While I Was

4 ABY, планета дикого пространства. Лес был слишком тихим для новой эпохи. Не той тишиной, которая бывает перед засадой, когда всё живое прячется, а воздух натянут, как струна. Другая. Пустая. Как будто кто-то выдернул из мира одну ноту, и теперь всё звучит фальшиво, даже ветер. Она стояла высоко, на толстой ветке, где кора была шершавой и влажной от ночного тумана, прислонившись к стволу и скрестив руки на груди. Плечи укрывал капюшон Её одежда больше не имела ничего общего с тяжёлой имперской бронёй. Ни пластин, ни лишнего веса. Слои ткани и кожи, подогнанные под тело так, чтобы не мешать движению, не шуметь, не цепляться. Ни сантиметра открытой кожи. Чёрный цвет здесь не был символом. Просто материал почти не отражал свет. В этом было что-то от джедаев — лёгкость, текучесть, свобода движения — и это было всё, что в ней осталось от Ордена. Маска закрывала лицо полностью. Простая, без избыточных линий. Шесть узких прорезей вместо глаз. Четыре — камеры. Две — её собственные. Все шесть светились едва заметным красным, как если бы внутри была не электроника, а тлеющий уголь. Мир открывался слоями. Лес, храмовые руины ниже по склону, серые камни, проросшие мхом, и один человек среди них — это стало для неё ритуалом. Люк Скайуокер двигался осторожно, но уверенно, как тот, кто привык идти по чужой земле, не спрашивая разрешения. Он был один. Он часто был один. Иногда рядом мелькали дроиды, но сегодня рядом с ним не было даже этого лишнего шума. Он провёл ладонью по выбитым знакам на плите, задержал пальцы, будто пытаясь услышать, что камень скажет ему в ответ. Она не знала, зачем продолжает приходить. Это не было ни надеждой, ни попыткой вмешаться. Она не хотела быть частью его пути. Не хотела направлять, защищать, предупреждать. Она просто смотрела — как привыкла смотреть сколько себя помнила, со стороны, не вступая, не нарушая хрупкого равновесия чужой жизни. Наблюдать было легче, чем существовать. Люк проводил рукой по каменным плитам, читал знаки, делал пометки. Иногда останавливался надолго, будто прислушивался. Он был живым. В нём было будущее. Даже если он ещё не знал, какое. Скрыть себя в Силе было для неё не трюком или медитацией, а привычкой тела. Лучшим талантом, если не единственным. В ней это существовало как дыхание: пока ты дышишь правильно, тебя нет. Люк оглянулся вокруг, задержался взглядом на деревьях, на тумане между стволами, и снова склонился к камням. Она не двигалась. Под ней, у корней деревьев, в листьях и траве, работали её маленькие дроиды. Ничего особенного: разведка, датчики, контроль периметра. Она не ждала нападения, но ожидание было единственным состоянием, которое у неё оставалось. Минуты тянулись вечность. Скайуокер достал из сумки маленький предмет, обёрнутый тканью. Развернул. На ладони блеснул металлический фрагмент, простой и старый. Очередной реликт, упрямый кусок прошлого, который отказывался раствориться. Она почувствовала, как внутри шевельнулось что-то похожее на… не сожаление. Не боль. Это было меньше. Сухая царапина, которая не кровоточит, но напоминает о себе каждый раз, когда поворачиваешься не так. Он поднял предмет ближе к лицу, внимательно, как ученик, который ещё верит, что ответы можно найти в забытых вещах. И именно в этот момент её дроиды подали сигнал. Сначала — едва заметное изменение в картинке: дрожание одного из дальних контуров на камере. Потом — короткая вспышка маркера. Потом — расчёт траектории. Движение в лесу, неподалеку — не зверь, не местная патрульная группа, не случайный путник: идут слишком ровно. Она перевела один из четырёх экранов на тепловой режим. Пятна в зелёно-сером спектре складывались в узнаваемые силуэты — высокие, тяжёлые, двигающиеся не так, как ходит обычный штурмовик. Солдаты смерти — элитное подразделение, личная охрана главнокомандующего. Секундное раздражение, почти нелепое, как если бы кто-то постучал в дверь в момент, когда ты наконец уселся в тишине. Месяц, может два — она не считала дни, но тело помнило время лучше мозга. Достаточно, чтобы мир изменился, а она осталась прежней. Она знала их. По именам, по манере говорить. По тому, как они стояли, как докладывали, как молчали. Не назвать друзьями или семьей. Коллеги. В которых не было лжи и амбиций. И в любой ситуации, где у неё был выбор, она предпочитала на миссиях их компанию инквизиторам. Откровенно говоря, она предпочитала инквизиторам кого угодно. Солдаты смерти были людьми — почти. Особые клоны. Созданные под заказ и для конкретной цели. Лучшие экземпляры, генетически измененные быть умнее, сильнее, вернее. Когда цель исчезала, они чаще всего оказывались пустыми. Жили по инерции, без понимания, зачем. Иногда ей казалось, что она такой же клон. Только бракованный, изначально созданный без цели. Приговоренный к жизни. Вдалеке Люк продолжал работу. Он не видел, не слышал. Не ощущал ничего, кроме собственной задачи. Она могла уйти прямо сейчас, раствориться в лесу, исчезнуть, как исчезала сотни раз. Отряд бы нашел пустоту и ушел. Она закрыла один экран, затем второй. Оставила только дальний обзор и тепловизор. Соскользнула с ветки так, будто падала тень. Ни звука. Ни шороха. Приземлилась на мягкую землю, руки не касались стволов, капюшон и маска остались неподвижны. Члены спецотряда остановились на границе лесной тропы, примерно в двух ста метрах от руин. Их было четверо. Шлемы глянцевые, чёрные, как ночная вода. Командир чуть впереди. Они смотрели в разные стороны одновременно, будто их зрение было разложено на сектора. Шаг вперёд — не выходя на открытое пространство. Еще мгновение и она стоит за их спинами — не театрально, просто так, как будто стояла там всегда. Они не дёрнулись. Лишь один из них слегка повернул голову, на долю секунды быстрее других, и замер. Командир обернулся последним, как положено тому, кто уверен, что ситуация под контролем. Тишина сгустилась между ними, плотная, почти физическая. Где-то вдалеке хрустнула ветка. Люк всё ещё был там, среди камней, и ничего не знал. Командир сделал шаг назад, чтобы видеть её полностью. Знак того, что он фиксирует позицию объекта. Его голос оставался ровным. — Подтверждён протокол «Наследие» Приказ Лорда Вейдера вступил в силу после подтверждения его… Он сделал микропаузу, будто это слово что-то значило даже для него. Будто он не был уверен в реакции. Она подняла руку и перебила спокойно, почти устало: — Мне известно. Командир на секунду замер. Красные линзы его шлема не меняли выражения, но пауза выдала внутреннюю коррекцию протокола. — Приказ Лорда Вейдера, — продолжил он, на этот раз ещё более формально, — в случае его гибели мы переходим под ваше командование. Мы готовы следовать. Ожидаем распоряжений. Эти слова были знакомыми. Доклад, который она слышала сотни раз. Только раньше у доклада был адресат, который превращал любое «ожидаем» в «выполнять». Она провалилась в эти слова быстрее, чем успела понять их смысл. 18 BBY, Нур. — Ожидайте распоряжений, — отчеканил один из инквизиторов, прежде чем тяжёлая металлическая дверь за ним закрылась. Прошло 4 часа. Комната была переполненной, но не шумной. Люди занимали всё доступное пространство, стояли вплотную друг к другу, сидели у стен, опускались на пол, где находили место. Воздух густел от тепла, от испарений кожи, от сдерживаемого страха. Он давил на грудь, лип к горлу. Здесь почти не говорили — любой звук казался избыточным. Слышно было дыхание — рваное, слишком громкое. Случайный шорох ткани. Осторожный шаг, тут же оборванный, словно само помещение не терпело движения. Нерау стояла у стены, позволив плечу коснуться холодного камня. Так было проще сохранять равновесие, не физическое — внутреннее. Она держала руки скрещёнными, взгляд опущенным. Привычка наблюдать сформировалась задолго до Империи. Здесь она лишь отточилась. Взгляд блуждал по залу. Высокий забрак с обожжёнными рогами стоял широко, будто заранее занимал больше места, чем ему отводилось. Его Сила ощущалась рвано, агрессивно, словно плохо зажившая рана. Он скользил взглядом по окружающим с нескрываемым презрением. Его присутствие не диссонировало, будто его место именно здесь. Неподалёку женщина с сединой у висков сидела на полу, поджав ноги. Она не искала чужих глаз. Взгляд был направлен внутрь, будто там ещё оставалось что-то, что можно удержать. В Силе от неё тянулось слабое, упрямое тепло, она дошла до этого этапа не благодаря, а вопреки. Были подростки. Слишком много. Кто-то пытался держаться вызывающе, копируя уверенность взрослых. Кто-то трясся, не скрываясь. Один мальчишка с жёлтыми глазами — тогрута или близкая раса — сидел, обняв колени, и медленно раскачивался. Его губы шевелились, он считал или повторял одни и те же слова, цепляясь за них как за якорь. Некоторые сбивались в группы. Из инстинкта, не близости. Плотность казалась им защитой. Иллюзией того, что удар достанется не тебе. Нерау знала: этот страх будет слышен сильнее всего. Среди остальных нашлись и другие — немногие, но заметные. Те, кто смотрел так же: спокойно, внимательно, без лишних движений. Эти понимали правила, даже если им их ещё не объяснили. Двоё стояли ближе к центру. Она не сразу поняла, почему взгляд возвращается к ним снова и снова. Они были похожи, но лишь лицами. Один был крепким, широкоплечим, с телом, уже привыкшим к боли. Он держался напряжённо, но собранно, всё время смещаясь так, чтобы другой, вероятно младший, оставался за его спиной. Второй же выглядел так, будто всё происходящее было слишком большим для него. Худой, с ввалившимися щеками, взгляд метался, не находя опоры. На обоих были следы. Синяки, ожоги, небрежно затянувшиеся раны. Их не готовили — их ломали. Они сопротивлялись — и за это платили. Младший не должен был дойти до этого этапа. Он держался не на собственной силе, а на присутствии брата. Как на костыле, который вот-вот сломается. Нерау отвела взгляд. Двери разошлись почти без звука. Вернулся инквизитор. Его шаги были уверенными, почти ленивыми. Он осмотрел комнату быстро, без интереса, словно проверял список. Сила вокруг него ощущалась плотной, натренированной, лишённой лишних колебаний. — За мной. Коридоры Крепости Инквизитория на Нуре тянулись длинными холодными проходами. Камень под ногами был гладким, свет — ровным, без тени для укрытия. Шаги множились эхом, превращаясь в единый гул. Нерау шла спокойно, удерживая темп. В Силе разливалось напряжение — страх, злость, отчаяние, как запахи, скопившиеся в закрытом помещении. Братья держались рядом. Старший время от времени оглядывался, проверяя, здесь ли младший. В этом жесте ещё жила наивная уверенность, что близость может что-то изменить. Резко открылся зал: круглый, высокий, пустой в центре. Камень уходил вверх, теряясь в тенях. По периметру возвышались постаменты, и на них уже стояли те, кто прошёл через это раньше. Инквизиторы. Имперские офицеры. Их присутствие ощущалось фоном — постоянным, равнодушным. Она сделала очередной шаг — и неожиданно для себя остановилась. Внезапно шум чужих эмоций в Силе осел. Дыхание выровнялось. Тело перестало реагировать на лишнее. Присутствие, что она ощутила, было знакомо. Чёрная фигура в глубине, неподвижная, будто часть самой архитектуры. Тень от его силуэта ложилась странно, ломая привычную геометрию пространства. Взгляд притягивало к нему, и она позволила себе посмотреть — мир сузился, перестал быть случайным. Мысль возникла спокойно и сразу заняла своё место. Всё остальное отодвинулось: люди, ожидание, страх, даже сама арена. Осталась только знакомая ось, вокруг которой вновь выстроилось всё происходящее. Гранд Инквизитор вышел вперёд. Его голос разнёсся по залу легко, даже весело. — Полагаю, вы думаете, что особенные, — сказал он. — Не льстите себе. Такой отбор проходит здесь постоянно. Кто-то напрягся. Кто-то, наоборот, выпрямился. — Последнее испытание — продолжал он, явно наслаждаясь своей ролью — Бой. Выжить позволено не более тридцати. Касание контролера на панели и контейнеры со световыми мечами опустились с потолка. Только, кажется, их было меньше, чем людей. Никто не двигался. Ожидание подвоха растянулось, стало вязким. — НАЧАТЬ СХВАТКУ. Она рванулась одной из первых. Схватила рукоять, не выбирая. Боковым зрением отметила забрака, взявшего сразу четыре и забросившего два на другой конец арены с усмешкой. Старшего из братьев, который без слов перекинул меч младшему. Кто-то лишился рук, едва потянувшись. Кто-то — жизни. Происходящее нельзя было назвать боем, это резня. Нерау двигалась скользяще, растворяясь в потоке тел. Она не искала жертв. Избегала внимания, смещала акценты, позволяла другим сталкиваться. Кого-то отталкивала Силой, где-то парировала нападки, её физическая форма всегда уступала соперникам, а потому прямой контакт был крайней мерой. Рывок сбоку она ощутила слишком поздно. Намерение было слепым. Исхудавший подросток нёсся на неё, крича, размахивая мечом без техники, без расчёта. В его движениях не было ненависти. Только страх. Она легко отпрянула в сторону. Схватила его Силой. Пригвоздила к полу. Меч выскользнул из его рук. Замахнулась для удара. — Нет! — клинок её меча встретил другой, крест-накрест. — Прошу! Старший стоял перед ней, трясущийся, но не отступал, взгляд его был ясным. Он уже всё понял. Отвлечение стоило ему жизни. Световой меч нограту рассёк воздух — и голову старшего снесло одним чистым движением. Тело рухнуло беззвучно, голова покатилась по арене, останавливаясь у чужих ног. — Долго тормозить будешь? — усмехнулся нограту, кивнув в сторону младшего, не моргая смотрящего на голову брата. — Довольно! — резкий голос Гранд Инквизитора разнёсся над залом. — Осталось двадцать шесть. — отчитался рядовой, оглядывая арену — Что же, я немного увлекся. — лицо Гранд Инквизитора вновь расплылось в усмешке — Постройтесь. Оставшиеся выстроились в ряд. Кровь капала с их рук, одежды, растекалась по камню. Кто-то тяжело дышал, кто-то смотрел прямо перед собой, уже не видя. — Поздравляю, новые инквизиторы Империи. Вы… Крик оборвал его речь и всеобщее внимание резко сместилось. Выживший брат сидел на полу, обнимая голову старшего, раскачиваясь и захлёбываясь рыданиями. Он не слышал слов. Не видел зала. — Какого чёрта… — Гранд Инквизитор закатил глаза и уже было вновь открыл рот, собираясь что-то сказать, замешкался на секунду — всего на миг. Низкий, хриплый, сопровождающийся механическим дыханием голос прозвучал из глубины зала. — Добей его. Нерау замерла. Секунда, в которой всё вокруг потеряло плотность. Шум арены отступил, словно его отодвинули рукой. Слова не требовали пояснений, это не приказ в привычном смысле — скорее точка, в которую внезапно сошлось всё происходящее. Взгляд поднялся сам. Он обращался к ней. В груди возникло ощущение смещения, будто что-то внутри провернулось и встало на своё место. Она молча развернулась. Шаги отдавались глухо, будто пол стал мягче. Мальчик не обратил на её приближение никакого внимания. Она остановилась над ним. Секунда — не больше. Движение клинка получилось чистым, отработанным. И когда жизнь погасла в его глазах, зал снова обрёл форму, а тишина сомкнулась над ареной. Она развернулась и подняла взгляд на постамент. — Отличный удар. - Гранд Инквизитор медленно захлопал в ладоши, растягивая удовольствие. Её взгляд снова нашёл Вейдера — его спину, уже поворачивающуюся прочь. Вспомнил он её или нет, судьба будущих инквизиторов явно его абсолютно не интересует. Но так было не всегда.