Волчья стая

Они вернулись в мотель за полночь. Охота выдалась паршивой — грязной, мокрой и безрезультатной, если не считать пары новых царапин и гудящей от усталости спины. Дин рухнул на кровать, даже не сняв куртку, и закрыл глаза. Он слышал, как Сэм возится в ванной, как шумит вода, как потом открывается и закрывается дверь. Дин уже проваливался в сон, когда рядом с кроватью раздался тихий шорох. Он приоткрыл один глаз. Сэм сидел на корточках у его ног и стягивал с него ботинки. Медленно, аккуратно, чтобы не дернуть лишний раз уставшую ногу. На прикроватной тумбочке уже стояла бутылка воды и две таблетки ибупрофена. Куртка Дина, которую он даже не заметил, как скинул, висела на спинке стула расправленная, чтобы просохла. — Сэмми, — хрипло позвал Дин. Голос прозвучал тише, чем он планировал. Сэм поднял голову. В тусклом свете ночника его глаза казались огромными и спокойными. — Что? Болит что-то? Болит. Но не там, где Сэм думает. Дин сел на кровати, схватил брата за плечо и дернул на себя. Сэм, потеряв равновесие, упал грудью ему на колени, упершись ладонями в матрас по обе стороны от бедер Дина. — Дин, какого хр... Дин не дал ему договорить. Он обхватил ладонями лицо Сэма — сжал так, будто это единственное, что у него есть в этом мире, и прижался губами к его лбу. Не быстро, не чмокнул. Держал. Теплые, сухие губы на холодной коже. Сэм замер. Он не знал, куда деть руки. Он никогда не знал, куда их деть, когда Дин вдруг становился таким. — Ты... — выдохнул Дин ему в бровь. — Ты, блин, даже ботинки с меня стащил. — Ну да, — растерянно ответил Сэм. — Ты бы уснул в них, потом ны... — Заткнись. Дин отпустил его лицо, но только для того, чтобы обхватить Сэма за шею и притянуть к себе, зарываясь носом в его влажные волосы. Объятия вышли корявыми, неудобными — Сэм так и остался сидеть на полу, скрючившись у Диновых коленей, а Дин нависал сверху, прижимая его голову к своей груди. Но отпускать не собирался. — Спасибо, — буркнул Дин куда-то в макушку. Голос глухой, сдавленный. — За что? — Сэм говорил тихо, почти шепотом. Его руки наконец нашли место — одна легла Дину на колено, вторая обхватила поясницу. Не в ответ на объятие, а просто чтобы поддержать. Чтобы Дину было удобно. — За то, что ты есть. За то, что ты... — Дин запнулся, подбирая слово, и выдал то, что вертелось на языке последние полчаса, пока он валялся и слушал, как Сэм заботится о нем в ванной. — За то, что ты моя мамочка, Сэмми. Сэм дернулся, попытался отстраниться, чтобы заглянуть в лицо, но Дин держал крепко. — Что? — переспросил Сэм с ноткой шока в голосе. — Не выеживайся. Ты знаешь, о чем я. Ты всегда... — Дин шумно выдохнул и ослабил хватку, откинувшись на подушку, но одну руку оставил на затылке Сэма, поглаживая большим пальцем кожу за ухом. — Ты шторы мне задергиваешь. Ты грелку тащишь, когда я мерзну. Ты следишь, чтобы я сдох от язвы, а не от пули. Ты, блин, воду с таблетками ставишь раньше, чем я понимаю, что у меня болит голова. Сэм молчал. Он уткнулся лбом в край кровати рядом с бедром Дина, пряча лицо. — Я думал, ты этого не замечаешь, — прошептал он. — Я охотник, Сэм. Я замечаю следы. А ты, черт возьми, наследил во всем. Дин потянул его вверх, заставляя подняться с колен и сесть рядом на кровать. Когда Сэм оказался на одном уровне, Дин снова притянул его к себе — уже нормально, по-человечески, обхватив обеими руками поперек спины. — Ты думаешь, я альфа в этой стае, — прошептал Дин ему в плечо, и это звучало почти жалобно, почти по-детски. — А сам без тебя с голоду сдохну в собственных ботинках. — Не сдохнешь, — пробормотал Сэм, зарываясь пальцами в его футболку на спине. — Я рядом. — Знаю, — Дин чмокнул его в шею — быстро, с привычной грубоватостью, кусаче. — Потому и живой еще. Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть Сэму в глаза. И улыбнулся той самой кривой улыбкой, которая всегда значила больше, чем слова. — Ты у меня лучшая. Мамочка. Сэм фыркнул, пряча смущение за закатыванием глаз. — Иди ты. — Ага. Но сначала ты. Дин упал на подушку, утягивая Сэма за собой. И когда они лежали в обнимку на узкой кровати, прижавшись друг к другу, Дин уже почти сквозь сон пробормотал: — Сэмми. — М? — Спасибо. Реально. За всё. Сэм ничего не ответил. Только поцеловал его в ключицу — легко, почти неслышно — и уткнулся носом в теплое место между плечом и шеей. Потому что мамочка-волчица всегда отвечает не словами, а присутствием.