Ты не вписываешься ни в одну формулу

​«Самые острые войны случаются не на полях сражений, а в очереди за последним куском пирога». ​Буфет университета встретил их запахом выпечки, шумом кофемашин и бесконечной очередью. Мишель шла впереди, Шэрон семенила следом, стараясь не задевать локтями старшекурсников. ​— Миш, ты была слишком… прямой, — прошептала Шэрон. — Ты видела его лицо? Он же тебя взглядом готов был на атомы расщепить. ​— Пусть расщепляет, — фыркнула Мишель, подходя к стойке. — Математикам полезно иногда сталкиваться с тем, что не вписывается в систему координат. ​Она заказала свой любимый зеленый чай и чизкейк с двойной порцией соленой карамели. Сладость была ей необходима, чтобы перекрыть послевкусие их спора. Но стоило ей забрать свой поднос, как прямо перед ней возникла «белая стена». ​Джон стоял у соседней кассы. В руках он держал стакан с крепким черным кофе, от которого исходил горький, бодрящий аромат, и какой-то цитрусовый десерт. ​— Опять карамель, Элеонора? — его голос раздался совсем рядом, перекрывая гул толпы. — Пытаешься подсластить свою язвительную натуру? ​Мишель медленно повернулась, балансируя подносом. — А ты всё пьешь свой дегтярный напиток, Харрис? Надеешься, что кофеин заставит твой мозг работать ещё быстрее, чтобы успевать придумывать новые маски? ​Они стояли посреди прохода, вынуждая остальных студентов обходить их по дуге, а некоторых и свободно выругаться в их сторону. В этот момент кто-то из пробегающих мимо первокурсников случайно задел плечо Джона. Горячий кофе плеснул через край стакана, но Джон, проявив чудеса реакции, удержал его, лишь пара капель упала на пол. ​Однако этот толчок заставил их оказаться ещё чуть ближе друг к другу. Теперь Мишель отчетливо чувствовала его запах — резкая, ледяная мята и кислый лимон. Этот аромат смешивался с теплым паром её чая и тягучей сладостью карамели. ​Их взгляды встретились. Джон смотрел сверху вниз, и на мгновение его саркастичная ухмылка дрогнула. Прямо здесь, в шумном буфете, среди звона тарелок, он вдруг понял, что чечетка в его груди превратилась в тяжелые удары молота. ​— Ты мешаешь мне пройти, — тихо сказал он, но не сделал ни шага назад. ​— Дорога свободна, Харрис, — Мишель вскинула подбородок. — Это ты стоишь на моем пути. Причем последние пять лет. ​Джон наклонился к самому её уху, так что она почувствовала тепло его дыхания. — Возможно, я просто жду, когда ты наконец споткнешься. ​— Не дождешься, — отрезала она, но её пальцы сильнее сжали края подноса. Джон замер, не отстраняясь ни на миллиметр. Его взгляд скользнул по её губам, на которых осталась едва заметная крупинка сахара, и на мгновение в его глазах отразилась борьба — он словно пытался решить уравнение, где ответом было не число, а нечто иррациональное. — Твоя уверенность в себе когда-нибудь станет причиной глобальной катастрофы, Дарсонваль, — прошептал он, наконец выпрямляясь и возвращая на лицо привычную маску ледяного спокойствия. Мишель уже открыла рот, чтобы выдать очередную порцию «искренней правды», но её прервал резкий, неприятный хохот, донесшийся из дальнего угла буфета. Там, за сдвинутыми столами, расположилась компания парней в куртках с эмблемой университетской сборной по регби. — Эй, Лили! Ну что ты молчишь? — Громкий голос принадлежал Блэйку — местной «звезде» спортфака, парню с горой мышц и полным отсутствием такта и мозгов. — Я просто спросил, сможешь ли ты процитировать Шекспира, пока я буду выливать этот сок на твои конспекты. Или филологи только плакать умеют? В центре круга стояла невысокая девушка с большими, но красивыми очками и охапкой книг. Лили — так её звали — дрожала всем телом. Она была удивительно похожа на Шэрон: такая же хрупкая, беззащитная и напуганная. Блэйк и двое его друзей, Тайлер и Крис, буквально зажали её в углу, наслаждаясь своей властью. Блэйк бесцеремонно коснулся пальцем оправы её очков, заставляя девушку втянуть голову в плечи. Он обернулся к своим «шестеркам» с сальной и чересчур самоуверенной ухмылкой: ​— Слушайте, парни, а она ничего так... Может, повеселимся с ней после занятий? Как думаете, Лили, ты ведь не откажешь чемпионам университета в небольшой компании на одну ночь? ​Тайлер и Крис заржали, сокращая дистанцию, и Лили в ужасе прижала книги к груди, словно щит. Мишель почувствовала, как внутри всё вспыхнуло. Она ненавидела несправедливость больше, чем запах мяты или математические формулы Харриса. — Подержи, — коротко бросила она Шэрон, всовывая ей в руки свой поднос. — Мишель, не надо... — пискнула подруга, но Дарсонваль уже шла к столу спортсменов, чеканя шаг каблуками. Джон остался стоять на месте, сложив руки на груди. Он лишь слегка приподнял бровь, наблюдая за тем, как «черная тень» стремительно приближается к эпицентру бури. — Эй, Блэйк! — Голос Мишель прозвучал как удар хлыста. — Если тебе не хватает мозгов, чтобы прочитать Шекспира самостоятельно или подрочить своим дружочкам в чулане, это не повод портить чужое имущество. Или ты думаешь, что твои бицепсы заменяют тебе кору головного мозга? Спортсмены обернулись. Блэйк медленно поднялся, возвышаясь над Мишель. — О, смотрите-ка, защитница слабых пришла. Дарсонваль, иди мимо. Это мужские разговоры. — Мужские? — Мишель ядовито усмехнулась, подходя вплотную и глядя ему прямо в глаза, несмотря на разницу в росте. — Мужчины не самоутверждаются за счет тех, кто не может им ответить. То, что вы сейчас делаете, называется трусостью. И если ты не уберешь свои лапы от её книг, я сделаю так, что твоё следующее выступление на поле будет в качестве пациента травматологии. — Ты? — Тайлер, стоявший рядом, загоготал. — И что ты сделаешь, крошка? Галстуком своим нас задушишь? Блэйк нагло ухмыльнулся и, решив показать силу, резко толкнул Мишель в плечо. Она не упала, но пошатнулась, едва не задев стол. Лили вскрикнула, закрыв лицо руками. — Уйди с дороги, пока я не забыл, что ты девчонка, — прорычал Блэйк, снова замахиваясь, но теперь уже для полноценного удара. Но его рука так и не коснулась черной рубашки Мишель. Чьи-то пальцы, длинные и удивительно сильные, перехватили запястье Блэйка в воздухе. — В физике есть закон, Блэйк, — раздался за спиной Мишель холодный, спокойный голос Джона. — Сила действия равна силе противодействия. И сейчас ты рискуешь получить ответный импульс, который твоя челюсть не выдержит. Джон стоял рядом с Мишель, заслоняя её плечом. Он даже не снял свои оранжевые очки, и этот контраст — безупречно белый пиджак против потных спортивных курток — выглядел почти сюрреалистично. — Харрис? — Блэйк попытался вырвать руку, но Джон держал крепко. — Ты-то куда лезешь, задрот? Решил поиграть в рыцаря? — Я решаю задачу, — Джон слегка наклонил голову, и в его карих глазах за стеклами очков блеснула опасная искра. — Дано: три примитивных организма и две девушки. Требуется: чтобы организмы исчезли из поля моего зрения в течение десяти секунд. Иначе я использую свои знания о болевых точках человеческого тела на практике. А я, как ты знаешь, отличник. Напряжение в буфете достигло пика. Блэйк, побагровев от ярости, попытался дернуться, но Джон лишь сильнее сжал его запястье, заставив спортсмена поморщиться. ​— Вали отсюда, Блэйк, — негромко, но веско добавил Джон. — Пока я не вспомнил, что мой отец — член попечительского совета, и твоя стипендия не превратилась в ноль. ​Спортсмены переглянулись. Против физической силы они бы пошли, но против влияния и ледяной уверенности Харриса — побоялись. Блэйк сплюнул на пол, вырвал руку и, бросив злобное «Ботаники хреновы», повел свою компанию к выходу. ​В буфете стало тихо. Лили, всё ещё прижимая к груди книги, всхлипнула. Шэрон подбежала к ней, дрожащими руками помогая собрать рассыпавшиеся листы. ​Мишель стояла неподвижно. Она смотрела в спину Джона, чья белая фигура казалась сейчас неестественно яркой на фоне серой столовой. Она сделала глубокий вдох, успокаивая бешено колотящееся сердце, и подошла к нему. ​— Харрис. ​Джон обернулся. Он уже успел вернуть на лицо свою привычную маску высокомерия, поправляя воротник безупречного пиджака. — Что, Элеонора? Хочешь прочитать лекцию о том, что я вмешался в твой триумфальный акт феминизма? — он уже приготовил колкий ответ, но Мишель его перебила. ​— Спасибо. ​Джон замер. Его саркастичная ухмылка просто стерлась. Он ожидал чего угодно: криков, споров, новой порции яда, но только не этого простого, искреннего слова. Он даже опустил очки, чтобы убедиться, что перед ним всё та же Мишель Дарсонваль. ​— Это... неожиданная переменная в нашем уравнении, — наконец выдавил он, отводя взгляд. — Я просто не люблю, когда нарушают порядок. Физика не терпит лишнего шума. ​Мишель едва заметно улыбнулась. Она видела, как он смущен, хоть он и пытался это скрыть за умными словами. — Ладно, «контролер порядка». На сегодня лимит моих любезностей исчерпан. ​Она развернулась к девчонкам. Лили всё еще выглядела так, будто сейчас упадет в обморок. — Лили, идем. Шэрон, хватай её с другой стороны. Нам нужно место потише, чем этот заповедник неандертальцев. ​Мишель взяла Лили под локоть, и втроем они направились к выходу. Проходя мимо Джона, Мишель на секунду задержалась. Запах мяты снова ударил в нос, смешиваясь с её карамелью. — Кстати, Харрис, — бросила она через плечо. — Белый тебе действительно идет. Но не надейся, что на следующей паре я не разгромлю твою теорию констант. ​Джон ничего не ответил. Он стоял и смотрел им вслед, пока черная рубашка Мишель не скрылась за дверью. Он поднес стакан с кофе к губам, но понял, что тот давно остыл. А «чечётка» в груди так и не унималась. ​*** ​Они сидели в тихом дворике университета под старым кленом. Лили постепенно приходила в себя, попивая чай, который Мишель всё-таки заставила её взять с собой. ​— Спасибо тебе, Мишель, — прошептала Лили. — И... мистеру Харрису тоже. Я думала, он никого, кроме своих цифр, не замечает. ​— Он и не замечает, — хмыкнула Мишель, глядя на мокрый асфальт. — Просто сегодня, видимо, в его расчетах что-то пошло не так. ​— А может, — робко подала голос Шэрон, — вы просто на самом деле гораздо больше похожи, чем вы оба думаете? ​Мишель резко повернулась к подруге, готовая разразиться тирадой, но слова застряли в горле. Она вспомнила, как Джон перехватил руку Блэйка. В тот момент в нем не было ни капли сарказма. Только чистая, холодная ярость.