Глава 45. Вдова до свадьбы
12 марта 2026 г., 17:16
Вечер опустился на замок душной, предгрозовой пеленой. Воздух был наэлектризован, тяжел и неподвижен, словно природа затаила дыхание перед ударом.
Нора стояла у окна в своей спальне. Она была одета в платье из тончайшего зеленого шелка, которое облегало фигуру, как вторая кожа. Волосы были распущены, спадая на плечи темной волной. На столе был накрыт ужин на двоих: жареные перепела, фрукты и кувшин с вином.
В рукаве её платья, прижатая к запястью кожаным ремешком, пряталась стальная шпилька — острая, как игла. А в шкатулке с драгоценностями, под вторым дном, лежала черная стрела. Та самая, которую она не отдала солдатам в ночь бунта Мортимера. Стрела Призрака.
Она ждала.
Граф де Вильер не заставил себя ждать. Он постучал ровно в десять.
Когда он вошел, его взгляд скользнул по накрытому столу, по платью Норы, и в его холодных глазах мелькнуло удивление, смешанное с торжеством. Он ожидал войны, истерики, запертых дверей. А получил приглашение.
— Миледи? — он приподнял бровь. — Я думал, вы в трауре по своей гордости.
— Гордость — плохой советчик для будущей жены, — ответила Нора, наливая вино в два кубка. Её рука не дрогнула. — Я подумала над вашими словами, Филипп. Вы правы. Я слишком долго жила одна. Мне нужна защита.
Она протянула ему кубок.
— Мир?
Граф взял вино, но не пил. Он смотрел на неё, пытаясь прочитать подтекст.
— Вы удивительная женщина, Элеонора. Утром вы готовы были выцарапать мне глаза, а вечером предлагаете вино. Что изменилось?
— Страх, — честно сказала она. И это была правда. Страх за Робина сжигал её. — Я боюсь потерять то, что имею. Если мы поженимся, мы станем союзниками. Зачем нам воевать?
Де Вильер улыбнулся. Он поднес кубок к губам, втянул носом воздух, пытаясь уловить подозрительный запах и сделал крохотный глоток. Вино было чистым, без яда. Он разбирался в ядах.
— Разумное решение. Я рад, что вы пришли к нему.
Он подошел к столу, отрезал кусок перепела.
— Кстати, о подвале, — сказал он между делом. — Мой человек доложил, что из-за двери не доносится ни звука. Если там кто-то и был, он очень тихий. Или мертвый. Завтра утром мы вскроем замок. Я хочу убедиться, что там нет сюрпризов.
Сердце Норы пропустило удар. Завтра утром. У Робина осталась одна ночь.
— Как пожелаете, — сказала она равнодушно, садясь напротив него. — Но давайте не будем говорить о пыли и подвалах. Давайте поговорим о нас.
Ужин тянулся бесконечно. Нора улыбалась, слушала рассказы графа о Франции, подливала вино. Она играла роль покорной добычи, усыпляя бдительность хищника. Де Вильер расслабился. Он снял перевязь с мечом, положив его на сундук у входа. Он выпил третий кубок. В его взгляде появился маслянистый блеск вожделения.
— Знаете, — сказал он, протягивая руку через стол и накрывая её ладонь своей. — Я думаю, нам не обязательно ждать Троицы. Мы можем скрепить наш союз... неформально. Прямо сейчас.
Это был момент.
Нора не отдернула руку. Она посмотрела на него из-под опущенных ресниц.
— Вы нетерпеливы, милорд.
— Я мужчина, который видит то, что хочет, — он встал и обошел стол, подходя к ней. — И я хочу вас. Сейчас.
Нора встала. Она оказалась в ловушке между столом и его телом.
— Здесь душно, — прошептала она, касаясь его груди. — Откройте окно, Филипп. Я хочу слышать грозу.
Де Вильер усмехнулся. Ему нравилась эта игра.
— Как прикажете, моя королева.
Он отвернулся от неё и пошел к высокому стрельчатому окну. Он распахнул створки. Ветер ворвался в комнату, раздувая шторы, принося запах дождя.
В ту секунду, когда он стоял спиной к ней, глядя в темноту, Нора метнулась к шкатулке.
Крышка откинулась. Её пальцы сомкнулись на черном оперении стрелы.
Она не умела стрелять из лука так, как Робин. Но ей и не нужно было стрелять.
Ей нужно было ударить.
Де Вильер повернулся.
— Гроза близко... — начал он.
И увидел её.
Нора стояла в трех шагах от него. В её руке была стрела, которую она держала как кинжал.
Улыбка сползла с лица графа. Он понял. Все это — ужин, платье, покорность — было ловушкой.
Он потянулся к поясу за кинжалом, но кинжал остался на столе. Меч был у двери.
— За Робина, — прошептала она.
И ударила.
Она вложила в этот удар всю свою ненависть, весь страх, всю боль последних месяцев. Она прыгнула на него, как кошка.
Де Вильер попытался перехватить её руку, но он был пьян и расслаблен, а она — в отчаянии.
Острый наконечник стрелы вошел ему в шею, чуть выше ключицы, пробивая артерию.
Граф захрипел. Его глаза расширились от шока. Кровь брызнула фонтаном, заливая его зеленый камзол, её шелковое платье, пол.
Он пошатнулся, хватаясь за древко стрелы, пытаясь вырвать её, но Нора навалилась на него всем весом, вгоняя сталь глубже.
Они рухнули на пол. Де Вильер был тяжелее, сильнее, но он умирал. Его жизнь вытекала толчками из раны. Он бил её ногами, царапал руки, пытаясь сбросить, но Нора держалась, глядя, как свет в его глазах гаснет.
— Это... ты... — булькнул он.
— Это Призрак, — прошипела она ему в лицо. — Призрак, которого ты искал.
Через минуту он затих.
Нора отползла от тела, тяжело дыша. Её руки, платье, лицо — всё было в крови.
Она посмотрела на труп. Из его шеи торчала черная стрела с оперением ворона.
Идеально.
Как выстрел снайпера из окна.
Она поднялась, шатаясь. Её трясло.
Теперь самое сложное. Спектакль.
Она подбежала к столу, опрокинула кубок, сбросила тарелки, создавая видимость борьбы. Разорвала ворот своего платья.
Затем она подошла к двери, распахнула её и закричала так, что у самой заложило уши:
— УБИЙЦЫ! ПОМОГИТЕ! ПРИЗРАК!
Коридор наполнился топотом сапог.
Нора сползла по стене на пол, закрывая лицо руками.
Когда стража ворвалась в комнату, они увидели мертгого графа де Вильера у открытого окна, пронзенного стрелой легендарного разбойника, и рыдающую леди Элеонору, чудом избежавшую смерти.
Волк в подвале был спасен.
Но цена спасения была написана кровью на полу её спальни.
