Хризалида

Наша деятельность обретала объем. К нам чаще обращались за ремонтом техники, и наша точка обрела некоторую популярность благодаря сарафанному радио. Мы брали меньше денег за услуги, нежели другие, что являлось беспроигрышным маневром в маркетинге. С количеством запросов появились и первые трудности: так как мы с Андреем работали вдвоем, нас не хватало на затяжные работы. Пришлось подпортить свою блестящую посещаемость на учебе ради того, чтобы вписываться в сроки, ведь скорость тоже была нашим преимуществом в конкурентной среде. Мы ходили по грани, поскольку запах денег отбивал напрочь желание заниматься учебой. Благо, я не совсем свихнулся и стремился к самосовершенствованию нежели к абсолютному богатству. Андрей же из нашей берлоги не вылазил сутками, поэтому шестьдесят пять процентов дохода забирал себе. Я не жаловался — он вкладывался полностью, пока я лишь находил отдушину в потоке вдохновения. Андрей ворчал, мол, наш бизнес для меня был обыкновенной игрой. И, наверное, был прав. Очередная игра, в которую приятно вернуться, чтобы не умереть со скуки. Как и мое увлечение писать текста для песен. Я зашел к Вике, чтобы передать ей пару рукописей, что набросал на парах. Она оценочно поразмышляла над листами, а после вынесла вердикт:«Проходная мазня. Пойдет для пополнения коллекции». Отзывом она не ограничилась, и на полчаса мы закрылись в ее комнате, занимаясь подбором табулатур и аккордов. Мелочь, а приятно — пишу не в стол, а для посетителей местных заведений и исполняются они отличным голосом их вокалиста Вовы. «Мещерские дракоши, вперед!» Как обычно перед тренировкой я был в нашей мастерской. Заменил аккумулятор телефона и закончил с упаковкой новых запчастей для сбыта, принял посетителя, проконсультировал его и уже собирался уходить, как пришел Андрей. Он взгромоздил на стол увесистый рюкзак, не поздоровавшись. — Ты что, обиделся на меня? — прервал акт безмолвия я. — Я? Не-е-ет. Смотри, что принес. Он выгрузил мешок с неизвестным содержимым. Я настороженно навис над столом с целью побыстрее разузнать, что мой великолепный, с предпринимательской жилкой друг умудрился протащить. — Проводки и хлам. И два Сони Эриксона. Займись ими: одному я диагностику провел, так что просто поправь гнездо, там... Разберешься. Второму проверь внутрянку, — он похлопал меня по плечу. —Они должны быть безупречны к среде. Обзаведись комплектами зарядок для них. — Это же заказ, так? — спросил с опаской я, а потом добавил: — Ответь честно. — Нет, не заказ, — он сел в офисное кресло и по-привычке начал раскачиваться из стороны в сторону. — На продажу пойдет. Я опешил. — На продажу? Н-но мы ремонт, мы не продаем готовую продукцию. — По документам — да. И менять данное я не собираюсь, дабы избежать надоедливых проверок. Я вскипел. Дух захватило от внезапной ярости, что осела на легкие и заставила сделать глубоких вдох. Он издевается надо мной? На что он собирается нас подписать? — Тебе не хватает того, что мы по-черному торгуем деталями? — сказал я куда грубее, чем планировал. Андрей перенял мой настрой и мрачно насупился. — На деталях и ремонте не озолотишься! Сколько мы здесь сидим за копейки? А? Скажи! — он вытянул шею ко мне на встречу. Я потер между бровей, уговаривая себя усмирить пыл, — ни разу на моем опыте не получилось так, чтобы на эмоциях у нас вышел конструктивный диалог. Но уговорить себя успокоиться удавалось не шибко удачно, удалось разве что смягчить свой голос, преобразовав свою речь в пассивную агрессию: — Боюсь спросить откуда ты эти телефоны взял. Челюсть Андрея выступила вперед, и он стал пасмурнее тучной ночи. — Купил, — пробасил он. И его ответ заставил меня закатить глаза. — Да брось! — С какой стати ты мне не доверяешь? — Со временем возникли причины. Андрей встал и настроил со мной напряженный зрительный контакт, как бы высказывая позой:«Давай! Брось мне вызов!» — Я купил эти телефоны за свои кровно заработанные деньги. А вот откуда их взял мой продавец, меня не волнует. Да и какая разница? А, чуть не забыл, замени им аккумуляторы. Возьми послабее, а эти нам еще пригодятся для модификаций. Я разлахматил свои волосы, уперся локтями в передвижной металлический столик и сжался, как в тесках. — И мы продадим их по исходной цене? — мой вопрос прозвучал риторически и колко. — Слегка сбросим. Немного. Он вновь склонял меня к обману. Обману собственных клиентов, которые приходят к нам с уверенностью и расположением. — Ты слепнешь на ходу, Андрей. Не думаешь об ответственности. О том, что... — Да кому не плевать?! — перебил меня он. — Видал я вещи и безрассуднее. И как стреляют, грабят, огромные производства обманывают на безоблачное количество денег! А ты мне будешь ныть о никого не волнующей халяве? И не говори, что денежный вопрос касается исключительно меня. Ты сам упоминал, что твой отец собирается продать машину. — Прекрати. — Продать машину из-за долгов у коллекторов! — И поэтому я обязан идти на преступления?! — Да что с тобой, Рома? — с досадой выплюнул Андрей. — Любой бы на твоем месте спасибо сказал, а ты жмешься, словно телка! Ты, видать, пока что с истинным беззаконием не сталкивался, раз закатываешь мне истерику из-за двух телефонов. — Он уперся грудью мне в руку и прислонился щекой к моему уху, — займись. Делом. Я понятия не имел, что конкретно расстраивало и доводило меня до предела. Определенно я злился из-за тяжких последствий, но отдельным предательством воспринималось то, как бессовестно Андрей отрекся от нашей изначальной идеи. Здесь был наш личный мирок, который мы строили сами, и фундаментом его служил процесс творчества, то, как мы превращали свои навыки в полезное благое дело. Сейчас оно ощущалось иначе. Полностью наоборот. — А ты же что будешь делать? Андрей застегнул рюкзак. — А я в гараж, за старой магнитолой брата. Отреставрирую ее, и тоже продадим. — То есть мы будем продавать откровенный хлам, выдавая его за что-то ценное? — уточнил я, ставя на то, что в его словах есть доля шутки. — Считай, как вздумается. В зале я вылил накопившиеся эмоции. В глазах темнело от гнева, вызванного «новым моральным компасом» Андрея. Я навесил пару блинов по пять килограмм, попросил Ваню меня подстраховать и выжал из себя восемнадцать добрых повторений. Занимался до изнеможения, пока силы окончательно не покинули меня. Долги. Да, Андрей верно цеплялся, с точностью находил брешь в дамбе моей выдержки, которой способен манипулировать. Будь я футболистом в престижном клубе, то покрыл бы любую сумму, и родителям не пришлось бы гробить себя на изнурительных работах и быть затянутыми в микрозаймы. Я угрюмо покосился на свою хромую бестолковую ногу и вдарил по ней как следует. Бог дает вторые шансы. А использовать их или нет — выбор каждого. Стоит ли относиться к ним как к проклятию или поверить в себя, как когда-то в тебя поверил Бог? Андрей не глупец и здравый смысл в его словах определенно был. То, что мы проходим — это сложный старт, а удача благоволит рискованным. Да и зря я взбесился. Вот именно, не обязательно телефоны были украдеными, а наша экономия на ресурсах продлиться не вечно. Чтобы заниматься любимым делом требуется пройти тернистый путь, не всегда честный, не всегда чистый... Или нет. Или я ищу оправдание своему лучшему другу и темной части себя, что согласна с ним. Сколько себя помню, я боялся превратиться в нахлебника, застрять на шее у родителей. Пока я учусь, они всецело меня содержат, поддерживают мои увлечения, инвестируют в них, по мере возможности, а мне ведь уже двадцать не за горами. Пора бы отплатить той же монетой. С разгруженной головой я побрел домой. За семейным столом я придерживал язык и говорил тогда, когда меня спрашивали. Раньше ужины ассоциировались с теплом, уютом и шутками, а сейчас холод просачивался через каждый жест, и отчуждение плыло по воздуху еле ощутимыми волнами. Не помню, когда мама с папой в последний раз обсуждали повседневную жизнь, новости или совместные планы. Финансовая ситуация подкосила их обоих, и заменила романтику на взаимные обвинения. Они по очереди передавали друг другу эстафеты по упрекам, а мы с сестрой были немыми свидетелями разрушающегося брака. Леся тоже отдалилась от меня. Она росла, обзаводилась кругом общения, состоящим из людей, которых я и в лицо не видел. Свойственная ее возрасту закрытость настораживала меня, (да, проблема со всемоглощающим контролем). Признаться, я был радикально опекающим, когда вопрос касался близких: наседающий и надоедливый брат, навязчивый парень и любопытный сын. Не было для меня хуже каторги, чем молчание; я не терпел, когда от меня утаивали что-либо, я стремился быть в курсе всего, связанного с семьей, что, от части, лицемерно. Сам я хранил не мало секретов и метал бы молнии, залезь кто в гущу моих проблем и личных переживаний. Наверное, мое поведение и является примером нездорового эгоизма. И сестра напоминала мне о нем при удобных случаях. Когда я допытывал ответы на неудобные вопросы, то в ответ получал от нее:«Разве ты много мне рассказываешь?» — и объективно паршивый аргумент про разницу в возрасте терял свою мощь с годами. Парировать было нечем, и я отступал. Допустим, появился у нее парень или мутная компания, имею ли я право вмешиваться? Ставя себя на ее место, я радовался, что у меня нет старшего брата или старшей сестры. Я в пятнадцать набивал шишки сам, и не было человека, чтобы посмеиваться в стороне над моим крахом. Зато был бдительный надзор отца, а он, как зверь перед грозой, кожей чуял неладное и устраивал душевные монологи в попытке образумить и предостеречь. Но получилось ли у него? После занятий я отправился в магазин и купил зарядки, а по прибытии в мастерскую взялся за телефоны. На полке под прилавком я наткнулся на упоминаемую магнитолу. Если Андрей собирался грести лопатой деньги за продажи, то нам придется отойти от метода предварительной записи, которая помогала тратить меньше электричества, и назначить кого-то на полный рабочий день. Собирается ли он нанимать продавца? Вот она — первая серьезная трещина в нашей скромной обитель. Энтузиазм Андрея был заразителен, и я заметил за собой, как уже не придаю этому значения катастрофического масштаба. Помню, как Вика делилась неоднозначными впечатлениями о первых выходах в люди. Мы оба ревностно относились к своим хобби. Но Вика свыклась, она говорила, что выбралась в бары с гитарой по инициативе участников группы, а объяснялась тем, что перестала принадлежать исключительно себе. А так и случается, когда впускаешь в свой мир людей, у которых тоже есть свое мнение и амбиции. Играть в соло во дворе и писать песни на студии с такими же музыкантами — абсолютно разные вещи. И мне было пора понять, что я — участник дуэта, и мне необходимо прислушиваться к партнеру и порой идти на уступки. Мы с Андреем не пересекались, будто он избегал меня, вычислив закономерность моих походов в мастерскую. Подловил я его в среду и то, потому что наступил день отчетности. Я передал ему телефоны, которые выглядели, как новенькие. Впрочем, это лишь наружность. Как было наказано, я изъял из них аккумуляторы и заменил их на слабые. Причем Андрею приспичило проверить, точно ли я выполнил его просьбу. Вот и наши взаимоотношения посыпались на финансовой почве. Когда он убедился, что я не обманул, то на его лице отобразился стыд. Он вяло почесал затылок. — Эй. У нас... Все хорошо? — В плане? — Ну... Ты не хочешь мне морду разбить или что-то в этом роде? Я ухмыльнулся: — Не сейчас. Нас ждет концерт «Мещорских дракош». — Я думал, ты забыл, — печально проборботал он. Андрей раскаивался, и мне было отрадно наблюдать за этой метаморфозой. Финансовые разногласия губительнее технических неисправностей, и нам предстояла длительная аклиматизация к новому этапу нашего общения. Но я возлагал надежды на концерт. Мы развеемся, отвлечемся от работы и проведем время, как подобает старым друзьям, сбросив маски деловых партнеров. Бар был наполовину заполнен людьми, большинство из которых пришли ради наших приятелей. На сцене ребята смотрелись грандиозно, особенно Вова и Вика. Создавалось ощущение, что они родились, чтобы давать крупные выступления. — Я рад, что мы пошли, — сказал Андрей, и его искренность тронула меня. Он редко отваживался на сентиментальности. Возможно, мы действительно стояли на пороге новой главы, где старая дружба сосуществовала с деловыми обязательствами, не превращаясь в поле битвы. Мы подпевали знакомые строки, которые не так давно придумывались у меня на даче, и в целом хорошо проводили время. Через пятнадцать минут Андрея потянуло за бар, а меня посетило забвение, в котором и я был не прочь выпить. Я взял стакан пива и сполна хлебнул. Зал взорвался аплодисментами, когда последний аккорд затих. Помещение постепенно опустело, а мы задержались, присоединившись к тем, кто не спешил покидать бар. Разговоры текли непринужденно, перемежаясь пьяным гоготом. Уставшие, но разгоряченные Вика и Вова присоединились к нам. Они пили за успех, за группу и будущее. В тот момент, среди шума и бедлама, я почувствовал прежнюю легкость. Ночь послужила передышкой и обещанием на баланс. — Полин, вот ты где! Иди сюда! — позвала Вика. Я оглянулся — к нам приближалась моя одногруппница. Сюжетный поворот, достойный фильма. Она завила свои вечно ниспадающие черные пряди, а ее карие глаза казались еще темнее из-за серых теней вокруг век — навела марафет. Одета была как рок-звезда: джинсы с цепями, косуха с металлическими побрякушками, высокие сапоги с каблуком. Увидеть ее за пределами университета было в новинку, а в среде своих закадычников — непопровимое пресечение вселенных, которым никогда не стоило пересекаться. — Что ты тут делаешь? — обратился я к Полине. — На секундочку, она моя подружка, — ответила вместо нее Вика. — Длинная история, — отозвалась она и замкнулась. Вика, напротив, засияла. — Да ладно, Полин, не стесняйся, вы ж не чужие люди. Присаживайся. На этих болванов не обращай внимания. Они о своем. Она освободила место, и Полина села между нами. — И как вы познакомились? — поинтересовался я. — Да так, ночь в изоляторе просидели, — хихикнула Вика. — Вырезано из контекста! — заметила Полина, подняв указательный палец. И я окончательно запутался. Полина, примерная студентка, погруженная в свои академические мысли, вдруг оказалась замешана в общей истории с Викой, я правильно понял? Я требовал подробностей. Девчонки погрузили меня в увлекательную хронологию их знакомства. Сказать, что я был в шоке, — ничего не сказать. — Из вас бы вышло великолепное преступное дуо, — встрял в разговор Андрей. — И я ей о том же! — крикнула Вика. — Но ей почему-то не нравится амплуа «Мещерской дебоширки». Странная. Ребята вышли на улицу покурить, поставив меня в неудобное положение. Мы с Полиной сидели вдвоем, и у нас совершенно не было тем для разговора. Поэтому я прибегнул к беспроигрышному решению: — Ты... В порядке? Тебе комфортно в нашем окружении? — Вполне. Вы не даете мне скучать. — Хотела бы иногда зависать с нами? — Почему нет? Если вы меня примите, конечно. — Примем. Мы дружелюбные. Кстати, классный прикид. Тебе идет этот стиль. — Спасибо, — она мягко улыбнулась мне. На мгновение и почти незаметно. Ее образ был подходящим для концерта в отличии от моего. Так и манило снять отцовскую куртенку цвета хаки с панковскими нашивками по типу знака анархии. Безвкусица. — В общем да, мы не обидим. Андрей и Вова создают обманчивое первое впечатление, но они милые. Только не говори им, что я так сказал. Я подкреплял сказанное придурковатыми жестами. Представляю, насколько нелепо смотрелся со стороны. Как бы я не противился признавать, робость перед Полиной присутствовала. Причиной тому было, что я не знал ее. В университете она вела себя тихо, было основательно предполагать, что она эмоционально заблокирована. Она носила невзрачную одежду, а проявление ее характера заканчивалось на том, что она идеально зубрит теорию. Сегодня мне удалось взглянуть на Полину под другим углом. Сама по себе нежная и смущенная, а с Викой харизматичная и болтливая. Первый зашел Вова, чтобы попрощаться с нами, следом зашли Вика и Андрей, чем облегчили мне сближение с Полиной. Атмосфера уединения для знакомства не подходила — моя нога ерзала по полу, а ладони потели. Я был весь как на иголках и заказал дополнительное пиво, превышая свою среднегодовую норму алкоголя. Вика продолжала быть душой компании, бубнила что-то невпопад, Полина с ней оживилась, и я никак не мог соединить образ бодрой бойкой девушки перед собой с той отрешенной студенткой. Они сумели развязать Андрею язык. Для поддержания беседы он затараторил про нашу с ним мастерскую. Я зажмурился, не желая встретиться с реакцией Полины, но ей, похоже, понравилось. Она расспрашивала нас о том, как мы пришли к созданию бизнеса, много ли вкладывались на первом этапе, в какую сторону собираемся двигаться. Андрей отвечал быстрее меня, я изредка добавлял деталей в его сумбурную бредятину. По моему мнению, он приукрашивал, но кто я, чтобы портить ему веселье? — Хватит с нас разговоров о том, какой Андрей крутой, — прервала суматоху Вика. —Давайте Полина расскажет что-нибудь о себе, что было бы невозможно узнать из университетских будней и пары встреч. Да, спасибо Вике. Это было по крайней мере вежливо. Закидывать мало знакомого человека информацией о своих достижениях, даже не удосужившись поинтересоваться ее увлечениями, было неправильно. Полина прищурилась в глубокой задумчивости и выпячила губы. — Гм. Я-я... Я фанатею от супергеройских комиксов. Слишком откровенно? — Рома тоже, — кокетливо произнесла Вика. Я сглотнул. — Да, как-нибудь обсудим любимых персонажей, — сказал я сдавленно. — Далее. Я слушаю русский рок. — Она точно наша, — ликовала Вика. — Например? — спросил Андрей. — «Ария» там, «Алиса», «АукцЫон». — Она перечислила мои любимые группы. Я был обескуражен в наилучшем смысле слова. — Мой музыкальный вкус строился на песнях в машине отца, — пояснила она. — Как и мой, — шепнул я. — А ты что любишь слушать, Андрей? — А он любит слушать, как его хвалят, — подколола Вика. — Определенно да, ну а так... Сибирский панк и альтернатива. И о-о-очень редко классика. — Разносторонний, значит, — отметила Полина. Резко она уставилась на часы. — Во дела. Мне пора, а то охранник снова будет пенять за то, что нарушаю распорядок в общежитии. — Тебя проводить? — спохватился я. — Не надо, я ее подброшу, — Вика встала и достала из кармана кожаной куртки ключи от машины. — Да, Полин? — Да, давай. Мы побрели к выходу. На улице Андрей с Викой повторно покурили, а мы с Полиной отошли в сторону, чтобы не вкушать табачный душок. — Приятно было пообщаться. Надеюсь, тебе тоже. — Да. Да, мне тоже. Тогда... Встретимся на занятиях? Ты вообще приедешь на занятия? Ты зачастил с прогулами. — Думаю, Андрей подробно разъяснил почему, но я не собираюсь превращать пропуски во что-то стабильное, поэтому встретимся. И вновь нас настигла тишина. Совсем недавно она была неловкой, но теперь стала наполнена предвкушением. Я поймал себя на мысли, что мне самому нравится эта безмолвная близость. Вика окликнула Полину, и мы поспешили к машине.