Only the Ribs Remain | Остались только ребра

ДРАКО

      Драко расфокусированно смотрел на затылок Блейза Забини, пока трибутов выводили из Большого зала. Он не мог заставить себя взглянуть на проход, по которому их вели среди шепчущихся зрителей. Можно было лишь догадываться, что они обсуждают участников и прикидывают, у какого наставника наибольшие шансы победить. Грейнджер и Голдштейн. Именно с ними он должен был восстановить честь своей семьи? С тощей всезнайкой и рыхлым когтевранцем, который выглядел так, будто никогда не бывал на свежем воздухе? Его начинало мутить. Что Снейп имел в виду? Его крёстный мог назначить кого угодно, а в итоге он достался этим двоим. Накануне они встретились со Снейпом. Все наставники собрались в Большом зале, а вокруг царила суета подготовки к Играм.  — Вы будете находиться здесь, — сказал Снейп без особого интереса, указывая на переднюю часть зала. Домовики суетились вокруг, полируя кресло Тёмного Лорда и стряхивая пыль с драпировок.  — Вы будете приходить вовремя, и ваше поведение должно быть безупречным. Когда вам назначат трибута, помните, теперь он ваше отражение. Его поведение, хорошее или плохое, будет связано с вашим именем. Его успехи и провалы с того момента, как начнётся Жатва, будут ассоциироваться с вами. Если ваш трибут проявит неповиновение, будет сопротивляться или устроит какой-либо позорный публичный скандал, будьте уверены: Тёмный Лорд это заметит. Ваши трибуты зависят от вас для успеха в Играх и с этого момента становятся вашей непосредственной ответственностью. Затем они обсудили ещё несколько деталей, где сидеть во время Жатвы, какой контакт будет возможен с трибутами и как будет выглядеть расписание на ближайшую неделю до начала Игр. Но Драко слушал вполуха.  Вся эта информация ему и так была известна.  Единственная фраза крутилась у него в голове, вытесняя всё остальное. Тёмный Лорд это заметит. Именно этого он и хотел. Теперь, когда вокруг гудели возбуждённые голоса, а сам Тёмный Лорд сидел всего в паре шагов от Драко на своём зловещем троне, эта фраза звучала у него в голове глухим ударом, тяжёлым и зловещим. Тёмный Лорд это заметит. Драко даже не мог заставить себя оглянуться на задний ряд. Там Маркус Флинт уже хвастался Маклаггену, что его трибут, Алисия Спиннет, умеет почти одновременно нанести удар кулаком и запустить проклятие. По его словам, это он заметил однажды вечером в «Трёх Мётлах». По голосу было видно, что Маклагген впечатлён. — Позволь рассказать тебе кое-что о Лаванде Браун, — услышал Драко ответ Маклаггена, прежде чем окончательно перестал его слушать. Он был в полной заднице. Он месяцами работал, чтобы обеспечить себе место в Играх, и теперь всё это могло оказаться напрасным. — Невилл Лонгботтом, — пробормотала рядом Пэнси. — Боги, чуть не забыла про него. Его можно сразу списать, он умрёт в первые двенадцать секунд. А Грейнджер! Тебе не повезло. У неё вообще нет шансов. Их там в Азкабане хоть кормят? Драко сжал челюсти.  Он не мог не согласиться. По его быстрому взгляду, у Грейнджер почти всё внимание привлекали волосы, а остальное тело казалось едва заметным. Даже самое отчаявшееся чудовище из Запретного леса вряд ли смогло бы сделать из неё полноценный обед. С Энтони Голдштейном он почти не был знаком, поэтому тот ни разу не выходил на поле в квиддиче и вряд ли мог составить ему серьёзную академическую конкуренцию. Голдштейн казался ему тихим и слегка затенённым в толпе, без той харизмы и опыта, что обычно определяют сильного противника. Но Голдштейн выглядел крупнее некоторых других трибутов, и это могло стать его преимуществом. Он был когтевранцем, а значит, ум у него точно есть. К тому же он участвовал во всей этой истории с Отрядом Дамблдора, а значит, по крайней мере теоретически владеет несколькими защитными заклинаниями. Это обнадёживало.  Даже если придётся обходиться модифицированными палочками. Внезапный прилив решимости заставил его встать. Драко резко поднялся со своего места, задел ногами лодыжки Пэнси и, не обращая внимания на её возмущённый вскрик, протиснулся между креслами. До начала завтрашних тренировок наставникам разрешалось коротко встретиться со своими трибутами. Возможно, ему достались не лучшие участники, но хотя бы он мог добраться до них первым. Праздничная атмосфера в зале снова воцарилась. Гости бродили с новыми бокалами, у одной из стен открылся пункт ставок. Теперь, когда трибуты были выбраны, можно было ставить на победителя. Пробираясь сквозь толпу, Драко ловил отдельные фразы. Чей-то восторженный смех, близнецы оказались в Играх вместе, приглушённые обсуждения Гойла и Астории. Он прислушивался, не упоминают ли его трибутов, но их имён не услышал и не стал задерживаться. Несколько гостей остановили его, чтобы пожелать удачи. Те, кто считал, что старые связи с семьёй Малфоев обязывают сохранять видимость дружелюбия. В остальном его игнорировали. Когда он проходил мимо отца Адриана Пьюси, и тот демонстративно отвернулся, будто Драко вовсе не существовал. Рядом мать Трейси Дэвис шепнула что-то своей спутнице, и он уловил её презрительный тон:  — Как он смеет ходить здесь, будто сам не преступник? Драко не удержался и холодно приподнял бровь, проходя мимо, но в разговор не вступил. Он докажет своё право быть здесь. По-своему. Шум зала резко стих, когда он вышел в тихий вестибюль. Драко остановился и глубоко вдохнул, проводя рукой по волосам. Грейнджер и Голдштейн. Ему придётся выигрывать Игры вместе с Грейнджер и Голдштейном. Как, чёрт возьми, он должен это сделать? С такими участниками на арене, как Спиннет, Томас или Корнер, у них почти не было шансов. Боги, даже Гойл, которого, возможно, сейчас ненавидели больше, чем его самого, если такое вообще возможно, имел преимущество хотя бы за счёт своей массы. Если Гойл сумеет не отрубить себе ногу, размахивая мечом в первые пять минут, он вполне может победить. От одной этой мысли у Драко сжалось сердце. — Пытаешься смыться, пока за тобой не пришла разъярённая толпа? — прозвучал голос с противоположного конца зала. Драко вздрогнул, узнав его. В тени кто-то сдвинулся, и он понял, что всё это время в коридоре стоял Винсент Крэбб, наблюдая за ним. Драко выпрямился, легко принимая ту роль, которую играл многие годы в школе. — Шатаешься по коридору, потому что не можешь смотреть на Жатву?  — насмешливо сказал он. — Чувствуешь себя лишним и решил прийти сюда подумать о своих чувствах? Крэбб резко оттолкнулся от стены. В мерцающем свете факелов Драко разглядел изуродованную кожу на его лице и шее, глубокие рубцы на руке, сжатой вокруг палочки. С того дня, когда они выбрались из Адского пламени, прошло несколько лет, и тогда Крэбб едва не погиб. — Тебя здесь не должно быть, — процедил Крэбб низким, хриплым голосом. Он держал палочку так, будто это было оружие. Драко пытался выглядеть равнодушным, но всё равно не отводил от неё взгляда. — Твоё место в тюрьме. — И всё же я здесь, — лениво ответил Драко, смахивая с мантии воображаемую пылинку. — Потому что ты лижешь сапоги, пока остальные выполняют настоящую работу, — прошипел Крэбб. — Я не пропускал ни одного задания, которое отказывались брать другие. Делал всё, что приказывал Тёмный Лорд. Я ночевал в лесу под дождём, помнишь ту миссию? Я должен быть наставником. А ты должен сидеть в Азкабане. Драко лишь пожал плечами. — Тёмный Лорд выбирал тех, у кого есть потенциал. — Я слышал, что ты провернул для Долохова, — прошипел Крэбб. Драко почувствовал, как в груди сжалось. — Ты здесь, бегал по его грязным поручениям, как мальчишка на побегушках, пока Гойл гниёт в Азкабане из-за того, что случилось всего лишь несчастье. Драко не хотел вспоминать о Долохове. За последние месяцы он натворил немало отвратительного, но это было самым тяжёлым. — Гойл угодил в Азкабан из-за собственной тупости, едва не погубив половину людей на задании, — сказал Драко холодно. — Если ты закончил ныть о своих обидах, я пойду. — Просто подожди, пока все узнают, что твой отец — трус… — фраза оборвалась сдавленным вскриком. Драко с холодным удовлетворением уловил страх в глазах Крэбба: тот понял, что к его горлу приставлена палочка. За годы Драко стал невероятно быстрым, особенно после того, как некоторые Пожиратели смерти позволяли себе комментарии о Люциусе. — Скажи это ещё раз, — процедил он, сильнее прижимая кончик палочки к мягкому месту под челюстью Крэбба. Тот замер.  С близкого расстояния Драко разглядел шершавые пятна обожжённой кожи на его лице и блеск пота на лбу. Рукоять палочки удобно устроилась в руке, а язык уже готов был произнести заклинания. И тело само вспомнило это ощущение. Слишком часто он уже оказывался в боевой позиции. Двери Большого зала распахнулись, и в коридор вышло несколько гостей. Шум праздника тотчас выплеснулся наружу. Слышались смех, приглушённые разговоры и крики магла, его, по-видимому, снова привели в чувство для новой пытки. Этого хватило, чтобы напряжение спало. Крэбб отступил от палочки, плечом оттеснил Драко и вернулся в гул зала. Адреналин всё ещё гудел в крови. Рука Драко чуть дрогнула, когда он убрал палочку в карман мантии. Он уже упустил слишком много времени, того самого, что следовало потратить на стратегию. Нужно было как можно скорее добраться до своих трибутов. Оттеснив случившееся на задний план, он двинулся дальше по коридору. Снейп сообщил наставникам, что трибутов разместят в старом кабинете зельеварения. С каждым шагом вниз, в подземелья, воздух становился всё холоднее. У самой двери холод усилился до пронизывающего, у входа дежурили дементоры. Они парили прямо у него на пути, но он проигнорировал их и подошёл к азкабанскому стражнику, стоявшему в дверях. — Я пришёл к своим трибутам, — сказал Драко, придавая голосу нужную уверенность. Стражник лишь пожал плечами и отступил, освобождая проход. Голова его была повернута к лестнице, он прислушивался к гулу вечеринки наверху, и на Драко даже не посмотрел. Похоже, безопасность на входе здесь носила чисто формальный характер. Драко мысленно отметил это. Он шагнул внутрь и почувствовал, как волна магии прокатилась по его телу, когда он пересёк порог. Для него вход был открыт, но трибутов здесь что-то удерживало. Глаза быстро привыкли к полумраку, и он увидел искажённую версию знакомого кабинета зельеварения. На полу всё ещё лежали обломки, оставшиеся после войны. Каменные стены покрывал плотный слой пыли. Полки были заполнены книгами и банками с ингредиентами, аккуратно подписанных резким почерком Снейпа. В воздухе время от времени вспыхивало едва заметное мерцание, улавливаемое лишь боковым зрением. Полки были под чарами — Драко сильно удивился бы, сумей трибуты к ним прикоснуться. Перед ним стояли сами трибуты. Они рассеялись по комнате, вялые и ошеломлённые. Казалось, за последние месяцы им так мало доводилось общаться с людьми, что этот короткий контакт ощущался необычайно тяжёлым. Дементоры у двери давили на настроение сильнее, чем Драко ожидал. Запах немытых тел заставил его едва прикрыть нос. На мгновение ему захотелось повернуться и уйти, вернуться позже с группой и Снейпом, когда всё будет под контролем. Но тогда шанс будет упущен. Сначала на него никто не обратил внимания. Потом Гойл поднял взгляд в его сторону, и его маленькие глаза слегка расширились. — Малфой, — сказал он с ледяным презрением. — Пришёл занять своё место? Семье предателей положен только Азкабан. Боги… опять. В груди разгорелась злость. Но глядя на восемнадцать людей перед собой, всех ненавидящих его, Драко на мгновение замер. Он уловил шёпот, своё имя, и ощутил, как напряжение в группе нарастает. Стоит ли пытаться их успокоить? Он не мог им ничего предложить. А если решат напасть? Палочка у него была, но восемнадцать против одного, шансы не внушали оптимизма. — Малфой! — прозвучал другой голос, почти отчаянный. Из толпы вышел Энтони Голдштейн и шагнул к нему. — Мне сказали, что ты мой наставник… Я не понимаю, что здесь происходит. Вот он, шанс. То, чего Драко ждал, чтобы вернуть ситуацию под свой контроль. Он выпрямился и посмотрел на своего трибута. — Верно, — произнёс он. — Я пришёл поговорить с вами об Играх, рассказать всё, что смогу, и подготовить вас, насколько это возможно. И с Грейнджер тоже, — добавил он, заметив её за спиной Голдштейна. Она закатила глаза и отстранилась, глядя на стену. — А где остальные наставники? — спросила одна из близняшек Патил. Драко не мог различить, какая именно: без школьных галстуков они казались одинаковыми. — Вероятно, они всё ещё на вечеринке, — ответил он спокойно, будто это было обычное дело. — Рано или поздно и они спустятся сюда. Он не отводил взгляда от Голдштейна. — Но я не намерен терять время. Подойди сюда, — сказал он, указывая на один из столов, отодвинутых в дальний угол комнаты. — И ты, Грейнджер. Ему почудилось, что она презрительно фыркнула на его приказ, но всё же подошла вместе с остальными. Руки она демонстративно скрестила на груди. Когда взмахом палочки он наколдовал три стула, в её тёмном взгляде на миг вспыхнула… тоска. — Мы просто должны стоять и смотреть, как он плетёт свои козни против нас? — прозвучал голос из толпы. Вслед за ним прокатился гул шёпота. Драко предложил Голдштейну и Грейнджер присесть, а сам, после короткой паузы под недоброжелательными взглядами остальных, сел напротив. Даже если эти трибуты решат наброситься на него толпой, едва ли кто-то из них знал что-либо о тёмных заклинаниях и ещё более мрачных поступках, — к которым он привык за годы. Пока они гнили в Азкабане, их тела ослабли, а разум померк. Драко же закалился настолько, что колебаний в бою у него уже не возникало. Одного невнимательного стражника и его собственных навыков будет достаточно, чтобы подавить любой мятеж. — Что там вообще творилось? — сразу спросил Голдштейн. — Я слышал о каких-то ставках… Они всерьёз полагают, что мы станем драться друг с другом? Рядом Грейнджер скрестила руки на груди и молча смотрела на Драко, требуя ответа взглядом. Его охватила лёгкая неловкость, и он невольно обратился к Голдштейну. — Тёмный Лорд ожидает на ваше участие в Играх, — сказал он. — План давно составлен, подготовка завершена. Любая попытка сопротивления или уклонения, на арене или за её пределами, обернётся для вас неприятными последствиями. Голдштейн побледнел. — Но, — продолжил Драко, — наставники здесь для того, чтобы подготовить вас и увеличить ваши шансы выжить в Играх. Мы занимаемся спонсорством: добиваемся, чтобы на арену доставляли еду, воду и всё необходимое, а также помогаем вырабатывать стратегию и тренироваться. И, не знаю, как вы, — добавил он, оценивающе оглядевшись, — но раз остальные наставники даже не удосужились появиться, я считаю, что наши шансы выглядят весьма неплохо. — А как насчёт ставок? — спросил Голдштейн. — Всё именно так. Тёмный Лорд поощряет волшебное сообщество делать ставки на трибутов. С того момента, как вас вывели в зал, за вами уже наблюдают, пытаются определить, кто выглядит победителем, у кого хватит силы и ума выжить в Играх. Моя задача убедить их, что это будете вы. Но для этого мне понадобится ваша помощь, нужно, чтобы они были достаточно уверены и поставили на это свои галлеоны. Голдштейн кивал, внимательно слушая, медово-светлые пряди спадали ему на глаза. Грейнджер сжала губы в тонкую линию и по-прежнему держала руки скрещёнными на груди. Пэнси оказалась права, подумал Драко. Взять Грейнджер была не самая удачная жеребьёвка. Зато Голдштейн хотя бы был готов действовать. Он только начал объяснять, что ждёт их на следующий день, терпеливо отвечая на бесконечные вопросы Голдштейна, когда по коридору донеслись шаги и голоса. Наконец в класс вошли остальные наставники, и впереди всех шёл Снейп. Драко поймал взгляд крестного, ожидая, не обернётся ли его уход из Большого зала неприятностями, но Снейп даже виду не подал, что заметил его. — Наставники, найдите своих трибутов и ознакомьте их с планом на завтра, — обратился он к группе. Едва он произнёс слова, как в комнате раздался крик. — Астория! — воскликнула Дафна, заметив среди трибутов свою сестру. — Тори, всё в порядке? Всё будет хорошо. — Достаточно, — Снейп прервал их холодным тоном. Драко заметил, как Блейз обнял Дафну за плечи и прижал к себе. В комнате повисла напряжённая тишина, прерываемая лишь её сдавленным всхлипом. Затем Пэнси уверенно шагнула вперёд к трибутам. — Лонгботтом, Белл, — сказала она резко. — Вы мои. Идите за мной. Группа постепенно разошлась по комнате, каждый трибут занял своё место. Драко вновь повернулся к своему столу, чувствуя, как ответственность за происходящее давит на него с новой силой. — Раз уж основы мы уже обсудили, — произнёс он с едва заметным самодовольством, отмечая, что остальные наставники только начинают, — давайте посмотрим, что ещё может пригодиться. Энтони, расскажи немного о своих сильных сторонах. Не прошло и четверти часа, как Снейп объявил о завершении встречи, и наставники поспешили к выходу. Драко поднялся, выдержав паузу, чтобы Голдштейн и Грейнджер тоже успели встать. — Мы справимся со всем вместе, — сказал он Голдштейну, протягивая руку для рукопожатия. Рука трибута была влажной, и Драко сдержался с трудом, не позволяя себе вытереть ладонь о мантию. — И ты, Грейнджер, — сказал он, протягивая руку ей. Она приподняла бровь, развернулась и ушла. Длинные волосы качнулись за её движением, скрывая хрупкие плечи. Так дальше продолжаться не может. — Грейнджер, — сказал он вновь, обойдя стол и подошёл к ней сбоку. Она не обратила на него внимания. Тогда он протянул руку и схватил её за запястье. Оно оказалось тонким и хрупким в его ладони. Грейнджер внезапно развернулась, выдернула руку, и Драко едва успел её отпустить. — Не прикасайся ко мне, — сказала она. Внезапно он осознал, что впервые слышит её голос. Он был тихим, но твёрдым, с едва заметной хрипотцой, будто ей давно не доводилось говорить. — Я… извини, — сказал он, осторожно обращаясь к ней. — Но мне нужно, чтобы ты… — Оставь это для кого-нибудь другого, — резко перебила она. Её взгляд на мгновение задержался на уходящем Энтони Голдштейне, затем она развернулась и последовала за остальными.

***

      Наверху наставники подошли к каминам, используя летучий порох для мгновенного перемещения. Рыдания Дафны стихли, но изредка она тяжело всхлипывала, и этот звук раздражал Драко до скрежета зубов. Его мысли снова возвращались к трибутам. С Энтони он чувствовал себя увереннее: настоящую оценку можно будет дать только после тренировки, но потенциал уже был заметен. Парень явно хотел проявить себя — для арены это обнадёживает. А Грейнджер… её возможности и реакция оставались загадкой, и Драко не мог предугадать, как она себя поведёт. — Драко, идём. Голос Пэнси вырвал его из размышлений. Она задержалась намеренно, дожидаясь, пока он поднимется из подземелий. Схватив его за локоть, она повела к камину, возле которого стояли Блейз, Тео и, к несчастью, всхлипывающая Дафна. — Куда? — К Тео, — тихо сказала она. — Дафна в ужасном состоянии. — А мы идём туда потому что… Пэнси слегка толкнула его вперёд. — Чтобы её утешить, очевидно. Она сама не своя. — На это у нас нет времени, — сказал Драко, уклоняясь от ещё одной попытки подтолкнуть его. — Завтра с утра тренировка трибутов. Мне нужно просмотреть свои записи, иначе всё это окажется напрасным. Пэнси закатила глаза. — Мы никого тренировать не будем. Нам просто нужно быть рядом с ними. Мы, по сути, няньки. Ты обязан прийти к Тео — иначе создаст впечатление, что тебе всё равно. Ему, в общем-то, и правда было всё равно, но вслух он этого не сказал. Когда они подошли к остальным, Тео, опершийся о стену в своей привычной ленивой позе, оттолкнулся и театрально вскинул руки. — Наконец-то, — произнёс он. — Пора открыть вечер жалости. Драко закатил глаза, а затем вся компания направилась к камину, чтобы отправиться в поместье Ноттов. Час спустя Драко всё ещё сидел в гостиной Тео. Впечатление вычурности комнаты давило на него: плотные занавеси с пёстрым узором, ковёр, повторяющий рисунок, кресла с бархатной обивкой и тяжёлыми подлокотниками. Золотая люстра не горела, и мягкий свет нескольких настенных светильников лишь подчёркивал холодную торжественность интерьера. Большую часть времени они пытались утешить Дафну. Она растянулась в кресле, почти лежа на коленях Блейза, и застряла в мучительном цикле. Она долго рыдала, пока Блейз мягко поглаживал её по спине, потом на мгновение приходила в себя, всхлипывая и тяжело дыша, пока Тео пытался отвлечь её шуткой или разговором. Но рано или поздно что-то неизбежно напоминало ей о сестре, и всё повторялось заново.       Драко раздражённо постукивал пальцами по полному бокалу огневиски, мысленно перебирая детали, которые собирался записать, как только вернётся домой. Энтони упоминал о старой детской травме запястья, на завтрашней тренировке за этим придётся следить пристально. Любая ошибка могла обернуться слабым местом в их подготовке. — И вдобавок ко всему мне достались Томас и Чанг, — всхлип Дафны резко прервал ход его мыслей. Драко повернулся к разговору. — Что мне вообще с ними делать? Я едва их знаю. — В смысле что делать? — сказал он. Тео тут же посмотрел на него с восторженным удивлением. — Он заговорил! — театрально провозгласил он. — Как мило, что ты решил присоединиться к беседе, Драко.  Драко проигнорировал его. — Томас и Чанг оба играли в квиддич. Томас выше большинства и умеет так бросить квоффл, что любой соперник рискует носом. Чанг быстрая, внимательная, её глаз цепко находит уязвимые точки противника. Я чуть не потерял снитч из-за неё больше раз, чем готов признать. Тебе достались настоящие атлеты.  Дафна всхлипнула, и мерцающий свет свечей оголил блеск её мокрых глаз.  — Ну конечно, ты у нас эксперт, — насмешливо сказал она. — Что, предлагаешь устроить на арене товарищеский матч по квиддичу? Драко фыркнул. — Нет. Дай Дину в руки большой камень и пусть выбивает мелких, пока они не успели спрятаться. В комнате повисла тишина. Дафна уставилась на него в ужасе, приоткрыв рот. Глядя на её глаза, полные слёз, Драко понял, что снова запустил этот мучительный цикл. Новая волна рыданий была неизбежна. Он обратил взгляд к Пэнси в надежде на поддержку, но она просто смотрела на него в недоумении.  — А как насчёт близняшек Патил? — сказал Тео чересчур громко. — Вот это совпадение. Не могу поверить, что Снейп назначил их одному наставнику. Тишина в комнате стала ещё более давящей. Драко заметил, что выражение лица Дафны сменилось от потрясения к отвращению. — Но это же готовый союз, — сказал Драко, пытаясь оживить беседу. Внезапно ему показалось, что он стоит немного в стороне от остальных, хотя его мысль была вполне разумной. — Если Дэвис сумеет удержать их в игре, вместе они способны быть крайне опасными. — Союз? — тихо произнёс Блейз. Его голос звучал приглушённо. Он сидел позади Дафны, и её светлые волосы частично скрывали его лицо. — Ты серьёзно полагаешь, что там будут формировать команды? Это ведь игра на выживание. — Не знаю, станут ли они это делать. Но нам стоит. Если несколько трибутов объединятся, у них будет явное преимущество над теми, кто действует в одиночку. — Например, Лонгботтом, — сказала Пэнси с раздражением. — Кто вообще станет с ним объединяться? — Она посмотрела на Драко. — Разве что Грейнджер. Хотя сейчас трудно представить, она ведь полностью не в себе. — Думаешь, она совсем сломалась? — спросил Тео, наливая себе щедрую порцию огневиски. — Слишком много времени в Азкабане? Пэнси слегка пожала плечами. — Я с ней не говорила, так что точно не знаю, — сказала Пэнси, её взгляд был тревожным. — Но она выглядит ужасно. Помню, когда её поймали почти год назад… Думаю, с ней уже что-то не так. Она что-нибудь говорила на встрече, Драко? Он покачал головой. — Не особо. Он вспомнил её холодный взгляд и скрещённые на груди руки. Лицо стало более угловатым, чем в школе, отчётливо подчёркивая большие карие глаза. Кости запястья казались хрупкими и острыми, когда он коснулся её. Какой мягкой была кожа, и тот короткий ошеломлённый взгляд, который она бросила на него. Она выглядела сломленной. Отстранённой. Безразличной. Такой маленькой. И пока разговор вокруг продолжался, Драко вдруг подумал о том, как, должно быть, унизительно — пробиваться наверх, становиться символом, Золотой девочкой, Самой талантливой ведьмой своего поколения, — только чтобы увидеть, как всё это исчезает в мире, который готов тебя сожрать.