Магия со вкусом клубники

      В читальном зале было тихо. Даже если не учитывать Шипуна, кто в своем уме пойдет учиться в девять утра в субботу?       Мила проснулась в семь и не смогла уснуть снова, поэтому решила поддаться любопытству и сходить в библиотеку, чтобы узнать ответы на вопросы, которые мучили её уже несколько дней. И почему она не додумалась спросить госпожу Мамми, когда у неё была такая возможность?!       — Амуры, амуры… — бормотала себе под нос Мила, скользя указательным пальцем по корешкам книг. Наконец-то она нашла то, что хотя бы отдаленно удовлетворяло её запрос, и легким движением вытащила старый учебник с полки.       На потрепанной обложке красовалось красноречивое название: Популяция амуров и влияние образа жизни современного волшебника на неё. Весьма… обнадеживающе, конечно. Но больше ничего, что касалось бы амуров или купидонов и тем более их волшебства, Мила в библиотеке не нашла.       Открыв оглавление, она раздосадовано цокнула языком. Оглавление было таким же… обнадеживающим как и название книги. Придется искать вручную. Спустя минут тридцать, когда она уже отчаялась найти ответ, а также узнав все тонкости бытия так называемых богов любви, Мила наконец нашла то, что искала.       — В наше время популяция амуров стремительно исчезает, — писал автор, которого сей факт, очевидно, очень расстраивал. — Современные волшебники предпочитают искать себе пару сами, долго выбирая и присматриваясь к возможному партнеру. Больше никого не прельщает мысль на всю жизнь быть связанным с абсолютно незнакомым человеком или же, например, человеком, которого ты ненавидишь, по велению существ с крыльями и волшебными луками.       Мила хмыкнула. М-да уж.       — Вот поэтому-то надобность в услугах амуров или, как их ещё называют, купидонов постепенно отпала. Практически везде в Мире-по-ту-сторону использования амуровой магии запрещено. Существует не так много мест, где амурам разрешают пользоваться стрелами (и то холостыми, которые действуют всего несколько часов). На территории Таврики таких мест всего два, и одно из них находится в стенах Думгрота.       Об этом Мила уже знала. Будет ли что-то по делу? Автор данной книги по всей видимости очень любил не только амуров, но еще и лить воду, избегая конкретики.       — Такое волшебство, как вы сами могли бы догадаться, имеет свою специфику. Амурова магия сама по себе весьма уникальна, — Мила от нетерпения даже заерзала на месте. — А та, что имеет ограничение во времени, и вовсе. Если поцелить обычной стрелой, скорее всего, вы этого и не заметите, но вот холостые стрелы работают слегка иначе. Вас моментально накрывает эйфория и необъяснимое чувство быть рядом с человеком, который стал второй мишенью. В таком случае легко заподозрить, что что-то не так. В первом же варианте чувства возникают плавно и усомниться в их подлинности сложно.       Мила перелистнула страницу.       — К тому же, при попадании холостой стрелы следует учесть тот факт, что это волшебство не терпит вмешательств. Так что если попытаетесь себя расколдовать, снять заклинание или избавить себя от искусственно созданной любви, что ж… Можете попробовать и узнаете, что будет.       Так Лютов все же не соврал. Амурова магия и впрямь могла привести к неприятным последствиям в случае использования других заклинаний.       — Стрелы временного действия слабее обычных, что в принципе логично, поэтому бывали случаи, когда пораженные стрелой не ощущали в себе никаких изменений. Такое может быть в двух случаях, например, если маг очень сильный. И второй вариант возможен даже, если в вас попали обычной стрелой. Вы не почувствуете внезапной любви в том случае, если уже её испытываете.       Мила задумчиво откинулась на спинку стула, игнорируя Шипуна, который снова бормотал всякие гадости про всех и вся. Благо она села далеко от него и видела только небольшой кусочек его огромной головы.       — Выходит, он говорил правду, — Мила протянула разочарованно. — На него не подействовало потому, что он сильный волшебник.       «Сильнее меня», — с горечью исправила сама себя Мила в мыслях.       — Что ты здесь делаешь в такую рань? — тоненький голосок заставил её подскочить на месте. Перед ней стояла заспанная Белка.       Конечно же, Белке с Ромкой о случившемся она не рассказала. Она просто не понимала как. Даже она считала произошедшее кошмарным сном.       — Не спится, — коротко объяснила она, захлопывая книгу.       Белка промычала что-то невнятное. По её виду было непонятно поверила она ей или нет. Миле не нравилось скрывать от друзей что-либо, но она действительно не имела понятия как это объяснить. Ей было стыдно за свои действия, хоть она и понимала, что то, что она делала и говорила — последствия чар амура. А ещё она была зла. И на этот дурацкий час точного попадания, и на себя, и на Лютова.       К её большому удивлению тот никому не рассказал о том, что случилось. Может ему было стыдно или он не хотел, чтобы его пассия узнала. Причина была ей неизвестна.       Во время завтрака ей пришло письмо от Гурия. Тот начал издалека, рассказывал о том, как же Акулина себя корит и скучает. Одним словом давил на жалость. В конце письма он пригласил её на ужин сегодня вечером.       Мила устало потерла глаза. Не тот ли это ужин, о котором несколько дней назад упоминал Лютов? Конечно же, Гурий ни о чем таком не написал. Да и не написал бы, поскольку прекрасно понимал, что даже малейшее упоминание Нила тут же исключит её появление дома.       И что ей делать?       Конечно, если там действительно будет присутствовать Лютов, видеть его ей не хотелось. Тем более есть с ним за одним столом. Но Гурий был прав, когда неоднократно убеждал её заявиться домой и поговорить с Акулиной. Она и сама знала, что этот разговор необходимый, и оттягивать больше была не намерена.       Но вот подходящий ли сегодня для этого день?       Мила вздохнула, ковыряясь в тарелке.       — Что-то случилось? — весьма аккуратно для человека, который вечно идет напролом, спросил Ромка. — Ты странная последние несколько дней.       Мила отрицательно мотнула головой.       — Гурий пригласил на ужин вечером, — пояснила она. — Не уверена стоит ли идти.       Ромка с Белкой встревоженно переглянулись.       — Ты все ещё… не помирилась с Акулиной? — едва слышно поинтересовалась Белка, которая целое утро странно на неё косилась после того, как заметила название на корешке книги, за чтением которой она сегодня её застала.       Мила покачала головой. Официально они и не ссорились, но прояснить недопонимания было бы нелишним. И человеком, который должен сделать первый шаг, к сожалению, должна быть Мила, поскольку Акулина извинилась уже не один раз и не единожды пыталась загладить свою вину. Она даже хотела вместе сходить к Никите и познакомиться с ним, но Мила почему-то ей в этом отказала.       Сама с Никитой она виделась редко из-за учебы, но пару раз в месяц все же удавалось побыть с братом. Это было странное чувство — осознавать, что находишься рядом с самым близким тебе человеком на этом свете, который по факту является для тебя незнакомцем. Она чувствовала неловкость каждый раз, стоило им с Никитой остаться наедине, подальше от суеты немагического мира, где-то в уютной немноголюдной кофейне. Из разговоров с ним она узнала, что сейчас он живет один, но у него есть семья — приемная мать, которая воспитывала его с двенадцати лет. До этого тот, оказывается, жил в детском доме.       После того, как она об этом услышала, то чуть не расплакалась. Пусть Степаныч и бабушка не любили её, а Степаныч и вовсе пытался избавиться от неё всеми возможными способами, это все равно казалось ей лучшим вариантом, чем детдом.       Увидев её грустное лицо, Никита поспешил её успокоить и заверил, что детство у него было неплохое. Приемная мать и её уже покойный муж пытались дать ему все самое лучшее. Говоря о приемной семье, брат-близнец выглядел счастливым, и это все, что имело значение.       Он много расспрашивал и о самой Миле, но когда разговор заходил о её жизни, она застывала, открыв рот. В отличие от Никиты, который рассказывал одну смешную историю из детства за другой, она совершенно не знала, что ей сказать. Рассказывать о том, как родная бабушка ненавидела её, а Степаныч пытался убить её? Или о том, что они правнуки первой жертвы Гильдии, и Черная метка, которую повесили Асидоре на шею, стала её самым большим спасением, а также проклятием? О том, что по её вине, погибло уже двое людей? Или о том, что на неё охотится, наверное, самый опасный волшебник всех времен?       Да и о волшебном мире, Никита, оказывается, ничего не знал, что безусловно было к лучшему. Поэтому Мила лишь рассказала о своей семье, к которой она причисляла Акулину, Гурия, Прозора Прозорыча, ну и конечно же коротышку Барбариса; и о своих лучших друзьях Ромке и Белке, а также и о других — Берти, Фреди, Яшке Бермане и остальных сокурсниках. Так и получилось, что рассказ о себе и своей жизни больше получился рассказом о других.       Задумавшись, Мила снова отвлеклась от разговора с друзьями. В последнее время она делала так часто, поэтому те уже перестали обращать на это внимание, давая время поразмышлять.       — Так ты пойдешь? — спросил Ромка её, когда они сидели на диване в гостиной. — На ужин.       Мила неоднозначно пожала плечами.       — Скорее всего, — сказала она, прикусывая губу. — Не думаю, что это подходящий день и момент, но такими темпами я вообще не найду возможности обсудить все с Акулиной. А она на это не заслужила.       — Молодец, Мила, — Белка одобрительно улыбнулась ей. — Разногласия нужно решать сразу, а не тянуть кота за хвост.       Ромка на её заявление лишь закатил глаза. Он пусть и не обижался на людей долго, все же редко выступал инициатором примирений, поэтому такие фразы Белки вызывали в нём лишь скептицизм и недоверие.       — В любом случае, удачи, — кивнул он весьма сдержанно, и Мила улыбнулась. У неё были очень замечательные друзья. Ну прямо-таки самые лучшие.       Перед появлением в доме в Плутихе Мила переоделась в домашнюю, но все же одежду поприличнее, а также расчесалась, завязав волосы в тугой хвост на макушке. Пусть она и не собиралась контактировать с Лютовым, но и появляться в неприглядном виде перед ним тоже не планировала.       Её план был прост — прийти до того, как придет златодел, поговорить с Акулиной, решить все разногласия и уйти до прихода Лютова. Просто и надежно. А приоделась она так… на всякий случай.       — Мила! — Гурий воскликнул преувеличенно радостно, поднимаясь с кресла.       Мила не сразу заметила причину его наигранной реакции. Причина стала ей известна, когда она прошла дальше в гостиную. В соседнем кресле сидел Лютов. Мила сцепила зубы. Хотелось из вредности спросить, что он здесь делает, но усилием воли она остановила себя. Она здесь не за этим.       — Акулина на кухне? — спросила Мила, опуская приветствия и другие глупые формальности. Раз Лютов уже здесь план стоит подкорректировать. Но суть та же — она поговорит с Акулиной, решит разногласия, и все также уйдет.       — А… Да, да, она… на кухне, — Гурий, который явно не ожидал от неё подобной реакции, сел назад в кресло. Лютов, на которого она старалась не смотреть, молчал и смотрел куда-то в сторону. — Может, сначала выпьешь с нами чаю?       Мила не стала отвечать, а сразу прошла на кухню, где Акулина при помощи заклинаний отправляла блюда на тарелки. В одной из кастрюль черпак сам помешивал грибной суп, а на столе стоял почти готовый торт. Акулина, которая вручную украшала выпечку свежей малиной, резко обернулась, стоило ей услышать шаги.       — Мила, — она так растерялась, что едва не высыпала все ягоды из тарелки на пол. — Ты пришла.       Мила кивнула и замерла, не зная, что сказать дальше. Взмахнув рукой, она наложила на пространство заклинание, чтобы никто их не подслушал.       — Я… хотела поговорить, — шепнула она, подходя ближе. Акулина вытерла руки об фартук и быстро закивала, отводя взгляд. Скорее всего, она боялась все испортить, поэтому не решалась заговорить первой. У Милы сжалось сердце.       — Да, да, я тоже, — после слегка неловкой паузы согласилась её опекунша. — Это стоило сделать ещё давно на самом деле.       Мила вздохнула, понимая, что Акулина не говорит о том моменте, когда они поссорились, а имеет в виду куда более ранние события, например, день их знакомства.       — Прости, что накричала на тебя тогда, — Мила прикрыла глаза. — Как бы там ни было, я не должна была кричать. И обижаться, как маленький ребенок тоже.       Акулина мотнула головой и бросилась к ней. Взяв руки Милы в свои, опекунша заглянула ей в глаза.       — Нет, что ты, — на глазах Акулины выступили слезы. — Ты имела на это полное право. Ты имела право знать о своем брате. В конце концов, он — твоя семья.       Из кастрюли начал вытекать суп, и что-то зашипело. Акулина бросилась к плите, взмахивая рукой. Черпак перестал помешивать суп, и через каких-то пару секунд шипение прекратилось.       — Я знаю, что у тебя были причины не рассказывать мне, — устало заявила Мила, и Акулина кивнула.       — Твой брат обычный человек, а не волшебник, — пояснила Акулина. — В детстве вас, к сожалению, пришлось разлучить. Твоя бабушка едва согласилась приглядеть за тобой, а о втором ребенке и речи идти не могло. Поэтому Никита рос в детдоме, а потом у него и вовсе появилась новая семья. Мы с Владыкой не знали, как будет лучше для вас, поэтому я предложила пока повременить с этим, к тому же вся эта ситуация с… ну ты сама знаешь… не располагала к семейным воссоединениям. Сейчас я сожалею, что сделала именно такой выбор. Прости.       Мила незаметно смахнула слезу со щеки. Акулина же в открытую вытирала слезы платком.       — Я не злюсь… больше, — тихо промолвила она, и Акулина тут же оказалась рядом, обнимая. Мила крепко обняла в ответ.       — Спасибо, — поблагодарила её Акулина. — Правда, спасибо. Ты не представляешь, как я корила себя все эти дни.       Опекунша отстранилась, улыбаясь. Блеск в её глазах даже слегка напугал Милу. Ох не к добру это…       — А теперь… Ужин! — воскликнула Акулина, и Мила пожалела, что для примирения выбрала именно этот день. Ведь после такого душевного разговора и слез Акулины, Мила отказать опекунше не сможет. А значит, хотя бы для приличия, ей придется посидеть на этом дурацком ужине хотя бы час.       Акулина накрыла на стол с удивительной скоростью, и уже через каких-то жалких пять минут все расселись по местам. К сожалению, Миле не повезло, и ей пришлось занять место прямо напротив Лютова. Гурий, заметив её «довольное» лицо, поспешил скрасить неловкость историей о своих школьных годах. Акулина как могла поддерживала его, то хихикая, то задавая уточняющие вопросы. Мила же, как и Лютов, угрюмо ковырялась в своей тарелке.       — Нил, как там поживает твоя тетушка? — внезапно спросила Акулина, и Мила даже подняла взгляд. С каких это пор Акулину интересуют дела Амальгамы?       — Все хорошо, госпожа Варивода, — улыбаясь как истинный подхалим, пролепетал Лютов. Мила скривилась. — Она сейчас работает над одним большим проектом, так что весьма занята. Но спасибо за беспокойство.       Акулина замотала головой и замахала руками одновременно. Кажется, как и на Гурия, на Акулину тоже начинали действовать уловки Лютова. Мила едва сдержалась, чтобы не фыркнуть. Может снова на неё обидится?       — Я же говорила, называй меня просто Акулина, — отмахнулась её опекунша. — Недавно видела твою сестру, кстати, и она…       Мила устало прикрыла глаза, абстрагируясь от всего происходящего. Все это казалось полнейшим абсурдом. Она ест за одним столом с Лютовым, надо же! От этой мысли пробирало практически на истерический смех. Она выдержала так не более двадцати минут, прежде чем резкий скрип стула о деревянный пол привлек всеобщее внимание. Разговор прервался, и головы повернулись в сторону Милы, которая поднялась со своего места.       — Я пойду подышу воздухом, — коротко пояснила Мила, ни к кому конкретно не обращаясь.       Открыв стеклянную раздвижную дверь в гостиной, она вышла на улицу. Осенний лес странно успокаивал её, пусть и было уже темно и прохладно. Сначала она хотела пройтись, но темнота впереди не внушала доверия, а Шалопай остался в Львином Зеве, поэтому она просто села в одно из кресел, которые Акулина поставила здесь недавно, организовав что-то типа заднего двора.       Она уже успела покрыться мурашками, когда дверь с легким скрипом отъехала в сторону, и на укрытую листьями землю ступил ещё один человек. Мила даже не стала оборачиваться, и так зная, кто это. Почему-то когда дело касалось Лютова она всегда инстинктивно его чувствовала, где бы он не находился. Глаза сами находили его в толпе, а тело напрягалось как перед прыжком, стоило ему оказаться рядом. Наверное, причиной была сама суть их сложных и совсем неприятных отношений. Годы ненависти и стычек давали о себе знать.       — Удивлен, что ты пришла, — Лютов не стал садиться, а замер за её спиной.       — А мне нужно спрашивать твоего разрешения, чтобы прийти к СЕБЕ домой? — Мила выгнула бровь, невольно оборачиваясь.       Лютов стоял, сунув руки в карманы идеально выглаженных классических брюк и сверкал своими чернющими глазами в её сторону. Тем не менее, не смотря на очевидную неприязнь к ней, он выглядел по-странному расслабленным. Словно действительно это Мила была тем, кто пришел в гости к Лютову, а не наоборот. Этим то он её и раздражал. Всегда ведет себя так, словно это у него тут преимущество, а другие должны чувствовать себя неловко.       — Ты прекрасно понимаешь, о чем я, — заявил Лютов, и Мила фыркнула.       — Тогда по твоей логике, я должна избегать тебя У СЕБЯ дома? Так что ли? — воскликнула она, снова делая акцент на том же слове. — Я, конечно, знала, что у тебя самомнение человека с манией величия, Лютов, но я тебя огорчу, мир не крутится вокруг тебя.       На удивление, Лютов не стал ничего говорить в ответ или огрызаться, а просто опустился в кресло рядом. Мила выгнула уже вторую бровь. Хотелось уйти, но тогда бы это противоречило тому, что она сама же сказала буквально секунду назад. Поэтому пришлось остаться.       Легкие мурашки перешли в самое настоящее дрожание, и Мила потерла руки, которые успели заледенеть. Внезапно камень сбоку сверкнул, и она ощутила внезапное тепло, прокатившееся по телу. Кажется, Лютов применил согревающие чары. Мила хмыкнула.       — Не благодари, Рудик, — выдал Лютов, ухмыляясь, и Мила едва сдержалась, чтобы не зарядить в его лицо чем-то мерзким, чтобы раз и навсегда стереть эту противную ухмылку. — Могла бы и сама додуматься. Хотя о чем это я… Ты же неумеха. Небось и заклинания-то такого не знаешь.       Мила сцепила зубы, игнорируя оскорбления. Если не обращать внимания, рано или поздно ему надоест, и он и вовсе от неё отстанет.       — Я вот поражаюсь, как ты с такими скудными мозгами вообще до седьмого курса доучилась, — все не успокаивался Лютов, и Мила резко обернулась к нему. — На месте Владыки я бы уже давно тебя вышвырнул.       — Послушай, Лютов, — процедила Мила сквозь зубы, стараясь, чтобы её слова не были похожи на шипение, — я, конечно, понимаю, что ты о вежливости и манерах последний раз слышал тогда же, когда видел родителей, но это уже наглость — прийти ко мне домой и оскорблять меня!       Лютов снова не разозлился, хотя Мила так хотела увидеть, как он бесится, а потом уходит. Желательно навсегда. Но кажется, сегодня он настроился на долгую игру, поэтому только цокнул языком, поворачивая голову в её сторону. В темноте она не могла видеть его лица четко, но могла поклясться, что этот гад снова ухмыляется.       — Знаешь, вряд ли человек, который уже не первый раз за эту неделю упоминает моих родителей, может что-то говорить мне о манерах и вежливости, — Лютов почему-то даже засмеялся. Мила от шока чуть не поперхнулась воздухом. Раньше от одного упоминания этой темы, Нил становился злее цербера, а тут гляди какой спокойный.       Подобная реакция вызвала у Милы ступор, и она от шока даже не нашла слов, чтобы ответить. Несколько минут они просто молчали.       — Ты какой-то странный, Лютов, — в конце концов, заявила Мила.       Лютов хмыкнул и поднялся с кресла, делая шаг ближе к лесу. Его силуэт практически полностью растворился в темноте, и отчетливо Мила видела только белую рубашку, которая словно светилась во мраке.       — Почему же? Может я всегда таким был?       Златодел повернулся, чтобы посмотреть на неё, и взгляд, который она видела даже в темноте, был настолько пристальным, что стало не по себе. Почему-то в этот конкретный миг Лютов и правда казался незнакомцем, совершенно чужим человеком, которого с Милой совершенно ничего не связывало. Что, честно говоря, так и было.       Как бы сильно они друг друга не ненавидели, они все ещё всего лишь незнакомые друг другу люди.