Магия со вкусом клубники

      Ужин не продлился долго, чему Мила была несказанно рада. Лютов весьма быстро покинул их дом, заверив Акулину и Гурия, что Фреди с Платиной пригласили его к себе в гости на ночевку и нет необходимости выделять ему комнату.       – Раз так, тогда приходи на завтрак, – Акулина улыбнулась, провожая Лютова к двери, и Мила закатила глаза, внезапно встречаясь с ним взглядом. Ехидно улыбнувшись, Нил кивнул, не отрывая от неё глаз.       – Благодарю, Акулина. С удовольствием.       Мила едва не поперхнулась воздухом. Не зря говорят, наглость – второе счастье. Что ж, в любом случае, к тому времени она планировала покинуть Плутиху. Встречаться с Лютовым настолько часто ей вовсе не хотелось.       На следующий день она и правда встала пораньше и уехала на первом же дилижансе. Хотя Гурий и убеждал её остаться хотя бы на завтрак, Мила была непреклонна. Весь остаток выходных она провела с Белкой. Ромка снова пошел помогать Вирту, поэтому с ним ей увидеться не удалось аж до понедельника.       – Тебе не кажется, что Лютов слишком подозрительно на тебя смотрит? – за обедом поинтересовался Ромка у неё, пересекаясь взглядом с Нилом, который уже какое-то время смотрел в её сторону.       Она, конечно же, так и не сказала, что виделась с ним за ужином, и что Гурий вообще пригласил его к ним домой. Почему-то это казалось чем-то постыдным, словно она болела какой-то заразной болячкой.       – Пусть смотрит, – пожала плечами Мила, на что Белка в ответ фыркнула. – Мне не жалко.       – Может он снова какую-то пакость задумал? – спросила она Милу. – Ты его случайно ничем в последнее время не обижала? Может сказала или сделала что-то, что его разозлило, и теперь он продумывает месть?       Пришел черед Милы фыркать. Да уж, и сказала, и сделала. Она пожала плечами. В целом, если Лютов что-то задумал, сидеть и ждать этой пакости она не собиралась. Как показывала практика, мстить, к тому же весьма неожиданно, он умел, и делал это с размахом. Воображения ему было не занимать.       – Не знаю, – ответила она. – Пусть мстит, мне то что. Не в первый раз.       Взгляд словно сам по себе скользнул вдоль обеденного зала к столу, где сидел Лютов. Почему-то сегодня он сидел один, без своих приспешников. Рядом не было ни его якобы девушки Агнии, ни Воронова, который следовал за ним по пятам. Встретившись с ней взглядом, Нил косо ухмыльнулся, и Мила поспешила отвернуться. Неужели действительно что-то задумал?       Больше он на неё не смотрел. Ни в коридорах, ни на занятиях. Словно специально избегал её взгляда. Вместо него очень пристальное внимание уделял ей Рем, верный пес Лютова. Тот не отказывал себе, ни в уничижительных взглядах, ни в неприличных жестах, ни в ехидных улыбках. Мила старалась это игнорировать, но Ромка с каждым разом все больше и больше злился.       – Можно я ему пойду накостыляю, а? Задолбал уже, честное слово! – взвыл друг, и Мила засмеялась. Белка же её веселья не разделяла. Уперев руки в бока, она злобно пыхтела. Правда, было непонятно, злится ли она на Ромку, на Воронова или на всех сразу.       – Накостыляет он! – воскликнула она тоненьким голоском. – Седьмой курс, а ума ни капли не прибавилось. Пора думать про выпуск и экзамены, а не про драки, Лапшин! И вообще… Этот Воронов… Придурок он, вот он кто!       Мила снова засмеялась. В этот раз Ромка тоже не выдержал и прыснул в кулак. На этом они распрощались. Ромка пошел к Вирту, а Белка побежала на какое-то дополнительное занятие, на которое она записалась из интереса.       К тому времени, как она покидала стены Думгрота, большинство адептов разошлось, и она шла по пустынным коридорам. Откуда-то слышались приглушенные голоса, но Мила так и не смогла понять, откуда же идет звук. То ли из одного из кабинетов, то ли откуда-то снизу.       Она хотела перейти через переход, чтобы выйти к центральному входу, так как желания гулять Думгротским парком у неё больше не было, поэтому в этот раз шла она куда дольше обычного. Пришлось сделать немалый такой крюк.              Сзади послышались шаги, на которые Мила не обратила никакого внимание. Заходящее солнце красиво освещало пространство, падая ей на лицо, и она даже на миг остановилась, залюбовавшись. Иногда ей казалось, что она совсем не ценит такие мелочи жизни. Хотя когда? То пытаются убить её, то людей, которые рядом с ней. Не до прекрасного. Мила хмыкнула, возобновляя шаг, не сразу замечая, что шаги, которые остановились тогда же, когда и она, снова слышны.       На втором этаже главного здания она окончательно убедилась, что неведомый кто-то следует за ней. Но оборачиваться она спешила. Резко завернув за угол, Мила выждала несколько секунд, а потом её перстень загорелся, сбоку раздалась еще одна вспышка яркого света, от которой она спаслась благоразумно выставив щит.       – Что ж, Воронов, не сказать, что я удивлена, – протянула она, наблюдая, как Рем пытается подобраться ближе к ней. Судя по его кривой ухмылке, ему вовсе не понравилось, что она предвидела возможное нападение и не дала застать себя врасплох. – Хотя все же… почему ты один? Или Лютов решил поменять тактику и просто отдавать приказы? Думала, ему нравится наблюдать.       Воронов сплюнул прямо на паркет, и Мила поморщилась. Вот же ж невоспитанная псина. Рука златодела резко взлетела вверх, но Мила снова успела быстрее. Она не сидела все это время, а усердно тренировалась, чтобы такие люди как Воронов или Лютов, или кто похуже, не могли ей навредить.       – Нил… он… Больше мне не указ, ясно? – огрызнулся Рем, делая стремительный шаг в её сторону. Его глаза налились кровью, а руки мелко дрожали, как у одержимого.       Мила выгнула бровь. Неужели верный песик сорвался с цепи и убежал от хозяина?       – Да ясно, что ж не ясно, – спокойно ответила Мила, пожав плечами и медленно отступая. Не то, чтобы она боялась Воронова, но и оставаться с ним наедине в таком состоянии ей не хотелось. Он мог сделать буквально все, что угодно. И нужно признать, что знал и умел он куда больше нее. Как минимум того, чего он вообще не должен был знать и уметь.       В этот раз заклинание слегка зацепило её руку, она не успела всего на несколько мгновений. Глухая оборона ей не нравилась, но провоцировать этого чокнутого ещё больше, она тоже не хотела. Оглянувшись, Мила закусила губу от боли. Рука распухла и посинела, шевельнуть ей было практически невозможно. Коридор был пустынным, и ждать помощи было неоткуда. Так что нужно собраться.       Очередное заклинание она заблокировала уже не так ловко, и краешек ткани её юбки почернел. Мила испуганно попятилась, представляя, что же было бы будь это её нога, к примеру.       – Ягиументе! – воскликнула она, и Рем, неожидавший такого, вскрикнул от боли.       Внезапный удар разъярил Воронова еще больше, хотя Миле казалось, что он уже и так балансирует на грани безумства. На месте, куда попало заклинание, осталась дыра в одежде, а кожа слегка потемнела. На этом месте останется хорошая такая гематома. Гордо ухмыльнуться она не успела, поскольку Рем решил воспользоваться совсем уж подлым приемом и применить грубую физическую силу. Стремительно приблизившись, он схватил её за руку с перстнем, заводя её за спину, а вторую, поврежденную, просто сжал в железные тиски.       От боли на миг потемнело в глазах, и этой мимолетной заминки Воронову хватило, чтобы освободить её правую руку, тем самым освобождая и свою, и сверкнуть своим перстнем. Камень засветился иссиня черным светом, и Мила зажмурилась от страха, хотя сто раз обещала себе так не делать и тренировалась, чтобы никогда в жизни ни в одной из ситуаций не впадать в такой ступор.       Она не знала, что конкретно должно было случиться, но этого так и не произошло ни через секунду, ни через две. Открыв глаза, она удивленно уставилась на Воронова, который почему-то стоял на коленях, выпучив глаза, и смотрел ей куда-то за спину.       Этот взгляд заставил обернуться и Милу.       За её спиной стоял тот, кого сейчас она ожидала увидеть меньше всего.       Лютов.       Он ничего не говорил, но по его взгляду было видно насколько он зол. Миле казалось, что настолько злым она не видела его ещё никогда. Ни одна их схватка не заканчивалась такой яростью.       – Н-нил?! – имя Лютова прозвучало удивленно-испуганно.       Кажется, Воронов и сам не ожидал увидеть здесь своего хозяина. Мила в шоке посмотрела сначала на Лютова, а потом перевела взгляд на снова Рема, словно спрашивая у того, что вообще происходит. Понятное дело, отвечать ей никто не стал.       – Да, Рем, это я. Не ожидал? – Лютов подошел, не спеша, равняясь с ней, что вызвало новую волну удивления. Одарив её мимолетным безразличным взглядом, он снова взглянул на Воронова. Его черные глаза полыхали неестественным огнем. – Я же, по-моему, ясно дал понять, чтобы ты не лез, куда не просят.       Страх Воронова медленно превращался во все ту же злость, хотя и не такую одержимую, как когда они с Милой были в коридоре одни. Приложив усилия, он поднялся с колен, фыркая.             – С каких пор ты защищаешь всяких приживалок? Тебе не кажется, что ты немного отклонился от тех убеждений, которые так яро отстаивал ещё не так давно? Уж от кого, а от тебя я такого не ожидал…       Мила уныло переступила с ноги на ногу. С одной стороны ей было интересно, а с другой – не настолько, чтобы стоять посреди коридора, как дура, после того как она практически устроила дуель с Ремом.       – Мои убеждения – не твоего ума дело. Да и с чего ты решил, что знаешь меня и мои убеждения?!       Голос Лютова был намеренно спокойным, но глаза продолжали сверкать. В этот момент Мила очень ясно осознала, насколько же сильно болит рука. За это время она еще больше опухла, и ладонь стала похожей на сплошную жирную лепешку. Зашипев, она попробовала пошевелить пальцами, что у неё ожидаемо не получилось.       Её шипение привлекло внимание Лютова, и тот снова посмотрел на неё. Мила вопросительно выгнула бровь, мол, что, тоже хочешь потягаться, но он тут же отвернулся.       – Я предупреждаю в последний раз – не лезь куда не просят. Иначе мне придется объяснить доходчивее, Рем. А насколько убедительным я умею быть, ты и сам знаешь.       Схватив её за предплечье здоровой руки, Лютов резко развернулся и потянул её за собой. Мила была настолько ошарашена, что первые секунды даже и не подумала сопротивляться. Лишь когда они отошли на приличное расстояние, она выдернула руку и остановилась.       – Что это было?       Нил раздраженно дернул бровью, тоже останавливаясь, и потер переносицу.       – Что конкретно в этой ситуации тебе не понятно, Рудик? Я, конечно, понимаю, что ты идиотка, но не заставляй меня разжевывать настолько банальные вещи.       Мила раздраженно фыркнула, борясь с желанием запустить в него заклинанием побольнее.       – Зачем ты вмешался? – спросила она. – Разве ты не из тех извращенцев, которые любят наблюдать за чем-то подобным.       Теперь фыркал уже Лютов. Миле даже показалось, что он слегка смеется. Не дожидаясь её, Нил возобновил шаг, бросая на ходу безразличное:       – Не люблю непослушных собак.       В Львиный Зев она вернулась даже позже Ромки. Увидев её руку, тот по очереди с Белкой, стал охать да ахать и даже первый предложил пойти нажаловаться Альбине. Белка едва не упала в обморок и собиралась бежать к целителям, но и эту идею Мила отмела. Ей не хотелось в эту историю впутывать кого-то ещё. Это всегда было личное. Рука должна бы пройти и сама. По крайней мере, она на это надеялась.       Поведав историю о том, что случилось, Мила уставилась в камин, где слабо полыхал огонь. В гостиной было на удивление пустынно, поэтому они с удобством заняли целый диванчик.       – Может это часть их плана? – предположил Ромка. – Ну что-то типа, усыпить твою бдительность, а потом ударить, когда ты будешь меньше всего этого ожидать.       Мила устало пожала плечами. Или скорее плечом, потому что вторая рука совсем не работала. Опухлость все никак не спадала, и с каждым часом она все больше склонялась к тому, чтобы действительно пойти к целителям.       – Не знаю. В любом случае… мне наплевать. Пойду-ка я спать лучше. Что-то я устала.       Белка попыталась что-то возразить, но Лапшин быстро мотнул головой, прекрасно зная упрямый нрав Милы. Если уж она что-то решила, переубедить её было практически невозможно.       Первым, что она увидела, войдя в комнату, была Почтовая Торба, бьющаяся о стекла окон уже кто знает сколько. И как только забралась настолько высоко? Открыв окно, Мила удивленно уставилась на влетевшую внутрь Торбу, которая однозначно принадлежала Черной Кухне.       Выплюнув ей в руки небольшую баночку и лист бумаги, Торба напоследок озлобленно взмахнула крылышками и вылетела во все ещё открытое окно. Повезло же, что ещё не было комендантского часа.       Повертев банку в руках, Мила решила начать с короткой записки. На бумаге, сложенной вдвое, ровным почерком было выведено всего несколько слов:       «Намажь руку, Рудик. Это запрещенное волшебство, сама по себе она не пройдет. Не благодари. НЛ.»       Мила фыркнула. Ага, благодарить его ещё. Кто вообще в этом виноват? На миг она всерьез задумалась о том, чтобы выбросить банку вместе с запиской в окно, но потом подумала, что это будет неразумно. Она будет считать это оплатой за свои неудобства, ведь отчасти это была вина Лютова, что сегодня она пострадала. Открыв крышку, Мила набрала побольше мази и щедро намазала руку, стараясь лишний раз не вдыхать этот аромат, похожий на смесь болотной тины и удобрений.       – Молись, чтобы это была действительно целебная мазь, Лютов, а не какая-то дрянь, вызывающая жуткие волдыри или зуд, – процедила Мила сквозь зубы, ложась спать.