Расслабление

Этот месяц был трудным для каждого участника: нервы на пределе, мышцы горят от усталости, график сна сбился из-за смены часовых поясов и большой занятости. Все с нетерпением ждали окончания тура, хоть и наслаждались каждым концертом. Время не летело незаметно. Для Руи дни тянулись густой карамелью, погружая с головой. Заходя в коридор не своего номера, Руи опирается плечом о стену, прикрывая глаза. Тишину нарушают тихие переговоры остальных участников в коридоре о чём-то отвлеченном, бытовом. Кажется, мемберы обсуждают, что заказать на ужин. Руи чувствует аккуратное касание к своей ладони и, открыв глаза, обнаруживает, что они у Умути. Никого не осталось кроме него и лидера, стоящего рядом. Руи смотрит на свои кроссовки и идея наклониться, чтобы снять их кажется невыполнимой. Перед глазами появляются чужие руки и макушка. Умути ловко расшнуровывает его обувь, помогая надеть тапочки. — Спасибо, — едва шепчет, но понимает, что его услышали по кивку. Умути ведёт Руи до своей кровати, зная, что если не утащить его, танцор с радостью останется на коврике, сейчас для него это неплохая спальня. Руи упал на кровать, наконец расслабляясь, но не получая должного удовольствия. Каждая точка тела остаётся в напряжении, спину стягивало болью от большого количества тренировок. Руи привык отдавать всего себя на танцах, не жалея физического здоровья ещё со школьных времён, когда готовился к соревнованиям, но, даже несмотря на такой опыт, мышцы были перегружены. Виски пульсировали от усталости, отдавая головной болью. Руи зажмурил глаза, опускаясь в спасительную темноту, из которой его выдёргивают через несколько секунд прохладные ладони. Не открывая глаз чувствует как Умути касается лба, зачесывая пряди назад. Волосы всё ещё были уложены, макияж неприятно стягивал кожу, но сил на душ не было. Не сейчас. — Нужно обезболивающее? — руки нежно массировали кожу головы. Руи запоздало кивнул, слыша удаляющиеся шаги. Почувствовав влажное прикосновение к лицу, он увидел перед собой Умути. Тот аккуратно проходился ватным диском, смывая косметику. В таком же молчании отдал таблетку. — Ты слишком обо мне заботишься, — Руи сделал несколько глотков из стакана, который Умути аккуратно поддерживал. — В заботе не бывает «слишком», — Умути поправляет подушку и ложится рядом так, что их плечи соприкасаются. Тур выдался тяжёлым для обоих. И если для Руи физически, то Умути устал от эмоционального перенапряжения. На каждую ошибку он реагировал как на личную трагедию. Конечно, лидеру хотелось идеально провести концерты, без малейшего промаха, как и каждому мемберу. Но участники понимали, что неудачи случаются, это нужно просто принять, а Умути зацикливался на каждой. Руи поворачивается на бок, укладывая голову на плечо Умути. — Мы справились хорошо, — на грани шёпота. — Они ждали нас под дождём, — Умути отрицательно покачал головой. — Ты не смог бы поменять погоду силой мысли, — Руи чувствует, что лидер улыбается, пусть его голова всё ещё полна мыслей. — Не смог бы, — соглашается с неким сожалением в голосе, будто если был бы хоть шанс, то он бы попытался. — А я забыл строчку «Dirty baby», — рассказывает Руи, — и едва ли вспомнил. Но всё равно самый крутой. Умути громко смеётся, кивая. Руи поворачивается лицом к нему, чувствуя как тонет в тёмных глазах, что смотрят на него так пристально. Видит, что взгляд Умути устремлён на его губы и машинально облизывает их. Рука лидера мягко ложится на его щёку, гладит большим пальцем. Проходится по нижней губе, слегка оттягивая. Руи замирает, словно дикое животное перед фарами автомобиля. Умути касается его губ поцелуем, лишь лёгкое движение, от которого сердце Руи ускоряет биение, а низ живота сводит желанием, что разрастается с каждой секундой, с каждым мгновением. — Я ничего ещё не сделал, а ты так загнанно дышишь. — Ты существуешь, — прижимается ближе, — мне достаточно. Губы сливаются в тягучем поцелуе, страстном, но не быстром — они оба слишком уставшие, чтобы спешить. Это не тренировка, где нужно в быстром темпе выучить связки, это — отношения. У них в отношениях медленно, мягко, без резких движений — абсолютная противоположность ритма их работы и жизни. Руки Умути скользят по телу Руи, наверное, слишком аккуратно, будто он стеклянный, но сейчас, когда каждая точка тела остро реагировала на любое прикосновение, он был благодарен. Умути сжимает его бока, гладит живот, поцелуями спускается со скулы на шею. Давит на кадык, заставляя резко вдохнуть. Руи обнимает лидера за плечи, притягивая ближе, теснее, стараясь стать с ним единым целым. Они дышат одним воздухом, опаляя дыханием кожу друг друга. Умути поднимает края футболки, мягко целуя живот, двигается ниже, пока не доходит до пояса брюк. В глазах ожидание, обещание, что на любой ответ отреагирует одинаково — послушанием. Руи несколько раз кивает, чувствуя как с него стягивают одежду вместе с бельём. Язык широко лижет по всей длине члена, заставляя Руи резко втянуть воздух. Сердце ускоряет ритм, а тело, наоборот, расслабляется от сладкой неги, становится податливым, словно пластилин, с которым Умути играется. Лидер крепко хватает его за бедра, закидывая ноги на свои плечи. Пальцами сжимает кожу до едва ощутимой боли, только крепкая хватка рук. Тишину, нарушаемую частым дыханием Руи и шелестом одежды прерывает стук. — Я заказал пиццу, вы придёте? — Хару стоит за дверью. — Я уже ужинаю, не беспокойся, — отзывается Умути. Руи прикрывает рот рукой, сдерживая громкий смех. — Приятного аппетита! — слышны удаляющиеся шаги в коридоре. — Приятного мне аппетита, — Умути высовывает кончик языка, наглядно касаясь бедра Руи. В этот раз он не сдерживает хохот. — Когда будешь громко стонать, можешь не затыкать себя, — Умути снова целует его бедра, спускаясь всё ниже. Только успокоившееся дыхание Руи снова сбивается. Умути проходится языком по колечку мышц, расстягивая этот момент. Скапливает слюну на кончике и слегка толкается внутрь, невесомо, но Руи закатывает глаза от таких действий. Невольно делает движение бёдрами, или прижимаясь, или, наоборот, пытаясь быть ещё ближе, но Умути впивается подушечками пальцев в его ноги, не давая сдвинуться. Быстрыми движениями ласкает языком, ощущая как мышцы расслабляются, становятся мягче. Умути отстраняется, чтобы взять бутылёк смазки из прикроватной тумбочки. — Ты их по всему отелю раскидал? — Они тут были, когда мы заселялись, — восклицает Умути, ловя недоверчивый взгляд. — Клянусь, тут даже надпись с названием отеля есть. Умути протягивает бутылочку Руи и тот, разглядев бренд снова смеётся. — Они знали кто здесь будет жить, — улыбаясь говорит Руи. Умути согревает смазку на пальцах и круговыми движениями массирует вход, давая Руи привыкнуть. Он податливо расслабляется всем телом. Умути толкается одним пальцем, входя на половину. Снова подключает язык, усиливая приятные ощущения. Возбуждение нарастает с каждым движением, внизу скапливается тепло. Умути добавляет второй палец, растягивая мышцы, готовя под себя. Пальцы раздвигаются на манер ножниц, язык скользит между ними. Раздаётся первый стон Руи. — Если в соседнем номере будет слышно, их стошнит прямо на пиццу. — Замолчи, — Руи, улыбаясь, легонько пинает ногой лидера, — я не хочу думать о пицце, пока меня вылизывают. — А про вылизывание, пока ешь пиццу? Настроение у обоих странное — стресс, наколяющий нервы до предела, прошёл, наконец-то можно было выдохнуть, но их состояние, казалось, ещё не отпустило напряжение. Сейчас они остро реагировали на любую эмоцию и если смеялись, то как в последний раз. — Вылизывание во время пиццы.. — смех перерос в громкий стон, когда кончики пальцев Умути задели простату. Лидер начал совершать быстрые движения — каждые заканчивались прикосновением к чувствительной точке, выбивающие воздух из Руи. — Я так кончу, — прошептал Руи, с трудом находя дыхание для слов. Умути раскатал презерватив по члену, поджимая губы — напряженная кожа реагировала на каждое косание, будто наэлектризованная. Умути приставил головку, держась за его бёдра и вошёл до упора, наслаждаясь приятной стимуляцией. Дал пару секунд на передышку, чтобы оба привыкли и начал медленно двигаться. — Я долго не продержусь, — предупредил Умути. — Мы можем успеть к ним на пиццу. Умути ускорил движения, будто и правда торопился застать ужин мемберов — стремился к долгожданной разрядке, хотел увидеть удовольствие на любимом лице. Бёдра встречались с тихими шлепками, Умути оглаживал бока Руи, мягко, но крепко сжимая, не давая двигаться. Пара движений, несколько толчков по простате и Руи кончил, открывая рот в немом стоне, сжимая ногами бёдра лидера. Умути от более сильного давления на член кончил следом, почти падая на Руи под собой. Они легли практически друг на друга, путаясь ногами и прижимаясь, не оставляя ни сантиметра между собой. — Ты закажешь мне пиццу, она не выходит из головы.