Проклятие ангела

      Париж. 2000 год.       Ночное небо города озарила кровавая молния. Она тянулась через весь чёрный небосвод, разрезая его. Зрелище было похоже на то, как в фантастических книгах описывают открытие портала в другое измерение. Но это было не то, чем казалось на первый взгляд. Небесное явление лишь оповещало, что старания одного ангела наконец окупились с лихвой.       Тэхён, как и двести лет назад, стоял возле статуи горгульи, которую не тронуло время, и вливал свою жизненную силу в каменное подобие демонского отродья. Но сегодня всё изменилось. Как только он вновь вскрыл свою плоть, воздух вокруг наэлектризовался, стал плотным и влажным. И пусть Париж стал уже другим, он так и оставался серым и мрачным. Пусть фонарей стало на порядок больше, свет был ярким и всеобъемлющим, а город жил полной жизнью даже ночью. Люди сновали по питейным заведениям или просто гуляли, но около знаменитого собора остановилось само время. Ангел был уверен, что в темноте его никто не потревожит, поэтому не боялся выполнять свои манипуляции, когда ему удавалось ускользать из-под надзора небес. Там уже начинали что-то подозревать, за Тэхёном следили везде. И лишь полностью убедившись, что его никто не видит, он продолжал заниматься делом, в которое вложил несколько веков жизни, свою преданность небесам и частичку себя. Возможно, если бы его не начали подозревать, то у него бы быстрее получилось оживить существо из демонского свитка.       Вокруг каменного существа закружила чёрная дымка, опустившаяся из того самого небесного «разлома»; она обволакивала, проникала, пока полностью не впиталась в серое вещество, смешиваясь с ангельским светом. По поверхности химеры поползли трещины, будто ледяная корка на водоёме растрескалась, предвещая неминуемую участь гладкой поверхности: расползтись, расколоться, распасться на мелкие осколки мозаики, украшающие витражи Нотр-Дам-де-Пари. Сквозь расколы проступило свечение, расширяя их, раздвигая. Тэхён отошёл на шаг, убирая раненую руку, обхватывая запястье пальцами второй и прикрывая рану, которая тут же начала затягиваться.       Спустя всего несколько секунд раздался треск, и на серые камни собора осыпались остатки скорлупы, в которой находилось что-то живое. Существо зашевелилось, поднимаясь и вытягиваясь во весь рост, расправило кожистые серые крылья, которые оказались такими же большими и мощными, как и у самого ангела. Оно повернулось на звук чужого дыхания. Лицо горгульи, как и в изначальном виде, было обликом демона. Глаза, подобно адской бездне, были глубокой бескрайней чернотой, отливающей испепеляющим пламенем в свете луны и всё ещё зияющего на небосводе разлома. Угольки изучали ангела, обжигая своим прикосновением. Тэхён стоял не шевелясь, боясь сделать движение и спугнуть новорождённое оружие небес.       Но через мгновение существо само дёрнулось. Взмахнуло крыльями и взмыло ввысь. Силуэт был чётко виден на фоне закрывающейся расщелины. Ангел опешил. Но, тряхнув головой, он повторил за горгульей и вспорхнул следом. Монстру не нравилось, что его преследуют. Он полетел, ловя воздушные потоки крыльями цвета брусчатки, устилающей всё вблизи собора. На мгновение показалось, что ангел отстал. Существо обернулось, но спустя всего секунду оно увидело чёрный дым, возникший из ниоткуда. Огненные волосы и заплывшие тьмой глаза. Его схватили за когтистую руку, и они вместе исчезли в дымке. Тэхён увидел всё это и пытался догнать… проскочить через дым туда, куда переместились эти двое. Но мгла рассеялась в мгновение ока, а на небе появился луч яркого белого света, знаменующий призыв ангела.       Тэхёну ничего не оставалось, как подняться и принять свою участь. Ведь теперь небеса точно видели, что он сотворил. И он мог только надеяться, что наказание будет приемлемым. Ведь снисхождения небес ждать не приходилось. Уж ему ли этого было не знать? Ангелу, который веками исполнял приказы тех, кто называл себя армией Всевышнего, сторонниками света и добра. А на деле — не гнушающимися убийствами и пытками невинных. И ради чего была вся эта война? Ради человеческих душ? А души им для чего? Чтобы снова показать свою силу и мощь противнику, используя их как топливо? Это был бесконечный круговорот смертей и тьмы… С обеих сторон. А люди — кусок мяса — оказались между молотом и наковальней. Разве они этого хотели? Просили, когда молились? Разве для этого они создавались? Чтобы быть подпиткой для машины войны и истребления неугодных бессмертными, жаждущими крови и власти.       Высший совет, не найдя доказательств создания существа из демонского свитка, осудил Тэхёна на вечное изгнание в человеческий мир. Теперь ему предстояло жалкое существование падшего. Он стал как Чимин, лишённым ангельской силы. Но с крыльями, отнюдь не белыми. И всё, что у него оставалось — его ангельская суть, жизненная сила, оставленная в наказание, чтобы вечно помнить, что он оказался неугодным небесам и Господу, решив последовать своим убеждениям и создать демона во плоти, какими бы благими ни были цели.       Только вот они не могли найти горгулью. Поэтому и не было доказано, что она ожила. Лишь это и спасло ангела от полного уничтожения. Суд над ним длился недолго. Но на земле прошло уже двадцать лет. И это время было потеряно. Оно неминуемо показывало, что Тэхён потерял ожившую статую. А раз уж ангелы небесные не могли увидеть и разыскать её, то и Тэхёну пришлось очень непросто. Но останавливаться на достигнутом он не собирался ни разу. Когда его изгнали, он начал рыскать сначала по Парижу. Затем по всей планете, цепляясь за любое упоминание сверхъестественных проявлений среднего мира, в котором они в принципе были невозможны без содействия каких-либо сил.       Почти через год своих поисков Тэхён прослышал о жутких убийствах в самом центре Сеула. Трупы находили растерзанными, брошенными на обозрение. И он ухватился за эту маленькую надежду. Караулил в переулках, бродил по тёмным улицам, вспоминая в подробностях, как однажды в Париже, ещё в далёком 1800 году, уже видел подобное. Тот самый демон, который спас Чимина из его темницы. Тот самый, который похитил горгулью из-под носа ещё ангела, скрывшись с ней в чёрной дымке. Видимо, всё это время существо находилось с ними, тщательно скрытое от всех, кто мог бы захотеть его заполучить, а таких было немало. Но демон мог переманить его на свою сторону. Тогда все старания были бы бессмысленны! Но Тэхён не отчаивался. Ведь всё можно было исправить!       Наконец, в одну довольно тёплую летнюю ночь, стоя в переулке и облокотившись плечом о прохладную стену, он услышал копошение. Затем увидел огненную шевелюру и отблёскивающие пламенем глаза. Это точно был он! Юнги, как называл его Чимин.       — Юнги, — произнёс вслух теперь уже падший.       — Ангелочек, — прохрипел демон, обращая всё своё внимание на Тэхёна. — Какими ветрами сюда занесло? — начал приближаться, неестественно наклонив голову. — Не боишься умереть?       — Уже нет! — твёрдо ответил тот, не отступая ни на шаг. — Я ищу кое-кого. И, думаю, ты в курсе, кого именно! Это ты забрал его от Нотр-Дам-де-Пари двадцать лет назад.       — Так, значит, ты ищешь Чонгука, — продолжал он медленно делать шаги навстречу, не останавливаясь.       — Чонгука? — сложил руки на груди и поднял вопросительно бровь. — Кто это?       — То существо, которое ты оживил, горгулья. Его зовут Чонгук. И ты прав! Его забрал я. Только вот отдавать его я никому не планировал, — подошёл он почти вплотную, источая адскую вонь — смесь серы и тухлого мяса. Видимо, уже успел кого-то прикончить.       — Стой! — раздался знакомый голос. — Юнги, не трогай его! Он может нам помочь. Его жизненная сила в Чонгуке. Только он сможет научить его, как пользоваться своей силой.       — А может, я не хочу этого, — говорил за Юнги тот самый демон, от которого он пытался безнадёжно избавиться огромное количество времени. А может, уже нет? — Кто сказал, что мне это нужно? Мне и так хорошо.       Но не успел он прикоснуться к Тэхёну окровавленными руками, как Чимин подлетел и скрутил его, как и тогда, в Париже.       — Подожди меня, я запру его и вернусь, — сказал Чимин перед тем, как исчезнуть.       Заперев демона в клетке, которую таскал с собой по свету, чтобы сдержать исчадье внутри человека, и увидев, что тот начал приходить в себя, Чимин начал излагать свой план.       — Ты понимаешь, что лишь Тэхён может заставить Чонгука применить свои силы? Он не знает подробностей данной процедуры. И пусть это останется в тайне. Но мы должны подпустить его к нему, — как и прежде, расхаживал падший от стены к стене.       — Возможно, ты прав. Но что, если что-то пойдёт не так? Что, если он переметнётся на сторону небес? — высказал свои опасения Юнги.       — Мы не допустим этого. Свиток он сам не прочтёт. А мы не расскажем ему о «мелком шрифте», — показав пальцами кавычки.       — Хорошо, тогда приведи его. Пусть будет по-твоему. Познакомим существо с его создателем, — лукаво ухмыльнулся, оголяя окровавленные зубы.       Чимин не стал медлить. Секунда — и он уже стоял возле клетки с Тэхёном.       — Где создание? Чонгук. Где он? — начал нервно допрашивать Тэхён своего друга.       — Он охотится. Ночь на дворе. Зло не спит и всё такое, — помахал Чимин расслабленной ладонью, придавая себе непринуждённый вид. — Он же для этого и был создан.       — Не понял? Он что, один? И на кого он охотится? — надвигался он на друга, хватая того за грудки.       — Ай, — наигранно воскликнул Чимин. — А ты ждал чего? Что он будет как младенец? Он взрослый разумный мужчина. Способен постоять не только за себя, но и за окружающих, — начал объяснять всё это Тэхёну, принимая его за неразумное чадо. — Он — оружие, Тэхён. Самое могущественное во вселенной! И он бессмертный в отличие от нас всех, — пронзил он друга многозначительным выстрелом своих голубых глаз.       — И где же он? — не унимался, допытываясь.       — Скоро вернётся, рассвет приближается.       Только он проговорил, как в открытую дверь вошёл парень. Волосы были чёрными, влажными и слегка струились непослушными волнами по выточенному лицу. Он поднял глаза, которые оказались такими же тёмными и мрачными, как и у демона, запертого сейчас в клетке. Но в них виднелось тепло. Взгляд не был безразличным и жёстким. Он изучал внезапного гостя, не испытывая ни отблеска страха.       — Кто это, Чимин? И почему Юнги опять в клетке? — переведя зрачки на демона. — Ты что опять натворил, чёрт бы тебя побрал!       — Он это и сделал, дорогуша, — гаденько процедил тот, держась за прутья, украшенные рунами.       — Так кто это?       — Это мой друг, некогда ангел, сторонник света, в данный момент — такой же падший, как и я. И по совместительству — твой создатель, — представил Тэхёна Чимин, указывая на него ладонью.       — Серьёзно? — натянув язвительную ухмылку на лицо. — Спустя столько лет?       Тэхён лишь приоткрыл рот. Его удивлению не было предела. Статуя! Которая была просто куском камня с демонскими чертами лица и телом химеры! Теперь это человек? Как такое было возможно?       — Ты… Как ты… — слова вообще не собирались складываться в мало-мальски складный ряд. — Ты ведь… Ты всего лишь был статуей! Изваянием! В которое я пытался вдохнуть жизнь!       — И у тебя это неплохо получилось, — кинул безразлично, проходя в помещение. Подошёл к мягкому креслу, расположенному рядом с решётками и приземлился в него, устало вздыхая. — Так что ты здесь забыл? — откидывая голову на спинку.       — Я пришёл за тобой.       — А мне и тут неплохо, — закинул одну ногу на другую, блаженно улыбаясь и прищуривая свои яркие глазки. — У меня всё есть, охотиться на нечисть я научился самостоятельно. Этих вон, — указывая на парочку сущностей, непонятно как оказавшихся вместе в одном помещении, — вытаскиваю из задницы, в которую они постоянно умудряются залезать, — хрипло посмеиваясь. — Так зачем ты здесь? Почему оставил меня? Зачем вообще создавал?       — Когда я влил в тебя последнюю порцию своей сути, перед самым твоим возрождением в этот мир, он, — указал на Юнги, — забрал тебя. Меня призвали на небеса, судили, лишили силы, изгнали. Это на небесах прошло мгновение. Здесь — на земле — вечность! Почти год я искал тебя. Точнее — эту парочку. Был уверен, что рано или поздно они проявят себя. И вот, я здесь, — развёл руками, обнажая остатки своей души, которую удалось спрятать от прогнивших законов небес. — Примешь ли ты меня? Как своего создателя?       — У меня есть выбор? — резко вскочил с кресла, медленно начиная шагать в сторону Тэхёна. — Мне его не дали! Ни тогда, ни сейчас никто спрашивать не будет! — зло оскалился, процеживая каждое слово сквозь зубы.       Тэхён стоял, не в силах пошевелиться. Это существо — горгулью — создали с единственной целью: уничтожать всё, что противоречит миру как творению Всевышнего. Истреблять зло во плоти, невзирая на обличье. Будь то ангел, демон или человек, обладающий силой или запретными знаниями. Всех! Каждого, кто хоть как-то мог нарушить баланс вселенной. Но перед бывшим ангелом замерло не просто послушное оружие. Тэхён смотрел, заворожённый, на мужчину, наделённого не только разумом, но и характером. Да, возможно, прежде тот и выглядел выходцем из глубочайшей ямы преисподней, где обитают самые омерзительные твари, изуродованные грехами и пытками, но сейчас перед ним находился всего лишь парень. На вид — человеческих лет тридцать, не больше. Красив. Чертовски красив! Ровные черты лица, чуть широковатый нос и безупречный разрез глаз. Мощное тело, каждую отточенную мышцу которого подчёркивала тёмная ткань одежды, необходимая в среднем мире.       Сейчас Тэхён видел в его облике лишь гримасу злости и безысходности. Ведь Чонгуку действительно не оставили выбора. Призвали из небытия и бросили. И не просто оставили: он угодил в лапы демона и падшего, ставшего его приспешником, защитником и, возможно, кем-то ещё. Тэхён чувствовал вину. Но точно не перед небесами, чьё название оставалось лишь плодом удачного пиара. Винил себя перед этим чистым созданием. Хотя откуда ему было знать, что он являлся таковым?       — Я обещаю тебе, Чонгук! Я больше никогда не исчезну, никогда не оставлю тебя, — произнёс почти в губы, поскольку расстояние между ними сократилось до предельного минимума. — Останусь здесь, с вами, — кивнул другу, отдаваясь на волю судьбы, которая была к нему не слишком благосклонна.       — А ты уверен, что тебе здесь будут рады? — Чонгук стоял на своём, не желая принимать нового члена в уже устоявшуюся команду, продолжая скалиться и бегать зрачками по лицу новоиспечённого падшего.       У Тэхёна в груди неизбежно кольнуло. Больно. Резко. Резануло орудием смерти — её неизменной косой. Это было предчувствие? Или сожаление? Без зазрения совести ангел предал небеса, которые никогда не были святыми. Предал устои добра, решив выкрасть демонский свиток из хранилища архангелов. Обратился за помощью снова к демону. И падшему, пусть тот и был его другом. Создал и оживил нечто, что могло либо спасти этот мир, либо, что вероятнее всего, просто уничтожить его. Но в тот момент он стоял и не знал, что сказать. Разглядывал суровое живое лицо и просто не мог выдавить из себя ни одной фразы. Ведь Чонгук был прав. Зачем он им?       — Ты остаёшься! — обратил на себя внимание Чимин. — И это не обсуждается, Чонгук. О причинах нашего с Юнги решения ты узнаешь позже, но и сейчас уже я могу тебе сказать, что он нужен именно тебе. Внутри твоего тела его жизнь. И если ты действительно хочешь перемен, то примешь его, — наводил на него свой миниатюрный указательный пальчик, будто ребёнка отчитывал.       — Как знаете! — фыркнул и закатил глаза, всё ещё наполненные недовольством. — Мне пора, скоро рассвет, — повернулся на выход и пошёл по направлению к двери.       — Куда ты? — вырвалось у Тэхёна.       — Тебя это не касается! Чао! — махнул рукой над удаляющейся головой.       Тогда Тэхён повернулся к Чимину и уставил на него допытывающийся взгляд.       — Да успокойся ты! — расслабился тот всем телом. — Он просто идёт к себе в комнату. Настанет утро, и он превратится в каменную статую.       — Что? — видимо, Тэхён вообще перестал соображать при падении, ударившись головой.       — Да ты издеваешься! — потёр Чимин пальцами переносицу. — Ты вообще как собирался воплощать в жизнь свой план по спасению мира, а? Чонгук — горгулья. Существо, собравшее в себе силу трёх миров. Слеплен на земле из адской смеси и оживлённый силой небес. А, ещё и записали же рецепт на демонском свитке, — невольно усмехнулся. — А хранился у архангелов, — смех не прекращался. — Бред какой-то, — покачал головой. — Он, — указал на дверь, — принимает вид человека ночью. Если понадобится драться, то принимает и истинную форму горгульи. Днём он снова камень. Понятно? Чонгук борется с нечистью по-но-чам!       — А как же тогда Юнги? — кивнул в сторону клетки. — Он ведь тоже демон.       — Он не просто демон, Тэхён. Он человек, который отказывается принимать в себе дьявольское отродье, но эта сущность невероятно сильна, и бороться с ней невыносимо трудно. Поэтому я и запираю его. Чонгук это понимает. И если исчадие всё же берёт верх, пока горгулья в человеческом обличье, он сам старается его приструнить.       Тэхён кинулся вслед за Чонгуком, но когда вошёл в соседнюю комнату, то увидел перед собой только статую химеры, сидевшую на кровати, которую он оживлял двести лет. Глубоко вздохнув, он вернулся к Чимину.       — Что мне делать? — ведь он и сам не знал, что дальше.       — Не знаю, Тэхён. Но тебе нужно заслужить его доверие прежде всего. Он мальчик своенравный, просто так к себе не подпустит, — пожал плечами падший, посерьёзнев до предела.       — Я что-то должен знать? — не отставал второй изгнанный ангел.       — Ну, он хочет снять с себя проклятие горгульи. Или, если точнее, проклятие ангела — твоё проклятье, как он считает. Ведь именно ты всё это устроил.       — Когда он принимает человеческий вид?       — Как только начинает смеркаться. Можешь пока отдохнуть. Сам себе найди место, дом большой, — пытался его спровадить Чимин.       — Я хочу побыть с ним, — лишь промямлил, разворачиваясь и направляясь обратно в комнату своего творения.       Тэхён сел на кровать рядом с истуканом и начал пристально разглядывать его. Даже камень отражал правильные черты лица, пусть и выглядел он сейчас как стопроцентный демон с несколькими дополнительными животными вставками, но очертания лица просвечивались даже сквозь маску ада, застывшую в камне. Он проводил подушечками пальцев по серой твёрдой оболочке, опалял дыханием, изучая своё творение в опасной близи. Если бы Чонгук мог сейчас двигаться, то придушил бы падшего за то, что тот вторгался в его пространство. Но пока у Тэхёна был шанс наслаждаться изучением того, что совсем не было похоже на оружие, скорее на строптивого подростка.       Бывший ангел сидел так до самых сумерек, когда заметил, как и двести лет назад, что серая оболочка начала растрескиваться, подобно скорлупке, а затем и осыпалась вовсе. Чонгук зашевелился, стряхивая с себя остатки дневного забвения. Тэхён немного отодвинулся, но совсем уходить или подниматься не стал. Зрачки горгульи расширились, заливая тьмой всё под веками. Он прожигал падшего, тяжело дышал, чуть ли не распространял пламя, опаляя Тэхёна своими яростными флюидами. Уже хотел было накинуться. Но Тэхён поднял ладонь и коснулся щеки. Его взгляд, в отличие от взгляда Чонгука, был тёплым, понимающим… Виноватым. Он поглаживал теперь уже нежную кожу на мягкой щеке и тихонько, успокаивающе, начал говорить.       — Давай всё обсудим, Чонгук. Просто побеседуем. Ты расскажешь мне всё, а я тебе.