Греховная любовь. Любви не миновать

Небо было траурно-серым. Маленький гроб принесли на местный погост. Священник вдумчиво читал молитву, думал над каждым словом, чтобы не запнуться, не сорваться и чтобы не думать о самом процессе. Его закапывали под кривым деревом. Холодный ветер пробирал до костей, признак скорого наступления зимы. Мертвые листья шуршали под ногами, словно шептали прощальные слова. Старые деревья скрипели и глухо стонали под тяжестью ветра, что гнул их к земле. Он никогда не думал, что будет хоронить своего сына, своего хорошего мальчика, своего доброго и наивного малыша… Теперь он холодный, неподвижный, скованный вечным сном лежит в резном гробу. Чарльз смотрел в его лицо, на котором виднелся отпечаток пережитой боли. Он старался не смотреть на раны, ставшие для ребенка смертельными. Ему было всего десять лет. Он никогда больше не вырастет… Сердце тосковало и ныло, металось, находясь в вечном непокое. Нет, он не верил, что его больше нет… Кости ныли, скрипели от влаги… кости… он бы без раздумий отдал их, если бы это спасло его сына… было такое странное пустое чувство внутри, что казалось, что они и вовсе не нужны ему больше… В толпе шептались, священник это слышал. Они вспоминали похороны Терезы, его жены. Теперь же он похоронил и сына. Остались они с младшим одни… Все уже знали, насколько ему не повезло и как он несчастен. Земля слишком оглушительно громко стучала об крышку гроба. Его уже опустили в землю. Чарльз не верил, что видел своего сына в последний раз… Каждый удар отдавался в голове резкой болью. Он старался сдерживать слезы изо всех сил, но глаза предательски блестели. Ком застрял в горле. Он опустил голову и отвернулся, не в силах больше смотреть. Когда мальчика похоронили, народ постепенно стал расходиться. Только священник стоял неподвижно и смотрел на могилу сына. К ноге прижался младший сын, обнимая отца, он тихо плакал. Чарльз механически, машинально гладил по голове сына загрубевшей от холода ладонью. Ветер что-то шептал и шелестел, задувая под одежду, становилось холодно и зябко. Но он продолжал стоять на месте. Он так и не сдержал слез, которые уже катились по щекам. Ветер продолжал свистеть, шипеть и шептать слова прощания, принося холод с севера. Скоро землю окутает снежным одеялом, она будет закована в ледяном плену. Он слышал его голос: ласковый, но как будто обвиняющий. Несчастный случай в школе, как сказали ему. Миссис Джексон сказала, что его толкнул на угол другой мальчишка, чему он не верил, ибо знал, как бывает… Исаака может и дразнили, но никогда не трогали. «Обалдуй», так его называли некоторые дети. Дети бывают жестоки… откуда в них столько зла… Он винил себя в случившемся. Что не уберег, не спас своего малыша. Во рту чувствовалась горечь, которая бывает при сильной боли. Он тяжело хватал холодный воздух, выдыхал медленно, с тяжелым хрипом. Живот скрутило от голода: он уже не ел несколько дней с горя. Холод гнал домой, но священник знал, что не уйдет, он останется с ним… Они стояли там до вечера. Небо постепенно темнело. Кожу уже щипало от холода. -Пап?.. – сын дергал отца за ткань одежды, пытаясь заставить его сдвинуться с места. Но тот был неподвижен, словно памятник. Он молчал и смотрел куда-то вдаль… -Папа, пошли домой… - тихо сказал он, отведя глаза. Может, он и хотел уже пойти, но сложно было выйти из оцепенения. Тяжело вздохнув, он взглянул на сына. -Пошли, сынок… Они в последний раз бросили взгляд на свежую могилу, посмотрели в сторону старой церкви и начали постепенно удаляться вдаль, растворяясь в вечерней синеве.

_

-Ну… это, конечно тяжело… наверное. Я не могу знать… - сочувственно сказал Нейтан в ответ на услышанную историю. -Детские гробы – самые тяжелые… – глядя в пустоту, как-то отстраненно сказал Чарльз. -Но… в любом случае, теперь мы все здесь! – оптимистично сказал тот. -Не утешил. Горе уже испытано. -Ладно, да, не получилось… зато он теперь с тобой… с вами! С вами… и… вы можете с ним разговаривать, обнимать его… -Это так… странно… он теперь вечный ребенок. Он так и не увидел жизни… -Но теперь он будет всегда с тобой… черт, с вами, с вами! -Не чертыхайся! – резко одернул его Чарльз. -Простите… - смутился Нейтан. На стене величественно висели кресты-распятья. Несмотря на то, что священник здесь совсем недавно, он уже расположился здесь по-своему. С икон строго смотрели лики святых, вперив свои железные взгляды в присутствующих. В вазе стояли веточки лаванды, от нее исходил тяжелый, вяжущий, но приятный запах. У стены стоял алтарь с иконами и церковными свечами. От белых простыней на кровати исходил приятный запах стирального порошка. Мерно тикали часы. Повисла тяжелая тишина. Но пауза длилась недолго. -Ладно, я заболтался. Тебе не нужно знать слишком много. -Нет, вы чего… все хорошо! Я всегда здесь для каждого, в том числе и для вас. -Облегчать души – это моя работа, не твоя. -Но… кто же поможет вам? Священник задумчиво посмотрел в глаза Нейтану. -Мне не нужна помощь. Мне поможет моя вера. -Но… понимаете, всегда нужен кто-то кто поможет… в свое время мне очень не хватало таких людей. -Я достаточно сильный, чтобы справиться. Раньше же справлялся со своим горем как-то… -Я вижу, что вы сильный человек… Но то, что вы нуждаетесь в помощи, не делает вас слабым. Чарльз снова крепко задумался. -…Возможно. Но теперь, думаю, тебе следует уйти. Мне нужно подумать, что мне делать дальше. -Я просто хочу вам помочь. -Мне поможет моя вера и Бог, -Давайте честно, что-то по вашим словам я не заметил, что он сильно вам помогал… Чарльз резко взглянул в сторону кресла, где сидел Нейтан. -Не смей оскорблять мою веру, безбожник – твердо сказал он. – Господь не дает нам тех испытаний, которые мы не в силах преодолеть. Нейтан резко замер. В его глазах промелькнуло что-то напоминающее… тоску и боль? -Отец Чарльз, вы уверены в своих словах? Чарльз удивился такой реакции и чуть тише сказал: -Да… -Почему же я не справился со своим испытанием? Неужели ваш бог хотел моих страданий?.. зачем он уготовил мне и вам такую страшную участь?.. Чарльз опешил. Он не ожидал такой дерзости он своего визави. -Не смейся надо мной, - он запнулся, - ты бы обязательно справился, если бы не дал слабину… -Вы не знаете, о чем говорите. Я был настолько силен, что нашел в себе силы оборвать свои страдания… Чарльза внезапно пронзило осознание. -Так ты… -Да, это то, о чем вы сейчас подумали. И я был силен до последнего. То, что вам нужна помощь, не делает вас слабым. И то, что вы не справились – тоже. Вы же сами не справились… Нейтан поднялся с кресла и тихо вышел, не дожидаясь ответа. Чарльз и не пытался ответить. Слова отказывались внятно складываться в предложения и стирались, не доходя до сути. Чарльз остался в звонкой тишине наедине с самим собой.

_

Маленький Исаак приоткрыл дверь в комнату отца. Тот был занят молитвой и кажется, не заметил мальчика. Исаак терпеливо дождался, когда священник закончит молитву. -Папа? – тихо сказал он. Священник обернулся. -Исаак, тебе что-нибудь нужно? Заходи, сынок. Исаак зашел в комнату. В комнате царил полумрак, мягко, почти сладковато пахло дымом церковных свечей. Чарльз взял сына на руки и обняв, посадил к себе на колени. Лики святых с икон смотрели столь же пристально. Отец был спокоен под их взглядами, а вот мальчик немного нервничал. -Абаддон и Эстер пока заняты и не хотят играть со мной, а дядя Нейтан сегодня сам не свой… - тихо пролепетал он, отводя взгляд. -Хм, разве? – задумчиво спросил священник. -Да. Он очень грустный. Ты не знаешь почему?.. -Нет, сынок, пока не знаю… - немного слукавил он, - …а давай почитаем завтра? Должно быть, это будет хорошо. -Да, конечно, папа! – радостно ответил Исаак, обняв отца. -Отлично, значит завтра начнем, - пообещал священник. Во взгляде мальчика читалось безграничное уважение и любовь к отцу, несмотря на то, что Чарльз думал, что отношение Исаака к нему будет иным. Чарльз чувствовал перед ним бесконечную вину. В глазах священника отражалось горькое сожаление. -Прости меня, сынок… - тихо прошелестел он, не думая. -За что, пап? – удивился мальчик. Священник замялся, не зная, что ответить. -Не важно… за все, сынок… за то, что не был здесь раньше, хотя должен был… я, наверное, поступил неверно раньше… -Хорошо, пап. Все отлично, я все равно люблю тебя! Ты это знаешь! – Исаак еще крепче обнял отца. На лице священника появилась легкая, светлая улыбка. Что-то расцвело в его душе и затрепетало от восторга. Это был просвет среди череды неудач и нескончаемого горя…

_

Он нашел Нейтана, сидящего в кресле перед телевизором. Тяжело вздохнув, он подошел ближе, загородив собой экран. -Прости меня, кажется, я погорячился… господь любит всех, в том числе и тебя. Ненавидеть нужно грех в человеке, а не самого человека… и вообще… Нейтан слегка улыбнулся. -Все в порядке, приятель. Я в порядке. Лицо Чарльза вытянулось в выражении удивления. -Приятель?.. -Ну… разве нет? Я думал мы… -Будь по-твоему. -Только будь добр, отойди чуть в сторону, а то телевизор закрываешь. -Теле… что? -Телевизор. -Что это? – недоумевающе спросил он. -Ну… по нему можно смотреть фильмы, передачи всякие… в общем, картинки… -Это интересно? -Очень. -…можно я тоже посмотрю? -Ха-ха, конечно! Священник сел на диван, внимательно глядя на движущиеся фигуры на экране. -Если что, все это не по-настоящему… это как… это как театр! Да! Как театр. – нашел он хорошее сравнение. -Театр?.. в этой коробке?.. ого… признаться честно, я впечатлен. Он увлеченно наблюдал за происходящим в фильме, а Нейтан любезно объяснял ему все, что мог объяснить. Так они просидели допоздна. -Что-то мы засиделись… - заметил священник. И тут же послышался мальчишеский голос со стороны коридора. -Пап? – Исаак подошел к отцу. -Ох, сынок, почему ты еще не спишь? -Я не могу уснуть… можешь мне почитать на ночь, пожалуйста? – осторожно попросил мальчик. -Конечно, сынок, конечно… - устало улыбнулся Чарльз. Он взял сына на руки и направился в коридор. -Мы пойдем… спасибо, хорошо посидели… приятель, -Не за что, я всегда рад помочь! Священник дружелюбно улыбнулся на прощание и ушел.