Проклятие ангела

      Пока Тэхён наслаждался образом своего создания, Юнги недоумевал, сидя взаперти.       — И какого чёрта, Чимин? Зачем ты позволил ему остаться? Он может всё испортить! Мы с тобой больше двадцати лет пытаемся привлечь горгулью на свою сторону, заставить выпустить силу и выжечь из меня демона. А теперь этот бывший ангелок промоет ему мозги, и мы не добьёмся своей цели никогда! Он просто уйдёт за ним, — пытаясь вразумить своего соучастника. — А мы останемся ни с чем!       — Да успокойся ты, демонёнок! Нужно быть умнее! Только создатель может уговорить и дать инструмент, чтобы выпустить силу. От нас только потребуется направить эту силу не на уничтожение всего зла, а на конкретного демона, который засел в тебе, — вышагивал падший по привычке по комнате вдоль решёток. — Тэхён хочет использовать его в своих целях, но мы этого не допустим. Нужно лишь проконтролировать процесс, чтобы не упустить точку невозврата. Чонгук хочет снять проклятие, так? Так! Но ему не обязательно знать, что как только он выпустит всё, что у него внутри, он не просто избавится от жизни горгульи, а погибнет, лишившись ангельской сути, которая, собственно, и возрождает его каждую ночь, — Чимин поднял недовольный взгляд на демона. — Знаешь, Юнги! Как будто не ты свиток читал? Ты и сам всё знаешь! За столько лет он, конечно, стал нам как родной, но ему придётся пожертвовать собой и погибнуть смертью храбрых. Во имя тебя… Во имя твоего спасения!       Демон лишь безумно улыбался окровавленной улыбкой. Он понимал, что выращивал Чонгука на убой. А отродье внутри наслаждалось этим… Упивалось предвкушением чужой крови и гибели.

***

      — Где ты был столько лет? Почему не нашёл меня раньше? — спросил Чонгук недовольным голосом, всё ещё не сдерживая прямой ярости, направленной на своего создателя.       — На небесах. Меня судили. Но доказать, что я действительно тебя создал, не смогли. Просто не нашли и не увидели тебя на земле, видимо, эти двое хорошо тебя прятали. Там прошло пару дней от суда до исполнения приговора, а здесь, кажется, целая вечность. Двадцать лет на земле — огромный срок! Прости меня, — опустил глаза вниз, стыдясь за то, в чём, собственно, и не было его вины. — Я всё исправлю. Только скажи, чего ты хочешь? — вновь заглянул в адскую бездну напротив. — Хочешь, я заберу тебя? Мы отправимся так далеко, что тебя не найдёт даже демон внутри Юнги. Я не буду настаивать, чтобы ты охотился или использовал то, что в тебе изначально заложено, — взял ладони Чонгука в свои, несильно сжимая их.       Создание долго разглядывало падшего, пытаясь понять, можно ли ему довериться или нет. Чонгук чувствовал теплоту рук, окутавших его собственные. И он проникся. Кажется, уже начал проникаться этой заботой, веря, что она не мнимая. Что она вполне реальная. Вот такая! Которую можно было ощутить физически. Как соприкосновение кожи. Мягкое, обволакивающее и такое уютное. Но он помнил, кем являлся. И помнил, что пока днём он каменная статуя, то ему не видать этих ощущений. Этой близости. Камень с чувствами! Смех, да и только! Он и усмехнулся… мысленно, конечно. А на лице проскользнула горькая улыбка.       — Всё, чего я хочу сейчас — это избавиться от проклятия. Я не знаю, был ли ты в курсе, чем это обернётся для меня, но я не хочу быть истуканом, — он моргнул, и из глаз полилась не дьявольская скверна, а самые обычные горячие и солёные человеческие слёзы. — Я устал, Тэхён, помоги мне! Я хочу просто быть обычным! Хочу чувствовать! Хочу увидеть солнце! Даже Юнги со всей его демонской сущностью чувствует в разы больше, чем я!       Падший не удержался и притянул к себе своё творение, заключая в крепкие объятия. Он гладил его по чёрным волосам, зарываясь в них, покачивал и успокаивал.       — Тише, тише. Я обещаю! Я всё сделаю, что от меня потребуется. Я помогу тебе! — отодвинулся немного, заглядывая в блестящие глаза. — Я знаю в теории, как избавить тебя от этого. Нужно всего лишь выпустить то, что я в тебя заложил. Но нам нужно поговорить с этими двумя. Лишь Юнги, а точнее его демон, может прочесть письмена ада в свитке.       Тэхён стёр горькие слёзы с лица парня, который просто хотел обычной жизни, своими ладонями, отстранив ещё немного от себя подрагивающее тело. Не переставал разглядывать и поражаться тому, что такое вообще было возможно. Чтобы из ничего создать такое удивительное существо! Пусть Чонгук и был упрямым и твердолобым, но сейчас раскрылся перед своим создателем с совсем иной стороны. И падший почувствовал, как собственное сердце, которое априори не должно было разгоняться быстрее маятника на часах, отправилось наперегонки с сердцем гепарда на охоте. Совсем неизвестное явление для ангела. Пальцы и так влажные от мокрой соли, продолжавшей медленно течь по розовым щекам, начали сами выделять жидкость. Кажется, у Тэхёна поднялась температура. Но он же не был человеком и не мог простудиться!       — Пойдём, — шмыгнул носом Чонгук, прекращая всхлипывать. — Он сейчас всё расскажет. А если нет… — кулаки горгульи крепко сжались, и он поднялся, настроенный при отказе выбить из демона всё! Если бы пришлось, то и само исчадье. Пусть Юнги и стал ему близок за эти двадцать лет. — Или тебя силком тащить надо?       — Пойду добровольно, — покачал головой и сжал губы, но Чонгук заметил улыбку, неосознанно отзеркалив её.       Они неторопливо вошли в комнату, где Чимин развалился в кресле с закрытыми глазами, а Юнги сидел на полу в клетке, откинувшись на стену. Его глаза также были прикрыты. Чонгук, не раздумывая, нарушил идиллию.       — Подъём! Нечего тут прохлаждаться! Нас дела ждут! — прогорланил, заставив парочку буквально вскочить.       — Какого… — возмутился было Чимин, но его нагло заткнули, шикнув и ткнув пальцем.       — Молчать! — рыкнул Чонгук. — Мне нужны сведения из свитка. Я хочу… Мы хотим знать, как снять проклятие. И ты, — переведя руку на демона, — укажешь, что нам делать.       — Без проблем, — оскалил зубки Юнги, уже предвкушая своё скорое освобождение и неминуемую гибель горгульи вместе с внутренним демоном. Пусть и со скверным характером, но всё же существо уже было чем-то вроде семьи. Но, как говорится, «своя шкура дороже». — Я вообще только «за», — лукаво прищурившись.       — Тогда начнём, — наконец расслабился немного и потёр ладони. — Чимин, где свиток? Он ведь у тебя? — уже немного сгорал от нетерпения. Хотелось как можно быстрее покончить со всем этим и уже зажить полной жизнью.       — Ребёнок! — усмехнулся Чимин, но поднял свою пятую точку из удобного кресла. — Где же ему ещё быть? Конечно, он у меня.       — Ну… и? В темпе, давай тащи! — строго произнёс, сделав лицо непроницаемым.       — Оборзевший ребёнок! — пробубнил падший и удалился из помещения, но через пару минут вернулся, протягивая чёрный свёрток Чонгуку. — Вот, держи.       — Чимин, ты не доспал? Или головой уже где-то треснулся? — выхватил свиток из рук удивлённого падшего, развернулся и сделал несколько шагов в сторону демона. — Не мне же! Читай! — почти приказал, просовывая чёрный свёрток между прутьев.       Юнги взял то, что ему передал Чонгук, покосившись на Чимина, аккуратно раскатал и начал бегать зрачками по письменам.       — Здесь сказано, что создавший тебя небожитель может помочь тебе выпустить силу трёх миров, спрятанную и ждущую выхода. Она может уничтожить всё, что ты захочешь.       — А что насчёт того, чтобы снять с меня оковы проклятия? Я больше не хочу застывать каждое утро!       — Не торопи меня, — прошипел демон. — Так! Вот! После того как из горгульи выйдет всё, что было влито в неё, дабы уничтожить то, на что направлена сила, процесс остановится. «Всё вернётся к начальной точке. Горгулья станет просто окаменевшим символом стража», — продолжил про себя демон, не озвучивая того, что и так знал.       — Ты уверен, что это всё? — будто догадавшись, спросил Тэхён, подошедший к Чонгуку почти вплотную. Юнги лишь кивнул, не собираясь посвящать посторонних в подробности их с Чимином затеи. — Тогда там должна быть и инструкция, как именно выпустить из него силу.       — Конечно же, она тут есть, глупый, — заискивающе шипел Юнги. — Для этого ты должен почти в точности повторить ритуал оживления. А именно, вырвать своё перо и вскрыть им запястье горгульи в истинном обличии, но живом. То есть ночью, когда он может перевоплотиться в оружие, — двигал указательным пальцем у себя перед лицом, просчитывая исходы дьявольской задумки.       — Тогда чего же мы ждём? — уже развернулся и в один шаг вылетел из комнаты Чонгук.       — Что там ещё написано? — не отставал Тэхён от демона.       — Это должно произойти перед самым рассветом, на большой высоте. Где-нибудь на крыше, думаю, подойдёт. И когда настанет время оживать, то процесс обращения будет в последний раз, — Юнги решил слукавить, чтобы Тэхён не смог сразу понять, что Чонгук больше не примет человеческого облика, а рассвет оттянет этот момент, давая им с Чимином фору, чтобы успеть скрыться от надоедливого падшего.       Тэхён, дослушав всё с особой внимательностью, чтобы ничего не упустить и выполнить желание своего создания, к которому странно глубоко проникся, направился следом. Можно сказать, что он прикипел всей душой. Если таковая была предусмотрена у существа его типа, да и вообще, после того как отказался от небесных уставов, слушая себя, а не праведные речи небожителей, пропагандирующих убийства, могла ли она остаться?       Падший догнал Чонгука у самого выхода из здания, ухватив за плечо, чтобы обозначить себя. Сердце бешено колотилось не то от волнения, не то от предвкушения. Но он точно знал… чувствовал остатками своей сути, что этого мальчика никуда не отпустит. Может, это всего лишь отголоски его частицы внутри горгульи, а может, и чего-то другого. Только зарождающегося. Такого крошечного, но уже жизненно необходимого.       — Нам нужно найти здание повыше, — взяв его за руку, которая оказалась немного прохладной. Видимо, тоже от волнения. — Ты знаешь местность, подумай, куда нам пойти.       — Есть одно. Я часто бываю на крыше Lotte World Tower. Оттуда виден весь Сеул. Ханган рядом, если что-то пойдёт не так, — пожал плечами, задумавшись на секунду.       — Всё пройдёт гладко. Я же буду рядом. Я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось! — сжал руку сильнее, будто боялся, что тот исчезнет сейчас же, как только хватка станет немного слабее.       Они отправились к месту назначения, не разнимая ладоней. Чонгук направлял — Тэхён покорно шёл следом. Даже время плыло так, словно давало им шанс побыть вдвоём. Люди сновали туда-сюда, но их силуэты меркли в глазах бывшего ангела. Всё было бессмысленно, незначительно… Призрачно. Был лишь образ существа, созданного для уничтожения, а сейчас — которого хотелось спрятать ото всех. Уберечь от бед и войн, для которых он создавался. Чтобы Чонгук никогда не знал ни об ангелах, ни о демонах. Ни тем более об их необоснованной борьбе непонятно за что. Просто хотелось, чтобы он жил. Так, как хотел этого сам. Не по чьей-то указке! Не по прихоти посторонних. А по велению собственного сердца. Которое точно было в теле, пусть иногда и каменном. Тэхён это знал! Он чувствовал его отчётливый ровный ритм, когда собственное биение ускорилось от близости этого «ребёнка».

***

      Чимин не терял времени: открыл клетку и вытащил оттуда Юнги.       — Нам надо идти за ними! Быстро! — потянул он того на выход. Чимин подслушал, куда отправлялся «друг» с горгульей, и решил действовать молниеносно. — Они на крыше Lotte World Tower. Мы должны быть там вовремя. Иначе всё пойдёт через задницу, и они выпустят силу в никуда.       Юнги, до этого едва передвигавший ногами, ускорился, тряхнул головой и оскалился. Наконец-то пришло время. Наконец он освободится от демона внутри себя. Только вот это его уже не исправило бы. Слишком долго его совращал паразит, обосновавшийся под кожей. Конечно, иногда Юнги думал над тем, почему именно в него вселилась тварь. Не просто же так выбрали именно его? Но, отгоняя эти мысли, просто двигался дальше. А в тот момент вообще не был уверен, что избавление тела от незваного поселенца поможет ему вернуться к прежней, и так не радужной жизни.       Они буквально добежали до небоскрёба. Поднялись на самый верх по лестнице. И замерли… Вслушиваясь… Ожидая. Времени было уже около пяти часов утра. Рассвет начинал пробиваться сквозь ночные облака цвета мокрого асфальта. Тэхён распустил свои теперь уже не ангельские, чёрные, но такие же могущественные и пушистые крылья. Потянулся рукой и резко выдернул одно из крайних перьев. Второй рукой взялся за пальцы горгульи и притянул к себе так, чтобы можно было видеть запястье, которое предстояло вскрыть. Чонгук смотрел не моргая, заворожённый, загипнотизированный. Его тело будто слушалось не его, а просто следовало чётким инструкциям, вложенным в него как программа.       — Теперь обратись! — мягко прошептал падший.       И в мгновение Чонгук стал горгульей. Серой, с лицом демона и львиным хвостом. Крылья летучей мыши — гладкие, кожистые, с перепонками, как и у любого «вампира», — в размахе были такими же огромными, как и у Тэхёна. Но он был живой! Лёгкие всполохи воздуха от взмахов — или, скорее, это было больше похоже на подрагивания крыльев горгульи — заставляли воздух двигаться, шевеля упавшие на лоб падшего локоны. Тэхён поднёс своё перо и провёл по чужому запястью; нежная кожа расползлась. Из пореза закапала обычная красная кровь. Тэхён не отводил взгляда. Рассматривал каждый изгиб на лице, сейчас не сильно похожем на то, что было перед ним в доме, когда они разговаривали, но знакомые черты чётко проглядывались. И глаза… они были неизменны. Такие же глубокие, тёплые, совсем не свойственные образу демона.       Теперь оставалось лишь ждать. Но чего?       — Чонгук, почувствуй её. Почувствуй меня внутри себя, — шептал падший. — Выпусти это, хватит держать в себе. Ты будешь живым! И если позволишь, то я останусь рядом с тобой! — положил ладонь на лицо, отпустив перо, которое начало кружить вдоль стены здания, сорвавшись порывом ветра с крыши.       И как только оно коснулось земли, из разреза горгульи начал литься свет. Яркая вспышка — взрыв — озарила всё предрассветное небо Сеула. Тэхёна отбросило к двери, за которой стояли заговорщики. Всё происходило со скоростью того самого взрыва, но слух падшего уловил шёпот за железной дверью: «Давай, Юнги! Иначе он умрёт, так и не уничтожив твоего демона!» Зрачки бывшего ангела расширились, стали кровавыми, заплыв багряным от ярости. Он распахнул дверь.       — Юнги! Беги, дьявол тебя побери! — крикнул Чимин, толкая демона на крышу.       Тот только рыкнул и направился прямо к месту, где Чонгук, запрокинув голову, истекал светом, распространяющимся к небу, а по нему и на весь мир. Тэхён подскочил с места и кинулся к своему созданию. И как бы это странно ни звучало, добрался до него быстрее Юнги. Видимо, демон был ослаблен долгим пребыванием внутри защитных решёток. Падший схватил Чонгука за сочащееся запястье, перекрывая поток исходящей из него силы. И рана начала затягиваться. Свет начал тускнеть.       — Чимин! — кричал Тэхён. — Ты был мне другом! Вы стали семьёй для Чонгука! Почему?       — Всё просто, ангелочек, — шипел, делая грациозные шаги в их сторону. — Я с Юнги! Но этот демон внутри него… Я сделаю всё! Слышишь, всё! Чтобы спасти его. Так же, как он тогда спас меня!       — Я не допущу этого!       — Да что ты? Проникся тем, кого сам создавал для уничтожения? Оружие, которое всё равно умрёт, куда бы ни ушла его сила.       — Может, так и было… Но не сейчас, Чимин! Я не допущу этого!       Перепалка настолько всех затянула, что никто и не заметил, как из глаз горгульи потекли кровавые слёзы. И пусть Чонгук тоже был не святым, убивая всех, на кого указывали эти двое, убеждая его, что он всё правильно делает, но это… Это было выше его сил! Увидев маленький проблеск надежды на нормальное существование, он лишился его, услышав всего одну фразу — «Он всё равно умрёт». Ручьи из чёрных глаз лились неконтролируемо и неминуемо. И он принял единственное для себя верное решение. Раз ему ни при каких обстоятельствах не быть здесь… не жить, как все нормальные… То он просто сделает всё по-своему. Пусть это будет его единственное самостоятельное решение в такой короткой жизни, но оно будет ЕГО!       Чонгук стряхнул с себя пелену, храбрясь, собираясь с духом. Резкое движение… Он сам выдернул несколько перьев из ангельского крыла, так что Тэхён начал сгибаться и реветь, как подбитый хищник. Существо вырвало свою руку из захвата и отступило назад. Остановившись на самом краю, он лишь на мгновение замер, осмотрел тех, кому доверял в этом мире. Да и знал он только их. Странно быстро доверившись новому члену их маленькой «семьи», он не чувствовал за ним ничего плохого, способного разрушить тонкую вуаль надежды на хоть какое-то будущее.       В ответ все присутствующие на крыше смотрели на него. В их глазах плескался не прикрытый ничем страх и ужас. У всех были свои планы на это существо, свои причины быть рядом и врать. Кто-то одумался и решил всё исправить, а кто-то так и остался верен своим демонам. Они что-то кричали, дёрнулись со своих мест. Но было слишком поздно! Чонгук уже не слышал их. Кровавые дорожки продолжали пробивать себе путь по серой коже. Он только горько улыбнулся… Полоснул перьями падшего себе по руке, рассекая всё предплечье — явно больше, чем требовалось, и сделал шаг назад.       Вспышка была настолько яркой, что ослепила не только тех, кто был на крыше, но и всех жителей, случайно оказавшихся в такой час на улицах Сеула. Демон и два падших, как в замедленной съёмке, тянулись руками к краю, пытаясь поймать… остановить. Но они опоздали. Юнги выгнуло так, что позвоночник захрустел. Крик демона пронзил всё пространство. Тот схватился за грудь, будто что-то пыталось вырваться наружу, а он не пускал. Но то было не тем, чем казалось. Демон внутри человека умирал. Его выжигало светом, силой, что доселе не была никем видана. Исчадье скреблось изнутри, но не могло покинуть тело, оставаясь там, навечно запечатанным. Чимин подбежал к нему и пытался укрыть своими крыльями, пока демон корчился, погибая, издавая последние скрипучие выдохи внутри смертной оболочки. Падший держал его за плечи, не давая биться о бетон, предупреждая сильные повреждения тела. Он не знал, что именно происходило с Юнги, просто лишь надеялся, что этой силы будет достаточно, чтобы избавить его от отродья, засевшего глубоко и не дававшего ему покоя.       Тэхён, обернувшись на парочку, шагнул вперёд, взмахнул крыльями и опустился к телу, которое лежало на сером асфальте. Но оно уже не было одного цвета с ним. Чонгук лежал в человеческом обличье, обнажённый, всё так же источающий из открытой раны остатки света. Он сделал это. Это было его решение. Выпустить силу в никуда и всюду одновременно. Ведь для этого же его создавали? Чтобы что-то уничтожить? Но кто знает что именно? Оружие само найдёт свою мишень. Жаль лишь, что сам Чонгук не узнает этого. И того, стоило ли это его жизни.       Бывший ангел подхватил уже обмякшее бездыханное тело, вспорхнул и исчез из виду. Больше его здесь ничего не держало. Наконец обретший своё предназначение в виде необычного существа, созданного им самим же, он потерял всё в одночасье. Всего один день, несколько взглядов, небольшой разговор — и этот строптивый мальчишка затмил собой века служения небесам. А сейчас? Сейчас он перенёс тело в какую-то пещеру, склонился над ним и рыдал. Причитал, просил прощения, окутывал своими поредевшими крыльями, пытаясь согреть. Но уже была пройдена последняя черта.       Он сидел так до тех пор, пока его лица не коснулся обжигающий рассветный луч. И тогда в голову пришла просто сумасшедшая идея.       — Какова вероятность того, что я смогу снова тебя оживить? Что если я снова волью в тебя свою суть? Пусть даже на это и уйдёт ещё двести лет! Прошу! Всевышний! Он не виноват ни в чём! — Тэхён поднял глаза к небу, умоляя уже своего создателя смилостивиться. — Не дай ему кануть в небытие! Он ведь тоже ТВОЁ творение в первую очередь. Если бы ты не позволил, то этого бы не случилось! У меня бы не получилось его оживить! Я готов пожертвовать собой, только позволь ему жить! — потянулся одной рукой к самому краю своего крыла и с силой дёрнул ведущее перо. Боль была невыносима, но он её стерпел, сжав зубы до противного треска. — Пусть всё получится, молю тебя! — перевёл взгляд на мёртвого Чонгука и разрезал себе руку, до сих пор удерживавшую голову горгульи… или уже нет.       Он внимательно смотрел, как его жизненная сила медленно перетекает в неподвижное тело, боясь моргать и даже вздохнуть. Свет проникал внутрь парня, оставался там, не просачивался обратно. Впитывался и поглощался. Но изменений не было. Спустя какое-то время Тэхён остановился, зажимая свою рану ладонью, которую вытащил, бережно уложив голову Чонгука на землю, боясь потревожить. Только ведь беспокоить уже было некого. Тэхён думал, что если до этого, чтобы оживить горгулью, нужно было подпитывать её ангельскими силами ночью, то теперь, чтобы оживить человека, нужно было проделать всё то же самое, но только днём. Ночью он, конечно, пробовал, думал, что это ускорит процесс, но свет просто проходил сквозь тело, исчезая, растворяясь в пустоте пещеры. Поэтому он решил действовать только при свете солнца.       День сменял ночь, неделя шла за неделей… месяц, год. Время, казалось, вновь остановилось. Существование потеряло все краски и смысл. Тэхён выходил из пещеры редко, только иногда, размять крылья и кости, которые стали хрупкими и слабыми из-за того, что ангельской сути осталось совсем немного. С каждым днём надежды оставалось всё меньше и меньше. Она почти угасла. Хотя тело создания и не подверглось никаким изменениям. Оно всё так же оставалось, как и в тот день, когда Чонгук шагнул с крыши, покончив с собой и со своей предназначенной участью. Он будто вновь стал каменным, неподвластным ни природным явлениям, ни каким-либо другим силам. Остался в вечности. Неизменный… неживой. Но и не мёртвый полностью.       Однажды при очередной вылазке Тэхён услышал о падшем, снующем по улочкам Сеула, ищущем кого-то. Затем он встретил и самого Чимина. Оказалось, что демон погиб внутри тела Юнги, оставив его бессмертным. Но больше он не пытался взять верх, и это, возможно, немного радовало: то, что жертва Чонгука оказалась хоть кому-то полезной. Но сам Юнги был уже настолько развращён отродьем, что иногда выходил полакомиться людской болью, как раньше. Тэхён не хотел этого всего знать! Друг не был никогда другом, он использовал всех вокруг, чтобы добиться своей цели.       В тот день, вернувшись в пещеру под утро, Тэхён уже чувствовал, что это последний раз, когда он может отдать частицу себя. Не потому что не хотел, а потому что больше не было. Это были последние капли ангельской жизни в нём. Он не знал, что станет с ним самим, но он готов был пожертвовать и своей жизнью.       Он взял в руку то самое перо — самое основание его крыла — и вновь порезал своё запястье. Свет тёк медленно, будто последняя частица нехотя покидала тело бывшего ангела. Она перетекала тихонько, нарочно оттягивая неизбежное.       И вдруг в воздухе повисла глухая тишина. Все звуки испарились по волшебству. Ветер перестал завывать, насекомые пропали или… Время остановилось, заставив замереть всё вокруг. Тэхён тоже замер. Не моргал. Не дышал. Чонгук сделал глубокий вдох и резко принял сидячее положение, начиная судорожно глотать воздух. Всё закрутилось с новой силой, и Тэхён начал вновь дышать, чувствуя, что его самого покидают силы. Но на лице сияла только блаженная счастливая улыбка. Он справился! Ему удалось! Неважно, сам ли он это сделал или всё-таки помог Всевышний! У него получилось! Снова! Но он не видел, что было дальше, провалившись в небытие и забвение. Упав рядом с теперь уже живым Чонгуком.       — Тэхён? Тэхён! Да очнись же ты! — кричал уже такой родной голос. — Давай, хватит валяться!       Чонгук несильно похлопывал его по щекам, пытаясь привести в сознательное состояние. Он чувствовал себя очень даже живым. А ведь на улице стояла самая середина солнечного дня. И это было незнакомое, но такое потрясающее чувство.       — Давай, Тэхён, вставай уже! Нам надо уйти отсюда, — продолжал, не унимаясь. — Если ты сейчас же не откроешь глаза, то я тебя поцелую, засранец!       — Да встаю я, встаю! — пробормотал тот, приоткрывая веки и смотря на то, чего ему удалось добиться. — Ты как? — вскочил перепуганный, начиная осматривать Чонгука со всех сторон, насколько могло позволить ему его положение. В основном это касалось лица, поскольку оно было человеческим. Он просто искал признаки того, что мог напортачить и вновь сделать его облик демонским.       — Я? Да лучше некуда! Но всё же нам бы уйти отсюда. Я есть хочу, — опустил голову, будто стесняясь того, что теперь может испытывать голод как человек.       — Это странно, но я тоже… Вроде… — прошептал Тэхён, поднимаясь с насиженного места. — Пойдём! — взял за руку и потянул на выход.       Они вышли, жмурясь от ярких лучей солнца. Направились прямиком в город. Тэхён больше не чувствовал своих крыльев. Впрочем, как и ангельской жизни внутри себя. Теперь он просто человек, как и Чонгук — обычный смертный, чья жизнь кончится очень быстро. Но она будет наполнена тем, что неподвластно ни одному живому существу, кроме людей. И, вероятно, они даже проживут её вместе, ведь теперь они есть друг у друга.       — Знаешь, Чонгук? Ты не был проклят. Это я… Я проклял себя, создав тебя! Ты моё проклятье! Моя жизнь! Моё всё! — проговорил Тэхён, ведя Чонгука в новое начало.