come with knives

      На ощупь масса оказалась, как и ожидалось, мерзкой. Мягкой, неестественно живой — Карл мог бы поклясться, что ощущал пульсацию. К его искреннему удивлению, Уинтерс, или чем бы он сейчас не являлся, не развалился на части в момент, когда он забросил его на обнаруженный неподалёку лист железа, хотя Карл подспудно этого ожидал.              Тащить пришлось долго, учитывая, что сил у Карла не осталось совсем, сам-то шёл с трудом. И даже такое простое действие заставляло каду в груди болезненно сжиматься. Видимо, сильно ему досталось в этот раз.              Фабрика тоже значительно пострадала. Он догадывался, что зрелище будет не из приятных, но при свете дня всё оказалось ещё хуже, чем ожидалось. Карл долго и со вкусом высказывал тому, что когда-то было Итаном Уинтерсом всё, что думал о нём и его дружке, пока разгребал завалы. К счастью, он давно готовил себе пути отхода в отдалении от колоний мегамицелия, на случай, если Миранда узнала бы о его планах, прежде, чем он напал. Хуже всего было продираться через то, что осталось от его армии. Некоторые из несчастных до сих пор пытались дёргаться, настолько повреждённые, что уже не могли подчиняться воле Гейзенберга. Он освобождал их от мучений. Так что лишь через несколько часов он сумел спуститься вниз на несколько уровней, оказавшись в одной из своих лабораторий, что была повреждена меньше остальных. Последние силы ушли на то, чтобы укрепить несущие стены — меньше всего ему хотелось бы второй раз за один день оказаться под завалами. С трудом запустив запасной генератор, он восстановил подачу воздуха и зажёг скудное освещение.              Рухнув на продавленное кресло, он со стоном вытянул ноги. Каждая мышца в его теле выла, всё ещё не успев восстановиться после трансформации и последовавшего за ней взрыва.              День был слишком долгим.              Но, по крайней мере, ни следа Миранды, верно? Он бросил взгляд на Уинтерса, которого переместил на один из рабочих столов, решив, что позже определится, что с ним делать. Каковы шансы, что ублюдок действительно справился и она мертва? Конечно, кто бы ни победил, долго оставаться здесь было нельзя. Но что если Миранда осталась в живых? Что, если она сбежала и сейчас находилась в ослабленном состоянии? Лучше момента, чтобы добить её, не придумаешь! Он должен был быть уверен, что сука мертва, прежде чем двинуться дальше. Прежде, чем он сможет хотя бы представить себе, что будет в этом «дальше».              Карл снова бросил раздражённый взгляд на Уинтерса. Единственный человек, который знал наверняка, превратился в кусок плесени и совсем не спешил приходить в себя.              — Ты прикончил её, Уинтерс? — спросил он. Ответа, естественно, не последовало. — Может, хотя бы дашь понять, мёртв ты или нет? — Снова тишина. — Никакого от тебя толку!              Что ж, по крайней мере, Карл уверился в том, что жив сам. Проснувшийся голод был тому прямым доказательством. На какое-то время он сумел занять себя поисками еды и уцелевших вещей, но когда состояние Уинтерса не изменилось ни к утру, ни через сутки, Карл начал злиться. И чувство становилось тем сильнее, чем дольше он сидел в тишине. Неестественный звук, которого в этом месте быть не могло.              Но фабрика молчала. Разрушенная, уничтоженная под основание.              Не способный выносить что-то настолько неправильное, он отправился в деревню, чтобы оценить масштаб разрушений. Основной целью, конечно, было найти следы Миранды, если та всё-таки осталась в живых. Заодно он совершил победный марш, убедившись в смерти своих остальных «родственников».              Водохранилище пробило взрывом, и большая часть воды утекла. Карл с неудовольствием отметил, что это может вызвать вопросы у людей, живущих ниже по реке. Если уже не вызывало, учитывая, что громыхать тут должно было здраво.              Куда с большим удовольствием он отметил, что обрушился замок — не удивительно, учитывая, что земля под ним была изрыта тоннелями, словно муравейник, и располагался он ближе всего к центру мицелия. Чтобы потешить своё самолюбие, Карл даже побродил по тем местам, что ещё стояли. В конце концов, ему не так часто доводилось быть в замке по собственной воле, а ещё реже — уходить отсюда целым. Альсина сдохла, туда ей и дорога. Огороженные владения Бенивиенто Карл решил пропустить. Он уже сталкивался с тем, что может вытворять это место и сомневался, что, в отличие от остальных, оно утратило свою силу со смертью Донны. Хотя, возможно, стоило бы чуть позже наведаться туда, чтобы прихватить с собой образцы и сжечь к чертям всё остальное: ботаника не была его сильной стороной, но, в конце концов, никогда не знаешь точно, когда тебе что-то может пригодиться.              С трудом можно было определить, делом чьих рук являлась царившая разруха — самого Итана непосредственно или устроенного им взрыва.              Им ли ещё, конечно. Чёрт, Карл оставался в полной темноте относительно всего, что случилось после того, как они нарвались на Миранду.              Нет, сука точно знала, что он что-то замышляет. И наверняка ожидала, что Итан покончит с ним так же, как и с остальными, учитывая, что уже поджидала, стоило им только высунуться за пределы фабрики. Если бы только не херов Редфилд! Если бы Солдаты сумели показать свою мощь, а не остались погребёнными под руинами фабрики!              Но, увы, история не знает сослагательного наклонения.              К его возвращению Итан всё ещё не пришёл в себя. Его состояние вообще никак не менялось. Попытка разглядеть его зрачки оказалась безуспешной, потому что под веками так же обнаружилась лишь чернота. Как и внутри рта: язык и даже зубы, всё было одинаково чёрным.              Абсолютно, мать его, ничего. Шмат плесени, который кто-то слепил в форму конкретного человека. Только лёгкая пульсация давала понять, что что бы ни лежало перед ним — оно было живым. Несмотря на все признаки, что живым оно быть уже не могло по определению, но разве Уинтерс уже однажды не провернул нечто подобное?              Однако ждать ещё дольше было нельзя. С каждым днём увеличивались шансы, что в деревне объявятся чужаки, и кем бы они ни были, они точно будут не на стороне Гейзенберга.              Карл даже добрался до того, что осталось от лабораторий Миранды. Вот уж где он точно предпочёл бы никогда не оказываться снова. Но, несмотря на почти физическое отторжение, всё же планомерно, полка за полкой исследовал её записи, нашёл даже папку со своим делом и, пролистав, отправил в огонь. Недолго думая, избавился вообще от всего — кто бы ни объявился здесь после, хрен им была, а не информация. Он провёл там практически несколько часов, пытаясь найти малейшую подсказку, был ли смысл возиться с плесневелым телом Уинтерса или стоило уже просто освободить беднягу от мучений.              Уинтерс тем временем всё так же отказывался приходить в себя. Карл саданул кулаком по столу, заставив задребезжать какую-то мелочёвку.              Что ж, значит, предстояло действовать более привычными методами.              — Итан, Итан, Итан… — приговаривая, настраивал он аппаратуру.              В конце концов, если это не сработает — он ведь, правда, только поможет засранцу. Вряд ли тот планировал провести остаток жизни, разлагаясь где-то в румынском лесу, или оказавшись подопытным в какой-то сраной лаборатории. За недолгое время их взаимодействия Карл успел даже проникнуться уважением к мужику — то, с какой целеустремлённостью он прорезал себе путь через деревню, того заслуживало.              — Будет больно, — предупредил он, цепляя фиксаторы на щиколотки Уинтерса. Не факт, что это потребуется, но, чёрт, он вообще тут словно бродил в темноте! Попытаться, однако, стоило. — Сейчас через тебя пройдёт приблизительно шесть тысяч вольт, — сообщает он телу на столе. — Это помогало запускать новые сердца Солдат. Вживил бы и тебе каду, но без обид, Уинтерс, надеюсь, всё до последнего подохло во взрыве, — он защёлкнул последний фиксатор вокруг головы и снова оглядел тело. — Если это не поможет, я умываю руки. Ты останешься лежать тут, в ожидании своих дружков из БСАА, — он взялся за рубильник, бросив взгляд на лежащее на столе тело. — Последний шанс прийти в себя, Уинтерс, — предложил Карл. Ответа, конечно же, не последовало. — Ну, как знаешь.              Рубильник щёлкнул, и привычный запах озона наполнил комнату. Тело несколько раз встряхнуло, прежде чем Карл решил, что достаточно.              Повисла тишина. Сделало ли это хоть что-то? Помогло или усугубило ситуацию? Карл внимательно вглядывался в тело мужчины в поисках малейших видимых глазу изменений.              Ничего.              — Твою мать! — Карл со всей злости пнул ближайшую стену и в ярости отошёл в сторону.              Видимо, ему и правда ничего другого не оставалось, кроме как бросить ублюдка здесь и двигаться дальше, не имея представления, мертва ли Миранда на самом деле!              Он развернул в голове план местности, прикидывая, куда лучше двигаться. Оставаться и ждать ещё дольше — точно не входило в его планы. Сраные планы! Все его планы всегда заканчивались смертью Миранды. Он не позволял себе думать ни о чём другом, мечтать ни о чём другом. Куда теперь ему направиться? Он ещё раз с грохотом пнул стену, чувствуя себя загнанным зверем, разучившимся жить вне клетки. Мерзким червём в голову вонзилась мысль о том, что даже если Миранда сдохла, она каким-то образом всё равно победила.              Из-за поднявшегося грохота он не сразу различил звук.              Кашель.              Резко повернувшись, Карл увидел лежащего на столе Итана. Светлые волосы, светлая кожа, ещё светлее на впалом животе, снова светлые волосы, вялый член, бледные ноги.              Кашель.              Снова раздался кашель, тело Итана содрогалось, и Карл мгновенно оказался рядом, повернув голову мужчины на бок, что оказалось весьма своевременно, потому что его тут же стало тошнить чёрной слизью. Карл удерживал его за плечо, чувствуя, как наполняется ликованием. Сработало. Его план сработал.              — Тише, тише, папаша, — довольно протянул он, хохотнув, позволяя мужчине трястись в пустых рвотных позывах. В конце концов, тот, обессиленный, едва не рухнул со стола, так что Карл уложил его обратно.              В затуманенном взгляде Уинтерса не было узнавания, зато был чёрный ихор, стекающий из его носа и глаз.              — С возвращением в мир живых, — произнёс Карл, склонившись над ним.              Глаза Итана закрылись, несмотря на усиленные попытки держать их открытыми. Но дышал он чисто и глубоко. Карл стянул перчатку и проверил пульс у него на шее, удовлетворённо коснувшись теплеющей человеческой кожи — не чёрной пульсирующей плесневелой слизи. Пульс был слегка ускорен, но в остальном Итан, казалось, был в норме. Карл на пробу коснулся волос на голове мужчины, но и те ничем не отличались от обычных.              — А ты человек-загадка, не так ли, Уинтерс? — хмыкнул он.              Заметив гусиную кожу на руках и ногах Итана, Карл осознал, что если плесень и не была так привередлива к температуре, то сам Итан точно был, что так же казалось очень интересным. Значит, несмотря на то, что он целиком состоял из этой дряни, человеческие реакции тела в этой форме у него всё равно сохранялись. Было ли это чем-то функциональным или просто привычкой? Карл не знал, но был заинтригован.              Ровно до того момента, как до него дошло, что теперь Итану нужно где-то раздобыть одежду и уступить единственную кровать — при условии, что Карл хотел, чтобы тот скорее пришёл в себя.              — В таком состоянии от тебя одни проблемы, — скрипнул Гейзенберг зубами, мысленно отправив стол, на котором лежал мужчина, в сторону соседнего помещения.              Переместив его на служивший спальным местом диван и даже пожертвовав парой завалявшихся одеял, Карл перебрал те остатки одежды, что нашлись в уцелевшей части фабрики, и отложил в сторону, здраво рассудив, что перспектива покидать деревню с голой задницей Уинтерсу не понравится.       Затем он начал собирать вещи.