Ты не вписываешься ни в одну формулу

«Счастье — это когда твои собственные демоны наконец-то затихают, чтобы послушать чужой смех». Прошло несколько дней. Университет вернулся в привычное русло, и инцидент в столовой быстро забылся, оставшись лишь очередным слухом. Блэйк, видимо, наконец осознал, что связываться с тандемом Харрис-Дарсонваль — себе дороже, и теперь при их появлении старательно изучал трещины на потолке или стене. Мишель сидела в холле, лениво листая конспект по истории искусств, но её взгляд то и дело соскальзывал на Шэрон. Подруга вела себя… странно. Она уже десять минут смотрела в телефон, глупо улыбаясь и накручивая локон на палец. Щеки её горели нежным румянцем, а в движениях появилась непривычная легкость. — Шэрон, — Мишель захлопнула тетрадь. — Либо ты только что выиграла в казике, либо в твоей жизни появилась «переменная», о которой я не знаю. Шэрон вздрогнула и попыталась спрятать телефон. — О чем ты, Миш? Просто… просто погода хорошая. — На улице ливень и +10, — сухо констатировала Мишель. — Колись. Кто он? Шэрон поняла, что от этих глаз ничего не скрыть, и, глубоко вздохнув, призналась: — Это Марк. С архитектурного. Помнишь, он помогал мне в библиотеке на прошлой неделе? Он… он позвал меня в кино. И подарил мне вчера книгу. Целую, представляешь? Не порванную. Мишель прищурилась, вызывая в памяти образ Марка. Высокий, спокойный парень с вечно испачканными углем пальцами и добрым взглядом. Она знала его — Марк был из тех редких людей, кто предпочитал действие словам. Надежный, как швейцарские часы. — Марк? — Мишель смягчилась, и на её губах появилась редкая, по-настоящему теплая улыбка. — Ладно. Одобряю. Если он попробует тебя обидеть, я вскрою его психологический профиль и уничтожу его репутацию, но… кажется, он этого не сделает. — Спасибо, Миш! — Шэрон чуть не подпрыгнула от радости. — Он такой замечательный! Вечером того же дня Мишель выходила из университета. У ворот, прислонившись к своей машине, стоял Джон. На нем был легкий серый плащ поверх неизменного белого пиджака. Увидев её, он не стал язвить. Он просто открыл пассажирскую дверь. — Дождь усиливается, Мишель. Математика говорит, что шансы дойти до метро сухой — ноль целых, ноль десятых. Мишель хмыкнула и села в салон, где пахло мятой и кожей. — Ты стал слишком часто проявлять заботу, Харрис. Это вредит твоему имиджу холодного гения. Джон вырулил на дорогу, плавно переключая передачи. — Имидж — это временная функция. Я предпочитаю работать с долгосрочными перспективами. Они ехали по вечернему городу, и между ними царило то самое «плавное и спокойное» молчание, которое ценнее тысячи слов. Больше не нужно было доказывать, кто умнее или сильнее. — Ты знала про Шэрон? — вдруг спросил он, глядя на дорогу. — Узнала сегодня. Марк — хороший парень. — Согласен. Он делает расчеты конструкций для нашего факультета. Редкое сочетание точности и совести. Думаю, Шэрон теперь в безопасности. Мишель посмотрела на профиль Джона, подсвеченный огнями ночного города. Без оранжевых очков, сосредоточенный на вождении, он казался ей самым понятным и одновременно самым загадочным человеком на свете. — Значит, у них всё будет хорошо, — тихо сказала она. — Да, — Джон на мгновение отвлекся от дороги и быстро сжал её руку своей. — Кажется, в этом университете наконец-то наступил порядок. Хотя бы в одном отдельном случае. Они не знали, что ждет их завтра, но сейчас, в теплой машине под шум дождя, всё было именно так, как должно быть.