Чёрно-рыжие крылья

Say you're good, say you're fine

Tell 'em everything's alright

Hollywood on your timeline

Telling you what to wear and what to «like» and how to «be»

Say, «I'm happy, I'm happy, I'm happy today!»

I'm happy, I'm happy, I'm happy today!

They say, «Put on a happy face!»

'Cause we're tick-tock, tick-tock

Ticking like a time bomb

— Зелёный человечек! А Человечек-Лук и Девушка-Птица показали мне пару приёмов! Можно мне тоже попробовать что-нибудь? — звонкий детский крик разносился по всей Башне. Буквально.       Брюс хоть и сохранял всегда спокойное выражение лица, но уже в который раз его бровь дёрнулась сама по себе. А ведь прошло всего лишь три часа. Если их Уолли был громким, энергичным и многие в шутку жаловались на это, то его младшая версия оказалась ещё хуже и побила все рекорды.       В первый час некоторые герои ещё тянулись к ребёнку, завлекали его своей силой, рассказами о своих миссиях. Ребёнку стоило показать силу одного, и он сразу терял интерес к остальным, садился на скамейку в тренировочном зале и наблюдал. Из-за чего вскоре в Башне начался хаос. Каждый пытался проявить себя, заполучить внимание. Пока Диана не отвела его в столовую, где накормила под взглядами Фаер и Айси, которые тихо шептались о том, какой же маленький Уолли милый и хороший. Другие просто наблюдали и имели совесть молчать. Да и сам ребёнок вёл себя хорошо, послушно. Не проявлял излишнюю активность, кроме вопросов — ожидаемо, многие дети очень любопытны. Среди основателей сразу же появился вопрос — зачем их Уолли тогда предупреждал обо всём?       Ответ пришёл со вторым и третьим часом. Первой пожаловалась сама Диана, которая отвлеклась на Канарейку, развернулась… а маленький Уолли уже уплетал стащенную со стола Эластичного Человека шоколадку. Герой, по словам остальных, не обиделся и махнул рукой. Но сам факт того, что ребёнок взял что-то без спроса, уже послужил звоночком для основателей. Вторая ситуация произошла, когда все герои начали возвращаться к своим делам, чтобы, отчасти, дать ему немного пространства. Младший Уолли воспринял это как-то по-своему и следующие десять-пятнадцать минут ходил за героями и просил их показать ещё какие-нибудь приёмы. И ладно бы он делал это тихо… он говорил громко и много, постоянно пытался отшутиться и не обращал внимания на молчание или кривые взгляды тех, кого это начинало раздражать. Если же он понимал, что не добьётся ничего — начинал сам ходить по башне, нажимать на кнопки, заглядывать в комнаты… За этим его и поймал Джонн.       Марсианский Охотник хоть и не имел дел с земными детьми, но смог отвлечь рассказами про свой народ, про планеты и иные расы, которые когда-то заглядывали к ним на Марс с добрыми намерениями. Младший Уолли успокоился на это время. Бэтмен видел, как многие слишком заметно выдохнули, и не сдержал хмурого взгляда в их сторону. Нет, он понимал их. Шумные дети сведут кого угодно и за маленький промежуток времени. Но это не означало, что нужно вот так показывать свои мысли. И это было не из-за того, что ребёнок — Уолли! Совсем не поэтому.       Просто… что-то смущало в поведении Младшего Уолли. Но что именно — Брюс пока что понять не мог. Это была загадка. Сам Уолли был загадкой — многое в его поведении вызывало вопросы. Начиная от мягкости к злодеям и несерьёзности к своей супергеройской жизни и заканчивая нежеланием раскрывать детали уже гражданской. Да, многие знали его тайну личности. Но до сих пор никто не знал про работу, про родственников, про друзей. Что, вероятно, удивило бы всех — даже Бэтмен, всегда всё знающий, не знал многого.       Например, как в свои двадцать четыре Уолли уже являлся хорошим судмедэкспертом, когда на эту специальность надо учиться от десяти до восемнадцати лет. Ум, быстрота и сообразительность? Не исключено, но по закону его не могли допустить до такого рода работы, пока он не окончит университет. К слову, об обучении тоже толком не было написано. Только мутная информация про домашнее, а затем заочное. Что ещё смущало — родственники. Родители Уолли занимались каким-то своим бизнесом и могли обеспечить сына. Так почему они внезапно отказались от него и передали опекунство сначала Барри Аллену и Айрис Уэст, а затем какому-то Эдварду, который по медицинской справке передвигался в инвалидной коляске. Зачем такие трудности? Как бы Брюс ни пытался, найти информацию, детали не смог.       Подозрения усилились, когда к нему пришёл Джонн. Пусть его лицо было сложно считывать, но Бэтмен чувствовал нотки мрачности и замер в ожидании объяснений. — Я рассказал ему про свою расу. И он спросил меня, — голос тоже казался каким-то… печальным? Настороженным? Джонн повернул голову в сторону панорамных окон и закрыл глаза. — Бывает ли мне одиноко…       Бэтмен промолчал, но уже почувствовал нарастающий холодок внутри. — Я сказал ему прямо, что думаю, — продолжил через минуту тишины Джонн и посмотрел на Бэтмена. — Он… он сказал, что мы похожи. — Похожи? Он не уточнил, что имел в виду? — сразу же спросил Бэтмен и задумчиво потёр подбородок, пока Джонн объяснял, что Уолли заметил идущих Зелёную Стрелу и Канарейку и увязался за ними…       И вот они здесь. Джон стоял посреди коридора, пока Младший Уолли крутился вокруг него и выпрашивал разрешение на тренировку. Бэтмен не присутствовал во время их первого разговора, но со слов остальных узнал, что Джон был не просто знаком с первым Флэшем. Они были друзьями, напарниками и иногда пересекались в гражданской одежде. Значит, маленький Уолли мог воспринимать его как человека, чьё слово имело вес. Как второго дядю? Бэтмен не до конца понимал, что его смущает. Да, ребёнок оказался среди героев. Но прошло три часа, и он продолжал мелькать повсюду. Словно пытался… привлечь внимание к себе? — Ему разве не пора спать? Откуда столько энергии? — проговорила с нотками беспокойства подошедшая Шаера и чуть встряхнула крыльями. В целом, Брюс согласился бы с ней. Ладно Уолли с силой скорости. У него свои особенности с метаболизмом. Но ребёнок без этого? — Вау! У вас тоже есть крылья? — стоило ожидать, что когда в поле зрения появится Шаера, находившаяся до этого в медицинском крыле — ей немного повредили крыло — внимание сразу переключится на неё. — Вы тоже избранная? С соулмейтом? — Что? — немного опешила Шаера и посмотрела на Бэтмена, на что он нахмурился. Нет, она точно знала про всё, основатели разговаривали на тему крыльев у обычных людей. Поэтому-то и возник вопрос — что означало «тоже»? — А… вы как Чудо-девушка и Марсианский… не с Земли, да? — с каким-то воодушевлением сказал Младший Уолли и начал то вставать на носки, то опускаться. — Тётя Айрис говорила, некоторые люди живут рядом с божествами. И раз в несколько сотен лет таких людей отправляют в мир живых. И чтобы они не потеряли и не забыли тех, кого любят, божества одаривают их крыльями! Их и называют соулмейтами!       Да, эту историю очень часто рассказывали родители своим детям, у которых появлялись крылья. В случае с Брюсом — объяснял Альфред, но не эту историю, а факты. Изначально точно научной гипотезы не существовало, как бы учёные ни изучали таких людей, с их согласия, само собой. Только после принятия существования магии… речь наконец-то зашла о божествах. На этом и остановились. По каким критериям выбирали людей — никто не знал. Но да. Крылья были не у всех, поэтому каждый человек с ними считался «избранным». И каждый это понимал. Многие сразу устремлялись в актёрство, в модели, кому с голосом повезло — становились певцами, и очень быстро они поднимались по карьерной лестнице, вполне зарабатывали на этом. Сами крылья тоже отличались своими окрасами, размерами. Кому-то большие даже позволяли недолго летать, парить…       Среди супергероев существовало одно правило — если ты в костюме, то никаких крыльев перед камерами. В Сторожевой Башне, на задании в крайнем случае или в гражданской одежде — пожалуйста, без проблем. Не сказать, что таких было много прям. Но они были. В том числе, у самого Брюса, который не раз показывал их на бизнес-мероприятиях. Основатели знали… Но что-то как-то он не припоминал, чтобы Уолли упоминал о своих крыльях. А то, что они есть, подтвердил сейчас он сам. Пусть и ребёнком… — Это… очень интересная история. Но нет, — мягко поправила она Младшего Уолли и подошла ближе к нему. — А ты значит… избранный? У тебя тоже есть крылья? — Да! И тётя Айрис говорит, что они самые красивые! — радостно ответил он ей, на что некоторые герои переглянулись, а кто-то начал шептаться. Лишь то, что к ним подошёл Супермен, заставило их замолчать. — А ещё она говорила, что мне повезло, и где-то есть человек, который примет меня! Даже если только в дружеском плане! — Айрис?.. Почему именно она? — возможно, Джон задал этот вопрос самому себе, как мысли вслух, но его услышали все. — Тётя и дядя любят мои крылья, — спокойно и снова с улыбкой сказал Уолли. Но от его слов внутри Бэтмена возник холодок.       Потому что за всё время ребёнок ни разу не упомянул родителей, которые у него были. А с учётом положения в обществе со своим бизнесом, Уэсты должны были гордиться сыном. Тем, что у него есть крылья, что он «особенный». Если так, то обычно дети с восхищением рассказывают, как ими гордятся родители. Сильнее и сильнее внутри разрасталась тяжесть. — Ну а что говорят твои родители? Или может друзья? У тебя сто процентов полным-полно друзей с такой общительностью, — вмешался в их разговор Орион и подошёл ближе со скрещенными на груди руками. Он-то всегда говорил, что не понимает Флэша, его характера. Так что неудивительно, насколько уставше звучал голос… — У меня нет друзей, — всё ещё со всем спокойствием сказал Уолли и с улыбкой поднял голову к потолку. — Одноклассники говорят, что я странный. Постоянно читаю, говорю и веду себя шумно! Ещё меня родители не отпускают после школы гулять. И крылья запрещают показывать… говорят, что история с божествами — это бред.       Брюс замер. Замерли и остальные герои. Кто уже уходил, те остановились и уставились прямо на Уолли. Он же продолжал задумчиво качаться из стороны в сторону, с улыбкой и блестящим взглядом. Словно не он только что рассказывал о своём… одиночестве? Вот теперь Брюс понимал смысл сказанных Джонну слов, и, судя по взгляду, тот тоже всё понял. — Мама говорит постоянно, что Айрис и Барри врут. А отец утверждает, что никакого человека нет. Что никто не примет такого, как я… но теперь я точно знаю, что он врёт! — Уолли улыбнулся во весь рот, так счастливо, и даже подпрыгнул на месте, прежде чем раскинуть руки. — У меня в будущем столько хороших друзей! И я сам стал героем! — Да, это так… — даже Орион сказал это как-то… потерянно. Словно ему стало неловко от своих же слов и вопросов. Впрочем… Брюс сказал бы так же и про себя, когда повторял в уме первые предложения. — Кхм… извини, а что подразумевает отец под «такого, как» ты?       Было видно, что этот вопрос хотели задать многие. Останавливать или нет — Брюс не был уверен, поскольку и сам хотел знать правду. Что-то подсказывало, что в жизни их спидстера не всё так гладко, как многие считали. — Отец говорит, что я позорю его часто, что я слабак, что я тупой, раз не понимаю элементарных вещей, и у меня нет будущего. Хотя я не делал ничего плохого! Ну не могу я учиться на отлично! Не могу дать сдачи! Бить людей плохо… так тётя говорит, — вот теперь улыбка немного сползла с лица, и Младший Уолли словно в смущении опустил голову. Он явно разглядывал тапочки, чтобы просто не встречаться ни с кем взглядом. — Зато родителей никогда не вызывали в школу! Почти… но тогда не я был виноват! А одноклассники!.. Только отец не поверил мне… Честно! Я никогда не стремился навредить другим! — Мы верим тебе, верим. Всё хорошо, — к нему сразу же подошла Шаера и начала мягко гладить по волосам, но её глаза… Брюс видел в них зарождающийся огонёк. И не только у неё.       Джон сначала сжимал кулаки, но затем скрестил руки на груди, пытаясь не выдавать своё раздражение. Кларк смотрел хмуро, а затем кивком показал остальным героям на портал с намёком уйти. Да, кое-что становилось немного личным, не для чужих ушей. Спасибо, но к этому отнеслись с пониманием. Только Орион остался на месте и даже не думал уходить, чем показывал всем свой вид. Впрочем, после событий с музеем Флэша он тоже стал близок к Уолли. — Отец выпивает… и очень сильно злится. Они с мамой часто ругаются, — продолжил через время Уолли и чаще заморгал, словно вот-вот готовился заплакать. Но вместо этого с усилием потёр глаза. — Он иногда кричит, что избавится от моих крыльев, если я ещё раз заговорю о них или захочу показать. — Выпивает? Ты говорил об этом дяде или тёте? — со всей серьёзностью спросил Джон и подошёл ближе. Благо, сейчас здесь оставались только основатели Лиги, Орион, Зелёная Стрела и Канарейка, поэтому столь личная и, по мнению Брюса, отвратительная информация осталась между ними. — Почему они не забрали тебя? — А должны были? Барри иногда ругался с моим отцом, если следы были заме… — Уолли резко закрыл себе рот, но все уже и так поняли, о чём шла речь. — Он не бил! Честно! Просто иногда хватал сильно или толкал к стене… Синяки оставались…       Брюс сжал кулаки и стиснул зубы от понимания, что и в этот раз «обложка» оказалась обманчивой. С виду успешные и хорошие люди, а внутри настоящее физическое и психологическое насилие, направленное на ребёнка. Было сложно поверить, что Уолли сталкивался в детстве с таким. Пьющий отец, не обращающая на сына мать, так ещё и вероятный буллинг в школе. Теперь становилось ясно, почему передача опеки оставалась «за закрытыми дверьми». Брюс не хотел думать, что однажды отец перешёл черту, поэтому Барри и взял опеку. Надеялся…              Мрачность усиливалась. Каждый из основателей любил Уолли и ценил его. Да что уж там… Вся Лига любила его. Для кого-то он стал братом, для кого-то самым близким другом, для кого-то примером для подражания. Поэтому Брюс разделял всеобщие чувства, но догадывался, что хуже всех себя сейчас чувствовал Джон. Он был рядом с Барри, но не знал, что происходило в семье Уэстов. Возможно, он бы настоял, убедил забрать ребёнка от родителей раньше… — Э-то… Отец ведь не узнает… если я покажу вам крылья? — с опасением спросил Уолли, разрезав тишину своим звонким голосом, и улыбнулся. Вот так просто взял и улыбнулся. Неужели он всегда был таким? Другим — всё, а себе — ничего. — Да! Мы будем рады увидеть твои крылья! Ты же сказал, что твои тётя и дядя очень любили их. Поделись и с нами! — Диана подошла ближе и улыбнулась ему, хотя рука всё ещё лежала на поясе, около лассо.       Лицо Уолли просветлело окончательно. Он активно закивал головой и пальцами потянулся к застёжкам на спине. Да, у таких людей всегда была специальная одежда. И, вероятно, её купили дядя и тётя, раз родители ненавидели особенность сына. Удивляло, что её вообще не выбросили.       Шаера тут же поспешила к нему и помогла расстегнуть молнии. Потребовались секунды, чтобы спину Уолли охватил чёрный дымок и начал медленно принимать очертания двух крыльев. И в этот момент Брюс ощутил, как его собственные неприятно заныли. Он смотрел на этот процесс и не мог отвести взгляда, как и другие герои.       Довольно крупные крылья по сравнению с телом, с длинными пушистыми перьями, переходящими от чёрного до рыжего окраса. Кончики даже немного волочились по полу, но Уолли не обратил на это внимания. Вместо этого он закрыл глаза и как-то весь напрягся, нахмурился. Только когда крылья чуть дёрнулись в стороны, стало понятно, что он пытался расправить их, показать во всей красе. Но не вышло, и это отразилось на опечаленном лице и тяжёлом вздохе.       Брюс сглотнул от такого зрелища. И дело было даже не в контроле, не в размерах. А в окрасе. Чёрный и рыжий. Он нахмурился, хотя через маску это было незаметно, и твёрдым шагом подошёл к Супермену. Возможно, они не могли никак помочь с родителями, но убедить Уолли, что его отец солгал — вполне. Замысел поняли сразу. Кларк отыскал молнии на костюме и потянул их. Брюс кивнул и высвободил собственные крылья.       Как и в случае с Уолли, его окутала чёрная дымка, которая мгновенно привлекла внимание всех. Но все знали, поэтому смотрели спокойно, с пониманием. Ноющая боль отошла в сторону, когда крупные чёрно-рыжие крылья широко раскинулись в стороны. Брюс видел этот удивлённый взгляд, сменяющийся искренней радостью. — Ты мой соулмейт! Ты мой избранный! — вскрикнул Уолли и подбежал ближе, чтобы лучше осмотреть крылья. Его рука потянулась к ним, но замерла в нерешительности. Брюс мысленно выдохнул и заставил крыло дёрнуться навстречу, на что последовал смех. — Это круто! Но… ты ведь точно мой друг? Я… Если в будущем мы хотя бы друзья… я из будущего точно счастлив!       Что Брюс мог сказать? Да, они друзья. Команда. Только вот проблема была в том, что он до этого ничего не знал. Его крылья появились спустя два года после убийства родителей, но он до сих пор помнил их надежды и редкие рассказы. Соулмейты любили друг друга, но не обязательно в романтическом плане. Они могли оставаться друзьями. Главное тут было в другом — в связи. Поддержка, доверие, теплота… Соулмейты не предавали друг друга, не могли физически навредить — кто-то пытался, но их оружие буквально отскакивало в сторону. Хотел ли Брюс отыскать своего человека? Ребёнком — каждый день. Сейчас, когда он стал Бэтменом, основателем Лиги, взял такую ответственность за свой город, за целый мир… мысли исчезли. К тому же, на пути попадались те, кто пытался обмануть, создавать похожие искусственные крылья, чтобы только заполучить местечко рядом с миллиардером. Он просто поплыл по течению, не гнался, не задумывался так сильно. Но теперь… он не знал, что думать, а тем более делать, пока смотрел в эти тёмные глаза, наполненные надеждой. — Да. Мы друзья. Мы много раз прикрывали друг другу спины и вытаскивали из опасных ситуаций, — проговорил спокойно Брюс, улыбнувшись, и хотел было стянуть с себя маску, но Уолли замахал головой. — Не надо! А то я сойду с ума в попытке найти тебя! Лучше уж подожду! — со скрещенными руками сказал он и засмеялся со всей лёгкостью, от чего на душе стало тепло.       Честно признаться… Брюс не понимал, почему их Уолли умолчал обо всём. Нет, мысли о разности характеров не могло быть вовсе. Флэш делал порой такие вещи, что складывалось впечатление — он видит насквозь. Потому как его манера разговаривать на публике с Бэтменом, вести себя в гостях у Брюса, с Альфредом… Нет, он не мог просто бояться быть непонятым или отвергнутым. Брюс в такой бред не поверил бы. Значит, было что-то ещё… Правда, мысль, одна единственная, которая осталась, пугала уже его и вызывала нарастающий в душе мрак. Поэтому он склонялся в надежде к тому, что Уолли всё же стеснялся или же не видел в этом необходимости. Впрочем… строить догадки ни к чему. Как только они разберутся с путешествием во времени, они поговорят. И Брюс примет любое решение… — Они скоро вернутся… — вырвал из задумчивости голос Джонна, и Брюс пару раз моргнул, приходя в себя.       Уолли уже убрал крылья и смотрел на него со счастливой улыбкой, пока тишину не прервал звук предупреждения о перемещении. Брюс едва успел скрыть свои крылья и отошёл в тень. Он наблюдал со стороны, как из портала вышли Затанна и их Уолли с талисманом в руках. После раскрытия тайны на душе остался осадочек. Хотелось уже сейчас поговорить, обсудить всё… — Это отвратительно, — раздался рядом голос Ориона, и Брюс посмотрел на него с прищуром и непониманием, к какой части разговора относится это слово. Его поняли сразу и покачали головой. — Я… про его детство. Я всегда думал, что разгадал его. Но я ошибался… у этого парня огромная дыра в душе. Знаешь… я так хочу ударить его отца, если тот вот так смело поднимает руки на собственного ребёнка.       Брюс промолчал, но мысленно согласился с ним. История всё ещё многое умалчивала, всё ещё не было понятно, что происходило в их семье дальше. Хотелось узнать, возможно, даже покопаться в личных данных или попросить знакомых офицеров. Да, времени прошло много, но может быть что-то и осталось… Или же можно было поговорить лично.       В это время талисман засветился и охватил обоих Уолли своим свечением, прежде чем за секунду всё исчезло. Вот так быстро проблема была решена. Ребёнок вернулся в прошлое, а их Уолли ещё некоторое время смотрел на пустое место в какой-то задумчивости. Что хуже — герои хоть и пытались, но плохо скрывали мрачность на лице. Догадался он или ещё нет — не понятно. Но прежде чем ситуация ухудшилась, Брюс подошёл ближе и положил руку на плечо Уолли, вызвав дрожь. — Нам надо поговорить. Идём в поместье, — как только он это произнёс, чужой рот приоткрылся, а затем закрылся и немного скривился. Уолли опустил голову, не произнёс ни слова, не отшутился. Просто молча принял свою судьбу и вновь направился к порталу. Все взгляды устремились на них — Брюс это чувствовал, но игнорировал.       Перемещение казалось слишком быстрым. Они появились в подворотне Готэма, где стоял спрятанный Бэтмобиль. Уолли долго не решался сесть в него, а после вовсе бросил быстрое «на своих быстрее, буду ждать там» и сорвался с места, оставив только пару молний. С какой-то стороны даже хорошо — им нужно немного времени наедине с самими собой перед разговором. Брюс не стал сообщать Альфреду о госте, так как стояла ночь, скоро рассвет. Не стоило будить, да и для Лиги двери всегда были открыты.       Весь путь до поместья он старался не думать и не предполагать. Радовало только то, что с ним вообще согласились поговорить после всего случившегося. Так что время в дороге он потратил на то, какие вопросы стоило задать, а какие оставить на потом…       В поместье царила тишина и темнота. Когда он переоделся и поднялся в дом, на пару секунд мелькнули мысли, что его обманули. На секунды, поскольку стоило ему пройти в гостиную, как он заметил включённую лампу и работающий телевизор. Уолли сидел на диване, погрузившись в тёплый плед, и немигающе уставился на мерцающий экран. Костюм сменился одеждой, в которой Брюс узнавал свою собственную, слегка мешковатую для парня. — Мелкий «я» всё рассказал, да? Про родителей? — на выдохе, словно в надежде, сказал Уолли и повернул голову. Как только он получил в ответ кивок, лицо исказилось в гримасе отвращения. — Сразу скажу, что это в прошлом. — Он… бил тебя? — вопрос вырвался как-то сам, и Брюс со всем вниманием смотрел на то, как менялся Уолли. Как он сильнее закутался в плед, словно в попытке спрятаться. И вот он кивнул. Значит, бил. — Он… что-то сделал с твоими крыльями? Поэтому ты никогда не говорил о них? — Значит, ты в курсе теперь… я должен был догадаться, — прошептал настолько тихо Уолли, что его едва-едва было слышно.       На экране раздался треск, в фильме началась погоня… с каким-то рычанием Уолли подхватил пульт и выключил его. Теперь комнату освещала одна единственная напольная лампа. Брюс не шевелился. Теперь он понимал, что в один момент в прошлом отец перешёл от слов к действиям. Не хотелось в это верить… — Его бесило многое. Особенно после того, как я получил силу… Я плохо помню, что стало причиной… кажется, я вернулся от дяди и тёти и решил оставить крылья на ночь… Я очень любил спать, обняв себя ими, — продолжил всё так же тихо Уолли и чуть отодвинулся, чтобы Брюс сел рядом. Отказываться он не стал. — Он напился. Опять надумал что-то себе там… Помню, как проснулся от боли и увидел в его руках топор и… мои окровавленные перья…       Брюс промолчал, пока в голове представлял всю эту картину. Как их бизнес до сих пор существовал? Почему их не посадили за такое? Он догадывался, что ребёнком Уолли не хотел такой участи тем, кто всё ещё являлся родителем. Но… такое нельзя оставлять. — Я… кажется, я не разбирал дороги. Просто бежал в одной пижаме по городу, пока не добрался до дома дяди и тёти, — тихо прошептал Уолли и медленно выдохнул. Его рука начала тереть лицо. — Дядя Барри был в гневе. Я думаю, что если бы не я, он бы убил отца. Но именно в тот день… он наконец-то получил опеку надо мной. — И вы уехали в Централ-сити… — завершил эту часть истории Брюс и медленно протянул руку, чтобы провести ею по рыжим волосам. Мягким на ощупь. Под пальцами он ощутил возникшую дрожь или вибрацию, но раз от него не отмахивались, то всё было хорошо. — Почему вы не пошли в суд? — Потому что на тот момент я хотел только тишины. Будем сейчас взрослыми людьми, Брюс… Меня сломало это, — теперь тихий шёпот сменился на немного грубоватый голос. Уолли сжал руками плед и медленно выдохнул в попытке успокоиться. — Я хотел, чтобы меня оставили в покое… И дядя Барри с тётей Айрис направили все силы на то, чтобы вытянуть меня из этого…       Давить не хотелось, но Брюс не понимал, почему всё оставили как есть. Почему тот человек не понёс никакого наказания, пока Уолли буквально тонул в боли и отчаянии.       Между ними возникла тишина. Это была передышка перед продолжением разговора. Брюс видел, как Уолли медленно расслаблялся от его прикосновений, уже не так сильно пытался спрятаться, укутаться в плед. Усталость, накопившиеся чувства. Хотелось укрыть, сказать, что всё хорошо теперь. Но слова как-то не приходили на ум… — Наверное… твой мозг задаётся вопросом, что было дальше? — прервал тишину Уолли и тихо вздохнул. — Я обучался дома. Айрис не работала, поэтому много времени уделяла мне. Моя сила росла и, несмотря на запреты, я стал бегать. Барри сдался, согласился взять меня в напарники… и вот так я стал тенью Флэша. Кид Флэшем, помощником. А затем… пришёл один человек и… отнял у меня их. — Они были хорошими людьми, — только и смог сказать Брюс и припомнил те фотографии, которые видел, пока собирал информацию. Светловолосый и улыбающийся мужчина, а рядом с ним женщина с такими же рыжими волосами и ярким взглядом. — Очень хорошими. — Ага. Думаю, они бы понравились тебе. Барри всегда шутил и делал всё, чтобы все вокруг улыбались, — Уолли улыбнулся и чуть придвинулся к Брюсу. Так, что их тела теперь соприкасались. — После их смерти… меня взял под опеку близкий друг Барри. А второй близкий друг… детектив… сначала помог с обучением, затем устроил на работу.       Вот поэтому, несмотря на возраст, Уолли уже являлся судебно-медицинским экспертом. За его спиной стояли те, кто знал Барри. Связь с полицией — это объясняло всё. — Насчёт крыльев… я знал, что это был ты… — с этими словами Уолли отстранился и спокойно посмотрел на него. — Я знал, но… не понимал, что должен делать с этим. — Рассказать мне, — кратко ответил Брюс и немного нахмурился. — Почему ты… — Промолчал? Потому что думал, что не смогу гордо стоять с тобой рядом. Хей… у меня вместо крыльев теперь… обрубки, — на лице Уолли мелькнула боль, и он попытался отвести взгляд, но Брюс опустил ладонь на его щёку и удержал. — Я знал, что ты поверишь мне. Понимал, что примешь… но… — Без «но». Я принял тебя. Как друга, как товарища… и мне всё равно на реакцию прессы. Их наши отношения касаться не должны, — со всей твёрдостью сказал Брюс и поймал улыбку, направленную в его сторону. — Мне жаль, что меня не было раньше. Но теперь… — Хей… ты всегда рядом, Бэтс. Спасибо, — перебил его Уолли и, чуть подумав, снова прижался к нему. По спине прошлись мурашки, пока Брюс не знал, что сделать, что ещё сказать. — Знаешь… если ты захочешь… ну чуточку больше, чем просто дружба… я свободен для свидания завтра, послезавтра.       Брюс не ожидал такого поворота событий, но всё равно кивнул в знак согласия. Если Уолли не против, они могли бы попробовать, да. Улыбка сама появилась на лице, а рука опустилась на плечо, приобнимая. До ушей донёсся смешок, а затем мирное дыхание. От усталости Уолли уснул быстро и крепко, поэтому Брюс отнёс его в одну из гостевых комнат, а сам спустился в Бэтпещеру.       Быстро отыскать информацию про нынешнее положение бизнеса Уэстов оказалось просто. Нет, Брюс не собирался мстить им. Просто слегка воспользовался своими связями, чтобы в будущем вызывать суматоху вокруг них. Только после этого он задумался над тем, что их ожидало дальше. Может быть, место чувствам найдётся. Если же ничего не выйдет, они останутся близкими друзьями, которые всегда прикроют друг другу спины…