Солнце Цинцзин

      Свадебная церемония началась ровно в полдень, когда солнце стояло в зените, а Безночный Город был окутан алым маревом.       Шэнь Цинцю медленно шел по главной площади, чувствуя на себе тяжесть девяти слоев свадебного шелка. Путь к этому дню занял год — полгода искусных, властных и по-своему красивых ухаживаний Верховного заклинателя и полгода кропотливой подготовки.       — Мама, ты идешь слишком медленно! — А-Чао, в расшитых огненными узорами одеждах, подбежал к нему и по-хозяйски вцепился в ладонь.       — Чао-эр, соблюдай приличия, — строго шепнул А-Сюй, хотя сам не сводил с Шэня восхищенных глаз.       Впереди, на высоком помосте, ждал Вэнь Жохань. Его взгляд горел триумфом. Рядом с ним стоял Юньлань, который за эти месяцы стал для Шэня кем-то вроде союзника в делах управления этим шумным кланом.       У подножия помоста стояла делегация Цанцюн. Юэ Цинъюань выглядел так, будто приготовился взойти на костер. Его лицо было серым от горя; он смотрел на то, как «его Сяо Цзю» идет к алтарю и не мог пошевелить и пальцем. Печаль главы Юэ была почти осязаемой, но в Цишане на неё никто не обращал внимания.       Чуть в стороне Шэнь заметил Шан Цинхуа. Тот выглядел измотанным, но живым. В руках Цинхуа бережно сжимал сверток из лучшего ледяного шелка. Это был подарок от Северного Короля — тонкое напоминание о том, как Шэнь когда-то «упаковал» Самолёта в бантик.       Шэнь поднялся к Вэнь Жоханю. Тот перехватил его руку, игнорируя протокол, и притянул к себе.       — Мама, дядя Юэ сейчас расплачется! — звонко доложил Вэнь Чао на всю площадь, указывая на Юэ Цинъюаня.       Вэнь Жохань бросил на главу Цанцюн ледяной взгляд и повернулся к жениху.       — Пусть смотрит. Ему больше ничего не остается, — тихо пророкотал он и кивнул распорядителю.       Первый поклон — Небу и Земле. Вокруг застыли тысячи заклинателей, и в этой тишине было нечто первобытное: хищник официально заявлял права на свою добычу, ставшую его сердцем.       Второй поклон — Предкам. Маленький Чао, стоявший чуть позади, восторженно шептал брату: «Смотри, дядя Юэ совсем позеленел!», на что старший лишь серьезно кивнул.       Третий поклон — друг другу. Когда они выпрямились, тишина над площадью Безночного Города стала почти осязаемой. Жохань, игнорируя сотни прикованных к ним взглядов, медленно поднял руку. Его пальцы, привыкшие вершить судьбы целых кланов, неожиданно нежно коснулись щеки Шэнь Цинцю, очерчивая линию скулы.       В глазах Верховного заклинателя плясали искры собственнического триумфа и того особого рода веселья, которое он позволял себе только наедине с Шэнем.       — Супруг, — негромко, так что слышал только Шэнь и стоящий рядом Юньлань, пророкотал Жохань. — Раз уж сегодня день подарков и союзов... скажи мне, не завязан ли на тебе такой же пышный бант, какой ты презентовал северному демону? Мне не терпится узнать, что скрыто под этими девятью слоями шелка.       Цинцю, не ожидавший такой прямолинейной шутки в самый сакральный момент церемонии, на мгновение замер. Кончики его ушей и скулы мгновенно окрасились в нежно-розовый цвет, контрастируя с белизной кожи. Он кашлянул в кулак, пытаясь сохранить лицо перед застывшей толпой заклинателей.       — Твой брат... — едва слышно, почти одними губами пробормотал Шэнь, отводя взгляд. — Юньлань-сюн настоял... но бант я завязывал сам.       Вэнь Жохань коротко и искренне рассмеялся и этот звук заставил Юэ Цинъюаня вздрогнуть.       — Мама покраснела! — звонко оповестил всех А-Чао, дергая брата за рукав. — Сюй-гэ, папа довел маму!       Церемония завершилась под торжественные звуки флейт. Вэнь Жохань крепко сжал руку мужа, ведя его к трону.

***

      Когда последний отголосок свадебного пира затих за тяжелыми дверями, в покоях Верховного заклинателя воцарилась тишина, наполненная ароматом сандала и жаром пламени. Цинцю стоял у окна, глядя на догорающие огни Безночного города.       Шаги Жоханя за спиной были властными и бесшумными. Горячие ладони легли на плечи Шэня, бесцеремонно сминая дорогую ткань.       — Твои ученики на прощание чуть ли не кланялись мне в пояс, благодаря за «заботу» о тебе, — негромко пророкотал Жохань, зарываясь лицом в темный шелк волос Шэня. — Кажется, они искренне рады, что ты теперь в надежных руках.       Юань фыркнул, прикрывая глаза и позволяя себе расслабиться.       — Они просто рады, что теперь их ошибки в каллиграфии будут волновать меня меньше, чем настроение Главы Вэнь.       Жохань усмехнулся, разворачивая мужа к себе. Его пальцы с удивительной ловкостью начали избавлять супруга от слоев одежд. Алый шелк, расшитый золотыми солнцами, скользил к ногам, слой за слоем обнажая изящную фигуру, но когда последняя тонкая рубаха упала на пол, Верховный заклинатель на мгновение замер, и его дыхание сбилось.       Прямо на обнаженной талии был завязан идеально симметричный, вызывающе алый бант. Шелковая лента туго охватывала тело, превращая лорда Цинцзин в самое ценное подношение.       Жохань на мгновение опешил, а затем его плечи затряслись от низкого, искреннего смеха. Он протянул руку, кончиками пальцев очерчивая край ленты.       — Мой дорогой супруг... ты решил испытать мою выдержку?       Шэнь Цинцю почувствовал, как жар заливает всё тело — от кончиков пальцев до корней волос. Он отвел взгляд, стараясь сохранить остатки достоинства.       — По словам твоего брата, без этого «финального штриха» подарок не считается врученным.       — Юньлань получит свою награду завтра, — прошептал Жохань, притягивая Шэня к себе за концы ленты. — Я намерен лично проверить, насколько крепко завязан этот узел.       Он подхватил Шэня на руки, и тот невольно вцепился в его плечи.       Жохань бережно, но властно опустил супруга на широкое ложе, застеленное тяжелым алым шелком. В мерцающем полумраке опочивальни кожа Юаня казалась почти фарфоровой, а алая лента, завязанная прямо на талии, выглядела вызывающим клеймом принадлежности.       Жохань навис сверху, упираясь руками в матрас по обе стороны от головы супруга. Его взгляд, обычно пронзительный и холодный, сейчас подернулся дымкой нежности, которую он позволял себе проявлять только здесь.       — Знаешь, — низким, вибрирующим рокотом произнес Жохань, склоняясь к самому уху Шэня, — Я год ждал этого момента. Ждал, когда ты наконец перестанешь прятаться за своими веерами и масками.       Он коснулся губами виска Шэня, медленно спускаясь к скуле, заставляя того судорожно выдохнуть и сильнее вцепиться пальцами в расшитые покрывала.       — Юань... — выдохнул Жохань имя, которое Шэнь когда-то доверил ему в минуту редкой, почти болезненной откровенности. — Мой Юань-эр. Только мой.       Шэнь почувствовал, как по спине пробежала горячая дрожь. Когда Жохань называл его настоящим именем, все барьеры лорда Цинцзин рассыпались прахом. Здесь не было Системы с её штрафами, не было титулов и политических союзов — были только они в коконе из тишины и жара.       Жохань накрыл его губы своими в глубоком, властном поцелуе. В этом жесте сквозила неоспоримая мощь, но она была странно переплетена с трепетом, с желанием не сломать, а растворить в себе. Шэнь ответил, зарываясь пальцами в распущенные волосы мужа, окончательно отдаваясь во власть этого огненного вихря.       Поцелуй становился глубже, превращаясь из собственнического в обжигающе интимный. Жохань, чувствуя, как мелко дрожит тело под ним, переместил ладонь с талии Юаня выше. Его пальцы, мозолистые от меча, но удивительно чуткие, скользнули по груди, очерчивая контуры ребер, пока не нашли податливые, ставшие чувствительными от возбуждения соски.       Юань вскрикнул прямо в губы мужа — звук был коротким, полным потрясения. Он никогда не позволял себе даже мыслей о подобном, скованный правилами и строгими рамками Системы. Теперь же, когда горячие подушечки пальцев Жоханя начали неспешно, с легким нажимом потирать и пощипывать нежную плоть, Юаня захлестнула волна жара, которую он не мог контролировать.       — Тише, — прошептал Жохань, отрываясь от его губ, чтобы оставить влажный след на шее.       Каждое движение опытных пальцев Верховного заклинателя отдавалось внизу живота Юаня тянущей сладостью, заставляя его бессознательно выгибаться навстречу этим рукам.       Глава Вэнь медленно отстранился от шеи, оставляя на ней алый след, и начал спускаться поцелуями ниже. Каждое прикосновение его горячих губ обжигало кожу Юаня сильнее, чем духовное пламя.       Когда Жохань достиг груди, Шэнь непроизвольно задержал дыхание, вжимаясь затылком в шелковые подушки. Верховный заклинатель замер на мгновение, любуясь тем, как бешено бьется пульс под бледной кожей, а затем накрыл один сосок горячим ртом.       Юань вскрикнул, его пальцы судорожно вплелись в волосы супруга, пытаясь то ли оттолкнуть, то ли притянуть его ближе. Но Жохань не давал передышки: он начал дразнить чувствительную плоть, то обводя её кончиком языка, то засасывая в глубину рта. Когда же он внезапно сжал сосок зубами, слегка прикусывая его, Юань окончательно потерял контроль.       — Ах… Жохань!.. — сорвался на стон голос лорда Цинцзин, теряя всякую напускную строгость.       Этот звук отозвался в Верховном Заклинателе торжествующим рыком. Он переключился на другой сосок, терзая его губами и языком с той же властной нежностью, пока Юань под ним не превратился в натянутую струну.       Жохань не спешил. Он наслаждался каждым прерывистым вздохом, каждой дрожью, пробегавшей по телу мужа. Оставив пылающие отметины на груди, Верховный заклинатель начал спускаться ниже, к плоскому, напряженному животу. Его поцелуи были медленными, почти благоговейными, но в каждом движении чувствовалась мощь хищника, который наконец-то получил свою законную добычу.       Юань закусил губу, пытаясь сдержать очередной стон, когда почувствовал горячее дыхание на самой границе алого шелка. Лента банта туго обхватывала его талию, врезаясь в нежную кожу и подчеркивая её беззащитную белизну.       Жохань замер на мгновение, любуясь тем, как алое на белом дразнит его взор. Затем, вместо того чтобы использовать руки, он склонился ниже. Его губы коснулись узла, а затем Юань почувствовал, как зубы Жоханя осторожно, но уверенно подцепили край шелковой ленты.       — Ж-жохань… — выдохнул Юань, его пальцы судорожно сжались в простынях.       Этот жест был наполнен такой первобытной близостью, что у Цинцю перехватило дыхание. Жохань медленно потянул за край, и узел, поддавшись, мягко распустился. Алая лента, лишившись натяжения, соскользнула с талии по бедерам Юаня, оставляя его полностью открытым перед взором Верховного заклинателя.       Жохань поднял голову, и в его глазах полыхнуло истинное пламя. Он вновь накрыл губы Юаня своими, на этот раз не оставляя места для робких вздохов. Это был поцелуй полноправного хозяина — глубокий, захватнический, со вкусом пламени и бесконечного обладания. Юань чувствовал, как кружится голова, а мир вокруг сужается до жара этого тела, нависшего над ним.       Пока их языки сплетались в неистовом танце, рука Жоханя медленно скользнула вниз по животу, туда, где только что была алая лента. Юань вздрогнул, когда горячая, мозолистая ладонь Верховного заклинателя накрыла его пах. Пальцы Жоханя, уверенные и знающие, начали первую, осторожную ласку.       — Ах… — сорвался приглушенный стон в губы Жоханя.       Юань инстинктивно попытался свести бедра, ошеломленный остротой новых ощущений, но Жохань властно раздвинул их, лишая последней защиты. Ритмичные, неспешные движения руки заставляли кровь Юаня закипать. Каждое поглаживание, каждый нажим отдавались внизу живота тянущей, невыносимой сладостью, от которой хотелось одновременно бежать и просить еще.       Жохань отстранился от его губ лишь на мгновение, чтобы прошептать в самый рот, обжигая дыханием:       — Смотри на меня. Не закрывай глаза. Я хочу видеть, как ты таешь в моих руках.       Он ускорил темп, заставляя Юаня выгибаться, ловя ртом воздух. Пальцы Жоханя ловко подхватили выделившуюся капельку влаги, смазывая головку, и это простое действие заставило Юаня всхлипнуть от удовольствия. Он был полностью во власти этого человека.       Жохань не сводил горящего взгляда с лица Юаня, жадно ловя каждое изменение в его мимике: то, как дрожали ресницы, как на бледных щеках расцветал лихорадочный румянец. Его ладонь двигалась внизу быстрее и увереннее, задавая властный ритм, который не оставлял Юаню ни единого шанса на отступление.       — Дыши... — прошептал Жохань, прижимаясь лбом к его лбу и обжигая дыханием. — Отдайся этому чувству.       Юань чувствовал, как внутри него натягивается невидимая струна. Каждое движение пальцев по чувствительной, изнывающей плоти отзывалось вспышками перед глазами. Он бессознательно подавался бедрами навстречу, ища избавления от этой тягучей сладости, которая затапливала всё его существо.       В тот момент, когда Юань уже был на грани, Жохань внезапно склонился и резко, властно прикусил его сосок, одновременно надавливая большим пальцем на головку.       Комната взорвалась для Юаня мириадами искр. Он вскрикнул, срываясь на высокий, ломающийся стон, и его пальцы до боли впились в плечи Жоханя. Тело выгнулось дугой, вытягиваясь в последнем, отчаянном усилии.       — Жохань!.. — Юань захлебнулся собственным криком, когда мир окончательно рассыпался.       Горячая волна наслаждения накрыла его с головой, лишая воли. Он чувствовал, как его семя пачкает ладонь супруга, но это больше не имело значения. В этот миг не было ни великого заклинателя, ни горного лорда — был только обессиленно обмякший Юань и Жохань, который смотрел на него с такой темной, торжествующей нежностью, будто только что завоевал небеса.       Супруг не собирался давать Юаню время на то, чтобы тот спрятался за привычным смущением. Пока тело мужа еще мелко дрожало, а мышцы были податливыми и расслабленными, Жохань протянул руку к изголовью.       Достав небольшую баночку с густой, прозрачной смазкой, он зачерпнул пальцами щедрую порцию. Юань, всё еще тяжело дыша и пытаясь сфокусировать взгляд, вздрогнул, когда почувствовал холодное прикосновение к своей коже.       — Жохань... подожди... — выдохнул он, пытаясь отодвинуться, но властная рука на бедре не позволила ему сдвинуться ни на дюйм.       — Тс-с. Я буду осторожен, — прошептал Жохань, и в его голосе не было места для возражений.       Чтобы отвлечь Юаня, Жохань снова склонился к его груди. Пока его пальцы, обильно смазанные, начали первое, мягкое исследование, его губы и язык вновь принялись терзать соски Юаня. Он то обводил их кончиком языка, то резко всасывал, а затем снова прикусывал, заставляя Юаня разрываться между тянущим чувством внизу и острой, почти болезненной сладостью в груди.       Первый палец скользнул внутрь медленно. Юань судорожно вскрикнул, его пальцы впились в плечи Жоханя, сминая кожу. Это было так ново и странно, что он на мгновение забыл, как дышать.       — Расслабься для меня, — шептал Жохань в самую кожу Юаня, продолжая ласкать его соски губами, не давая сознанию зацепиться за дискомфорт.       Второй палец вошел следом, расширяя, растягивая тесное, девственное кольцо мышц. Жохань действовал уверенно, его движения были ритмичными и круговыми, он прощупывал каждый дюйм внутри, готовя Юаня к себе. Шэнь стонал, его голова откинулась назад, он был полностью раскрыт, полностью во власти супруга, и жар, исходивший от Жоханя, казался единственным, что удерживало его от того, чтобы окончательно раствориться в алом мареве.       Глава Вэнь не давал Юаню опомниться, заполняя его чувства жаркими поцелуями и властными ласками. Когда два пальца начали двигаться внутри более свободно, растягивая узкое, податливое кольцо мышц, Жохань добавил третий.       Юань судорожно выдохнул, ощущение наполненности было почти запредельным для того, кто никогда не знал таких ласк. Чтобы отвлечь мужа от распирающего чувства, Жохань снова припал губами к его груди, поочередно прикусывая соски и дразня их языком, заставляя стоны Юаня звучать всё громче и отчаяннее.       — Жохань… слишком… — пробормотал Шэнь.       — Тише, Юань-эр. Ты такой тесный, такой горячий, — пророкотал Жохань, обжигая кожу груди дыханием.       Он не останавливался, пока не почувствовал, что Юань начал непроизвольно расслабляться, принимая его ласку. Тогда, с особой осторожностью, но неоспоримой властью, Жохань ввел четвертый палец. Юань вскрикнул, его тело выгнулось дугой, а бедра мелко задрожали. Это было почти невыносимо — чувствовать такую полноту внутри себя.       Жохань начал медленно разводить пальцы, имитируя будущие толчки, расширяя Юаня до предела. Ласки сосков не прекращались ни на секунду: Жохань то мягко сосал их, то снова сжимал зубами, заставляя Юаня метаться между болью и наслаждением. Лорд Цинцзин был полностью сломлен этой нежностью, смешанной с грубой силой.       Когда пальцы Жоханя начали двигаться в быстром, уверенном ритме, Юань окончательно потерял связь с реальностью. Он чувствовал только жар, смазку и невообразимую мощь человека над ним.       Жохань чувствовал, как участилось дыхание Юаня, как его внутренние мышцы начали ритмично сокращаться, обхватывая пальцы в предвкушении нового, еще более мощного взрыва. Цинцю откинул голову, его горло открылось в беззащитном изгибе, а стоны стали прерывистыми, на грани всхлипов.       Но Вэнь не собирался давать ему избавление так просто. Одним резким, властным движением он вынул пальцы. Юань издал разочарованный, почти жалобный звук, внезапно лишившись заполнявшего его жара. Прежде чем он успел осознать, что происходит, Жохань потянулся к своей голове и рывком сорвал алую шелковую ленту, удерживавшую его тяжелые волосы. Темный каскад рассыпался по его плечам, придавая Верховному заклинателю вид грозного божества.       — Еще не время, — пророкотал он, его голос вибрировал от подавляемого желания.       Он перехватил бедра Юаня, разводя их еще шире, и, не обращая внимания на слабые попытки протеста, обернул шелковую ленту вокруг основания его возбужденного члена. Жохань затянул узел туго — ровно настолько, чтобы кровь замерла в сосудах, продлевая агонию наслаждения, но не давая семени излиться.       Юань вскрикнул, его тело мелко задрожало. Ощущение было невыносимым: он был на самом пике, на самом краю бездны, но путь к падению был перекрыт этой тонкой полоской шелка.       — Жохань... пожалуйста... — простонал Юань, его глаза затуманились от слез и страсти. — Я... я больше не могу...       — Ты сможешь всё, — Жохань снова склонился к нему, прикусывая сосок так сильно, что Юань выгнулся дугой. — Ты примешь меня всего, и только тогда я позволю тебе закончить.       Жохань провел кончиками пальцев по коже живота Юаня, любуясь тем, как тот вздрагивает от каждого прикосновения. Теперь, когда Цинцю был доведен до предела и заперт в собственном возбуждении, он был готов.       Верховный заклинатель отбросил в сторону остатки своей одежды и, нависнув над супругом, прижал свой горячий, пульсирующий член ко входу, который так тщательно подготовил.       Взгляд Жоханя, обычно холодный и расчетливый, сейчас горел темным, концентрированным пламенем. Он не сводил глаз с лица мужа, желая запечатлеть в памяти каждое мгновение их первой близости.       Жохань накрыл губы Юаня в глубоком, властном поцелуе, заглушая его прерывистый вздох. Пока их языки сплетались в жарком танце, Вэнь начал медленное, неумолимое движение вперед.       Юань вздрогнул, его тело инстинктивно напряглось. Это было ощущение абсолютной полноты, граничащее с острой, пронзительной сладостью. Жохань действовал осторожно, давая Юаню время привыкнуть, растягивая его до предела.       Когда супруг вошел до конца, Юань издал приглушенный стон прямо в его губы, и по его щеке скатилась одинокая слеза — не от боли, а от осознания того, что теперь он окончательно и бесповоротно принадлежит этому человеку. Жохань замер на мгновение, давая обоим прочувствовать это единство, а затем снова прикусил сосок Юаня, возвращая его из оцепенения в реальность.       — Ты мой, Юань-эр, — прошептал он, едва отстранившись от его губ. — Целиком и полностью. Мой.       Жохань начал мучительно медленное движение. Он не спешил, давая Юаню время осознать каждое мгновение этой новой, сокрушительной полноты. С каждым толчком Шэнь чувствовал, как жар затапливает его изнутри, стирая границы между его собственным телом и телом мужа.       Вэнь не переставал осыпать его поцелуями. Его губы, горячие и властные, касались влажного лба, скул, спускались к шее, оставляя яркие отметины на бледной коже. Когда Жохань перешел к плечам, Юань судорожно выдохнул, его пальцы до белизны костяшек впились в предплечья супруга.       — Жохань... ах... подожди... — сорвался на стон голос Юаня, но в нем не было просьбы остановиться.       Цинцю метался по шелковым подушкам, его голова откидывалась назад, открывая беззащитное горло. Переизбыток ощущений — от распирающего чувства внутри до нежных и одновременно грубых ласк снаружи — доводил его до исступления. Когда Жохань снова спустился к его груди и, не прерывая мерного ритма движений, вновь прикусил сосок, Юань вскрикнул, его бедра непроизвольно дернулись навстречу супругу.       — Ты чувствуешь, как глубоко я в тебе? — пророкотал Жохань, приподнимаясь на руках, чтобы видеть затуманенные страстью глаза мужа.       Юань мог только прерывисто стонать, ловя ртом воздух. Лента на члене всё еще удерживала его на самом краю, превращая каждое движение Жоханя в сладкую пытку. Он был полностью во власти этого человека, и ритм, который задавал Верховный заклинатель, медленно, но верно вел их к моменту, когда даже величайшая магия мира не смогла бы их разъединить.       Жохань продолжал двигаться в том же изнурительно медленном, глубоком ритме, словно вколачивая осознание своей власти в каждую клетку тела Юаня. Его губы не оставляли в покое пылающую кожу супруга, а пальцы продолжали дразнить соски, доводя Юаня до исступления.       В какой-то момент смущение окончательно сгорело в пламени. Раззадоренный, ведомый инстинктами и невыносимым жаром, Юань внезапно уперся ладонями в широкие плечи супруга.       С тихим, прерывистым стоном он совершил неожиданное усилие и сменил позицию. Через мгновение Юань уже сидел верхом на Верховном заклинателе, тяжело дыша и чувствуя его во всей пугающей полноте.       Жохань замер, его глаза вспыхнули нескрываемым восторгом. Он не ожидал такой инициативы от лорда Цинцзин. Тяжелые волосы Жоханя рассыпались по шелку постели, а его руки властно легли на бедра мужа, помогая ему удерживать равновесие.       — Юань... — пророкотал он, и в этом звуке было больше страсти, чем в любом приказе.       Шэнь на пробу качнул бедрами. Ощущение того, что теперь он сам задает глубину и скорость, опьяняло сильнее вина.       Юань, подгоняемый невыносимым жаром и пульсирующей сладостью внизу живота, окончательно отбросил остатки ложной скромности. Он вцепился пальцами в плечи Жоханя, чувствуя под ладонями перекат его мощных мышц, и начал двигаться.       Темп, который он задал, был быстрым и рваным — Юань отчаянно искал избавления от той агонии, в которую его погрузила лента и властное присутствие супруга внутри. Каждый толчок отдавался в его разуме вспышкой пламени. Его волосы разметались по плечам, а стоны стали громкими и бесстыдными.       Вэнь снизу наблюдал за этим зрелищем с потяжелевшим взглядом хищника, который видит, как его добыча сама бросается в сети. Его ладони железной хваткой легли на талию Юаня, направляя и подталкивая его, заставляя принимать себя еще глубже.       — Да... вот так, — пророкотал Жохань, его голос вибрировал от предвкушения.       Он приподнялся навстречу, снова прикусывая сосок мужа, что заставило того вскрикнуть и на мгновение замереть, сжимая внутренние мышцы в судорожном восторге. Юань метался сверху, его кожа блестела от пота в неровном свете свечей, а движения становились всё более неистовыми.       Шэнь, окончательно ослепший от жара и невыносимого давления, которое дарила шелковая лента, вскрикнул, и его пальцы судорожно потянулись вниз. Он хотел сорвать эту преграду, закончить эту сладкую пытку здесь и сейчас, отдавшись последнему рывку. Но не успели его пальцы коснуться узла, как по комнате разнесся звонкий шлепок.       Тяжелая, горячая ладонь Жоханя врезалась в его ягодицу, заставляя Юаня вскрикнуть от неожиданности и резкой вспышки боли, которая тут же обратилась в новую волну возбуждения.       — Я не давал тебе разрешения касаться ленты, — пророкотал Жохань, и в его голосе не было и тени шутки — только абсолютная власть.       От этого шлепка и властного окрика Юань непроизвольно выгнулся назад, опасно и красиво выставляя грудь и подставляя живот под жадные взгляды супруга. Его позвоночник натянулся, словно тетива лука, а внутренние мышцы в судорожном восторге сжали Жоханя так крепко, что тот издал низкий, гортанный рык.       — Жохань... ах... — голос Юаня сорвался на всхлип.       Он продолжал двигаться, но теперь его темп стал еще более лихорадочным, рваным. Выгнутая спина, разметавшиеся волосы и раскрасневшееся лицо делали его похожим на жертвенный цветок, который сам насаживается на шип. Жохань не давал ему передышки: он снова потянулся к его груди, прикусывая сосок Юаня и одновременно с этим другой рукой снова ощутимо шлепая его, задавая новый, еще более быстрый ритм.       — Двигайся для меня, — приказал Жохань, любуясь тем, как его муж окончательно теряет человеческий облик в этом пламени. — Пока я не увижу, что ты готов сгореть дотла.       Юань метался, его бедра двигались в безумном танце, а лента на его плоти натянулась до предела, превращая каждое мгновение в острую, звенящую агонию наслаждения.       Жохань, видя это отчаянное, почти болезненное наслаждение Юаня, не дал ему больше возможности метаться. Он мощным рывком притянул супруга к своей груди, фиксируя его хрупкое тело в стальном захвате. Он намертво обхватил Юаня за затылок, вплетаясь пальцами в спутанные волосы и впиваясь в его губы глубоким, забирающим всё дыхание поцелуем.       Юань оказался прижат к раскаленной коже мужа, чувствуя каждый удар его сердца. И в этот момент Жохань перехватил инициативу окончательно.       Он начал вбиваться в Юаня снизу вверх, задавая сокрушительный, доминирующий ритм. Каждый толчок был глубоким, резким и точным, выбивающим из Юаня сдавленные всхлипы прямо в губы Верховного заклинателя. Жохань не давал ему передышки: его свободная ладонь раз за разом опускалась на раскрасневшиеся ягодицы, нанося звонкие, жалящие шлепки, которые заставляли мышцы лорда Цинцзин судорожно сжиматься вокруг него в невольном восторге.       — Мой... Юань... — рычал Жохань между поцелуями, его голос вибрировал от первобытной страсти. — Смотри, во что ты превратился в моих руках!       Юань чувствовал, что его сознание окончательно выгорает. Сочетание резкой боли от шлепков, невыносимого давления завязанной ленты и глубоких, мощных толчков Жоханя превратило его реальность в сплошной поток алого пламени. Он мог только беспомощно содрогаться в руках супруга, выгибаясь всем телом и ловя ртом воздух, пока Жохань продолжал свой безжалостный и прекрасный танец обладания. Цинцю был на самом краю, его тело было натянуто, как струна, готовая вот-вот лопнуть.       Жохань резким, мощным движением перевернул Юаня под себя, вминая его в шелковые подушки весом своего тела. Шэнь едва успел вскрикнуть, как его правая нога была перекинута через широкое плечо Верховного заклинателя, открывая его полностью, беззащитно и вызывающе.       Не прерывая жесткого, сокрушительного темпа, от которого кровать жалобно скрипела, Жохань на мгновение склонился к изящной щиколотке Юаня. Его губы коснулись выступающей косточки в горячем, почти клеймящем поцелуе.       Юань метался по постели, его пальцы судорожно скребли по простыням, а голова бессильно моталась из стороны в сторону. Каждый глубокий, резкий толчок выбивал из него рваные, отчаянные звуки. Переизбыток ощущений довел лорда Цинцзин до точки невозврата.       — Жохань... пожалуйста... А-ах! Умоляю... развяжи... — Юань сорвался на бессвязные мольбы, его голос дрожал от слез и невыносимого наслаждения.       Он буквально плавился под этим напором. Юань просил об избавлении, о пощаде, о том, чтобы этот огненный вихрь наконец поглотил его целиком. Жохань лишь сильнее сжал его бедро, оставляя багровые следы пальцев, и еще глубже вбился в него, наслаждаясь тем, как его муж окончательно теряет связь с реальностью, превращаясь в чистый, вибрирующий поток стонов и просьб.       Жохань чувствовал, как внутренние мышцы Юаня сжались в неистовом, судорожном ритме, а его стоны превратились в тонкий, прерывистый скулёж. Видя, что муж доведен до критического предела, Вэнь резко подался вперед, накрывая губы Юаня глубоким поцелуем, и одновременно с этим его рука скользнула вниз.       Точным, резким движением он потянул за край алого шелка.       Узел распался мгновенно. Избавление, которого Юань молил, обрушилось на него сокрушительным пиком. Его тело выгнулось так сильно, что, казалось, позвоночник вот-вот не выдержит, а пальцы впились в предплечья Жоханя, оставляя глубокие отметины. Юань захлебнулся собственным криком, который утонул в поцелуе, пока горячая волна экстаза выжигала всё его сознание добела.       Жохань, подстегнутый этой бешеной пульсацией, не успел — да и не захотел — выйти. С рыком, больше похожим на торжествующий клич зверя, он сделал последний, самый мощный толчок, вбиваясь до самого основания. Его собственная разрядка настигла его в тот же миг, горячим потоком заполняя Юаня изнутри, окончательно скрепляя их союз.       Несколько минут в комнате слышалось только рваное, тяжелое дыхание. Жохань медленно опустился на Юаня, придавливая его своим весом, не спеша разрывать эту интимную связь. Шэнь лежал неподвижно, его глаза были полуприкрыты и затуманены, а по щекам всё еще катились редкие слезы облегчения.       — Мой... — выдохнул Жохань в висок Юаня, его голос был охрипшим и тяжелым от удовлетворения.       Юань лежал, абсолютно обессиленный, чувствуя приятную тяжесть супруга и томящее тепло внутри, которое медленно разливалось по венам. Его разум, до этого момента охваченный огненным штормом, начал постепенно возвращаться в реальность. Он едва заметно шевельнул пальцамии приоткрыл глаза.       — Кажется... — его голос прозвучал едва слышным, надтреснутым шепотом, — Кажется, теперь я понимаю, почему людям так нравится этим заниматься...       Жохань, который уже собирался было нежно прикусить мочку его уха, замер. Он приподнялся на локтях, нависая над Юанем, и в его глазах, ещё не остывших после экстаза, вспыхнул опасный, азартный огонек. Уголки его губ медленно поползли вверх, складываясь в ту самую предвкушающую улыбку, от которой у врагов подкашивались ноги.       — «Кажется»? — переспросил Жохань, и его низкий голос завибрировал от едва сдерживаемого смеха и новой волны желания. — Мой дорогой муж, в Безночном городе не место сомнениям. Что ж, я просто обязан сделать так, чтобы тебе больше не «казалось».       Он склонился и запечатлел на губах Юаня долгий, собственнический поцелуй, в котором уже не было ленивой неги — только обещание продолжения, которое будет еще более долгим и изнурительным.       В голове Юаня в этот момент пронеслась настоящая лавина панических мыслей.       «Система! Вернись! Где режим сохранения?!» — его внутренний голос сорвался на истерический крик. — «Я же девственник! Был... Час назад! Жохань, откуда в тебе столько энергии?! Мы же так до завтрака не доживем! Юньлань, спасай, твой брат — маньяк!»       Но Жохань, словно почувствовав этот внутренний хаос, лишь сильнее сжал его бедра, и Юань понял: его первая брачная ночь только что перешла во вторую фазу, и «казаться» ему в ближайшие несколько часов точно ничего не будет.

***

      Утро в Безночном городе наступило предательски быстро. Солнце слепило сквозь щели в тяжелых шторах, и Юань, проснувшись, первым же делом осознал две вещи: во-первых, его тело ощущалось так, будто по нему протащили караван тяжелых повозок, а во-вторых, Жохань и не думал покидать постель.       — Доброе утро, Юань-эр — пророкотал над ухом низкий, подозрительно бодрый голос.       Шэнь только приглушенно застонал в подушку, чувствуя, как при малейшем движении ноет всё, что может ныть. Память услужливо подкинула подробности вчерашнего «марафона», и Юань захотел спрятаться под одеялом до следующего солнцестояния.       Спустя шичень завтрак накрыли прямо в покоях. К удивлению Шэня, к ним заглянул Шан Цинхуа — видимо, Мобэй-цзюнь отправил его за какими-то срочными бумагами, а Юньлань, забавляясь, пропустил «свата» в святая святых.       Цинхуа замер на пороге, переводя взгляд с сияющего Жоханя на Шэня, который сидел, обложившись подушками, и старался сохранять лицо, хотя его воротник не скрывал парочки весьма красноречивых отметин.       — О-о... бро... — Цинхуа расплылся в такой понимающей и одновременно ехидной улыбке, что Юань сразу понял: добром это не кончится. Самолет прочистил горло и, воровато оглянувшись на Верховного заклинателя, понизил голос до громкого шепота: — Ну как, «подарочек» пришелся по вкусу? Я смотрю, бантик-то развязали... или пришлось зубами рвать, а?       Шэнь почувствовал, как лицо вспыхивает ярче алых знамен Цишаня. Ярость и смущение смешались в гремучую смесь, а тело предательски напомнило о вчерашнем марафоне острой потяжелевшей сладостью в мышцах.       — Шан... Цинхуа... ТЫ! — прошипел Шэнь.       Не найдя под рукой веера, он схватил самую увесистую подушку и с неожиданной силой запустил её прямо в физиономию Цинхуа.       — Не тебе шутить про бантики! — выкрикнул Шэнь, чей голос от возмущения сорвался на октаву выше. — Или мне напомнить, как ты после своего «дарения» неделю сидеть не мог и передвигался исключительно по стенке?! К своему Мобэю иди, шутник недоделанный!       Шан Цинхуа, ойкнув, едва успел поймать подушку.       Жохань, наблюдавший за этой сценой с чашкой чая в руке, разразился раскатистым, искренним хохотом. Он перехватил запястье раскрасневшегося Юаня, мягко потянув его на свои колени.       — Тише, — пророкотал Жохань. — Хотя признаю, аргумент про «сидеть не мог» звучит из твоих уст сегодня особенно... весомо.       Шэнь Юань закрыл лицо ладонями, мечтая провалиться сквозь землю.       — И ты замолчи! — буркнул он в ладони, чувствуя, как Жохань собственнически целует его в макушку. — Вы оба невозможны.