Обратная сторона монет

Когда Вера ушла, Ян выжда еще пару мгновений, покопался в ящике с вещами Матвея, нашел там что-то наименее страшное — рубашку и жилет, конечно, такой, какой ни один уважающий себя петербуржец не наденет, — перевязал руки и пошел искать самого Матвея. Он обнаружился, как и обещал, этажом ниже, в такой же крохотной комнатке, где жила девушка, которую Ян, кажется, мельком уже где-то видел. Она бросила на него вызывающий взгляд. — Это Лиля, — представил Матвей. — Она моя... Подруга и помощница. — Привет, подруга и помощница, — с готовностью кивнул Ян. — Вы решили, что будете делать дальше? — голос у нее оказался хриплый и жутко недовольный. — Вера разберется с цирком, а мы решим проблемы с купцами и фальшивками, — бодро ответил Ян. Проще сказать, чем сделать! Он, слишком обрадованный, что Вера не пообещала скормить его за всего проблемы Лете, Ян наобещал ей с три короба, просто надеясь, что она согласится, доверится, простит. А сейчас, когда он думал о перспективе искать эти несчастные фальшивые деньги, у него по коже бежали мурашки. И зачем вообще Лете эти фальшивки? Да еще и в таких количествах. Все равно прямо все монеты отловить не получится, а тогда... — Эй, — Матвей пощелкал у него перед носом. — Ты тут? — Просто задумался, — неловко объяснил Ян. Голова все еще была тяжелая, мысли ворочались медленно, очень хотелось брякнуться лбом о стол и заснуть снова. — Ну так что, с чего начинаем? Ян покосился на Лилю. — Я не побегу сразу рассказывать Лете, честно, — насмешливо ответила она. — Уж постарайся, — Ян скривился. Уж на еще одного человека он свои силы тратить не мог — их и так было не то, чтобы много. — Начнем с купчих. Мне кажется, это проще. Вы с Верой все бумаги у них забрали? Нам это потом в дело нужно будет подшить. — Можем сходить еще раз и проверить. Но разговаривать будешь ты, — мстительно предложил Матвей. — Это еще почему? — встревожился Ян, но Матвей только улыбнулся с насмешливой загадкой во взгляде. Как оказалось, Матвей скинул на Яна самое сложное и неблагодарное занятие — попытаться понравиться женщинам, заранее уверенным, что ничего хорошего общение с ним в их жизни не принесет. В целом, они были абсолютно правы, но легче от этого не становилось. Начали они с Нины Егоровны — она была чем-то похожа на своего мужа. Тонкая, изящная, только, в отличие от него мягкая и тихая. Она мало говорила, в основном кивала. — Вера Николаевна предложила мне уехать вместе с детьми, — призналась она, пока Ян собирал бумаги в папку. — Правда? — удивился он. — Да. Ну, что ж, это было понятно. Вера всегда питала слабость ко всем безнадежным случаям — это было понятно еще тогда, когда она согласилась подружиться с ним. — Скажите, а про вашу подругу, Любовь, вы можете рассказать что-то дополнительно? — Вы ее в чем-то подозреваете? — ужаснулась Нина Егоровна, и Ян сразу же укорил себя за нетактичность. С ней надо было осторожно! А теперь она распереживается и... — Нет, — решила она сама для себя. — Это глупости. Но и рассказать мне нечего. Она была моей подругой, да, но знала я просто нее совсем мало. Она не любила говорить о себе, в основном слушала. С ней было надежно и спокойно. — Вы помните детали о том дне, когда она поссорилась с вашим мужем? Нина Егоровна покачала головой. — Честно говоря, совсем плохо. Только знаю, что муж разозлился. Но почему — она мне тогда так и не сказала. Ян кивнул. Больше он ни о чем ее не спрашивал — и едва ли был смысл. Обычная, чуть глуповатая женщина. Может быть, из нее еще выйдет толк, если она возьмет себя в руки, а может и нет. Он вытащил коробку с бумагами на улицу и поставил перед Матвеем. — А до экипажа ты тащи сам, — и довольно ему подмигнул. Ну а что! Пусть хоть какую-то пользу приносит, раз отказывается общаться с купчихами. Дальше они поехали к Елене Генриховне — вот ведь имя-то! Вычурное, гордое. Та сказала ждать на пороге, потом вынесла бумаги, посмотрела хмуро и зло. — Надеюсь, что больше вас тут не увижу. — Ничего обещать не можем! — радостно ответил ей Ян. Он очень надеялся, что это сработает — Нина Егоровна сама по себе была замкнутой, поэтому и понравиться ей было сложнее. Но Елена Генриховна — обычная чуть неприятная женщина, Ян обязан запомниться ей. — Можете идти, — также сухо сказала Елена Генриховна, даже не улыбнувшись в ответ. Ян забыл про бумаги и первый пошел к экипажу, ударился головой о крышу, пока залезал, и долго ждал Матвея, который шел следом за ним с пачкой квитанций. — Ты на нее обиделся, что ли? — удивился Матвей. А Ян только хмыкнул. Обиделся! Как он может объяснить, что внутри все сворачивается в тугой комок, когда он понимает, что не нравится людям? Как он может объяснить ужас, который возникал при общении с Летой, а теперь до сих пор жил дуновением слабого ветерка в затылок. Ему было очень важно, чтобы купчихи его полюбили. Не только они, но сейчас это особенно важно. — Да, — хмуро ответил Ян и отвернулся. Как же хорошо, что Матвей намек понял и не полез. Хуже было было только с Лидией Романовной — она смотрела зло, мрачной, явно недовольная вторжение в ее дом. Ян отчаянно шутил, улыбался, придумывал шутки. — Вы зря стараетесь, молодой человек, — сказала она в итоге. — И напрасно хотите себе доказать, что не похожи на циркачку. Вы оба пустые, и вы оба это знаете. Ян споткнулся на полуслове и посмотрел на нее ошарашенно, испуганно. — Что? — голос был тонкий, дрожащий. — Что расслышали. Вон из моего дома и больше сюда не приходите, — она указала на дверь, и снова Ян сбежал первым. Прошел мимо экипажа, встал около забора. Вечерело и становилось прохладнее, а он забыл взять у Матвея кофту или пиджак. Вот ведь дурак! Пришлось ходить кругами, ожидая Матвея. И чего он там копается? Вроде быть, бумажек не очень много. Ян ненадолго замер и прислонился лбом к забору. — Ты снова сбежал. — Я им не нравлюсь. — Думаю, им вообще много кто не нравится, — флегматично отозвался Матвей. — В чем проблема? — Нет, что ты им не нравишься, это понятно, — с чувством произнес Ян и даже сжался, готовый к воплям. — Но не я! — А ты покрыт позолотой? — Ты не понимаешь! — Не понимаю, — согласился Матвей. — Но буду бесконечно благодарен, если ты оставишь свой душевный кризис на потом, потому что на улице холодно, мокро, и я хочу обратно в экипаж. — Я приду потом, — тихо ответил Ян. — Нет. — Почему? — Потому что если ты снова пропадешь, Вера с меня три шкуры спустит. — Ты мне не нянька! — Нет, скорее, горничная. Вынужден бегать за тобой и терпеть твои скандалы. Ян зло прищурился. — Тебе нравится выводить меня из себя? — Зато видишь, ты перестал расстраиваться из-за того, что какая-то купчиха тебя невзлюбила. Пошли в экипаж. И Ян правда мог бы забыть про этот разговор, позволить отвезти себя обратно в гостиницу — там наконец-то помыться, переодеться, поесть. Но ужас, который он испытал еще тогда, у дома с птицей, когда впервые увидел Лету, был еще жив. И более того, он прекрасно себя чувствовал — потому что каждый раз при разговоре с любым человеком, у него внутри прокатывался ледяной ком. Вере он бы ни за что этого не рассказал, но и держать в себе было слишком сложно. Поэтому пришлось снова помучить Матвея. — Знаешь, Лета она как зеркало, — начал Ян издалека. Матвей, который в этот момент сидел за столом и перебирал бумаги, посмотрел на него внимательно, но с вежливым интересом, с каким обычно смотрят на сумасшедших. — Она отражает твои чувства, — пояснил Ян. — Будто у нее нет своих. — Не замечал такого. — А я вот замечал! — вспылил он. Встал с кровати, сел за стол напротив Матвея. Взял бумаги, чтобы тоже перечитать, но руки дрожали слишком сильно, чтобы он мог понять, что там вообще говорится. И вчитываться было сложно — мысли улетели далеко. — Хорошо, — покорно согласился Матвей. — И что дальше? — Ей тоже невозможно понравиться. — У Веры получилось. — Лета ее использует, — Ян всплеснул руками, а Матвей посмотрел на него чуть лукаво. — Ты так уверен? — Конечно. Кому вообще надо общаться с Летой по своему желанию? Вера прекрасно все понимает. — Но она запретила лезть нам. — Это совершенно нормально. Она так часто делает, потому что ей проще сделать все самой. — Ну хорошо, — Матей явно решил, что спорить с ним — себе дороже. — И что там с эмоциями и Летой? — С ней страшно разговаривать. — А ты общался с ней? — Она приходила в тоннели. — Я ее там... — начал возражать Матвей и осекся, потом помотал головой. — Ну хорошо, она пародирует твои эмоции, а что дальше? Едва ли от убийцы можно ожидать искренности. — Но она пародирует мои эмоции! — Ян прижал дрожащие руки к груди. — Так нельзя. — Почему? Ну как же ему объяснить! Ян сжал руки в кулаки. Это же были его чувства. Да, тоже не настоящие, да, он тоже просто хотел нравиться, но разве не в этом главная суть? Всю жизнь он пытался доказать себе, что его есть, за что любить. Что ошибки детства не перечеркивают всю его жизнь. Что он сможет разобраться с этим и будет жить дальше. А Лета просто взяла все его надежды, скомкала и выбросила. Она показала ему, что самого Яна никогда не существовало — только его отчаянное, глупое желание понравиться другим. И кто он теперь? Что с ним будет, когда дело закончится? Сможет ли Вера дальше терпеть его в полиции или попросит уйти, если сдаться у него так и не нашло сил? — Ян, — голос Матвея прозвучал неожиданно близко. Оказывается, он успел подойти ближе и присесть рядом на корточки. — Ты чего? — Чего я? Матвей провел ладонью по его щеке, и только тогда Ян осознал, что он заплакал. И искусал все губы, поэтому теперь они саднили. — Я никто, — тихо сказал он. Матвей встал, а потом вздохнул и осторожно обнял. Ручка стула неудобно врезалась Яну под ребра, но он не стал жаловаться. — Хочешь, расскажу секрет? — спросил Матвей, отстранившись. — Я не сыщик. Я просто притворялся, потому что хотел, чтобы вы забрали меня в Петербург. — Что? — охнул Ян и даже на пару мгновений забыл, о чем только что переживал. — А как ты находил... — Мне помогала Лиля, вот кто настоящая сыщица. Она очень умная. И заслуживает Петербурга, — Матвей вздохнул. — Поэтому я тоже никто. Но что теперь поделать, верно? Он облокотился на стол. Ян взглянул на него — снова безвкусная жилетка, кремовая рубашка, светлые волосы, заколотые в хвост... Седая прядь. Морщинки у глаз. Почему-то у них с Верой не возникло сомнений, что он сыщик, а он тоже притворялся. Как и сам Ян. Как и Лета. Как и Вера, если можно верить словам Леты про убийства и хаос. — А ты притворялся очень убедительно. — Я был в ужасе. Ян рассмеялся. — Верю.