Охота на Голлума

      Под сводами Ривенделла царила благословенная тишина, которую не нарушал даже ветер, а лишь мягко касался резных колонн, скользил по серебристым водам Бруинена и растворялся в багровой листве, будто сам не хотел тревожить древнюю мудрость этого места. Осень заметно тронула сады. Золотые листья медленно опускались на мраморные плиты двора, где сегодня вновь собрался Белый совет, впервые за долгие годы безвестия.       В зале, освещённом мягким светом ламп, за круглым столом сидели Саруман Белый и Гэндальф Серый, представители расы майар. Эти духи в обличии старцев прибыли в Средиземье на помощь эльфам и людям в борьбе со злом. Владыка Долины Имладрис Элронд, держа руки за спиной мерил зал шагами. А белокурая эльфийская госпожа Лориэна стояла статуэй и внимательно слушала каждого. Их лица казались спокойными, но в этом спокойствии чувствовалось грозовое напряжение.       — Прошло три тысячи лет, — тихо произнёс Элронд, глядя на огонь в чаше посреди зала. — И все три тысячи лет мир дышал свободно, но всё же я не могу поверить, что тень исчезла окончательно. Злу позволили остаться.       Галадриэль слегка склонила голову, её взгляд был устремлён куда-то дальше стен, она слушала шёпот самого времени: — Тьма редко уходит, — ответила она. — Она лишь ждёт, пока о ней забудут.       Саруман провёл пальцами по посоху, и в его голосе прозвучала холодная уверенность: — Если Саурон и уцелел, то он лишён силы. Без Единого кольца он всего лишь воспоминание.       Гэндальф тяжело вздохнул, коснулся седой бороды и покачал головой: — Воспоминания иногда опаснее плоти.       — Что ты этим хочешь сказать? — Саруман свёл брови. — Думаешь, он вернётся?       — Вопрос не в том, вернётся ли, а в том, где искать кольцо. Пока оно существует, история не закончена.       — Ты, как всегда, наводишь смуту. Саурона больше нет.       — Но в Дол-Гулдуре что-то просыпается, и почему мне кажется, что за мной постоянно кто-то наблюдает? — Серый маг заозирался по сторонам. — Вот и сейчас, будто кто-то нас подслушивает. Я будто не в своей тарелке.       — Это исключено! Злу не проникнуть в Ривенделл, — Элронд остановился и расцепил руки. — Эти места защищает магия.       — Тебе надо бросить курить всякую дрянь, и тогда мерещиться перестанет, — съязвил Саруман.       — Да нет, мне кажется, что я будто не тут, а там.       — Тем более! И где это — там?       — Там, за пределами мира.       — Вот! С Радагастом свяжешься, и не то мерещиться будет, — продолжил бурчать Белый маг. — Небось, настойкой из грибов поил.       В зале повисла тишина. Снаружи где-то далеко пропела птица, и звук её голоса показался слишком хрупким для мира, о котором они говорили.       Элронд опустил взгляд на собравшихся: — Тогда скажите, друзья, где нам искать то, что скрывалось от глаз три тысячелетия? Мы обыскали всё!       Огонь в чаше тихо треснул, будто откликнувшись на невысказанное напряжение.       — Вот, я же говорю, что нас кто-то подслушивает, если не подглядывает, — воскликнул Гэндальф и указал на огонь. — Огонь — его стихия. И сны последнее время снятся гнусные. Будто я бьюсь с барлогом. И вокруг огонь.       — А мне давно ничего не снится, нет у меня такой роскоши, — Саруман нарушил молчание, и в его взгляде мелькнула тень насмешки. — Мы гонимся за призраком. Три тысячи лет без следа. Быть может, кольцо лежит на дне моря и вся наша тревога — лишь дань старым страхам.       Гэндальф приподнял бровь: — Ты удивительно спокоен для того, кто считал его величайшей угрозой, — заметил он. — Или время научило тебя терпению или самоуверенности?       Лёгкая улыбка тронула губы Сарумана: — А тебя, мой серый друг, — вечному беспокойству. Ты всегда затеваешь бурю в стакане.       Галадриэль перевела взгляд с одного на другого, но не вмешалась, позволяя словам найти собственную правду.       — Да, я предпочитаю бурю ясному небу, под которым незаметно растёт тень. А ты этого не хочешь замечать.       Саруман тихо усмехнулся: — Если уж говорить о тенях… — Он слегка постучал посохом по каменному полу.— Старый враг всегда умел прятаться. И, если верить слухам лесов, даже наш забывчивый любитель зверей что-то чувствует. — Он произнёс это почти небрежно, но в голосе прозвучал укол.       — Связь Радагаста с миром животных порой надёжнее наших мудрых рассуждений, — спокойно продолжил Гэндальф.       — Безусловно, — ответил Саруман с лёгким поклоном, в котором было больше иронии, чем уважения. — Если кольцо решит поселиться в норе барсука, он первым узнает об этом.       Гэндальф тихо рассмеялся в бороду, но в его глазах блеснуло предупреждение: — И всё же я предпочёл бы слушать барсуков, чем молчание.       Элронд поднял руку, мягко возвращая разговор к цели: — Довольно. Сарказм — плохой проводник в поисках истины. Но в одном вы оба правы: если кольцо ещё в мире, оно уже влияет на него.       Галадриэль закрыла глаза на мгновение, словно прислушиваясь к далёкому эху: — Оно не спит, — тихо сказала она. — Оно ждёт. Мир меняется.       — И где же оно? — не выдержал Саруман, и глаза забегали по залу в ожидании ответа.       — Я вижу… — прошептала она.       Перед её внутренним взором раскинулись зелёные холмы, тёплые и спокойные. Узкие тропинки вились между живыми изгородями, круглые окна маленьких домов светились уютным жёлтым светом, а в воздухе пахло травой и дымом из труб.       — Земля без страха… — тихо продолжила она. — Место, где время течёт иначе.       Саруман прищурился, лицо смягчилось: — И где это? В Валиноре?       Галадриэль выдохнула: — Это Шир. Самый тихий уголок мира для тайны.       — Что? Кольцо у хоббитов? — удивился Гэндальф, и в его глазах вспыхнул интерес. — Самые недооценённые существа и потому незаметные.       Саруман чуть наклонил голову, в его взгляде мелькнула скептическая искра: — Ты хочешь сказать, что судьба Средиземья зависит от народа, который больше всего заботится о втором завтраке?       Галадриэль открыла глаза, выражение лица сменилось на уверенность: — Именно! Тьма ищет силу. Но иногда судьба выбирает тихие и спокойные руки.       — И недалёкие, — добавил Саруман.       Элронд медленно кивнул, словно принимая не столько слова, сколько их неизбежность: — Значит, наши поиски должны продолжиться среди садов Хоббитонии.       Гэндальф улыбнулся уголком губ: — Тогда, похоже, мне предстоит навестить старых друзей.       — Тебе лишь бы повод, — возмутился Саруман. — Если кольцо там, то почему ты не нашёл его раньше. Твою любовь к полуросликам я никогда не одобрял.       — Ты можешь, конечно, и сам отправиться в Шир. Предположу, что тебя это утомит, но это не страшно. Да и ничего, если появление чужого мага насторожит хоббитов.       — А ты там свой в доску? — Саруман подскочил.       — Друзья мои! — вежливо внедрился Элронд. — Какая разница, кто, главное результат. Кольцо надо уничтожить.       Совет подходил к концу. Слова были сказаны, решения почти приняты, и мягкий свет ламп снова казался обычным, лишённым тревожных оттенков.       Саруман стоял чуть в стороне, будто задумчиво рассматривая узоры на каменном полу. Со стороны он выглядел спокойным, само воплощение рассудка. Но внутри мысли двигались быстрее, чем мог бы заметить даже самый внимательный взгляд. Он медленно провёл пальцами по посоху.       «Любопытно. Значит, Шир, — подумал он и сжал посох. — Слишком любопытно, чтобы списать это на случайность. Гэндальф что-то знает, но говорить не хочет».       В голосах совета звучала надежда, но в его разуме она превращалась в расчёт. На мгновение в его глазах мелькнул холодный блеск, который тут же исчез, стоило Гэндальфу повернуться в его сторону.       — Ты что-то хотел добавить? — спросил Серый маг.       Саруман мягко улыбнулся, сама доброта: — Лишь то, что нам не стоит спешить с выводами. Но, разумеется, стоит понаблюдать. — Он склонил голову, и никто не заметил, как в его мыслях уже выстраивалась собственная тропа. Где-то глубоко шевельнулось чувство, похожее на предвкушение. Если судьба действительно ведёт к кольцу, он намерен встретить её первым.       — И всё же кто-то за нами наблюдает, — закончил Гэндальф. — «Может, сам Эру», — мысленно ответил себе.