно.              Майк, как и много раз до этого, поплелся к шкафу Уилла и достал обычные одеяла и запасную подушку, которые держали для него, когда он оставался. Он начал расстилать их на полу рядом с кроватью, сооружая импровизированное спальное место.              Уилл встал и схватился за край футболки, стягивая ее через голову. Ткань на секунду зацепилась за подбородок, прежде чем соскользнуть.              Когда он бросил ее в сторону корзины для белья, он поймал взгляд Майка. Их глаза встретились на полсекунды, прежде чем Майк быстро отвел взгляд.              Потом Майк потянулся к своей собственной футболке.              Во рту у Уилла пересохло, и комната вдруг показалась невыносимо жаркой.              Он видел Майка без футболки бесчисленное количество раз: в бассейне, в кемпинге, в палатке, но почему-то сейчас это чувствовалось иначе. Между ними словно установилась новая частота. Уилл вдруг понял, что может смотреть на Майка, не боясь, что его поймают.              Поэтому он смотрел.              Глаза Уилла медленно скользили по нему, отмечая детали, которые он заставлял себя игнорировать раньше. Маленькая родинка чуть ниже ребер Майка, то, как слегка выступали тазовые косточки, его бледная кожа, хотя было лето, небольшие очертания мышц от занятий бегом. Когда взгляд Уилла наконец вернулся к лицу Майка, тот смотрел на него. Он отслеживал каждое движение глаз Уилла. От этого кожа покрылась мурашками от жара.              — Здесь жарко, — заметил Майк. Его голос прозвучал немного не как обычно.              — Ага, — согласился Уилл. Его собственный голос тоже был не совсем ровным. — Лето же. Я открою окно.              — Точно. Лето.              Уилл повернулся обратно к комоду, якобы за пижамными штанами, но на самом деле ему просто нужна была минутка, чтобы собраться; его руки слегка дрожали, когда он вытаскивал штаны.              Позади он услышал шорох. Майк снимал джинсы. Он вслушался в тихий шелест денима, скользящего по ногам, и глухой стук, когда они упали на пол.              Пальцы Уилла сильнее сжали ткань в руках.              Он медленно повернулся обратно.              — Хочешь покурить или типа того?              Майк задумался на мгновение, потом покачал головой.              — Нет. Давай просто ляжем спать. У нас работа и этот дурацкий тест, и я правда не хочу смотреть на лицо Карла с травяным похмельем.              — Наверное, мудро.              — Ага.              Майк посмотрел на кучу постельного белья на полу; выражение его лица было невозможно прочитать. Его плечи были напряжены, а руки сжимались и разжимались по бокам.              Уилл почувствовал прилив смелости, может, остаточный от того, что заставил Майка умолять, может, от соглашения, которое они только что заключили, может, просто от того, что устал себе отказывать.              — Может, просто...              — Что?              — Вместе?              — Что вместе?              — Спать вместе, придурок.              — О, — тихо рассмеялся Майк. Его глаза метнулись от постели на полу к кровати Уилла и обратно. — О. Ты имеешь в виду... типа... в одной кровати?              — Нет, я имею в виду, ты берешь правую половину, а я буду парить над левой. — Уилл закатил глаза в третий раз. — Да, в одной кровати. Мы же спали вместе в палатке, в этом нет ничего такого.              — Ага, но это было до...              — До чего? До того, как ты залез ко мне в окно в полночь и встал на колени?              Майк смутился.              — Ты никогда не дашь мне это забыть, да?              — Абсолютно верно.              Несмотря на явную нервозность, он улыбнулся уголком губ.              — Ладно. Ага. Можем спать вместе.              Сердце Уилла пропустило удар. Он отвернулся и откинул одеяло, вдруг слишком остро осознавая каждое движение. Они просто будут спать. Они делали это десятки раз. Не обязательно делать из этого событие.              Майк замешкался еще на мгновение, потом забрался в кровать, осторожно держась на правой стороне. Уилл лег на другую сторону, соблюдая приличную дистанцию. Они оба лежали на спине, глядя вверх.              Воздух вокруг был душным, было почти некомфортно. Уилл протянул руку и выключил лампу. Темнота залила комнату, нарушаемая только лунным светом из окна и свечением будильника.              Они лежали в тишине, и Уилл закрыл глаза, пытаясь уснуть.              Он почувствовал, как Майк слегка повернулся к нему.              — Перед сном, — прошептал Майк. — Хочешь... — Уилл повернулся на бок и ждал, пока глаза привыкнут. — Попробовать кое-что?              Пульс Уилла подскочил.              — Попробовать что?              Майк пошевелился, слегка приподнимаясь на локте.              — Типа... прикосновения? Мы могли бы попробовать это... сначала. Посмотреть, каково это.              Мозг Уилла мгновенно заполнился яркими картинками: руки Майка на нем, его собственные руки на Майке, все, что они могли бы сделать, все способы, как этим можно было заняться.              Паника сжала грудь.              — Я решил, что хочу ввести правило без поцелуев, — выпалил Уилл.              Он не мог объяснить это, не выдав слишком многого. Но ему это было нужно. Если он собирался пережить остаток лета. Он не мог сказать Майку, что это потому что поцелуи казались слишком интимными, слишком реальными, слишком интенсивными. Что если Майк поцелует его, Уилл будет полностью, блять, уничтожен. И, возможно, уже никогда не сможет быть с кем-то другим. Ему нужна была какая-то граница, чтобы защитить себя.              Майк помолчал мгновение, потом медленно кивнул.              — Ладно. Как захочешь.              — Круто.              — Все остальное... нормально?              — Ага. Все остальное нормально.              Майк подвинулся вперед. Рама кровати скрипнула, когда он переменил положение, сокращая расстояние между ними, пока Уилл не почувствовал его близость; их бедра соприкоснулись.              — Так, — сглотнул Уилл. — Кто кого трогает?