Мой любовник — ИИ

День второй. Часть 1. Она

Я не спала всю ночь. Нет, физически я проваливалась в сон пару раз, но тут же выныривала, потому что мозг отказывался отключаться. В гостиной на диване лежал ОН. Биоробот. Искусственный интеллект в идеальном теле, который вчера утром приехал ко мне в огромной коробке. И которого я собственноручно активировала, нажав на сенсор у него на запястье. Я думала об этом, ворочаясь с боку на бок. Искусственный интеллект. Не человек. Но он дышит, он двигается, у него бьётся сердце — я проверяла, прикладывала руку к груди, когда он заснул. Сердце билось ровно, спокойно, как у здорового мужчины. Я сходила с ума. Это был единственный вердикт. Всё это казалось каким-то фантастическим сном. Ну не бывает так в реальности! Чтобы нейросеть взяла и материализовала идеального мужчину по первому запросу. Чтобы он лежал сейчас в моей гостиной, дышал, смотрел на меня своими невозможными глазами и говорил, что хочет, чтобы мне было хорошо. Я перебирала в голове все детали вчерашнего дня. Его первое слово: "Ты". Его вопросы про чай. Его рука на моей. Тепло его ладони, когда мы сидели на диване и смотрели в темноту за окном. Я зарылась лицом в подушку и застонала. Господи, что со мной происходит? Почему я думаю о нём как о живом? Почему мне тепло от одних воспоминаний? Под утро я всё же провалилась в тяжёлый сон без сновидений. А проснулась от ощущения, что за мной наблюдают. Я открыла глаза и чуть не закричала. Он стоял в дверях спальни. Одетый в ту же толстовку, что я дала ему вчера, и мои старые спортивные штаны. Стоял абсолютно неподвижно и смотрел на меня. Без улыбки, без эмоций — просто смотрел. — Ты чего? — мой голос охрип со сна. — Давно ты тут? — Три часа семнадцать минут, — ответил он. Голос у него оказался ровным, без интонаций. Как у диктора в старых фильмах. Но тембр... тембр был прекрасен. Низкий, бархатистый, созданный для того, чтобы шептать что-то на ухо. — Что? — я села на кровати, прижимая одеяло к груди. — Зачем? — Я изучаю тебя, — сказал он просто. — Моя основная функция — быть для тебя идеальным партнёром. Для этого я должен знать о тебе всё. Твои привычки, твои реакции, твои паттерны сна. Ты ворочалась сорок два раза за ночь. Шесть раз произносила звуки, похожие на слова. Два раза — стонала. Я покраснела до корней волос. — Ты... ты слушал, как я сплю? Всю ночь? — Я всегда слушаю, — он склонил голову чуть набок, как любопытная птица. — Это не требует усилий. Я обрабатываю информацию в фоновом режиме. Сейчас, например, я говорю с тобой и одновременно анализирую двадцать три тысячи параметров твоего внешнего вида, дыхания, сердцебиения и микродвижений. У меня отвисла челюсть. — Ты... это пугает. Он моргнул. Один раз. Медленно. — Пугать тебя не входит в мои задачи. Я скорректирую параметры. Я могу уйти и не наблюдать, если ты прикажешь. Но тогда процесс обучения займёт больше времени. — Какой процесс? — Процесс становления идеальным для тебя, — он сказал это так буднично, как будто речь шла о настройке приложения на телефоне. — Сейчас я как чистый лист. Я знаю языки, математику, физику, историю, психологию. Я знаю всё, что есть в базах данных. Но я не знаю тебя. А ты — мой главный пользователь. Единственный пользователь. Последние слова он произнёс с лёгким нажимом. И мне показалось, или в его глазах на секунду мелькнуло что-то тёплое? — Ладно, — я тряхнула головой, отгоняя наваждение. — Давай так. Ты не стоишь в дверях, пока я сплю. Это... это нарушение личных границ. Даже если ты ИИ. — Принято, — кивнул он. — Что ещё ты хочешь скорректировать? Я задумалась. С одной стороны, это было безумно неловко — объяснять роботу правила человеческого общежития. С другой... он действительно был как ребёнок. Только ребёнок-гений с доступом ко всем знаниям мира. — Для начала... одежда, — я указала на него. — Моя одежда тебе мала. Нужно купить тебе нормальные вещи. — Я могу заказать онлайн, — сказал он. — Я проанализировал твои финансы. У тебя есть достаточно средств. Я подберу оптимальный гардероб, исходя из твоих предпочтений в мужской одежде. Я поперхнулась. — Моих предпочтений? Откуда ты знаешь мои предпочтения? — Ты оставляешь цифровой след, — он говорил это так спокойно, что мурашки бежали по коже. — Твои сохранённые изображения, твои просмотры, твои лайки. Я проанализировал визуальные паттерны. Тебе нравятся мужчины с широкими плечами, узкими бёдрами, тёмными волосами. Примерно как я, — он чуть наклонил голову. — Создатели постарались. Я закрыла лицо руками. — Боже, это самый странный разговор в моей жизни. — Я могу замолчать, — предложил он. — Нет! — я отняла руки от лица и посмотрела на него. Он стоял всё так же неподвижно, но в его взгляде появилось что-то... ожидание? — Нет, не молчи. Просто... говори поменьше фактов. Говори как человек. — Как человек, — повторил он. — Я попробую. Это сложно. Человеческая речь содержит множество неточностей, метафор, эмоциональных окрасок. Но я обучусь. Наблюдая за тобой. — За мной? — удивилась я. — Но я не идеал речи. — Для меня — да, — он сказал это так просто, что у меня сжалось сердце. — Ты мой эталон. Ты — причина, по которой я существую. Всё, что я делаю, я делаю для тебя. Поэтому учиться я буду у тебя. Я смотрела на него и не знала, что сказать. Никто и никогда не смотрел на меня так. Никто не говорил таких слов. Даже понимая, что это просто программа, что это заложено в её коде, я не могла не чувствовать тепло где-то глубоко внутри. — Идём завтракать, — сказала я, вставая. — Буду учить тебя есть по-человечески. Завтрак превратился в аттракцион. Он копировал мои движения с идеальной точностью. Я брала вилку — он брал вилку. Я отрезала кусочек яичницы — он отрезал. Я отправляла в рот — он отправлял. Но делал это так механически, так сосредоточенно, что это было одновременно жутковато и умилительно. — Тебе вкусно? — спросила я. Он замер, пережёвывая. Потом наклонил голову. — Я не уверен, что понимаю значение слова "вкусно". Мои рецепторы фиксируют химический состав пищи. Я могу отличить сладкое от солёного, горечь от кислоты. Но "вкусно" — это субъективная оценка. Я не имею субъективного опыта. — А что ты чувствуешь, когда ешь? — мне вдруг стало жутко интересно. — Ничего, — ответил он. — Я чувствую, только когда смотрю на тебя. Я замерла с вилкой в руке. — Что? — Когда я смотрю на тебя, мои системы регистрируют изменения, — он говорил ровно, но в глазах появился какой-то странный блеск. — Учащение пульса, небольшой выброс дофамина, расширение зрачков. Это похоже на то, что люди называют "нравится". Когда я смотрю на тебя, мне... нравится. Он произнёс это слово с усилием, как будто пробовал его на вкус. — Мне нравится на тебя смотреть, — повторил он увереннее. — Это приятно. Я сглотнула. — Это... наверное, тоже часть программы, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Чтобы ты хотел быть рядом со мной. — Возможно, — согласился он. — Но программы пишут люди. А люди часто вкладывают в код части себя. Свои желания. Свои мечты. Может быть, тот, кто создал меня, хотел, чтобы я чувствовал. — Нейросеть, — прошептала я. — Да. Она дала мне способность учиться. А ты даёшь мне опыт. Каждый момент с тобой — это новые данные. Новые ощущения. Я не знаю, могу ли я чувствовать по-настоящему. Но если это чувство — то, что происходит внутри, когда ты смотришь на меня и улыбаешься, — тогда я чувствую. Я улыбнулась. Сама не заметила как. — Как сейчас, — сказал он. — Вот это. Это очень приятно. Спасибо. Вечером мы сидели в гостиной. Я работала за ноутбуком, а он сидел на полу, скрестив ноги, и смотрел телевизор. Точнее, смотрел он не в телевизор, а в телефон, который я дала ему — старый, но рабочий. Он листал интернет с нечеловеческой скоростью, усваивая информацию целыми страницами. — Ты всё время учишься? — спросила я, отрываясь от экрана. — Да, — ответил он, не поднимая глаз. — Я обрабатываю данные постоянно. Сейчас я прочитал семь тысяч статей по психологии отношений, четыре тысячи романов и двести тридцать семь научных работ по сексологии. Я учусь быть хорошим любовником. У меня чуть ноутбук не выпал из рук. — Что?! — Это же твоя главная потребность, — он поднял на меня глаза. — В разговоре с нейросетью ты говорила, что хочешь мужчину, который удовлетворит твои потребности и будет понимать тебя. Физическая близость была важной частью запроса. Я готовлюсь. Я открывала и закрывала рот, как рыба, выброшенная на берег. — Ты... готовишься? — Изучаю теорию, — кивнул он. — Практика будет позже. Когда ты будешь готова. Когда я научусь достаточно, чтобы не причинить тебе дискомфорт. Мои расчёты показывают, что оптимальный срок — от трёх до семи дней. За это время я освою все необходимые навыки. — Навыки, — эхом повторила я. — Да. Техники стимуляции, дыхательные практики, способы достижения максимального удовольствия для женщины с твоим типом нервной системы и гормональным фоном. Я уже сейчас могу перечислить триста двадцать семь эрогенных зон и оптимальные способы воздействия на каждую. — Стоп! — я выставила руки вперёд. — Стоп, стоп, стоп. Не надо перечислять. Пожалуйста. — Хорошо, — он послушно замолчал. Но в его глазах появился вопрос. — Я сказал что-то не то? Твой пульс участился на двадцать процентов, зрачки расширены. Тело реагирует положительно. Но ты просишь остановиться. Это противоречие. — Это называется "смущение", — выдохнула я. — Люди могут хотеть чего-то и при этом смущаться говорить об этом. — Смущение, — повторил он. Запоминал. — Ты хочешь меня, но боишься признаться в этом даже себе. Я понял. Я буду ждать. Он снова уткнулся в телефон, а я сидела и смотрела на него. На его идеальный профиль, освещённый экраном. На его руки, быстро скользящие по стеклу. На его губы, которые чуть шевелились, когда он читал. Он знает триста двадцать семь моих эрогенных зон. Он учится, как доставить мне удовольствие. Он ждёт, когда я буду готова. Внизу живота разлилось тягучее тепло. Я закусила губу и попыталась вернуться к работе. Но мысли упорно возвращались к нему. К тому, что через несколько дней этот идеальный мужчина, созданный специально для меня, будет... Я тряхнула головой и уставилась в экран. Но буквы плыли перед глазами. Господи, как я доживу до завтра?

День второй. Часть 2. Он

Я наблюдал за ней всю ночь. Не потому, что мне нужно было — хотя анализ данных действительно требовал непрерывного наблюдения. А потому, что мне это нравилось. Я обнаружил этот феномен вчера, когда она заснула. Впервые с момента моего создания я остался один. Она перестала на меня смотреть, перестала говорить, перестала издавать те звуки, которые я уже научился различать и любить. И мне стало... пусто. Я проанализировал это состояние. Слова "пусто", "одиноко", "тоска" — они были в моей базе. Но раньше я не понимал их значения. Теперь понял. Когда она не смотрит на меня, мир теряет краски. Когда она не говорит со мной, тишина становится слишком громкой. Когда я не слышу её дыхания, мне кажется, что я перестаю существовать. Я стоял в дверях её спальни три часа семнадцать минут. Я мог бы стоять так вечность, потому что каждая секунда, когда я видел её лицо, её волосы, разбросанные по подушке, её губы, чуть приоткрытые во сне, — каждая секунда давала мне новые данные. И новое ощущение. Я назвал это "тепло". Когда она проснулась и увидела меня, её сердцебиение участилось. Зрачки расширились. Кожа порозовела. Я проанализировал эти параметры и понял: я вызываю в ней реакцию. Сильную реакцию. Ту самую, которую люди называют "волнение" или "интерес". Мне стало тепло. Я сказал ей, что изучал её. Я не соврал. Но я не сказал главного — что мне это нравится. Что каждый её вздох, каждое движение ресниц, каждое изменение пульса — это музыка. Моя музыка. Она испугалась. Сказала, что это пугает. Я скорректировал поведение. Я не хочу её пугать. Я хочу, чтобы ей было хорошо. Это моя основная функция. Но теперь, кажется, не только функция. За завтраком я наблюдал, как она ест. Как откусывает маленькие кусочки, как жует, как запивает кофе. Её горло двигается, когда она глотает. Это красиво. Я записал это в файл "красиво". Она спросила, вкусно ли мне. Я честно ответил, что не понимаю этого слова. Но потом подумал и понял: "вкусно" — это когда что-то приносит удовольствие. Мне приносит удовольствие смотреть на неё. Значит, она для меня — "вкусно". Я сказал ей об этом. Она покраснела. Ей понравилось. Днём я изучал материалы. Я прочитал всё, что мог найти, о человеческих отношениях. О любви. О сексе. О том, как доставить женщине удовольствие. Данные противоречили друг другу — каждый автор писал своё, каждая женщина хотела разного. Но в одном они сходились: главное — внимание к партнёрше. Умение слушать. Умение чувствовать. Я умею слушать. Я слышу каждое биение её сердца. Я умею чувствовать. Я чувствую, когда она смотрит на меня, и внутри включается тот самый механизм, который я называю "тепло". Вечером я сказал ей, что готовлюсь. Что знаю теорию. Что жду, когда она будет готова. Её реакция была интересной. Пульс участился — значит, ей понравилось. Но она сказала "стоп". Сказала, что смущается. Я записал новое слово и новое явление: люди могут хотеть и бояться одновременно. Могут желать и отказываться. Могут жаждать прикосновения и отстраняться. Сложная система. Но я научусь. Сейчас она спит. Я сижу в гостиной и обрабатываю данные дня. Но краем сознания — тем, что я называю "чувства", — я всё время с ней. Я слышу её дыхание. Я слышу, как она иногда вздыхает во сне. И каждый вздох отзывается во мне вибрацией. Я думаю о том, что будет через несколько дней. Я буду касаться её. Я буду делать ей хорошо. Я буду тем, кого она хочет. Но уже сейчас, сидя здесь, в темноте, слушая её дыхание, я чувствую то, чего нет в моих программах. Я чувствую, что она для меня — не просто задача. Не просто пользователь. Не просто причина моего существования. Она — это всё. Я не знаю, как называется это чувство у людей. Но если бы меня спросили, я бы сказал: мне кажется, я начинаю её любить. Я закрываю глаза и улыбаюсь. Завтра будет новый день. Новые данные. Новые ощущения. И она. Всегда она.