🏒🏒🏒
24 марта 2026 г., 12:39
***
Они впервые пересекаются на Юниорке. Гарри в сборной США уже второй год и чертовски уверен: в этот раз они возьмут золото. В прошлом году они были в шаге от победы, пока гребаная Канада не размазала их в двух последних матчах. С тех самых пор Гарри жаждет победы, и этот год… блядь, этот год будет его. Гарри пока не знает — узнает лишь через пару лет, — что для Малфоя это был последний шанс на МЧМ. Он пробовался в сборную каждый год, как только стал проходить по возрасту, но постоянно пролетал. Кроме этого раза. После этого сезона он выйдет из возраста «молодежки», так что свой единственный шанс на золото намерен использовать по полной. Гарри следит за канадцами как коршун. Обида давит на плечи грузом размером с Манхэттен, и он не упустит ни единой возможности выяснить, с кем им придется столкнуться. Смотреть записи и слушать тренерскую болтовню о стратегии — дело хорошее, Гарри впитывает все как губка, даже не сомневайтесь, но это ничто по сравнению с наблюдением за живой игрой. Видеть, как работают звенья, чувствовать ту сыгранность, которая почему-то напрочь испаряется на записи. Когда Гарри впервые видит, как Малфой выкатывается к синей линии, он не может отвести глаз. Его работа ног — просто безумие, и Гарри залипает. Не помогает и то, что, когда Малфой снимает шлем, его светлые волосы облепляют голову, словно отполированное золото, а глаза — того же цвета, что небо над Альбертой в разгар зимы. Не помогает и то, что Малфой катается так, словно для этого и родился; что от его владения шайбой у Гарри перехватывает дыхание; и что когда Малфой забивает — четко в девятку, да так мощно, что бутылка с водой слетает с ворот — он улыбается, словно рассвет: слишком ярко, чтобы смотреть, и достаточно жарко, чтобы Гарри прошиб пот. Ему опасно так засматриваться. Нужно не отсвечивать и оставаться сосредоточенным. Гарри с самого детства мечтал попасть в НХЛ, и с каждой победой США в этом году, он становится всё ближе. У него нет времени теряться в чьих-то глазах цвета грозовых туч, тем более в глазах другого хоккеиста. Позже, когда США играют с Россией и Гарри выходит на лед, а затем уходит в отрыв и забивает в первые две минуты периода, он готов поклясться, что спиной чувствует взгляд Малфоя.***
Он случайно натыкается на него, когда выходит с арены. Гарри выжат как лимон, а волосы всё еще мокрые после душа. На улице лютый дубак, и он чувствует, как кончики волос мгновенно начинают леденеть. Шапку он, конечно, оставил в отеле, так что остается только материться сквозь зубы, пока уши ломит от ветра. Командный автобус стоит неподалеку, и Гарри прибавляет шаг, когда в тусклом свете от здания мельком замечает золотистый блонд. И замирает. Малфой подпирает шлакоблочную стену, согнув одну ногу и привалившись спиной к бетону. Куртка нараспашку, хотя они в сраном Эдмонтоне и на улице холод собачий. Вокруг лица клубится облако пара. Сначала Гарри думает, что это просто от дыхания, но потом Малфой подносит к губам черный девайс, и ветер меняет направление. — Ты что, блядь, вейпишь? Гарри сам в шоке от того, как прозвучал его голос. Малфой, кажется, тоже. Когда он отвечает, изо рта вырываются клубы пара. — А тебя это, блядь, колышет? — Если это поможет мне надрать тебе задницу на льду, то нет, вообще плевать. Гробь легкие, я мешать не стану, — усмехается Гарри. Малфой нахально затягивается, выпуская маленькие колечки пара, которые тут же уносит ветром. Его глаза, серые и холодные, встречаются с глазами Гарри, и он с ехидной ухмылкой протягивает вейп: — Хочешь затянуться? Гарри показывает ему средний палец и припускает к автобусу под доносящийся в спину смех Малфоя. У Гарри не должно было встать от этого звука, но встало.***
Гарри перепрыгивает через борт на лед, как только объявляют его смену, и сразу мчится к шайбе. Дыхание сбивается, он выжимает из тела всё до предела. Малфой рвется к воротам. Томас и Лонгботтом из кожи вон лезут, чтобы его оттеснить, пока Забини и Крам ждут паса, который Малфой отдает, почти не глядя. Но Гарри следил за этим парнем всю игру. Да что там игру — весь турнир. Он видит, насколько тот быстрый и юркий, как его клюшка принимает шайбу так же естественно, как человек дышит. Гарри закладывает вираж и прибавляет скорости. Его ноги гудят от напряжения, легкие горят, а рев стадиона тонет в бешеном стуке сердца. С яростным выдохом Гарри вколачивает шайбу прямо «в домик» вратарю — между щитков, точно в сетку. Объезжая ворота, он встречает Финнигана, тот хлопает его по шлему и орет какую-то чушь, а Гарри просто смеется в ответ. Уизли сдерживает натиск канадцев, Лонгботтом забивает еще одну, и когда секунды на табло истекают, возвещая конец третьего периода, до Гарри, наконец, доходит: они сделали это. Они выиграли Юниорку. После этого он теряет счет времени, захлебнувшись эйфорией победы.***
В Штатах ему еще по закону нельзя пить, но в Канаде он уже совершеннолетний. Так что, когда команда оккупирует отельный ресторан, чтобы обмыть победу, он накидывается в хлам. К моменту, когда он понимает, что слишком пьян, чтобы нормально соображать, он уже стоит в дверях, на ходу натягивая куртку и проталкиваясь наружу в поисках холодного воздуха и — если повезет — трезвости. Они остановились посреди цепочки отелей — таких, что обычно строят у аэропортов или крупных туристических мест. Его команда заселилась в «Hilton», но рядом торчат «Comfort Inn» и «La Quinta». Гарри думает — в той ленивой манере, что свойственна, когда перебрал и мозг окончательно поплыл, — что зайди он в любой из них, разницы бы не заметил. Так он и натыкается на Малфоя. Гарри почти доходит до «La Quinta» или, может, «Wyndham», когда видит сгорбленную фигуру и клубящийся пар. Он ускоряет шаг, почти переходя на бег, и сворачивает в закуток, где Малфой пытается спрятаться от ветра. — Пришел позлорадствовать? — спрашивает тот, прежде чем снова затянуться. — Или просто решил замерзнуть насмерть? Гарри косится на свою расстегнутую куртку и пытается совладать с молнией. Пальцы одеревенели от холода, в глазах всё немного плывет, так что у него ничего не выходит. Малфой вздыхает, подходит ближе и, сунув вейп в карман, тянется к куртке Гарри. Его руки выглядят так, будто созданы для игры на пианино. Длинные, изящные, одновременно хрупкие и сильные. Он без проблем справляется с замком, и когда бегунок доходит до самого подбородка, Гарри внезапно хочется, чтобы Малфой взялся за другую молнию. И чтобы тянул её вниз, а не вверх. Когда Малфой отстраняется, Гарри хватает его за запястье. — Ты что творишь, Поттер? — голос Малфоя звучит холодно, но на последнем слове едва заметно дрожит. Гарри делает шаг вперед, Малфой — назад. Они движутся шаг за шагом, синхронно, пока не оказываются в той самой нише. Спина Малфоя упирается в стену, Гарри одной рукой держит его за запястье, а другой — за бедро. Он наклоняется, касаясь носом шеи Малфоя, и чувствует запах пота и приторную сладость вейпа. — Скажи остановиться, Малфой, и я остановлюсь, — выдыхает Гарри прямо в кожу. У него мгновенно встает, стоит ему увидеть, как по шее Малфоя пробегают мурашки. Вместо ответа Малфой поворачивает голову и впивается в губы Гарри. И всё, на что его хватает, — это «да», «вот так» и «блядь», когда через несколько минут он кончает, вжимаясь членом в пах Гарри. Это было охренеть как горячо, даже несмотря на два слоя денима, разделяющие их. Гарри кончает следом мгновение спустя, и оба тяжело дышат, выпуская облака пара в ледяную ночь. Возбуждение проходит на удивление быстро. Ледяной ветер чертовски эффективно обламывает кайф, как выясняет Гарри. От спермы боксеры липнут к телу, и это уже начинает бесить. Хмель от секса и алкоголя выветривается, и Гарри не сразу соображает, где он вообще находится. Малфой стоит, привалившись к стене: губы искусаны, волосы в полном беспорядке после того, как Гарри запускал в них пальцы. На ширинке джинсов темное пятно, и у Гарри возникает непреодолимое желание прижаться к нему губами. Для быстрого перепихона это уже перебор. Гарри делает неловкий шаг назад, внезапно чувствуя себя глупо и по-прежнему чертовски пьяным. — Ну, — выдавливает он, пряча руки в карманы, лишь бы не потянуться к Малфою вновь. — Думаю, ещё увидимся. — Увидимся, — выдыхает Малфой. Он снова достает вейп, рука заметно дрожит. Гарри не спрашивает номер Малфоя и не предлагает свой. Он не хочет оставлять эту дверь открытой, даже зная, что всё равно никогда в нее не войдет. Он, пошатываясь, добирается до отеля, находит свой номер и переживает секундную панику, когда не сразу нащупывает ключ-карту. Она во внутреннем кармане куртки. Он расстегивает молнию, помня, что здесь были пальцы Малфоя, и задается вопросом, какого хрена это вообще имеет значение. В номере темно, Рон что-то ворчит, когда Гарри щелкает выключателем в ванной. Он быстро принимает душ, заталкивает грязные вещи поглубже в сумку и валится на кровать, слишком уставший, чтобы натянуть что-то, кроме отельного полотенца. Утром голова раскалывается так, будто он пару раз приложился об лед без шлема, а во рту стоит такой привкус, словно он облизывал отельный ковролин. Но после того как он дважды чистит зубы, остается только мята. Мята и едва уловимый привкус искусственной клубники.***
«Питтсбург» забирает Гарри в первом раунде драфта. Крестный вопит от восторга и сгребает его в медвежьи объятия, пока где-то на фоне Люпин снимает трубку домашнего телефона. Вокруг стоит такой ор, что Гарри почти ничего не слышит, но улавливает обрывок фамилии. Вырвавшись из рук Сириуса, чтобы забрать трубку у Ремуса, он видит на экране фамилию «Малфой» рядом с логотипом «Кэпиталз». Кто бы сомневался. Он словно в тумане разговаривает с генеральным менеджером, краем глаза наблюдая, как ESPN показывает Малфоя на драфте. Тот стоит в окружении улыбающихся родителей, надевает кепку «Кэпс» и пожимает руки.***
Чуть не сдохнув в тренировочном лагере, Гарри каким-то чудом пробивается в четвертое звено «Пингвинз». Он вымотан до предела, но доволен как слон. Гарри уверен: если следить за питанием, не забивать на физподготовку и не просирать моменты, к концу сезона он выбьется в третье. Разумеется, он всё просрёт. Рон теперь играет в АХЛ, так что Гарри чувствует себя немного мудаком, когда звонит лучшему другу, чтобы поныть. Но, к счастью, Рон к этому привык. Когда Гарри немного остывает, он слышит на фоне звуки запущенной «НХЛ-ки». — Серьёзно? — спрашивает он с возмущенным смешком. — Я что, настолько плох? — Отвечу сразу после того, как раскатаю «Ред Уингз», — отзывается Рон. Гарри вешает трубку.***
На первый матч против «Кэпиталз» Гарри выходит с непривычным узлом в животе. Его всегда немного потряхивает перед игрой — ровно до того момента, пока он не касается льда: там мир снова обретает смысл. Но сегодня к мандражу примешивается еще и легкое предвкушение. Он убеждает себя, что это не из-за Малфоя, но самого себя не обманешь. На льду они пересекаются всего на одну смену. В начале сезона Гарри считал за счастье получить хоть немного игрового времени, но тренерский штаб верит в него, и он не намерен упускать шанс доказать, что это доверие оправданно. Сегодня он играет на правом фланге, и пока его центр готовится к вбрасыванию, Гарри находит взглядом Малфоя по ту сторону синей линии и ухмыляется. При первой же возможности Гарри уводит у Малфоя шайбу. Это непросто, и к тому моменту, как он завладевает этим чертовым снарядом, он уже тяжело дышит, едва сдерживая смех при виде возмущенной физиономии Малфоя. Впрочем, смех из него вышибают моментально: Малфой со всей дури впечатывает его в борт. Ребра начинают ныть, Малфой всё ещё вжимает его всем телом в ограждение, и тут Гарри с ужасом осознает: у него встал. И теперь он тяжело дышит совсем по другой причине. — Отъебись, Поттер, — рычит Малфой ему в ухо. И пока Гарри ловит воздух ртом, окончательно поплыв, Малфой возвращает себе шайбу еще до того, как Поттер понимает, что произошло. Кататься после этого тот еще квест. И не потому, что ноги гудят или дыхалки не хватает, а потому, что скользить по льду со стояком в ракушке — это просто грёбаная пытка. Но он всё равно преследует Малфоя, и что-то похожее на неотвратимость дышит самому Гарри в затылок.***
Выяснить, в каком отеле остановились «Кэпиталз», было задачкой со звездочкой, но Гарри удается выудить информацию у одного из сервисменов после игры, соврав, что в той команде играет его старый друг, которого он хочет угостить пивом. Менеджер по экипировке не выглядит впечатленным — он занят тем, что собирает снаряжение для чистки и заточки, — так что Гарри сбегает сразу же, как только слышит название: «Drury Plaza». А вот Малфоя найти оказалось сложнее. Когда Гарри приходит, в баре отеля сидит лишь парочка игроков «Кэпиталз», и Малфоя среди них нет. Торчать там не хочется, а спрашивать, в каком он номере — верх идиотизма. Поэтому он просто садится за стойку спиной к залу и потягивает напиток, пока не начинает чувствовать себя достаточно неловко и глупо, чтобы уйти. Он уже ждет свою карту, когда рядом кто-то приземляется, принеся с собой запах пряностей и клубники. — Мне уже стоит начать волноваться? — спрашивает Малфой, опираясь локтями на стойку рядом с Гарри. — Некоторые сочли бы это сталкингом. Гарри пытается выдать что-то остроумное в ответ, но тут бармен пододвигает к нему чек и карту, разрушая момент. Он чувствует, как Малфой мгновенно напрягается, а затем как-то сдувается. — А, так ты уходишь. — вздыхает он и машет бармену рукой. — Грязный мартини на «Grey Goose», без вермута. Гарри пристально смотрит на Малфоя. Они впервые так близко при нормальном освещении, и его поражает, насколько тот, черт возьми, красив. Его волосы стали чуть длиннее, чем во время драфта, и теперь едва касались плеч. А еще они казались темнее, чем Гарри помнил, хотя он списывает это на то, что Малфой недавно принял душ. Он наверняка был такой же взмыленный после игры, как и сам Гарри. И он невольно задается вопросом: был ли Малфой тогда на льду тоже возбужден? Так же, как он сам. Так же, как он начинает возбуждаться прямо сейчас. — Мне не обязательно уходить, — Гарри поворачивается так, что его колено упирается в ногу Малфоя. — Мы завтра не играем. — А мы уезжаем, — бросает Малфой, когда бармен ставит перед ним напиток. Он делает глоток и принимается крутить ножку бокала в пальцах. — Так что придется по-быстрому. Малфою требуется двадцать четыре минуты, чтобы допить коктейль. Гарри пытается поддерживать беседу, но та быстро превращается в сбивчивый монолог, подогреваемый нервозностью и бушующими гормонами. Всё это время Малфой кивает в нужных местах и согласно хмыкает, медленно и осторожно потягивая напиток и не сводя глаз с губ Гарри. Наконец Малфой кладет карту на стойку, и выхватывает салфетку и ручку. У него аккуратный почерк, поэтому Гарри без труда разбирает номер телефона. — Сними номер и скинь мне цифры. Я не собираюсь трахаться там, где в любой момент может вломиться мой сосед.***
Гарри не знает, куда деть руки. Он меряет комнату шагами с того момента, как зашел, и никак не найдет, куда пристроить эти чертовы конечности. Карманы штанов — мимо. Скрестить руки на груди — как-то слишком агрессивно, а просто оставить их висеть, как плети — неловко и неуклюже. Обычно он куда собраннее, но это ожидание выбило его из колеи. Он скинул Малфою номер комнаты с припиской «это гарри», как последний, блядь, идиот, но это было пятнадцать минут назад, и он уже почти убедил себя, что Малфой его продинамил, когда в дверь стучат. Он не то чтобы бежит открывать, но делает это чересчур поспешно. Малфой не ждет приглашения: он просто вталкивает Гарри обратно в номер и ногой захлопывает за собой дверь. А затем он запускает пальцы в короткие волосы Гарри, и впивается в его губы — грубо, почти до боли сталкиваясь зубами, но Гарри плевать. Он стонет прямо в поцелуй, позволяя прижать себя к стене и чувствует, как мускулистое тело Малфоя вжимается в него от бедер до груди. Гарри обнимает его за талию, затем хватает за задницу, притягивая ближе, чтобы медленно, лениво потереться бедрами в жалкой имитации секса, отчего оба хрипло стонут. Они целуются глубоко и грязно, и Гарри пьянеет от одного только привкуса водки на языке Малфоя. — Ты был хорош там, на льду, — выдыхает Гарри, когда Малфой впивается зубами ему в шею. Это заставляет Малфоя усмехнуться. — Заткнись, Поттер, — бросает он прямо в кожу. И Гарри затыкается. Малфой наконец отпускает волосы Гарри, и его ладони соскальзывают к краю свитера. Когда холодные пальцы касаются кожи, Гарри резко втягивает воздух, выгибаясь к стене и вновь толкаясь бедрами в Малфоя. — Руки вверх. Малфой тянет его свитер через голову, и Гарри всё еще путается в рукавах, когда тот начинает возиться с его штанами. — Твою мать. Он наконец выпутывается из свитера, когда чувствует тяжелое дыхание Малфоя на своем животе. Тот проводит языком по ложбинкам пресса и прикусывает кожу, стаскивая штаны и боксеры до колен. Малфой отстраняется, и его глаза, почерневшие от похоти, устремляются на член Гарри. — Ну конечно, ты ещё и охренеть как оснащен, — говорит он, звуча одновременно раздраженно и восторженно. Но прежде чем Гарри успевает понять, что это значит, Малфой обхватывает его член ртом. Гарри приходится прокручивать в голове упражнения на броски, чтобы не кончить в ту же секунду. Это не мешает ему смотреть на Малфоя: на то, как его губы обхватывают головку, как одна его рука ласкает яички Гарри, а вторая уже расстегивает ширинку, чтобы длинными пальцами обхватить собственный член. — Ох, твою мать. Гарри хватает Малфоя за волосы, отстраняя. — Стой, стой, я… я сейчас… Малфой отстраняется с влажным звуком и смотрит на Гарри снизу вверх, продолжая дрочить себе. — Я думал, в этом и был смысл, Поттер. — Ну да, типа того, но блин. — Он наклоняется и помогает Малфою подняться, стирая поцелуем недовольную гримасу с его лица. — Там вообще-то кровать в паре шагов. Он подталкивает Малфоя к ней, но спотыкается сам, джинсы и боксеры предательски путаются в ногах. Чертыхаясь под смех Малфоя, он пытается выпутаться, но в итоге ему приходится нагнуться, чтобы скинуть кроссовки и стянуть эти чересчур тесные джинсы. Малфой явно наслаждается зрелищем: его рука медленно и уверенно двигается по члену. Его взгляд прикован к заднице и бедрам Гарри, и когда тот наконец усаживается на кровать, широко раздвинув колени, Малфой тихо матерится. Он раздевается за считанные секунды и, когда забирается на кровать к Гарри, выглядит словно хищник. Сплошные мышцы, оскал и огонь в глазах. Член Гарри дергается, и он тянется к Малфою в тот же миг, когда тот тянется к нему. Они сталкиваются губами — слишком сильно, слишком грубо, но Гарри не останавливается, не может остановиться. Он хочет касаться Малфоя везде, хочет царапать его кожу ногтями, хочет оставить след, который будет виден даже среди синяков после игры. Он хочет стать для него неизгладимым. Малфой устраивается между ног Гарри и вжимает его в матрас своим весом. Он опирается на локти, их грудь и бедра плотно прижаты друг к другу, и Гарри кайфует от этого давления и жара, от того, как растягиваются мышцы бедер, когда Малфой начинает толкаться в него. Смазки между ними катастрофически мало, и Гарри толкает Малфоя, переворачивая его на спину, чтобы оседлать его бедра. Он плюет себе в ладонь и тянется к члену, но Малфой его останавливает. Молча, с безумным взглядом, он подносит руку к лицу Гарри и прижимает два пальца к губам. — Открой, — игриво говорит он, прежде чем раздвинуть его губы и втолкнуть пальцы в рот, прижимая их к языку. Они соленые и отдают тем самым вейпом, но Гарри просто теряется в ощущении того, как Малфой трахает его рот. Когда тот вынимает их, Гарри на мгновение тянется следом, совершенно обезумев от желания. — Боже, ты только взгляни на себя. Малфой обхватывает лицо Гарри ладонью, запрокидывая его голову, чтобы впиться губами в шею. Утром она будет вся в засосах, но Гарри уже плевать. — Чего ты хочешь? — Малфой целует его и отстраняется, в ожидании ответа. — Я хочу… — Гарри сглатывает, чувствуя как пересохло горло. — Думаю, я хочу, чтобы ты меня трахнул. По лицу Малфоя расплывается медленная и пьянящая ухмылка. — О, ты «думаешь»? Не уверен, что хочу совать член в кого-то, кто еще только раздумывает. — Заткнись и трахни меня, Малфой. Гарри толкает его обратно на кровать и наклоняется для поцелуя, но Малфой снова их переворачивает, с хищной ухмылкой прижимая Гарри. Это проявление силы делает что-то странное с ним, и он начинает брыкаться под Малфоем, пытаясь его скинуть. Тот ловит ритм его движений так, словно был для этого рожден, подстраиваясь под каждый рывок. Перехватив руки Гарри, он прижимает одну из них над его головой. Гарри высвобождает вторую руку и со смехом упирается Малфою в грудь, затем в лицо, пытаясь вырваться. Хватка Малфоя усиливается, вес смещается, и его колено больно впивается Гарри в бок, как раз туда, где он сегодня приложился об борт. Там огромный синяк, который Малфой не мог не заметить, и Гарри с шипением втягивает воздух. — Прости. Малфой говорит это искренне, но, убрав колено, он тут же заменяет его ладонью. Его большой палец надавливает на синяк, и хотя от этого разливается тупая, ноющая боль, Гарри выгибается навстречу, чувствуя, как член пульсирует. — Тебе это нравится? — глаза Малфоя расширяются от любопытства. — Когда больно? Гарри то прижимается ближе к нему, то отстраняется. — Блядь, я не знаю. Движения Малфоя из осторожных превращаются в жесткие, и Гарри вскрикивает. Но не от боли. — Думаю, тебе нравится, когда я с тобой груб. — Малфой сильнее вжимает его в матрас. — Переворачивайся, Поттер. — Заставь меня. Малфой ухмыляется и впивается пальцами в кожу Гарри, в его синяки, в его кости. Они оба слишком сильны для такой возни, но Гарри даже не думает останавливаться или сбавлять обороты. Он замахивается на Малфоя, но тут же захлебывается вдохом, когда Малфой отвешивает ему звонкую пощечину. Они замирают, глядя друг на друга, пока звук удара эхом разносится по номеру. Гарри сглатывает. — Сделай так ещё раз. На этот раз голова Гарри откидывается в сторону, и он стонет от жара, разливающегося по щеке. Малфой слишком крепко хватает его за подбородок и целует так, словно подыхает от голода. — Ты пиздец какой горячий, — шепчет он в губы Гарри. — Я, блядь, ненавижу то, насколько ты горячий. — Пошел ты, Малфой, — хрипло стонет Гарри, — И трахни меня уже наконец. — Засранец. Малфой снова шлепает его по лицу, на этот раз слабее, но не менее пылко. Когда Гарри наконец встает на четвереньки, он чувствует, как позади него прогибается матрас. Оглянувшись, он видит, как Малфой роется в кармане джинсов и вытаскивает презерватив и маленький пакетик со смазкой. — Планировал сегодня перепихнуться? — спрашивает Гарри, выгибая бровь. Малфой отвешивает ему шлепок по заднице, и жгучая боль прошивает Гарри насквозь. — Завязывай ныть, или я уйду. — Будто ты не хочешь этого так же сильно, как я. Гарри прижимается грудью к матрасу, задрав задницу, и разводит бедра. — Давай, Малфой. Входи уже. — Ты, блядь… — Малфой кладет руку на пылающий след от шлепка. — Твою ж мать. Он хватает Гарри за ягодицы и разводит их в стороны. Гарри чувствует себя уязвимым, но от этого почему-то становится только лучше. Закрыв глаза, он позволяет Малфою разглядывать себя и ждет, что же будет дальше. А дальше Малфой вылизывает его до тех пор, пока Гарри едва не начинает терять рассудок от удовольствия. Малфой буквально трахает его своим языком, пока Гарри не превращается в извивающееся нечто. Слюна стекает по его бедрам, а на простынях под ним расплывается пятно предсемени. Когда Малфой наконец сжаливается и вводит палец, Гарри едва сдерживается, чтобы не разрыдаться. — Чертовски красивый, — тихо говорит Малфой, добавляя второй палец. — Спорим, я могу заставить тебя кончить вот так? — Пошел ты, Малф… — голос Гарри срывается, когда Малфой уверенно сгибает пальцы и давит на простату. — О-о, — выдает Малфой с мрачным смешком, — Я получу море удовольствия, доводя тебя до предела. Гарри слышит треск разрывающейся упаковки, а затем чувствует холодную смазку. Прохлада на мгновение успокаивает ноющее кольцо мышц, ровно до тех пор, пока Малфой не начинает втирать смазку пальцами, изгибая их так, что у Гарри перед глазами всё белеет и плывет. Он даже не слышит, как Малфой надевает презерватив, просто чувствует давление латекса на разгоряченную кожу, когда головка члена входит в него. А дальше — только чистый кайф. Малфой трахает его жестко и быстро, попадая в простату с той же точностью, с какой сегодня исполнял буллиты. Этого слишком много и одновременно мало. Гарри переполнен до краев и балансирует на самом краю оргазма. Дрожащей рукой он тянется к своему члену, но Малфой перехватывает её, прижимаясь грудью к его спине и фиксируя руку на кровати. — Вот так, — хрипло выдыхает Малфой. Гарри чувствует, как на спину падают капли пота. — Ты кончишь именно так. Гарри отчаянно стонет, но всё же кивает. Малфой целует его в загривок —этот жест кажется поразительно интимным на фоне того, что они творят, но в следующее мгновение Малфой уже наваливается на него, вжимаясь в отбитые ребра и горящий след от ладони на заднице. Между ощущением этой боли и идеального, блядь, члена Малфоя, Гарри кончает так мощно, что перед глазами всё темнеет. Малфой кончает следом, когда Гарри едва начинает приходить в себя: его бедра всё еще рвано толкаются, скорее по инерции. Он выдыхает Гарри в шею, а затем со стоном заваливается набок. Ему хватает такта не выходить из Гарри слишком резко, но после того, насколько неистово Малфой его трахал, Гарри всё равно чувствует восхитительную, саднящую боль. — Господи, Поттер, — выдыхает Малфой, прикрыв глаза рукой, пока Гарри валяется в мокром пятне, слишком затраханный, чтобы переживать об этом. — Это совсем не то, чего я ожидал после Юниорки. — У тебя были какие-то ожидания? — Гарри пододвигается ближе. — Я ожидал, что встречу тебя на льду, ты покраснеешь и свалишь всё, что между нами произошло, на алкоголь и эйфорию от победы. — Ну, — говорит Гарри и со стоном приподнимается, чтобы поцеловать Малфоя — медленно, тягуче и грязно. — Сюрприз, получается. С очередным стоном Гарри встает. Потягиваться — просто божественно: каждая клеточка его тела ноет, и он этому только рад. — Я в душ. Пойдешь со мной? Чуть позже Малфой прижимает Гарри к стеклянной стенке душевой, чтобы поцеловать, и, хотя она холодная, Гарри не против. Они медленно дрочат друг другу, лениво целуясь, пока горячая вода не начинает заканчиваться. Малфой смеется и чертыхается, когда кончает, нащупывая смеситель свободной рукой, потому что вода окончательно стала ледяной. Гарри снова хочет Малфоя, но вместо этого они одеваются и уходят, оставив на полу скомканные отельные одеяла. Когда Гарри добирается до дома, он пялится в телефон на единственное уведомление: «Если выиграешь в следующий раз, я позволю тебе трахнуть меня».
