Новый дуэт

«Новый музыкальный дуэт возник из ниоткуда и их сингл сразу ворвался во многие чарты страны. Сводные брат и сестра Ген Наруми и Кикору Шиномия оказались свежим открытием. От детей из семьи военных явно никто не ожидал какого-то творческого прорыва. Но оба были целеустремленные и их желание показать свое творчество миру было сильнее устоев семьи и того, что никто не верил в успех. Им пришлось постараться чтобы издать свой сингл, громогласно заявив о себе и надеясь так привлечь аудиторию. Оба мечтали, что их труды наконец-то будут оценены по достоинству и предстоящий альбом будет тепло встречен. Их музыка сочетала в себе глубокие тексты, приятный мужской и женский вокал и невероятный аккомпанемент инструментов. Чтобы подкрепить успех, а все слушатели могли узнать их в лицо они закрепили это промо-фотосессией у своего друга фотографа Соширо Хошины» – Откуда они берут, что в нас никто не верил? – Ген отбросил телефон. Они ещё не дали ни одного интервью, но журналисты из имеющихся данных писали примерно одно и то же. Да у них были трудности, чтобы выпустить полноценный сингл и чтобы его услышали больше людей, а не только друзья, но у них была поддержка. – Может прекратишь мониторить все статьи? – Кикору подперла щеку ладонью. – Им же нужно что-то писать. Потому что рейтинги говорят сами за себя, а мы кроме фотосессии и сингла больше ничего не выложили. Я уверена, когда мы выпустим альбом, они ещё гору теорий построят. Радуйся, что они хотя бы не пишут, что мы с тобой парочка. – Фу. – Ген скривился и высунул язык. – О, да, жди, что кто-нибудь построит теорий. Особенно с тем треком в альбоме. – Кикору ехидно прищурилась. – Они же не знают, кому ты его посвящал. – Никому я его не посвящал! – Ген погрозил ей кулаком. – Ты тоже не ляпни какую-нибудь херню в сети! – Я подумаю и посмотрю, как мой глупый братец будет себя вести. – Глупая сестрица. – Ген взъерошил волосы и поднялся со своего места. – Идем, нам ещё работать! Кикору хихикнула и схватив куртку поспешила за братом. Им ещё предстояло много работы, нужно было довести до ума пару песен, прежде чем выпускать их на площадках. _____________________________________ Кикору давно знала, что брат влюблен в её друга фотографа. Она заметила это чуть ли не с первой их встречи. Только в этом была как минимум одна проблема. Ген вообще не умел нормально контактировать с людьми. Что уж говорить о каком-то проявлении симпатии. Он был талантливым музыкантом и автором, да и что скрывать его можно было назвать гением, но вот с людьми у него совсем не складывалось. Поэтому с Хошиной отношения у них были натянутыми, они постоянно препирались и разговаривали друг с другом только при помощи сарказма, а то и взаимных оскорблений. На самом деле Кикору знала и том, что чувства её брата не безответны, потому что как-то застала разговор Соширо и Оконоги, и была уверена, что объектом этого обсуждения был Наруми, потому что когда её заметили, то тут же замолчали. И она определенно собиралась подтолкнуть их друг к другу. Потому что из-за этих безответных чувств её брат становился в два раза невыносимее, а стихи, что множились в ящике его стола, все более депресивными и страдальческими. Выход альбома был отличным поводом собраться со всеми друзьями и отметить начало их карьеры. И Кикору собиралась подливать в их стаканы столько сколько потребуется чтобы они наконец-то смогли хотя бы поговорить. – Согласитесь, что без съемки для промо, к вам было бы меньше внимания. – Хошина подпер подбородок ладонью, смотря прямо на Гена. – Твоя работа это жалкий минимум, потому что люди сначала слушают, а потом начинают искать информацию. – Ген высунул кончик языка. – Вовсе и не жалкий минимум. Это вообще-то тоже труд! – Ты вообще слушал наш альбом? По твоему снимать легче чем написать тексты, музыку, записать вокал, свести все это?! Хошина, ты путаешь теплое с мягким! – Просто ты не ценишь мою работу! – А ещё что мне в тебе ценить Грибочек? Твою смазливую мордашку? Или прекрасные глаза? –Ген закатил глаза, а после поднялся и вышел из-за стола. Кикору поджала губы, она надеялась, что алкоголь поможет им поговорить, но они снова начинали спорить. Она проводила брата взглядом, а после посмотрела на Хошину, выражение на лице которого было сложно прочитать. Он сделал ещё несколько глотков из своего бокала, а после тоже поднялся и ушел вслед за Геном. Ей хотелось бы проследить, но её увлекла в разговор Минасэ и это так захватило, что она перестала следить за временем и когда взглядом вернулась к местам Хошины и Наруми, то обнаружила, что их обоих до сих пор нет. Путем ненавязчивых разговоров и вопросов стало понятно, что их никто не видел уже пару часов и куда они делись никто не знал. Кикору решила оставить это на их совести, хотя внутри ехидно похихикала. Когда все уже разошлись, подружки предложили посидеть и продолжить болтать дома у одной из них, поэтому в их квартиру она добралась только на следующей день. В глаза сразу бросились чужие ботинки у порога и она даже хихикнула в голос. – Привет, я дома. – Кикору зашла на кухню и остановилась в дверях. За столом сидел Соширо в футболке и шортах Гена. Сам же её брат стоял возле плиты в футболке и боксерах. – О... – Привет. – Хошина улыбнулся, отсалютовав ей кружкой кофе. – Неожиданно. – Кикору прищурилась, изо всех сил скрывая улыбку. – Даже не поинтересуешься где я была? Ген разложил на тарелки омлет с помидорами, а после сел за стол, сразу делая большой глоток кофе. – Ты сама написала мне сообщение, глупая сестра. А ещё каждая из твоих подружек. Я не беспокоился. – А вы тут... – Кикору обвела их ладонями – Хошине стало плохо, я забрал его домой. – Почему не... – Не до этого было. – Наруми нахмурился. – Все, отвали, башка и без тебя болит. Это ты не пьешь, потому что мелкая. – Ой, да не очень то хотелось. Сдались вы мне. – Шиномия показала ему язык и вышла из кухни, уже не сдерживая улыбку. Конечно её брат сразу не признается, что между ними что-то произошло, но она была уверена, что лед тронулся. _____________________________________ Хошина бесил до зубного скрежета. Хотя скорее не он сам, а то, что Ген к нему чувствовал. Кикору постоянно хихикала над ним, подтрунивала, что он посвящает ему песни. И было бы не так тошно, если бы это не было правдой. Он сполоснул лицо холодной водой и склонился над раковиной, надеясь, что мир немного прекратит кружиться. Он точно сказал лишнего только что и эта херня никому не была нужна. Ген тяжело вздохнул и уже решил для себя, что нужно просто уехать домой, завернуться в одеяло и упасть в свою любимую игру. Дверь в уборную снова хлопнула и сквозь завесу челки он увидел в зеркале Хошину. Непривычно раскрасневшегося и потерянного. Он раньше никогда не замечал за ним ничего подобного – всегда собранный, улыбающийся, уверенный в себе. Ген вытащил пару бумажных полотенец и собрал лишнюю воду с щек, а после развернулся. – Ты считаешь мои глаза красивыми? – Хошина сделал шаг к нему на встречу. – Ты пришел это выяснить, чтобы был повод для очередной издевки? – Наруми скрестил руки на груди. Хошина сделал ещё несколько шагов, оказавшись к нему неприлично близко, сердце ухнуло куда-то в желудок, совершая очередной кульбит. – Нет. Просто я считаю твои глаза красивыми. А когда ты убираешь челку и в них можно смотреть без препятствий... Это, знаешь, вызывает мурашки. – Хошина запустил пальцы ему в волосы, убирая челку назад. Ген предпочел ничего не отвечать. Они были пьяные и плевать, что будет завтра. Он наклонился и прильнул к чужим губам. Хошина ответил в ту же секунду, поглаживая по щекам. Они целовались так, словно от этого зависели их жизни, жадно, мокро и так чертовски хорошо. Наруми никогда не думал, что в первый раз они поцелуются вот так – пьяные и в туалете ресторана. Он вообще запрещал себе думать, что они когда-нибудь поцелуются. Но он первым оторвался от этих притягательных губ, потому что они все ещё были в туалете и сюда зайти мог кто угодно. – Уйдем отсюда? – Ага. – Хошина расплылся в улыбке, медленно поглаживая его щеки. Ген схватил его за руку и потащил за собой. Вся их компания была слишком увлечена разговорами, Кикору что-то активно обсуждала с Минасэ, поэтому они смогли пройти мимо совершенно незамеченными. Как они ловили такси и добрались до квартиры он мало помнил, потому что мог думать только о чужой руке в своей. Обычно болтливый и улыбчивый Хошина был тихим и только и делал, что жался к его плечу. Стоило двери в квартиру закрыться, как Соширо тут же притянул Наруми для очередного поцелуя. Они долго так и стояли в темноте, шаря ладонями по спинам друг друга, прижимаясь и пытаясь урвать каждую секунду этой близости, пока стоять на ногах не стало невыносимо. Ген потянул его за собой в комнату. Они уже зашли достаточно далеко и явно не собирались останавливаться. Они устроились на кровати, почти путаясь в руках и ногах и хихикая от того, как вышло неловко. Соширо первым стянул с себя возмутительно обтягивающую водолазку, а после помог снять рубашку и футболку с Наруми, тут же повалив его на спину и прильнул с поцелуями, притираясь бедрами к бедрам. Ген провел руками по его талии, ощупывая подтянутые мышцы, скользнул к бедрам и сжал ягодицы. Хошина дрогнул от прикосновения и постарался прижаться ближе. Сквозь ткань брюк прекрасно ощущался чужой стояк, да и самому в джинсах становилось невыносимо тесно. Наруми отпрянул от его губ, но лишь для того чтобы пройтись по линии челюсти и опустится к шее, прильнуть к бьющейся венке и получить лучший стон, который он когда-либо слышал. Ему хотелось оставить столько засосов и следов от укусов, чтобы ни одна водолазка не смогла это скрыть, но он даже будучи пьяным сдерживался, лишь нежно касаясь горячей шеи. Пока руками боролся с пряжкой ремня и расстегивая ширинку на чужих джинсах, слишком лишних сейчас и совершенно ненужных. Сошина приподнялся, удерживаясь лишь на одной руке и помог наконец-то стянуть с себя брюки, а когда они полетели с кровати, он расстегнул ширинку на джинсах Наруми, а после помог стянуть их и снова, прижался, увлекая в очередной поцелуй. Ген двинул бедрами, прижал его к себе насколько позволяла поза, а после они перекатились на бок, чтобы можно было удобнее касаться друг друга. Хошина сжал тазовую косточку, проникая пальцами под резинку боксеров. Вся его сдержанность утонула в бокале и он нетерпеливо стремился добраться до каждого участка раскаленной голой кожи. Ген терялся на чем сосредоточится, прикосновений было слишком много и эмоции били через край, главное было не забывать дышать, он сжимал чужое бедро, то и дело цепляясь за белье, неуклюже пытаясь его спустить. Первое прикосновение вызвало волну мурашек и Наруми подавил желание отодвинуться. Чужие пальцы ловко преодолели преграду из ткани и сжали головку члена. Так горячо и жарко, что он был готов расплавиться. Он сдвинул ладонь на чужой пах и сжал его член сквозь белье пару раз, прежде чем повторить движение и тоже огладить его без препятствий. Хошина охнул и лишь секунду помедлил прежде чем наброситься с более уверенными поцелуями и движениями ладони. Они целовались словно безумные, сплетаясь языками, дрожа и путаясь во вздохах. Соширо придвинулся ближе, закинув ногу ему на бедро, чтобы быть ещё ближе. Они словно пытались вплавиться друг в друга, прижимаясь так близко как только могли, сжимая члены друг друга вместе дрожа от нетерпения, постанывая сквозь поцелуи. Губы от поцелуев слегка покалывало. От прикосновений пальцев точно должны были остаться ожоги, а от движения бедер Хошины и соприкосновения их членов кружилась голова. Соширо кончил первым, выгнувшись, жадно хватая ртом воздух и сильнее сжимая чужую головку в пальцах. Ген двинул бедрами ещё пару раз и тоже кончил, прижавшись носом к пульсирующей венке на чужой шее и дрожа почти в такт. Какое-то время они лежали прижимаясь друг к другу, восстанавливая дыхание. Потом было ещё несколько ленивых полусонных поцелуев. Ген подтащил одеяло, укрывая их обоих, почти сразу проваливаясь в сон, расслабленный алкоголем и сексом. Соширо прижал его к себе и тоже уснул. Утро можно было считать поистине добрым. Ген проснулся первым и Хошина все так же был рядом, сонный, горячий и все ещё голый. Наруми обнял его за талию, прижимаясь губами к плечу, он не очень задумывался о том, что делал. Просто хотелось продлить эти мгновения. Соширо заворочался и развернулся в объятиях, потянувшись за поцелуем в губы. – Доброе утро. – Он приткнулся губами к шее Гена, ближе прижимаясь к груди. – Утро. – Ген осторожно погладил его по голове. – Кофе? – А завтрак будет? – Приготовлю что-нибудь. Но тебе придется меня отпустить. Хошина фыркнул и лишь сильнее сжал его в объятиях, явно не собираясь отстраняться. Они провалялись ещё какое-то время, то просто прижимаясь друг к другу, то снова целуясь. Пока Гена не стала назойливо стучать мысль о том, что сестра дома не появилась, он был в этом уверен хотя бы лишь потому что за все время не услышал никаких посторонних звуков и сомневался, что она никак бы не прокомментировала их совместное с Хошиной пребывание. Поэтому пришлось нехотя выбираться из объятий. Наруми выдал для гостя домашние шорты, футболку и полотенце, сам же он натянул боксеры и футболку, после чего взяв телефон отправился на кухню. От Кикору было сообщение, что она осталась ночевать у подружки, а также сообщения от всех её подружек и он даже на секунду задумался не слишком ли напирает с опекой. Впрочем, это было лучше, чем если бы она совершенно его не предупреждала. Успокоившись насчет сестры, Ген поставил варить кофе и готовить завтрак, пока Хошина принимал душ. Когда они уже оба были на кухне, входная дверь распахнулась. – Привет, я дома. – громогласно оповестила Кикору, после чего прошла на кухню и остановилась в дверях. – О... – Привет. – Хошина улыбнулся, отсалютовав ей кружкой кофе. Он выглядел слишком довольным и ехидным и Наруми казалось он пожалеет о такой их утренней встречи, но поделать ничего не мог. – Неожиданно. – Кикору прищурилась, изо всех сил скрывая улыбку. – Даже не поинтересуешься где я была? Ген разложил на тарелки омлет с помидорами, а после сел за стол, сразу делая большой глоток кофе. Он не собирался ничего объяснять своей сестре. От её подколов ему все равно не скрыться, но их совместно проведенная ночь, её точно не касалась. – Ты сама написала мне сообщение, глупая сестра. А ещё каждая из твоих подружек. Я не беспокоился. – Наруми лукавил, потому что прочитал эти сообщения только утром. Впрочем он и правда не беспокоился, ему было не до этого. – А вы тут... – Кикору обвела их ладонями, с жирным намеком. – Хошине стало плохо, я забрал его домой. – Пока Соширо не ляпнул ничего, он планировал сохранять для сестры безопасное неведение. – Почему не... – Не до этого было. – Наруми не дал ей договорить и нахмурился. – Все, отвали, башка и без тебя болит. Это ты не пьешь, потому что мелкая. – На самом деле голова у него не болела, даже похмелья не было, но продолжать с ней разговор не хотелось. – Ой, да не очень то хотелось. Сдались вы мне. – Шиномия показала ему язык и вышла из кухни. Когда дверь в её комнату закрылась, Хошина повернул к нему голову, улыбаясь. – Стало плохо? Ну, знаешь, мне наоборот было очень хорошо… – Мне тоже. Лучше было рассказать ей правду? Мы целовались в туалете ресторана, а потом продолжили дома и трогали друг друга за члены? – Не-ет. Но твоя сестра не глупая. – И это не лучшая её черта. – Наруми пожал плечами. – Ты бы хотел, чтобы мы продолжили? Без алкоголя… Наруми изогнул бровь, а Соширо повел голой ногой по его бедру. Все тот же скрытный, раздражающий фотограф сейчас казался совсем другим – игривым, нежным. – Хотел бы… если для тебя это не был пьяный порыв и желание выпустить пар… – За кого ты меня принимаешь? Я не был настолько пьян, чтобы домогаться первого встречного в туалете ресторана. Ты мне нравишься. – Ты мне тоже. Хошина наклонился к нему, быстро целуя в нос и расплылся в улыбке. Ген был уверен, что не открыл Америку, Кикору точно рассказывала ему о песнях, не только об изданной, но и о черновиках. И с одной стороны он был счастлив, что все так сложилось, с другой стороны несколько напуган. Но по крайней мере они могли попробовать, пусть это и началось по пьяне, из этого могло что-то получиться.