Обратная сторона монет

Когда Ян вышел на улицу, он увидел у дверей Милу, воспитанницу врача. Она выглядела встревоженной, куталась в шаль и неловко озиралась по сторонам. — Вы кого-то ищете? — спросил он, подойдя ближе. Про врача и Милу он уже почти забыл — что было не очень хорошо для него как для полицейского, но Ян решил себе это простить, все же в последние дни было не до этого. Мила оживилась, едва увидев его. — А вот как раз вас! Здравствуйте, — и улыбнулась уже успокоенно. — Зачем? — Дмитрий Александрович хотел кое-что вам рассказать, — какое совпадение! А Ян очень многое хотел у него спросить. — Вы пришли в очень удачный день, — заметил Ян. — Именно тогда, когда стало очень нужно. — Дмитрий Александрович сказал, что дом с птицей опустел, значит, пора, — Мила пожала плечами. — Я не очень понимаю, что это значит, если честно. У Яна по спине пробежали мурашки — оказывается, врач знает про птицу. Он-то думал, что того просто попросили спрятать монету, но, оказывается, там было что-то большее. — Мы идем сейчас? — Если у вас нет других дел. Ян хотел добежать в пару мест, но решил, что разговор с врачом сейчас важнее. Мила смотрела на него внимательно и чутко. — А теперь вы уже не болеете, — заметила она. — Чудесное исцеление? — Именно оно. — Надеюсь, то, что вы нашли в кабинете Дмитрия Александровича, вам помогло, — и улыбнулась чуть загадочно. Вот ведь! Так она еще тогда понимала, что Ян устроил это все, чтобы покопаться в чужих вещах, но ничего не сделала. А может, рассказала Дмитрию Александровичу, и тот решил помочь. Но лучше ничего не спрашивать — Ян почему-то чувствовал, что Мила не ответит. Они шли по улице в тишине — день выдался совсем теплый, и под ногами хлюпали лужи. Мила легко перепрыгивала через них, а вот Ян, не решившись на такое, шел напролом, надеясь, что сапоги выдержат. Город болтал, готовился ко сну, зажигал фонари. — Я подожду вас на выходе, — Мила отворила дверь, пропустила Яна вперед, а сама уселась на лавку для посетителей. — Идите. Дмитрий Александрович стоял у окна — в своем старом сюртуке, с шейным платком, повязанным чуть криво. Ян неловко потоптался на пороге. — Вам Мила рассказала, что мы узнали про спрятанные монеты? — решил начать с самого интересного он. — Милочка? — удивился Дмитрий Александрович. — Она знала? Нет, мне ничего никто не говорил. — Тогда почему вы решили, что я захочу поговорить? — И многое вы узнали, раз решаетесь спросить так прямо? Ян неопределенно пожал плечами. — Что узнал, то уже наверняка знаете и вы. — А вы неглупый молодой человек, — хмыкнул Дмитрий Александрович. — Хотя зачем-то притворяетесь круглым дураком. Вы пошли в дом с птицей. Искали убийц купцов. Разумеется, я понимал, что рано или поздно вы узнаете про монеты. — Почему вы их спрятали? — Меня попросил это сделать один человек. — Кто? — Этого я вам не скажу. Сами узнаете, все же вы тут полицейский, тем более, как вы говорите, вы все почти узнали. — Я такого не говорил. — Сказал ваш уверенный тон, — Дмитрий Александрович прошел к столу. Тот был завален самыми разными бумагами — Ян в ужасе представил, как тяжело будет их разгребать. — Я расскажу вам одну историю, не называя имен, а вы сами сделаете выводы, хорошо? — Хорошо, — кивнул Ян, но сам ближе не подошел, так и остался стоять на месте. С одной стороны, конечно, даже если ему захотят сделать что-то плохое, он сможет быстро убежать, а с другой, а вдруг Мила владеет каким-нибудь японским боевым искусством? С нее станется! — Около тридцати лет назад одна купеческая дочка влюбилась в мужчину — не самого надежного, но богатого, способного дать ей очень многое. Они назначали свидания у желтой птицы, и часами гуляли по городу. — А откуда вы это знаете? — Ян нетерпеливо переступил с пятки на носок. Дмитрий Александрович укоризненно на него посмотрел. — Я был бы очень благодарен, если бы вы меня не перебивали. Это я помогал им устраивать встречи. — Молчу, — торжественно кивнул Ян. — Потом мужчина влюбился в другую женщину, и она не смогла ему этого простить, и убила его, — Ян открыл было рот, чтобы спросить, но решил, что еще один такой вопрос — и в него швырнут пресс-бюваром. — Но у них была еще одна общая вещь, помимо разрушенных чувств — их цирк. Наследство купеческой дочки, которое ее жених хотел развить. Они много в него вложили, но цирк так и не отправился в первые гастроли. — Почему? — не удержался Ян. — Я же уже сказал, — посетовал Дмитрий Александрович. — Она его бросила, решив, что достойна большего. И цирк она начала разрушать. — Но цирк и сейчас стоит, и с ним все хорошо, — Ян неловко улыбнулся, пытаясь придумать, что бы такого сказать, чтобы на него не вылился новый поток раздражения. — Могло быть лучше, гораздо лучше. — А цирк вообще никогда не ездил на гастроли? — Почему же? Ездил, несколько раз, даже еще в прошлом году. Только нехорошо это уже было. — Что значит нехорошо? — То и значит, — буркнул Дмитрий Александрович. — Мое дело — дорассказать историю. — А это была не она? — Ян чувствовал, как стремительно заканчивается запас терпения старика, но молчать было выше его сил. — Нет, — отрезал тот. — Моя история о том, что когда в городе начали умирать купцы, я находил у них во рту монету. И это женщина пришла ко мне и попросила ее спрятать. Сказала, что так нужно. Что если я не помогу, то меня найдут в той же реке. — И вы согласились? — Никто не хочет умереть в реке, — буркнул Дмитрий Александрович. — Она не была плохой женщиной. Нет. И я хотел верить, что она... Не знаю, что она знает, что делает. — Она убивала людей. — Откуда вы знаете? Это могла быть не она. — Но она точно об этом знала. — Возможно. — И вы так долго молчали, — сухо сказал Ян. — Хотя могли бы рассказать раньше, и не погибло бы столько людей. Он развернулся и вышел из кабинета, кивнул на прощание Миле, и, едва за ним хлопнула дверь, зло сжал кулаки. *** — Я хочу, чтобы ты на кое-что посмотрела, — Лиля села на стол, так, чтобы Василиса точно не смогла ее проигнорировать, прямо на папку с договорами, и протянула ей стопку бумажек, которая выглядела так, будто ее пыталась сгрызть собака. — Что это? — Василиса откинулась на стуле и забрала их себе. — Мне передал это Матвей, то, что они собрали, пока ездили к купчихам. — И как это имеет отношение к лавкам? — Посмотри, пожалуйста, на подписи, — терпеливо попросила Лиля. Таким тоном она говорила, когда кто-то начинал ее злить — это Василиса, очень любящая проверять границы терпения людей, выяснила довольно давно. Она покорно пролистала бумаги. — Их подписывала моя мать. — Да, — кивнула Лиля. — Разве это не странно? — Она принимала участие в делах отца. — Но ее подписи есть только на договорах с Мыльниковым, Елисеевым и Марьиным. — И о чем это должно мне сказать? — разозлилась Василиса. — Нет, это ты должна мне объяснить, как так вышло, — терпеливо повторила Лиля. — Я не верю в совпадения. — Мы можем пойти и спросить у нее, — Василиса встала с кресла, но Лиля потянула ее обратно за локоть. Пришлось вырваться и передернуть плечом — ну что за кабацкое обращение! — Мы никуда не пойдем, потому что я не хочу, чтобы она знала, что мы это нашли. — Ты что, думаешь, это моя мама в чем-то виновата? — поразилась Василиса. — Да она никогда не интересовалась делами отца! — Это тебе так кажется. Лиля выглядела задумчивой и сосредоточенной. Пришла сегодня рано утром — хмурая, потрепанная, будто не спала всю ночь, потащила Василису в кабинет отца. Она часто им пользовалась — Руслану тут все равно никогда не нравилось. И теперь вот, сидела, недовольная, нахохлившаяся. И требовала, чтобы Василиса начала подозревать в чем-то маму. — Лиль... — начала она. — Может, тебе отдохнуть? А потом, вечером, мы еще раз поговорим. И ты вроде бы говорила, что Вера и Ян подозревают Лету. Василиса не знала, что ее удивляло и тревожило больше — что Лиля оказалась связанной с этими сыщиками, о чем призналась через неделю после знакомства, или то, что Лету правда могут отдать под суд. Злило Василису и то, и то. Почему Лиля не сказала сразу? Почему нужно было притворяться подругой? Она ведь и сейчас притворялась! Хотя делала вид, что правда переживает — а Василиса принимала, потому что все равно никто, кроме нее, помочь не мог. И что делать с Летой? Они же были подругами! Очень близкими, очень подруга подруге важными. И теперь вот, две женщины, на которых Василиса хотела положиться, оказались не теми, кому она верила. А нужно было еще как-то поверить в то, что ее мать захотела навредить ей и отцу. — Глупости какие! — ощетинилась Лиля. — Нам нужно понять, зачем это вообще было нужно твоей матери. — Да не нужно ей это! — Василиса! — это воскликнул уже сонный Руслан, стоящий в дверях. — Что тут происходит. Они одновременно повернулись в его сторону, и Василиса почти услышала, как перед ним смыкаются железные стены — да, они ссорились, но обе не хотели посвящать Руслана в это. Нужно просто его прогнать. — Это подруга, Лиля, — представила ее Василиса. — Мы скоро уходим. — И что ты делаешь в кабинете отца? — Так ты же им все равно не пользуешься. Руслан закатил глаза. — Сколько раз тебе говорить, не нужно лезть в дела... Василиса прищурилась. — Сколько раз тебе говорить, что я сама разберусь, куда мне лезть! — Почему тебя вообще не устраивает твое наследство? — Какое? Сундук с приданым? — зло поинтересовалась Василиса, а Руслан только удивленно хлопнул глазами. Он что, этого не знал? Ну и дурак! — Разве ты не видела завещание? — Мне... — Василиса споткнулась, потому что сказала ей мама. Что лавки достались Руслану, а ей самой — только приданое. Что все правильно — ей нужно выйти замуж, а брату содержать семью. Лиля уловила это удивительно чутко: — Мать сказала, да? — и усмехнулась. Как же хотелось спихнуть ее со стола! — Сейчас, — Руслан залез в какую-то шкатулку в шкафу. — Вот. Василиса подошла к нему ближе. От Руслана снова пахло вином, но сейчас она почти не злилась на это. Он же впервые сделал хоть что-то полезное. — Опа! Тебе достался цирк, — Лиля влезла между их голов и прочитала это удивительно воодушевленным тоном. — Стойте, а разве цирком владел Портнов? — Да, — кивнула Василиса. — Точнее, Портнов и... Лиль, — тихо сказала она. — Отойди на пару шагов, а то ты меня побьешь, — Лиля только посмотрела на нее с насмешкой. — Мыльников, Елисеев и Марьин. Они владели долями, а отец учредитель. Я это выяснила чуть больше года назад, но какой смысл завещать мне цирк, он же сгорел... Лиля и Руслан посмотрели на нее с недоумением. — Вась? — позвал брат, а Лиля немедленно коснулась рукой ее лба. — Температуры вроде бы нет. — Вы не понимаете! — Василиса всплеснула руками. — Лиля, нам нужно поговорить с Верой или Яном. Они точно должны знать. И первая заспешила к выходу. — А мне что делать? — потерянно спросил Руслан. — Держаться подальше от моих лавок! — крикнула Василиса, пока наматывала на голову платок и пыталась запихать в него кудри. Лиля сдавленно фыркнула, но от комментариев воздержалась, за что Василиса была ей бесконечно благодарна. Пока они ехали в экипаже, Лиля смотрела на нее одновременно торжествующе и недовольно. Василиса почти пять минут старалась делать вид, что не замечает, но потом вздохнула и кивнула. — Да, ты была права. Но не во всем. — А в чем не была? — Я пока не знаю, но как узнаю, обязательно скажу. Лиля весело рассмеялась. А потом прислонила голову к стенке экипажа и затихла, продолжая на нее смотреть. — Что? — не выдержала Василиса. — Ничего, просто ты очень забавная. — Неправда. — Вот видишь! Очень смешно злишься, когда кто-то доказывает тебе, что ты не Снежная королева. — Я в детстве хотела быть Хозяйкой медной горы, — машинально призналась Василиса. — Почему? — Не помню. Конечно, помнила — потому что ей нравилась мысль о том, что Хозяйка была полной властительницей в своем мире, что могла награждать и наказывать. И только она сама решала, кто и что от нее получит. Тогда Василиса хотела, чтобы она сама могла решать, во сколько ей вставать и есть ли на завтрак кашу, но теперь думала о том, что за возможность получить в свое распоряжение лавки правда бы согласилась заключить сделку с нечистой силой. Если уж живые помочь не могут. — Если ты хочешь что-то получить, для этого не нужна магия, — будто мысли ее прочитала, вот ведь. — Не когда ты родилась женщиной. — Разве Вера колдунья? — А при чем тут Вера? — Она же полицейская, а это уже что-то да значит. — Но мне нужно не это. Лиля хмыкнула. — Да я не спорю же, просто говорю. И я напоминаю, что обещала тебе помочь получить лавки. И я помогу. Так что никакой магии тебе для этого не понадобиться, только научиться не смотреть на меня так, будто ты хочешь прожечь мне в сердце дырку. Когда они доехали до гостиницы, Василиса первая побежала вперед, затормозив только у лестницы. Лиля, не ожидавшая такого, врезала носом ей в плечо. — Ты чего? — А где они вообще живут? — она весело хмыкнула и пошла вперед уже первая. Яна они застали за чтением каких-то договоров, он удивленно посмотрел на них — тоже, как и Лиля, уставший, но воодушевленный. — Ого, какие гостьи, — насмешливо сказал он, когда увидел Василису. — Ты знаешь, что цирк сгорел? — сразу спросила она. — Я говорю, что это глупость! Моть, подтверди, — Лиля обернулась к Матвею, который сонно сидел в другой части комнаты у камина и, кажется, вообще не очень слушал их разговор. — А? Что? Цирк не сгорел. Мы же там были недавно. — Сгорел, — кивнул Ян. — Вера видела новости в газетах. И жители вспоминают об этом иногда. А ты помнишь потому, что сама и сожгла? — Вместе с Летой, — кивнула Василиса. — А зачем? — Потому что он был опасным. Я не хотела, чтобы это влияло на отца, — Ян приподнял брови. Ну конечно, ему нужны все подробности. — Я только знаю, что его использовали для разных противозаконных дел. Лета рассказала мне это и объяснила, что если мы не избавимся от цирка, это может убить отца. От цирка они избавились, но отца это не спасло. — И ты просто ей поверила? — удивился Ян. — Я всегда ей верила. А тогда я была еще моложе... И глупой, очень глупой. — А ты и сейчас... — начал Ян, но Лиля как-то очень хитро его пнула, что он замолк. Но, возможно, он и был прав — не до конца, но все же Василиса продолжала раз за разом совершать глупые поступки. — Мне было восемнадцать, — тихо сказала она. — Я не знала, что мне делать. — Так а почему цирк-то на месте? — поинтересовалась Лиля, а потом вдруг закусила губу и задумалась. — А я ведь помню это, мне кажется. Я даже писала об этом заметку, а сейчас кажется, что и нет... Будто ее стерли, понимаете? — Это какая-то иллюзия. Сейчас его не существует на самом деле. — Там выступают мертвецы? — тихо спросил Матвей. На это Василисе пришлось пожать плечами. — Не знаю. С того времени мы с Летой не общались, она... стала злее. Когда мы только познакомились, она была рада всему, ей очень нравилось быть фокусницей, хотя уже тогда я чувствовала в ней что-то отчаянное. А потом... Будто в нее бес вселился. — Ну, она же ведьма, там точно живет какой-то бес, — хмыкнул Ян. — Я видел твоего отца. — Что? — охнула Василиса. — Где? — В заброшенных тоннелях под городом. — Он жив? Но это невозможно, — она помотала головой. Василиса не знала, перспектива чего его пугала больше — что отец может вернуться или что его призрак сейчас где-то под городом. Лучше бы не возвращался. Она его любила, но некоторую любовь лучше делать от себя подальше. Едва ли новая она смогла бы вынести вездесущий контроль отца. — Не думаю, — Ян прикусил губу. — Это тоже какая-то магия. Они чеканят золотые монеты. — Лета о чем-то таком говорила, да, — закивала Василиса. — А потом сбывают золото через цирк. Это было выгодно очень. — Но почему там работают сами купцы? И кто там работал раньше? — Матвей встал с кресла и подошел к их столу. Пихнул локтем Яна, чтобы подвинулся, и пристроился на ручке его стула. Как попугай на жердочке. Василиса покачала головой. — Давайте вернемся к цирку. Ты приехала ради него? — Ян посмотрел на нее чутко и проницательно. Впервые с момента их знакомства Василиса была готова поверить, что ему почти тридцать — у глаз разбегалась сеть морщинок, в вихре темных кудрей виделись нитки седины. — Отец завещал его мне. А мама сказала, что мне ничего не досталось. — Восхитительно, — хмыкнул Матвей. — Сыну лавки, а дочери мертвый цирк. — А он знал об этом? — Думаю, он заметил, что денег стало меньше. Василиса прошла к кровати и присела на краешек. Но тогда при чем тут мама? И зачем заверщать ей сожженный цирк? — Ну, я думаю, что нет особой разницы, мертвый он или живой, — решила Лиля. — И это вообще не наша проблема. Вера сказала, что разберется со всем, что связано с цирком, вот пусть и разбирается. Меня больше волнует госпожа Портнова. Почему она не хотела, чтобы Василиса узнала про цирк? — Может, потому что сама хотела стать хозяйкой? — пожал плечами Ян. — Зачем ей мертвый? — удивилась Василиса. — А тебе зачем? — Так! Снова цирк, — всплеснула руками Лиля. — А я напоминаю, что мы нашли подписи Портновой на бумагах купцов. — Значит, мы считаем, что это она все устроила? — Чтобы стать хозяйкой цирка. И мне кажется, что мертвым он опаснее настоящего. Ведь и смерти начались после пожара, верно? — Лиля посмотрела на Василису и та кивнула. — Вот! — Значит, должен быть договор, по которому купцы работают в тоннелях, — кивнул Ян. — Они же купцы, все должны записывать. — И тогда нам нужно его найти. Лиля составила на пол все бумаги первая плюхнулась вниз. — Разделим на стопки и проверим еще раз. Но читать нужно внимательно, мало ли, куда она вписала эти условия, так, что купцы ничего не заметили. Василиса только села рядом под нарочитое старческое кряхтение Яна. И следующие четыре часа они потратили на проверку бумаг — сначала обсуждали просмотренное, Ян язвил, Матвей огрызался в ответ, Лиля хохотала, а Василиса хмуро улыбалась. Ей не очень нравились Ян и Матвей — в основном, конечно, Ян. В нем было слишком много отчаянной, кипучей энергии и желания привносить с собой в мир хаос. С такими людьми всегда было сложно — ненадежные, вечно все творящие по собственному разумению. Но Лиля почему-то с ними общалась — так что тоже приходилось терпеть. — Нашла, — вдруг позвала Лиля. Василиса моментально бросила все бумаги, от которых, казалось, все ее руки покрылись пылью, и подползла ближе. Лилия ткнула ее в щеку ладонью, чтобы не мешала читать, а потом указала на строчки. — Обязуются работать до и после смерти, — произнесла Василиса. — И они не заметили? — Может быть, не верили, что после смерти их можно заставить работать? — хмыкнул Ян. — А что нужно сделать, чтобы этот договор потерял силу? — А что им обещает мама? — Василиса снова залезла носом в бумагу, заградив Лиле весь обзор. — Соблюдение условий поставок и реализации. — Что это значит? — Это значит, что с цирком все должно быть хорошо, — объяснила Василиса. — Чтобы все шло согласно договору. — Значит, мы можем признать его недействительным? — Не мы, но вот суд может. Нужно только уговорить купчих туда пойти. — А Портнова не помешает нам? — Я ее отвлеку, — сказала Василиса. — В конце концов, я все еще хочу лавки. Она переглянулась с Лилей. Только бы она не начала ворчать, что а она предупреждала! Да, предупреждала, но это не значит, что Василиса хотела верить, что ее мама способна на что-то подобное. Договоры на смерть? Чтобы получить себе мертвый цик и заколдованные тоннели, где чеканится золото? Зачем ей все это? — Я думаю, Руслана можно уговорить. И он отдаст все лично, — сказала Лиля. — И можно, конечно, устроить скандал. — Разумеется я хочу скандал! — закивала Василиса. Ян весело фыркнул. — Какая кровожадная. — А ты молчи, иначе впутаем и тебя, — пообещала Лиля. — Чур я хочу быть обманутым мужем, — закивал Ян. — А жена сбежала у Руслану! После этого я вызвал его на дуэль, но проспал...