Магия со вкусом клубники

      Осенние листья шуршали под ногами, словно фантики от конфет. От земли исходил жар, усиливая духоту, от которой невозможно было скрыться ни на улице, ни в помещении.       В Думгротском парке было отчего-то немноголюдно. То ли из-за аномальной для осени жары, то ли из-за густых почти черных туч, которые тяжелой кучей висели над головой, обещая дождь.       Мила сидела на лавочке подальше от главной тропы, спрятавшись за одной из статуй. Запрокинув голову, она наблюдала за тем, как темные тучи плывут по небу. Сегодня было пасмурно, так же как и на её душе.       Последние недели были весьма странными, и она не знала, как себя чувствовать по поводу всего того, что происходило в её жизни. Совсем недавно она нашла потерянного брата-близнеца, который, к тому же, не был волшебником. Конечно, она была рада, но тревога не покидала её с того момента, как она расклеила те дурацкие страницы в старом дневнике.       Внезапно сердце сковала тоска, стоило вспомнить о том дне, когда она ворвалась в свою комнату в Плутихе через портрет, спустилась вниз и увидела виноватые глаза Акулины, которая, как оказалось, все это время знала. В эти дни домой в Плутиху она почти не наведывалась, предпочитая оставаться в своей комнате в доме Львиного Зева.       С Акулиной она тоже после того почти не говорила, хотя та и пыталась с ней связаться неоднократно, но после нескольких неудачных попыток сдалась. Конечно, она понимала её мотивы и не могла злиться на неё вечность, но пока что обида не отпускала, а злость жгла горло, словно раскаленный металл. Ей нужно было время.       За спиной зашуршали листья, послышались вкрадчивые шаги, которые все же не удалось скрыть из-за желто-красного одеяла под ногами.       — Размышляешь о своей жалкой жизни, Рудик? — послышалось из-за спины, и Мила вздохнула, не оборачиваясь.       Вот только его и не хватало.       — Думаю о том, какой ты придурок, Лютов, — устало парировала она, не имея сил даже нормально отреагировать.       Такое ощущение, что судьба в последнее время над ней издевалась. Мало было проблем, так и Лютов в эти дни, как будто бы преследовал её. Гурий почему-то взял за привычку постоянно упоминать о Лютове при ней, да настолько часто, что у неё уже глаз дергался, стоило только услышать его имя. Это было странно, ведь Гурий прекрасно знал об их отношениях и о том, как сильно Мила ненавидит Лютова. И почему.       Помимо этого тот ещё и мелькал где-то рядом. То в школьных коридорах, то в кабинете профессора Безродного, когда Мила приходила навестить его. На удивление, Лютов только смотрел, но не говорил ни слова. Что тоже было странным и нетипичным.       Раньше он не упустил бы возможности сделать ей какую-нибудь гадость или хотя бы сказать что-то противное.       — Вау, Рудик, думает о таком негодяе, как я. Думал, это ниже твоего достоинства, — фыркнул он, облокачиваясь на одно из деревьев рядом и складывая руки на груди.       — Чего тебе надо, Лютов? Нечем заняться? Так пойди со своим дружком Ремом поиздевайся над другими, — Мила закатила глаза, поднимаясь со скамьи. Раз её спокойствие было нарушено, оставаться здесь больше не было смысла.       Тучи над головой потемнели ещё больше. Дождя все же не миновать.       — Гурий… Точнее профессор Безродный пригласил меня на ужин, — пояснил Лютов, на что Мила лишь выгнула бровь. — Я согласился.       Мила выгнула уже вторую бровь.       — Поздравляю, — сухо поздравила она, направляясь в сторону выхода из парка.       Уже на полпути к заветной калитке, когда она уже успела с облегчением вздохнуть, Лютов догнал её.       — И ты ничего не скажешь? — со странным любопытством в голосе поинтересовался он.       — Я сказала, — ответила Мила, пытаясь игнорировать его и его странное поведение.       Признаться честно, сейчас было не до него. Да, она ненавидела его, и последний год, а то и больше, использовала его как средство, чтобы стать сильнее, но в её жизни хватало проблем, чтобы тратить своё время на перепалки с таким, как Лютов. В данном случае это не принесет ей никакой пользы. Поэтому самым лучшим выбором будет просто избегать его. К такому выводу она пришла после долгих размышлений. В последнее время она в целом думала много и о многом.       Видимо сухой ответ Милы Лютову не понравился, потому что в следующую секунду случилось невиданное — тот схватил её за запястье. Человек, который очевидно брезговал даже находиться с ней в одном пространстве, сам инициировал с ней физический контакт. От такого у Милы глаза на лоб полезли, и от удивления она даже не заметила насколько сильным был хват его руки. В пору было выдергивать запястье, чтобы и вовсе не остаться без руки.       — И это все? — Лютов сощурил глаза, и Мила наконец-то умудрилась вырваться с его хватки. — Просто поздравляю? Даже не будешь злиться и топать ножкой, как маленький недолюбленный ребенок, как делаешь всегда?       — Кто из нас недолюбленный, так это ты, — едва слышно шепнула она, намекая на отсутствие участия родителей в его жизни, но Лютов все равно услышал. Об этих словах она тут же пожалела, ведь это был удар ниже пояса, достойный такого человека как Нил Лютов, а она не хотела уподобляться ему.       Извиняться она не собиралась все равно. Поэтому она просто ускорила шаг, отдаляясь от старого врага. Тот, впрочем, не собирался оставлять её в покое, точно не после таких обидных слов.       — Весьма оригинально, — фыркнул он, и его перстень засветился — это Мила не увидела, а буквально почувствовала. Но на это она лишь улыбнулась. И он, и она прекрасно знали, что Лютов ничего не может ей сделать.       — И не говори, — саркастически подметила она, даже не оборачиваясь.       Такой игнор златодела явно не устроил, потому что обогнув её быстрым шагом он преградил ей путь.       — Что? Бесишься, что ничего не можешь сделать? — Мила улыбнулась еще шире. Бесить Лютова ей очень нравилось.       — Кто сказал, что ничего не могу? — угрожающе спросил Нил, приближаясь в ней. Но не дойдя до неё буквально шаг, он внезапно застыл, словно сомневаясь.       В тот же миг Мила почувствовала странную перемену. Яркий флер магии окутал её и тут же исчез, оставив после себя клубничный вкус. Внезапно Лютов показался ей очень симпатичным.       Очень. Очень симпатичным.       Даже милым.       Странно, как это раньше она этого не замечала. У него были красивые темные глаза, окаймленные густыми и длинными ресницами. Пухлые губы как будто напрашивались на поцелуй, и Мила, о боже, заметила как слегка наклонилась вперед, чтобы… Чтобы…       — Лютов, — полушепотом позвала Мила, пытаясь, чтобы её голос прозвучал вопросительно, а не соблазнительно, что у нее, конечно же, не получилось, — который час?       Нил, удивленно выгнул бровь, и настороженно шагнул назад. Посмотрев на свое правое запястье, он с ужасом в голосе изрек:       — Два часа дня.       Мила хотела икнуть от испуга, но вместо этого только мечтательно вздохнула. Какой кошмар. Ей хотелось вопить от отвращения и ужаса, но вместо этого она лишь продолжала приближаться к Нилу.       — Расходимся, Лютов, — шепнула она, пытаясь побороть чары купидонов, которые, хвала богам, стреляли в холостую. А то пришлось бы ей любить Лютова до конца своей жизни. — Медленно. Шаг за шагом.       Вместо того, чтобы уйти, Лютов на мгновение задумался, а затем почему-то хитро улыбнулся и сделал шаг в её сторону.       — Не угадала, Рудик, — так же томно, как и она, но с заметной даже в её состоянии ехидцей, ответил он. — Потому что, похоже, жмыхнуло только тебя. А знаешь, что это означает?       Мила точно заорала бы, если бы её не расплющило заклинанием штучно созданной любви. Но сопротивляться купидоньей магии она не могла как не пыталась, поэтому улыбалась как дурочка и пускала слюни на своего злейшего врага.       — Это означает, что я как следует, воспользуюсь твоим состоянием, — как-то слишком уж похабно улыбнулся Лютов.       Во рту у Милы пересохло то ли от дозы магической любви, то ли от ужаса. Но что было еще хуже, она все же преодолела то несчастное расстояние в один шаг, которое их разделяло, и схватилась за Лютова как утопающий за спасательный круг. Если бы тот вовремя не выставил руки, они бы сейчас вовсю обнимались.       Но даже не смотря на свою неудачную попытку обнять Лютова, Мила счастливо хихикнула, обхватывая его ладони своими.       — У тебя такие сильные руки, — вздыхая в очередной раз выдала она, уже даже не испытывая отвращения от самой себя и своего поведения. — И при этом такие нежные….       Нил на это только шире улыбнулся, уводя её куда-то вперед: куда она уже не понимала, да и больше это не имело никакого значения. Главное, что он был с ней.       — Знаешь что, Рудик, — едва слышно начал он, не без отвращения на лице взяв её под руку. — Я надеюсь, этот день запомнится тебе на всю жизнь. Я хочу, чтобы всю оставшуюся жизнь перед сном, ты вспоминала, как ты сопротивлялась, но в итоге так и не смогла справиться с чарами, наложенными на стрелы амура, и вешалась на своего злейшего врага, как фанатки вешаются на своих кумиров.       Голова гудела. От её попыток сопротивляться перед глазами плыло. Сделав за Лютовым шаг вперед, она усилием воли остановила себя от следующего.       Нет. Она не поддастся так просто.       — К-какого черта? — выдавила из себя Мила. — Почему… на тебя….       — Почему на меня не подействовало? — догадался Лютов, избавив её от нужды душить из себя слова дальше. Он непринужденно пожал плечами. — Потому что я не такой слабак, как ты, Рудик.       От натуги у нее заскрипели зубы. Ей так хотелось сказать что-то мерзкое, но в уме вертелись только сладкие речи, продиктованные волшебством. Лучшим выбором было молчать. Но молчание это давалось с трудом.       — Прекращай сопротивляться, Рудик, — шепнул Нил, наклоняясь ближе. Легким и каким-то по-странному естественным движением он заправил выбившуюся прядку волос ей за ухо. — В этом нет никакого смысла.       Мила окончательно поплыла, обмякая в его руках, словно тряпичная кукла. Больше и правда не хотелось сопротивляться. Так сильно хотелось послушаться Лютова. Так сильно хотелось поддаться.       — Нил… — едва ли не взвыла Мила, чувствуя как у неё темнеет в глазах. Темные, как беззвездное небо, глаза, были последним, что она увидела, перед тем, как потерять сознание.       В следующий раз она открыла глаза в кабинете целителя. Голова нещадно пульсировала в районе висков и затылка, перед глазами летали черные пятна, а во рту было суше, чем в пустыне.       — Госпожа Рудик, вы очнулись, — с немалой долей облегчения воскликнула госпожа Мамми. Она моментально оказалась рядом с ней, протягивая ей какой-то отвар в кружке. — Выпейте. Господин Лютов, помогите госпоже Рудик встать, ну же.       До того как целительница сказала, она и не видела Лютова, который сидел рядом с ней. Стоило ей его заметить, как по телу снова разошлось странное тепло, и ей захотелось обнять его. Неужели это все ещё не прошло?       Лютов тем временем помог Миле сесть и небрежно всучил стакан в её руки, а потом все также небрежно помог ей выпить отвар, когда она от слабости чуть не перевернула содержимое на себя.       — Вот так, госпожа Рудик, — одобрительно цокнула госпожа Мамми, отбирая пустой стакан у Лютова. — Что же это вы, молодые люди, не следите за временем? Даже первогодки и те знают, что после трех в парке лучше не находиться….       Мила застонала, когда головная боль усилилась и её замутило. Конечно же она знала про амуровы стрелы, но Лютов, отвлек её и она стала жертвой этой ужаснейшей магии. И почему этот кошмар ещё не запретили?!       — Что вообще случилось? — хватаясь за голову, поинтересовалась Мила.       — Как это что? — госпожа Мамми засуетилась вокруг нее, видимо, проверяя её состояние при помощи каких-то сложных заклинаний. — Вас поразило стрелой амура, и от сопротивления, которое вы оказали, вы упали в обморок. И господин Лютов, которому повезло или скорее не повезло, это как уж посмотреть, оказаться рядом отнес вас ко мне.       Лютов, который до этого стоял молча, хмыкнул. Когда она перевела на него взгляд, голова закружилась с удвоенной силой.       — И вы лучше прекратите это, — строго отчитала её целительница, и Мила удивленно на неё посмотрела. — Сопротивляться, я имею ввиду. Если продолжите в том же духе, вам станет только хуже, и последствия могут быть весьма непредсказуемыми. Первый раз я вас спасла, но вот что будет во второй раз, я уже не гарантирую… К сожалению вам придется потерпеть до конца дня, пока чары не спадут, и побыть под присмотром господина Лютова.       Побыть под его присмотром? Это еще зачем?       Видимо вопрос отразился на её лице, потому что госпожа Мамми тут же пояснила:       — Боюсь, вам нельзя с ним расставаться пока чары не рассеются. Избегание это тоже своего рода сопротивление.       Лютов ехидно улыбнулся и выгнул бровь, явно довольный тем, что сможет продолжать измываться над ней до конца дня. Мила, не имея сил спорить, лишь кивнула.       — Я дала вам укрепляющий настой, так что можете идти, госпожа Рудик, — весьма настойчиво заявила целительница. — Господин Лютов, позаботьтесь о госпоже Рудик до конца дня. Если будут какие-то осложнения вы знаете, где меня найти. Следите за тем, чтобы госпожа Рудик не напрягалась слишком сильно. Сейчас ей нужен покой. Ее попытки победить чары амура значительно ослабили её. Полагаюсь на вашу благоразумность.       Лютов на это только кивнул и подошел к Миле ближе. Внезапно подняв её на руки, он направился к двери. Мила только и смогла выдать что-то нечленораздельное.       — Поставь меня на место, Лютов, — зашипела она, стоило им покинуть кабинет. — Не мог какое-то заклинание использовать или что, чтобы помочь мне, раз такой умный…       Лютов снова холодно хмыкнул, не реагируя на её слова.       — А я вижу ты и правда идиотка, — словно смирившись с этим фактом, спокойно изрек он. — Не учили, что магия амуров весьма непредсказуема и в случае, попадания в тебя стрелы, особенно временного действия, лучше с другими заклинаниями её не мешать? Я, конечно, не против, Рудик, но не хочу потом соскребать твои остатки с новенького комплекта формы.       Мила тяжело вздохнула. От отвара, который ей дала госпожа Мамми, ей стало слегка лучше, но слабость в теле никуда не делась. Она пыталась сосредоточиться на собственном дыхании, но нет да нет, в голове проскальзывали мерзкие мысли о том, какие у Лютова сильные руки (да поняла она уже, что сильные, сколько ж можно) и какой у него приятный парфюм.       — От тебя приятно пахнет, Лютов, — все же остановить себя она не смогла, и Нил, который, видимо тоже не ожидал от неё чего-то подобного, ничего на это не ответил. — Куда мы идем? И может поставишь меня?       На её просьбу Лютов снова никак не отреагировал, а на её вопрос сказал лишь два слова:             — В Черную Кухню.       От этих слов Мила вздрогнула и попыталась сама выбраться из хватки Лютова, едва при этом не упав. Нет. Только не Черная Кухня. Она там не была с того момента, как….       — Нет! — взвыла она, и Лютов одарил её холодным взглядом. — Не туда! Только не туда!       — Успокойся, — Нил перехватил её поудобнее. — Черная Кухня самый адекватный вариант сейчас. Сейчас там практически никого нет. Или ты хочешь ко мне домой, Рудик?       От этой мысли Миле стало ещё хуже, и она мотнула головой. Нет, к нему домой, она не хотела. Голова снова закружилась, и она устало прикрыла глаза.       — Просыпайся, Рудик, — кто-то позвал её, и она тут же распахнула глаза, почувствовав как её буквально бросили на что-то мягкое.       Она хотела возразить, что она не спала, но, похоже, она и вправду уснула, потому как лежала на диване в комнате в Черной Кухне, а как они туда добрались она хоть убей не помнила.       Вот это позор!       Лютов прав. До конца своей жизни она будет вспоминать об этих позорных моментах и умирать со стыда. А еще — планировать каким образом расправиться с Лютовым.       — Я надеюсь, нас никто не видел, — с натиском произнесла она, и Лютов, ухмыльнувшись, кивнул.       — Я об этом позаботился, — сказал он. — Не хватало ещё чтобы меня видели вместе с рыжей приживалкой.       Старое прозвище неприятно кольнуло, но виду она не подала. Поднявшись, она облокотилась на спинку дивана, усаживаясь поудобнее. Голова, наконец, перестала болеть. Снова прикрыв глаза, она постаралась дистанциироваться от происходящего и забыть о существовании Лютова в этой комнате, которая наверняка принадлежала ему, и в мире в целом.       Но Лютов не был бы самим собой, если бы просто оставил её в покое.       — Раз теперь у меня все же есть преимущество, — Лютов внезапно оказался рядом и присел на корточки напротив неё, заглядывая ей в глаза, которые Миле все же пришлось открыть, чтобы следить за передвижениями Нила. — Профессор пригласил меня к вам домой на ужин.       Мила вздохнула, украдкой втягивая воздух сильнее, чем нужно, наслаждаясь запахом чужого парфюма, и закатила глаза. Опять он за свое.       — Я же сказала — поздравляю, — рука самовольно потянулась к лицу Лютова и усилием воли остановилась в миллиметре от его кожи. В голове снова загудело.       — И это все? — Лютов выгнул бровь, ухмыляясь. — В жизни не поверю, что тебе плевать. Кстати, целительница Мамми сказала тебе так не делать, если не хочешь умереть.       Мила прижала руку к себе. Не смотря на её попытки коснуться, Лютов продолжал сидеть перед ней на корточках.       — Тогда отойди, — фыркнула она, снова борясь с желанием обнять. Ну и мерзость. — И не придется сопротивляться.       Лютов сверкнул глазами, от чего у Милы почему-то участилось сердцебиение.       Дурацкие стрелы амура. Больше она в парк после двух ни ногой.       — Сначала ответь, — с нажимом протянул он.       — Ну что?! — она не выдержала, взрываясь. При этом рука в этот момент все же поднялась в воздух и коснулась щеки Лютова. Тот отодвинулся, не давай себя коснуться снова, но не уходил. — Что ты хочешь от меня слышать? Хочешь, чтобы я расплакалась или начала крушить вещи в истерике, потому что по непонятной для меня причине Гурий считает тебя хорошим человеком?!       Настал черед Лютова фыркать. Услышав ответ, он действительно поднялся и отошел в другой конец комнаты. С изяществом аристократа (которым Мила могла поклясться Лютов себя считал) он сел в кресло, продолжая наблюдать за Милой из-под опущенных ресниц.       Очень длинных ресниц, обрамляющих прекрасные глаза, похожие на ночное небо.       Тьфу. От таких противных мыслей Мила поморщилась. Конечно же, Нил это заметил и кривая улыбка исказила его лицо.       — Что, Рудик, преследуют грязные мысли обо мне?       Мила отвернулась, разглядывая убранство комнаты, на которую до этого почти не обращала внимание.       Комната, как и полагает, таким подонкам, как Лютов была темной, выдержанной в строгом стиле. Все лежало на своих местах, на беспорядок не было и намека. Почти в центре комнаты у стены стояла небольшая кровать, заправленная просто идеально. Интересно, он заправляет постель под линеечку, или как у него получается это сделать без единой складки?       Мила и не знала, что Лютов такой педант.       — Твои… дружки не будут о тебе волноваться? — вдруг спросил Нил, и Мила снова посмотрела на него.       Ошибка. В приглушенном свете лампы он казался еще красивее, чем обычно.       — Скоро волшебство растает, и я уйду, — процедила Мила сквозь зубы и тут же прикусила губу, чтобы вдруг не сболтнуть лишнего. — Так что все будет хорошо.       Лютов промолчал. Но тут не выдержала уже Мила.       — Ничего не пойму, — магия действительно слабела, и ей было уже проще контролировать себя, хотя и не без усилий. — Как так получилось, что на тебя это не подействовало?       — Просто я не слабак, как ты, Рудик, вот и все, — повторил он то же, что и в прошлый раз. — Все очень просто.       Мила закатила глаза. Лютов говорил негромко, и его голос разливался по её венам странным удовольствием.       — И вообще ты странный, Лютов, — на выдохе сообщила она и зевнула. Неимоверно хотелось спать, но тут она спать уж точно не будет.       — Это я странный? — Лютов даже засмеялся. — Не я, между прочим, бормочу всякий бред про нежные руки и лезу обниматься.       Резонно, но у нее хотя бы есть на это причина. А вот у Лютова терпеть её сейчас, вести её в Черную Кухню вместо того, чтобы позволить ей умереть или как минимум страдать до завтрашнего утра, таковых причин не было.       — Я думаю, уже можно разлучиться, — с заметным сарказмом предложила Мила. — Магия слабеет, в твоем присутствии больше нет необходимости.       В ответ она получила лишь очередной безразличный хмык.       — Я тебя здесь не держу, Рудик, — спустя минуту молчания известил Нил.       Мила поднялась на трясущихся ногах. Да, свои силы она слегка переоценила. Но находиться в одной комнате с Лютовым ощущалось хуже пыток.       — Ладно, — согласилась она и нетвердым шагом направилась к двери. Открыв дверь настежь, она внезапно потеряла опору и начала заваливаться вперед.       Упасть она, впрочем, не успела. Заботливые руки вовремя подхватили её.       Мила едва не взвыла от этих мыслей. Ну когда же это уже закончится?       — И как только оказался рядом? — видимо, это она сказала вслух, потому что Лютов снова раздражающе хмыкнул и толкнул её в сторону дивана, чтобы она села.       — Я волшебник, Рудик, а не бестолочь, которой дали побаловаться в волшебство, как ты, — отчеканил Лютов, отцепляя от себя руки Милы, которые почему-то намертво прилипли к предплечьям Нила. Оставалось порадоваться, что ей хватало силы воли остановиться на предплечьях.       Она решила проигнорировать слова Лютова, но её громкое сопение выдало её недовольство с головой. Лютов же тем временем вернулся в кресло напротив дивана.       — Который час? — от скуки и странной неловкости Мила решила нарушить тишину.       Лютов вместо ответа кивнул в сторону небольших настенных часов, малая стрелка которых указывала на цифру шесть. Часы были весьма необычными, на циферблате парили небольшие луна и солнце. Похоже, они были волшебными и показывали когда сегодня будет рассвет и закат, а также когда луна станет видна на небе.       Мила так залюбовалась часами, что даже успела забыть о Лютове, который все это время пристально за ней наблюдал.       — Мне вот что интересно, — внезапно заговорил Нил, и Мила закатила глаза. Не опять, а снова. Почему просто нельзя посидеть в тишине? Особенно тогда, когда от его тихого и вкрадчивого голоса у Милы по коже бегут мурашки. — Почему ты такая упрямая, а Рудик? Ведь можешь же просто сдаться, перетерпеть пару часов позора и спокойно уйти. Нет же, нужно доводить себя до обморока, чтобы… А чтобы собственно что? Доказать мне, что ты сильная?       Лютов говорил без своей привычной ухмылки, и Мила невольно поежилась от его холодного серьёзного взгляда. Что-то внутри неприятно кольнуло, и она поспешила отвести глаза, чтобы Нил не заметил её смятения. Ответа он от неё не дождался, потому продолжил диалог сам с собой.       — Постоянно нужно тебе выделиться, показать что ты не такая как все. Так что ли? Спасти всех, пожертвовать собой, при этом упрямо делать вид, что все хорошо. Непроходимая тупость меченосцев меня прямо-таки поражает.       Часы на стене продолжали мерно тикать, и Мила пыталась сосредоточиться на этом звуке, сжимая и разжимая кулаки. Но в конце концов она все же не выдержала и подорвалась на ноги.       — Потому что, если я сдамся, Лютов, последствия будут слишком губительными для всех, — она тяжело дышала, борясь и с собственной злостью, и с чарами амура одновременно. — Если я не буду упрямиться, меня будет легко победить. А если я не буду жертвовать собой, кому-то другому придется, а я устала смотреть, как люди гибнут по моей вине.       Внезапно в глазах собрались слезы, и она поспешила их сморгнуть, но Лютов все равно успел увидеть момент её слабости.       — Хорошего вечера, Лютов, — холодно бросила она, направляясь к двери. Уже было все равно упадет она или нет, станет ли ей плохо или что-то еще. — Можешь уже начинать трепаться о том, как жалко я поддалась волшебству амуровых стрел. Как ты любишь.       После этих слов она стремительно покинула комнату. Черную Кухню ей удалось покинуть без свидетелей, что немало её порадовало.       — Где ты была? — спросил Ромка взволнованно, когда спустя пол часа она вошла в гостиную Львиного Зева. — Мы с Белкой тебя обыскались. Думали, что-то случилось. Я уже был почти готов согласиться с предложением Белки и пойти к Альбине…       — Ты пропустила занятия, — словно это был смертельный грех воскликнула Белка.       Мила только устало потерла глаза. Хотелось спать, и сейчас она была не намерена себе в этом отказывать. Все вопросы потом.       — Стало плохо, пошла к целительнице Мамми, — пояснила она. — Мне все ещё немного нехорошо, хотя уже лучше, но я лучше пойду спать.       Ребята удивленно и немного взволнованно посмотрели ей вслед, но ни останавливать, ни расспрашивать её не стали. За это молчаливое понимание она была им очень благодарна.       В комнате её встретил такой же встревоженный Шалопай. Почесав того за ухом уже в полудреме, Мила улыбнулась. Не раздеваясь, она легла спать. Нос все ещё щекотал терпкий запах духов Лютова.       Завтра нужно будет обязательно почистить одежду всеми известными ей бытовыми заклинаниями.