Новая зацепка.
30 марта 2026 г., 18:14
— Вот же дерьмо, — первое, что подумал Фратер, когда ему утром в конторе доложили об ещё одном ночном преступлении — покушении на убийство.
— Кто? — Копия сжал ручку в правой руке — он только что подписывал документы из главного офиса.
— Девушка… — ответил один из помощников. — Она из племени, которое живёт неподалёку от городка, у красных гор.
— Индейцы, значит? — Фратер вальяжно закинул ноги на стол, выставив свои чёрные кожаные походные сапоги.
Он достал сигарету и самодельную зажигалку, закурил и глубоко затянулся, обдумывая новый инцидент.
— А что с Билли?
— Дью просил передать: тело ещё раз проверили и благополучно похоронили. Сейчас он на месте происшествия, опрашивает жертву.
— Как она? — Копия был одновременно обеспокоен и рад, что главный свидетель осталась жива. Он уже связал два преступления между собой, но пока не решался говорить об этом вслух. Нужно было убедиться лично.
— Ранена, но… жить будет, скорее всего.
— Говорить может?
— Немного…
Фратер затянулся, чувствуя, как горьковатый дым заполняет лёгкие.
— Я поеду туда через час. Предупреди Дью. Пострадавшей нужно дать время прийти в себя — потом она может стать посговорчивее.
— А если она потеряла память? — возразил помощник.
— Мозгу нужно время, чтобы принять и переварить всё случившееся. К тому же она наверняка напугана и может напутать ещё сильнее. Её уже допрашивали?
— Она вообще ничего не рассказывает, по крайней мере, не всем.
— Даже так? — удивился шериф, затушил сигарету и поднялся из-за стола. — Что ж… Думаю, я попробую её разговорить. Я же обаятельный.
Фратер весело усмехнулся собственной шутке.
— Что-то у меня нехорошее предчувствие, шериф… — тихо добавил помощник.
Копия махнул рукой, будто отгоняя неприятную мысль, которая начала донимать и его самого.
— Мы со всем разберёмся, Генри. Осталось только понять, что творится в этом чёртовом городке.
***
Парой часов позже, когда солнце уже стояло высоко и нещадно припекало макушку, Фратер Император поправил коричневую шляпу и направил белого коня на север. Деревянные домики городка постепенно остались позади, уступив место пёстрым красным каньонам — настоящему воплощению дикого, сурового Запада. Жаркий ветер нес пыль и сухой запах полыни. Неподалёку от окраины располагалась небольшая индейская община. Люди жили в конусообразных типи, поставленных близко к белому поселению. По обыкновению, типи состояли из двадцати сосновых жердей, которые сходились наверху острым пиком, их концы торчали неровным пучком над покрытием из бизоньих шкур. Шкуры были светло-коричневыми, местами потемневшими от дыма и времени. Швы аккуратно зашиты сухожилиями, нижний край украшен бахромой и красными треугольными узорами. На стенах виднелись простые рисунки: чёрные силуэты лошадей внизу, выше — красные круги и кресты, рассказывающие о снах и победах хозяина. Два треугольных клапана из шкуры висели по бокам дымового отверстия — их можно было двигать, направляя дым и защищая жилище от редких дождей. Это были простые, но надёжные жилища: быстро собирались, легко разбирались и идеально подходили для жизни в прерии. Копия слегка притормозил коня и остановился. Некоторые индейцы заметили его издалека. Шериф двигался медленно и спокойно, стараясь всем видом показать, что пришёл без дурных намерений. Вдруг из-за белых шатров показалась голова пегого скакуна, а следом ловко вынырнул сам Дью. Помощник был всё ещё здесь. Заметив шерифа, он свистнул и поманил его рукой. Фратер тронул поводья и подъехал ближе. Аккуратно спешившись, он огляделся. Индейцы с любопытством смотрели на него. Крупные, хорошо сложенные мужчины ходили с длинными чёрными волосами — кто заплетёнными в косы, кто распущенными, у некоторых в волосах торчали перья. Лица некоторых были раскрашены боевой краской: яркие красные, чёрные и жёлтые полосы и круги вокруг глаз и щёк. Тела покрывали татуировки и ритуальные шрамы. Один из молодых и крепких воинов уверенно приблизился к шерифу. На нём была только набедренная повязка и кожаные леггинсы, обувь напоминала мокасины с жёсткой подошвой. Торс оставался обнажённым — солнце палило нещадно, и спрятаться от него было почти негде, кроме пары сухих деревьев неподалёку. На поясе у мужчины висел самодельный нож и небольшая сумка. Дью, заметив воина, тихо шепнул Фратеру: — Это Ингви, кажется. По крайней мере, если я правильно расслышал. Один из местных «крутых перцев». Фратер ухмыльнулся, привязывая лошадь к деревянному столбу рядом с водяным резервуаром. — Крутой перец, говоришь? Дью кивнул: — Так точно, Карди. Кажется, это старший брат нашей потерпевшей. — Кажется? — Он сказал что-то вроде «shína»… Копия по-товарищески хлопнул помощника по плечу и поправил его, протяжно произнеся на языке навахо: — Shínaaí… Индеец тем временем приблизился на достаточное расстояние, чтобы можно было спокойно завести разговор. Копия держался уверенно, но скромно. Всё-таки он был на чужой территории. Напоминать себе, что индейцы не слишком жалуют белокожих, шерифу не требовалось — это и так было хорошо известно. — Yá'át'ééh, hóyą́nii shik'éí, shíká anilyeed yę́ę́ʼ bąʼ shaa níná. — Копия сделал шаг вперёд, произнеся фразу на языке навахо с заметным акцентом. — Я вполне понимаю и твой язык, шериф. Но благодарю за то, что уважил наши традиции, — спокойно ответил крупный индеец. Он хорошо говорил по-английски — жизнь часто заставляла иметь дело с белыми людьми. Копия удивился, но виду не подал. Он указал на серебряную звезду шерифа, приколотую сбоку к жилету, и сказал: — Тогда, думаю, вы понимаете, зачем я здесь. Где именно произошло преступление? Индеец хмуро покосился на него, затем молча указал рукой себе за спину — в сторону городка, раскинувшегося у подножия красных скал: — Моя сестра была там, когда это случилось. — Где именно? Мне нужны подробности. Ингви недовольно моргнул, но промолчал. Ему явно претило, что белый человек допрашивает его. — Возле самого старого прилавка её нашли под утро. Обнаружили быстро. Сначала подумали, что опоздали — она лежала без сознания, совсем бледная. Но жизнь, по воле богов, ещё не покинула её. — Я могу взглянуть на вашу сестру? — спросил Копия. Он понимал, что ему необходим тщательный осмотр. Ещё одно странное происшествие следом за первым выглядело слишком подозрительным. Индеец несколько секунд внимательно изучал шерифа, словно решая, можно ли ему доверять. Наконец он обернулся и коротко бросил: — Я проведу вас. Шериф и Дью двинулись следом за мужчиной. Они медленно подошли к тому типи, из которого раньше выскользнул Дью. Видимо, именно там и находилась пострадавшая девушка. Когда они оказались совсем близко, Фратер остановил помощника и тихо сказал: — Постой снаружи. Пригляди за лошадьми и за обстановкой. По понятной причине он не чувствовал себя здесь в полной безопасности, хоть и успокаивало привычное тяжесть револьвера на поясе. Фратер откинул полог и скользнул внутрь типи. Внутри оказалось неожиданно просторно и уютно. Места хватало, чтобы свободно разместиться нескольким взрослым. В центре темнела неглубокая яма для костра, аккуратно обложенная камнями. Пол был устлан толстым слоем сухой травы и шкурами — в основном бизоньими, но попадались и оленьи, и старые потрёпанные одеяла. По кругу у стен располагались низкие лежанки из веток, покрытые мягким мехом и шкурами. Над ними, примерно на высоте полутора метров, висела внутренняя подкладка из светлой ткани и тонкой кожи. Она не доходила до земли, создавая воздушный зазор: тёплый воздух поднимался вверх, а холодный втягивался снизу, не давая дыму заполнить всё пространство. По стенам висели сумки из сыромятной кожи, расшитые бисером и иглами дикобраза, пучки сушёных трав, связки перьев, ритуальные трубки и амулеты. В одном месте на покрышке виднелись выцветшие рисунки: бегущие бизоны, воины на лошадях и геометрические узоры — символы защиты и духов-покровителей. Рядом со спальными местами стояли простые деревянные подставки для оружия, котелок и несколько глиняных горшков. Воздух внутри был густым и тяжёлым. Он пах дымом, сушёным мясом, полынью, выделанной кожей и лёгким сладковатым ароматом шалфея, которым здесь часто окуривали жилище. Немного осмотревшись, Фратер довольно быстро заметил небольшую человеческую фигуру на одной из лежанок. Это была совсем юная индейская девушка с угольно-чёрными распущенными волосами и такими же густыми, выразительными бровями. Она дремала с закрытыми глазами, иногда тревожно втягивая воздух носом и беспокойно поворачивая голову, слегка хмурясь. На ней было платье из мягкой, как масло, оленьей замши — светло-бежевое, с золотистым отливом. Сшитое из двух шкур, оно плотно облегало стройную фигуру до талии, а ниже свободно расширялось юбкой до середины икр. По подолу и боковым швам шла длинная бахрома. Фратер не стал слишком пристально рассматривать девушку, чтобы не вызвать гнев её соплеменников. Он быстро отвёл взгляд и тихо спросил у брата: — Могу ли я поговорить с ней? Возможно, придётся её разбудить… Но не успел Ингви ответить, как все присутствующие уловили лёгкое движение. Девушка резко распахнула глаза и посмотрела прямо на шерифа. В её взгляде смешались спокойствие и тревога — словно она ждала его появления, но не так скоро. Фратер сделал шаг ближе. — Мисс? Девушка испуганно дёрнулась, резко приподнимаясь. Брат, стоявший рядом, мгновенно напрягся всем телом, готовый в любой момент вмешаться. Дью, остававшийся позади шерифа, спокойно произнёс: — Всё в порядке. Я привёл друга, чтобы он послушал твою историю ещё раз. Хорошо? Девушка, которая уже видела Дью раньше, несколько раз моргнула, перевела взгляд с шерифа на помощника и обратно, затем медленно кивнула. Страх в её глазах постепенно сменился глубокой печалью. Правая рука поднялась к шее, тонкие пальцы мягко обхватили горло, словно проверяя, на месте ли оно. Глотать было больно. Она долго и внимательно рассматривала Копию — его чёрно-белый грим, особенно белый, мёртвый левый глаз. Казалось, она видит такое впервые… но что-то в этом взгляде пугало её до дрожи. Он напоминал ей нечто страшное из прошлой ночи — холодное, нечеловеческое. Когда Копия заговорил снова, девушка вздрогнула. — Ты помнишь, что с тобой случилось? Расскажи нам, и мы постараемся помочь… Индейка непонимающе покачала головой — английский она явно знала очень плохо. Фратер перешёл на навахо, стараясь говорить мягко: — Háíshąʼ nínáánááł? Niłchʼįʼ yishchį́į́h? Услышав родную речь, девушка слегка удивилась, но вскоре её лицо постепенно стало более доверчивым. Когда она заговорила, голос был хриплым, осипшим, будто горло сильно повредили. — Éí Naaldlooshii. Hááláą́ Yíʼiiłtsą́ą́dgo Tłʼééʼgo bił hoolzhish. Éí bąąhági átʼé. Éí hunt. Фратер встревоженно нахмурился. — Naaldlooshii? Háí lá áłtsé? Doo baa ákoniidzin da… — Dííł. Shíł béédahózin dííł. Bił adiníłtso. Bił adiníłtso. Éí naaldlooshii, doo diné da. Éí… éí kʼadęę́ shił áłtsé. Копия не понимал, о чём говорит девушка, но слова вызывали у него глухое, неприятное беспокойство. «Глубоко травмирована, — подумал про себя он. — Бредит после пережитого ужаса». Он переспросил, всё ещё на навахо: — Niłchʼįʼ yishchį́į́h? Doo baa ákoniidzin da? Девушка сильнее сжала пальцами собственное горло и прошептала едва слышно: — Dííł. Dííł yishdlą́ą́ʼ. Фратер сделал медленный шаг вперёд. Девушка не отшатнулась — она словно ушла глубоко в себя, слегка покачиваясь корпусом, полностью погружённая в водоворот воспоминаний. Шериф заметил крупные тёмные синяки на её оголённых икрах. Он осторожно опустился на корточки, стараясь не пугать её своим ростом. — Как её зовут? — тихо спросил он, обернувшись к брату девушки, который наблюдал за всем с серьёзным, напряжённым лицом. — Каити, — коротко ответил тот. Фратер снова посмотрел на девушку. — Каити, я могу тебя осмотреть? Но она не отвечала. Её взгляд был пустым, направленным куда-то внутрь себя. Не дождавшись ответа, Фратер осторожно протянул руку к подолу платья и коснулся кончиками пальцев ткани. В ту же секунду позади раздался резкий, угрожающий голос: — Не трогать! Шериф мгновенно обернулся и поднял обе ладони в примирительном жесте: — Я не причиню ей вреда, старшина. Просто осмотрю. — Не. Трогать, — повторил индеец уже жёстче. Его кулаки непроизвольно сжались, тело было готово броситься вперёд. Фратер устало вздохнул и отвернулся. Спорить сейчас не хотелось. — Дью, выйдем на минутку? — бросил он помощнику и резко поднялся. Они быстро вышли из типи, отходя на некоторое расстояние. Каждый житель общины с любопытством поглядывал на их фигуры со стороны. На свежем воздухе Фратер понизил голос до шёпота: — Ты осматривал её? — Немного удалось, — ответил Дью. — И что? Я заметил следы на теле. Спутник поправил шляпу и тихо сказал: — Насилие, шериф. — Я так и подумал, — Копия нервно повёл плечами, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. — Это уже интереснее… А шею ты смотрел? Дью посмотрел ему прямо в глаза: — Две дырки. Такие же, как у того мужчины, которого ты нашёл. — Серьёзно? Мне бы самому взглянуть… — Ну попробуй, Карди, — хмыкнул Дью с невесёлой усмешкой. — Посмотрим, как быстро её братец надерёт тебе задницу. Они оба коротко и тихо рассмеялись, но смех вышел натянутым. Оба прекрасно понимали, что ситуация дерьмовая. — Значит, кто-то ходит, насилует и кусает людей, словно вампир, высасывает их досуха… А потом что? Почему девушка выжила? Дью гадко пошутил: — Может, она пришлась ему по вкусу? Фратер толкнул своего товарища плечом, но сам тоже криво ухмыльнулся. — Возможно… Но всё равно ничего не сходится. Что ещё ты заметил? О чём вы говорили? — Она несла какую-то чушь про древнее проклятие. Про существо, которое питается то ли плотью, то ли кровью. Обычная индейская страшилка, судя по всему. — Да, мне тоже показалось, что она не в себе. Просто бредит после всего пережитого. Что думаешь? Дью кивнул: — Да, но… Всё это чертовски странно. Два преступления подряд — и оба такие ненормальные. — И что предлагаешь делать? Я уже совсем запутался, Дью, — Фратер раздражённо пнул сапогом камень, разочарованно фыркнув. — На, почитай пока, — Дью хлопнул его по груди своим блокнотом, который он быстро достал из кармана своих коричневых брюк, а сам направился обратно к типи. — А девушку тебе придётся осмотреть чуть позже. Я попробую поговорить с ней ещё раз, узнать больше о преступнике. Фигура помощника исчезла за пологом из шкуры. Копия посмотрел на небольшой кожаный блокнот в своих руках. Переплёт был чёрный, не слишком толстый. Он раскрыл слегка пожелтевшие страницы и начал листать записи. Его спутник подробно описал состояние девушки, её раны, синяки и внешний вид. Видимо, она какое-то время была без сознания. Дальше шла запись диалога — почерк на этих страницах стал торопливым, размашистым и немного неразборчивым. Копия наткнулся на строчку про «монстра с крыльями» и нахмурился. «Что за ерунда? — подумал он. — Она точно бредит. Интересно… что же ей пришлось пережить, если разум так сильно пострадал?» Дальше снова упоминались две маленькие дырки на шее — «будто зверь вгрызался в плоть». А потом снова слова девушки: «Крылья ночи, перекрывающие небеса и лунный диск». Фратер хмурился всё сильнее. Ничего полезного в этих показаниях не было — только странные, лихорадочные бредни перепуганного разума. Единственное, что казалось ему действительно важным, — это синяки и красные пятна на бедрах, похожие на отпечатки ладоней. Значит, это был человек. Мужчина. Какой-то мерзавец, который застал девушку одну и решил над ней поиздеваться. Индейка — что она могла сделать? Всё выглядело вполне логично… если бы не несколько «но», о которых шериф пока предпочитал не думать.***
Закончив вскоре дела в индейской общине, Фратер Император и его товарищ Дью оседлали лошадей и двинулись обратно в город. Солнце уже не палило так яростно, как пару часов назад, но духота всё равно стояла тяжёлая, почти удушливая. Очень хотелось пить. Дью достал из седельной сумки небольшую флягу, отвинтил крышку и сделал несколько глотков. Копия покосился на него с откровенной жаждой, но просить не стал — своя фляга была давно пуста. Вместо этого он спросил: — Ну и? Что думаешь? Удалось вытянуть из Каити что-нибудь напоследок? Дью странно повернул голову и посмотрел на шерифа с каким-то неопределённым выражением. Потом кивнул: — Было кое-что… Копия сразу оживился, даже конь под ним нервно дёрнулся и заржал. — Неужели? Почему ты говоришь об этом только сейчас, когда мы уже отошли от общины и я сам спросил? Дью не ответил на возмущение. Он лишь равнодушно пожал плечами, будто и правда едва помнил об этом. Фратер начал заметно раздражаться, глядя на беззаботное лицо помощника. — И что же она сказала? Не желаешь поделиться? Дью отрицательно покачал головой: — Я не думаю, что тебе это понравится. — А ты попробуй, — язвительно бросил Копия. — Расскажи, а дальше я сам решу, что с этим делать. Другой мужчина помолчал несколько секунд, потом резко сказал: — Она упомянула, что преступник был чем-то похож на тебя, Карди. Фратер слегка опешил. — Что ты имеешь в виду — похож на меня? Дью посмотрел ему в глаза с лёгким подозрением: — А вот так. Как хочешь понимай. Я сам не знаю. Она сказала, что видела уже твои глаза… глаза монстра, как она выразилась. — Что за чушь ты несёшь? — Копия не мог поверить, что его товарищ не издевается над ним. — Это я-то? — возмутился Дью. — Может, это мне стоит спросить у тебя, шериф, почему жертва утверждает, что видела тебя той ночью? Тебе не кажется это странным? — Она не могла меня видеть! — резко огрызнулся Копия. Гнев и смятение мгновенно захлестнули его. — Меня там не было, чёрт возьми! Ты серьёзно в это веришь? Она просто бредит! — Я никого не обвинял, шериф, — спокойно и твёрдо ответил Дью. — Ты спросил — я ответил. Вот и всё. Фратер замолчал, не находя подходящих слов. Тяжёлое молчание повисло между ними. Они продолжали ехать к городку, где уже показались первые деревянные дома на окраине. Диалог их закончился так же быстро, как и начался, хоть и на не очень приятной ноте.***
Спешившись у своей главной конторы, мужчины вошли внутрь и сразу же на голову им свалилась ещё одна неприятная новость: кто-то разворошил могилу первой жертвы — Билли. Это уже походило на откровенное издевательство, но шериф старался держать себя в руках и не поддаваться эмоциям. Ближе к вечеру он отправился к свежей могиле. Солнце уже окрашивало горизонт в кроваво-золотистые тона, делая красные песчаные горы особенно насыщенными и мрачными. Природа Дикого Запада на закате всегда становилась особенно красивой — и одновременно зловещей, почти готической. Кровавое солнце бросало последние лучи на городок, который медленно готовился к очередной долгой ночи. Фратер стоял у могилы Билли, внимательно осматривая землю. Было ясно, что здесь кто-то ходил и пытался копать свежую яму. Он медленно обошёл её по кругу. Кожаные сапоги оставляли чёткие следы в пыли. Он сразу сделал вывод — копали не лопатой, следы пальцев были хорошо видны. Шериф присел на корточки рядом с грубым деревянным крестом, снял чёрную перчатку с правой руки и коснулся голой ладонью могильной земли. Фратер прикрыл глаза, пытаясь собрать в голове все разрозненные пазлы. Внезапно ладонь пронзило лёгкое, неприятное покалывание. Он резко открыл глаза и отдёрнул руку. На коже проступили красные пятна. Он не понимал, в чём дело, но сердце уже забилось заметно чаще. Левый белый глаз начал неприятно и болезненно пульсировать. Шериф снова наклонился и принялся аккуратно разгребать рыхлую землю пальцами. Закат быстро угасал на горизонте, небо темнело над головой, а воздух становился заметно прохладнее. Фратер достал из кармана небольшой складной нож, раскрыл его и начал осторожно ковырять остриём в том месте, где земля была особенно мягкой и рыхлой. Через пару мгновений, лезвие вдруг наткнулось на что-то твёрдое. Копия тут же замер. Он аккуратно подцепил предмет и медленно вытянул его из песка. Это было небольшое, но красивое украшение — перевёрнутый крест, переливающийся драгоценными камнями. В центре сиял ярко-красный рубин, похожий на каплю свежей крови. На обратной стороне была выгравирована надпись на латыни: «Resurgere in nomine Eius». Фратер не смог сразу перевести фразу. В детстве мать заставляла его учить латынь, но те знания давно потускнели и были надёжно заперты в дальнем уголке памяти — вместе со всеми болезненными воспоминаниями о прошлом, которые он предпочитал не трогать. Его передёрнуло. Белый глаз сильно пульсировал, отдаваясь тупой головной болью. Мужчина крепко сжал крест в ладони и почувствовал странное тепло, исходящее от металла, оно казалось не совсем естественным и реалистичным. В этот же момент за ближайшим высоким кактусом раздался тихий подозрительный шорох. Фратер не растерялся, мгновенно выхватил револьвер и резко выкрикнул в пустоту: — Выходи! Но ответом была ему лишь тишина. Только сухой ветер шелестел пожелтевшими острыми колючками. Никого здесь кроме него самого не было. По крайней мере — УЖЕ не было. Шериф медленно опустил оружие и снова посмотрел на крест в своей ладони. Впервые за всё расследование он ясно ощутил чувство, которое напугало его по настоящему: кто-то мог следить за ним...
