Солнце Цинцзин

      Следующие полгода Безночный Город наблюдал зрелище, которое старейшины клана Вэнь сочли бы массовой галлюцинацией, если бы не видели его ежедневно. Вэнь Жохань, человек, чей гнев обращал крепости в пепел, внезапно переквалифицировался в самого настойчивого и пугающе масштабного ухажёра в истории.       Вместо того чтобы просто завязать пресловутый «бантик», Жохань решил пойти по пути тотального культурного доминирования.       Зная страсть Шэня к редким трактатам, Жохань отправил Юньланя «вежливо попросить» (читай: конфисковать) уникальные свитки из закромов малых орденов. Покои Шэня теперь напоминали не гостевую комнату, а филиал небесной библиотеки, где Жохань лично зажигал светильники, чтобы «было удобнее читать».       Шэнь вскользь упомянул, что скучает по прохладе пика Цинцзин. Через неделю в самом сердце вулканического города, на специально возведенном террасном выступе, зашумела роща из бамбука, орошаемая духовными источниками.       Шэнь Цинцю (внутренний монолог): «Это не ухаживания, это психологическая осада! Он не просто дарит мне цветы, он меняет ландшафт под мои предпочтения! Я чувствую себя наложницей, которую обложили подушками из редкого шелка»

***

      Жохань стоял позади Шэня, пока тот подрезал бамбук. Верховный Заклинатель не пытался его коснуться, но его присутствие ощущалось как жаркое летнее солнце.       — Я выучил все ваши любимые сорта чая. Я заставил Чао-эра писать без клякс. Я даже терплю этого идиота Цинхуа, который вечно прячется за вашей спиной, когда за ним приходит Мобэй. Неужели я всё ещё недостаточно... спокоен и умен для вас?       Цинцю медленно повернулся, скрывая легкое замешательство за веером.       — Ваше Величество... ваше терпение действительно превзошло мои самые смелые ожидания.       — Терпение имеет свойство заканчиваться, — Жохань сделал шаг вперед, и в его глазах вспыхнуло пламя, которое не имело отношения к техникам. — На следующей неделе в Безночный Город прибывает Юэ Цинъюань с официальным визитом. И я очень хочу, чтобы к его приезду на вашем поясе был завязан узел... который развязывать имею право только я.       Шэнь медленно закрыл веер. Бамбуковая роща, выращенная в сердце вулкана, шелестела от ветра, и в этой тишине Жохань замер, ожидая ответа с напряжением, которое могло бы расколоть скалы.       Цинцю сделал шаг вперед, сокращая то самое расстояние, которое он так тщательно оберегал последние полгода. Его зеленые одежды мазнули по алым сапогам Верховного Заклинателя. Подняв руку, Шэнь осторожно, почти невесомо, коснулся пальцами тяжелой вышивки на груди Жоханя — прямо там, где под слоями шелка бешено билось сердце.       Он приподнялся на цыпочках, склоняясь к самому уху, так что его дыхание опалило кожу правителя.       — Ваше Величество... — голос Шэня был тихим, лишенным привычной иронии и наставнического тона. — Вы потратили полгода на то, чтобы доказать мне свою выдержку. Он сделал паузу, чувствуя, как Жохань инстинктивно подался навстречу, замирая в ожидании.       — Моё домашнее имя... — прошептал Шэнь, и в этот момент весь мир окончательно перестал существовать. — Юань. Зовите меня так, когда за дверью не будет лишних ушей.       Вэнь Жохань на мгновение оцепенел. Это простое имя, произнесенное в самом сердце его цитадели, значило для него больше, чем клятвы верности всех орденов Поднебесной. Это было полное, безоговорочное доверие человека, который до этого не доверял никому.       Жохань медленно, словно боясь спугнуть видение, обхватил Шэня за талию и прижал к себе с такой силой, что у того перехватило дыхание.       — Юань... — выдохнул Жохань, пробуя имя на вкус, и его голос вибрировал от торжества и нежности. — Юань-эр.       Он отстранился лишь на дюйм, чтобы заглянуть в глаза Шэня.       — Теперь, когда Юэ Цинъюань войдет в этот зал, — Жохань хищно улыбнулся, поглаживая большим пальцем скулу Шэня, — Он увидит не лорда двенадцати пиков. Он увидит человека, который принадлежит Солнцу.       Шэнь Юань (внутренний монолог): «Ну всё. Я это сделал. Я сдался самому опасному человеку в мире. Самолёт-бро, знай: я переплюнул твой бантик. Я подарил ему свою настоящую личность... Господи, лишь бы он не заставил меня носить красное каждый день!»

***

      На площади перед дворцом Тяньсэ воцарилась тишина, которую можно было резать мечом. Юэ Цинъюань замер, его рука на рукояти Сюаньсу побелела от напряжения. Рядом с ним Лю Цингэ выглядел так, будто готов был в одиночку объявить войну всему Безночному Городу — его Чэнлуань вибрировал в ножнах, чувствуя ярость хозяина.       Вэнь Жохань стоял на верхней ступени, его рука тяжело и собственнически покоилась на талии Шэнь Цинцю. Сам Шэнь, облаченный в изысканный шелк цветов заката, выглядел непривычно спокойным, хотя за его веером скрывалось сложное переплетение чувств.       Тишину разорвал звонкий голос маленького Вэнь Чао. Он выскользнул из рук старшего брата и подбежав к самому краю лестницы, с искренним детским любопытством уставился на прибывших лордов.       — Мама! — крикнул малыш, оборачиваясь к Шэнь Цинцю. — А это тоже наши дяди? Как дядя Шан? Они тоже теперь будут жить с нами в Безночном Городе?       Юэ Цинъюань пошатнулся, словно от удара. Его взгляд, полный невыразимой боли и смятения, метнулся от ребенка к Шэню.       — «Мама»?.. — выдохнул Глава Ордена, и его голос сорвался. — Цинцю... что этот ребенок... как он тебя назвал?       Лю Цингэ, чье лицо пошло красными пятнами от ярости, шагнул вперед.       — Шэнь Цинцю! — прорычал он. — Что здесь происходит?! Почему наследники Вэнь называют тебя... этим словом?!       Вэнь Жохань низко, торжествующе рассмеялся. Он наклонился к самому уху Шэня, и хотя он не произнес его личное имя вслух — это сокровище принадлежало только им двоим в тишине покоев — его интонация была красноречивее любых слов.       — Видишь, — пробасил Жохань. — Твои «братья» никак не могут смириться с тем, что Солнце согрело то, что они не смогли защитить.       Жохань перевел ледяной взгляд на Лю Цингэ:       — Мастер Лю, придержите свой меч. Мои сыновья просто признают очевидное. В Безночном Городе больше нет «лорда Цинцзин». Есть только тот, кто разделит со мной трон и воспитывает моих наследников. И если вам нужно официальное подтверждение... — он чуть крепче прижал Шэня к себе, — вы его только что услышали.       Шэнь Юань (внутренний монолог): «Это конец. Чао-эр, ты только что официально объявил войну между двумя величайшими силами Поднебесной одной фразой! Юэ-шисюн выглядит так, будто сейчас совершит харакири, а шиди-Лю сейчас взорвется... Самолёт-бро, надеюсь, на Севере тебе сейчас тоже весело, потому что я официально стал "Матерью Солнц"!»       — Юэ-шисюн, Лю-шиди, — Шэнь Цинцю наконец раскрыл веер, скрывая вспыхнувшие скулы. — Проходите в зал. Нам... многое нужно обсудить. И, пожалуйста, не обнажайте мечи при детях. Это дурной тон.