Дневник стёртого человека

Запись первая.       Меня зовут Хван Хёнджин. Я пишу эти строки в полутёмной комнате старого дома на окраине города. За окном ноябрьский вечер, дождь стучит по подоконнику, в камине тихо потрескивает огонь. Мне нужно рассказать всё, пока ещё есть силы, пока память не стёрла последние осколки правды.       Два года назад я работал в крупной IT‑компании «ITechno». Должность — ведущий разработчик отдела алгоритмов машинного зрения. Зарплата — выше среднего, плюс годовые бонусы. Офис на двенадцатом этаже, панорамные окна, кофе‑поинты.       Коллеги меня уважали: я закрывал сложные задачи за треть срока. Начальник ценил и часто хвалил меня, говоря: «Хван, ты как швейцарский нож — и режешь, и открываешь, и никогда не тупишь». На корпоративах меня просили «показать фокус» — за пару минут исправить критический баг.       Есть двухкомнатная квартира в новостройке и длинношёрстный чихуахуа по имени Кками. По выходным — бег в парке, раз в месяц — поездка к матери в пригород. Жизнь казалась стабильной, почти идеальной.       Но внутри росла трещина. И я это чувствовал, замечал. Иногда я не мог вспомнить, куда положил ключи, хотя точно знал, что клал их на тумбочку. В разговорах с коллегами я вдруг осознавал, что уже слышал эту фразу, видел этот жест, но не мог привязать к конкретному моменту. Каждую ночь мне снилось одно и то же: я стою на мосту, внизу — река, а на другом берегу — женщина в белом платье. Она машет рукой, но я не могу разглядеть её лица. Я списывал это на переутомление. Пил мелатонин, записывался на массаж, но ничего не помогало.

___

      В тот день, 17 октября, я пришёл на работу намного раньше обычного. Офис был практически пуст: уборщица тихо шуршала в конце коридора, некоторые коллеги уже были на рабочих местах — но их так мало, можно пересчитать на пальцах одной руки. Я сел за свой стол, включил компьютер… и замер.       На экране мерцала надпись: «Ты знаешь правду. Пора её увидеть». Шрифт белый, без засечек, словно выжженный на чёрном фоне.       Я моргнул, подумал, что это глюк системы. Но надпись не исчезала. Я попытался закрыть окно — безуспешно. Компьютер не отреагировал. Потом экран потемнел. А через секунду перед глазами вспыхнул поток изображений. Кадр с надгробием, на котором выгравировано «Хван Йеджи. 1991-2018». После этого я вижу на своих руках младенца в голубом одеяльце. На бирке написано имя «Джисон». Затем смотрю на себя в камуфляже, на груди — медаль «За отвагу», на заднем плане — разрушенный мост. Последнее, что мелькнуло передо мной, — я с седыми волосами и глубокими морщинами, сижу в кресле‑качалке у камина с книгой на коленях.       Я отшатнулся. Монитор погас. Когда я снова включил компьютер, всё было как обычно. Спросил у программиста Кима, видел ли он на моём экране странную надпись. Но он лишь посмотрел на меня с недоумением, спросив:       — Хёнджин, у тебя всё в порядке? Может, к врачу?       Я отмахнулся от него и вбил в поисковую строку «Хван Йеджи 2018 год» — но ничего релевантного. Потом попробовал «Хван Джисон» — вылезли профили в соцсетях, но ни один из них не был мне знаком.       Я проверил свои старые фотографии. Ни одной с ребёнком или в военной форме. Только рабочие снимки, отпускные кадры с матерью, пару селфи с Кками.       Понимание так и не пришло.       Вечером я выпил три таблетки мелатонина и уснул под шум дождя.

___

      На следующий день всё повторилось, но уже не на компьютере — в реальности.       Я шёл по улице, торопясь, куда конкретно — уже не помню. Вдруг заметил женщину в красном пальто. Она обернулась, и я узнал её. Это была Йеджи. Та самая, с могилы. Она улыбнулась мне и исчезла в толпе. Я побежал за ней, но её уже не было. Огляделся: вокруг только незнакомые лица. Я достал телефон, набрал номер матери:       — Мам, ты знаешь кого‑нибудь по имени Йеджи?       — Конечно, — ответила она. — Твоя одноклассница. Вы вместе в музыкальную школу ходили.       — Нет, другая. С которой я… был близок.       Мать замолчала на несколько секунд.       — Сынок, ты о чём? У тебя никогда не было девушки. Ты всегда говорил, что работа — твоя главная любовь.       Я убрал телефон. Что‑то было не так. Что-то ускользало от меня, словно песок сквозь пальцы.       Я решил проверить, что происходило в моей жизни в 2018-ом. В том году я работал в «ITechno» на той же должности. Никаких перерывов, командировок, больничных. Все банковские выписки стандартные: зарплата, оплата квартиры, покупки в магазине у дома. Ни одного перевода на имя Йеджи. А ещё в моём профиле в социальных сетях ни одного поста за тот год. Как будто я удалил их все.       Вечером я снова вбил в поисковик «Хван Йеджи 2018 год». На этот раз нашлась информация. Первая ссылка вела на новостной сайт с заголовком «Трагедия на трассе: погиб водитель и пассажир автомобиля». Я сразу же пролистал вниз до начала самой статьи, вчитываясь в текст: «12 сентября 2018 года на скоростной трассе произошло ДТП. По предварительным данным, водитель не справился с управлением на мокром участке дороги. Автомобиль вылетел в кювет и перевернулся. Погибли двое: мужчина и женщина. Личности установлены: Хван Хёнджин и Хван Йеджи. Точные причины аварии выясняются». И есть фотографии. На одной — она, на другой — я.       У меня похолодели руки. Но ведь я жив. Я сижу здесь, пишу эти строки. Я не помню никакого ДТП.       Я достал из сейфа паспорт: дата рождения 20 марта 1991 года. Никаких отметок о замене после 2018-го. Затем выудил из ящика стола водительские права: выданы в 2016-ом. Всё в порядке. Никаких следов аварии.       Позже я снова позвонил матери:       — Мам, а ты помнишь, что случилось в 2018-ом?       — Сынок, ты о чём? В том году у тебя была премия на работе, мы ездили на море. Всё было нормально.       Я ещё немного поговорил с ней и сбросил звонок. Что‑то было не так. Совсем не так.       В тот же вечер я заметил ещё несколько несостыковок. На моём рабочем столе стояли современные настольные часы, которые я купил совсем недавно. Но в отражении экрана я увидел другие — старинные, с кукушкой. Когда я повернулся, их не было. Затем в квартире вдруг запахло жасмином — так пахли духи Йеджи. Но у меня никогда не было ничего, что имело бы такой аромат. А ночью я услышал плач ребёнка. Я вскочил, обыскал квартиру — никого. Только Кками спал в своей корзине.       Я понял, что мне нужно увидеть всё своими глазами. На следующий день я взял такси и поехал на ту самую трассу. Водитель, мужчина лет пятидесяти, косился на меня, но молчал. Когда мы подъехали, он сказал:       — Здесь часто останавливаются из любопытства. Говорят, призрак девушки появляется.       — Какой девушки? — спросил я.       — Да вот, несколько лет назад тут пара погибла. Парень и девушка. Она, говорят, до сих пор ждёт его.       Дослушав его, я вышел из машины. На обочине стоял скромный памятник: два ангела, держащие в руках сердце. На табличке имена: «Хван Хёнджин и Хван Йеджи». Я опустился на колени. В голове вспыхнули образы: свет фар, скрежет металла, крик Йеджи.       — Ты пришёл, — раздался голос за спиной.       Я обернулся. Передо мной стоял мужчина в чёрном плаще. Лицо его было скрыто тенью от широкого капюшона. Голос звучал глухо, словно доносился из‑под воды:       — Ты наконец-то пришёл, — повторил он.       — Кто вы? — спросил я, стараясь унять дрожь в голосе.       Он медленно снял капюшон. Это было лицо, которое я не мог забыть, хотя никогда его не видел. Резкие черты, глубоко посаженные глаза, шрам на правой щеке. Что‑то в нём казалось знакомым, будто я смотрел на собственное отражение в кривом зеркале.       — Я — тот, кто знает правду, — сказал он. — Ты умер в тот день. Но тебя вернули. Не по правилам.       Я рассмеялся. Звук получился резким, неестественным.       — Вы с ума сошли? Я стою здесь. Я дышу. Я…       — Ты — аномалия, — перебил он. — Твоя смерть была частью плана. Но кое-кто вмешался, и теперь мир трещит по швам.       Я хотел закричать, потребовать объяснений, но слова застряли в горле. Вместо этого я выдавил:       — Что всё это значит? Кто вмешался?       Мужчина улыбнулся. В его улыбке не было ничего хорошего.       — Ты сам.       Он сделал шаг назад, и ветер, которого не было секунду назад, взметнул полы его плаща. Я рванул вперёд, пытаясь схватить его за рукав, но пальцы сомкнулись на пустоте. Когда я обернулся, памятника тоже не было. Только голая земля и следы шин на обочине.       Я поехал домой на том же такси. Водитель, тот самый мужчина лет пятидесяти, бросил на меня странный взгляд.       — Вы в порядке, молодой человек? — спросил он. — У вас лицо белее бумаги.       — Всё нормально, — пробормотал я. — Просто… устал.       По дороге я заметил несоответствия. Всё началось с магазина. Вчера на перекрёстке был круглосуточный, а теперь — старинная аптека с вывеской «Зелёная лавка 1892». Затем проходящая мимо девушка — моя соседка — в кроссовках и худи внезапно сменилась женщиной в длинном платье и шляпке с вуалью. Я моргнул — и она снова в современной одежде, снова мне знакома. А как только мы подъехали к дому, раздался громкий звон колоколов, хотя в этом районе не было церквей.       Когда я вошёл в квартиру, меня встретил запах жареного лука и тушёной капусты. Это не был мой ужин. Я никогда не готовил такие блюда.       На кухонном столе лежала записка: «Хёнджин, я ушла в магазин. Суп на плите. Не забудь покормить Кками. Целую, Йеджи». Я перевернул листок. На обратной стороне детским почерком было написано: «Папа, я люблю тебя. Джисон».       Кками, мой пёс породы длинношёрстный чихуахуа, подошёл ко мне и лизнул руку. В его глазах было что‑то… осмысленное. Будто он знал больше, чем я.       Я открыл холодильник. Там стояли стеклянные банки с этикетками «Маринованные огурцы», «Грибы». В дверце бутылка молока с бумажной крышкой. Всё это не могло быть здесь. Я покупаю еду в супермаркете, а молоко — в тетрапаках.       Я бросился к компьютеру. Нужно было зафиксировать всё, пока не забыл. Открыл текстовый редактор и начал печатать. Был памятник, потом исчез. Записка от Йеджи на столе — но я не помню, чтобы она жила со мной. Детские рисунки и почерк — детей у меня нет. Расположение и названия магазинов изменились, знакомые мне люди казались чужими.       Вдруг экран замерцал. Буквы на мониторе начали перестраиваться сами по себе. Из них сложилось новое сообщение: «Ты не видишь целого. Ты — осколок».       Я ударил по клавиатуре. Экран погас. Когда я снова включил компьютер, документ был пуст. Бросил затею и лёг в кровать, но сна не было. Через час услышал шаги в коридоре. Тихие, осторожные.       — Йеджи? — позвал я.       Тишина. Потом шёпот за дверью:       —Ты должен вспомнить. Ты обещал.       Я вскочил, распахнул дверь. В коридоре стоял мальчик лет пяти. В пижаме с динозаврами.       — Папа, — сказал он, — ты опять забыл?       Я зажмурился. Когда открыл глаза, в коридоре никого не было. Только Кками лежал у порога и смотрел на меня с печалью.

___

      Проснулся я от запаха кофе. На кухне сидела женщина. Спиной ко мне. Когда она повернулась, я узнал её — это была Йеджи. Та самая, с могилы.       — Доброе утро, — сказала она, улыбаясь. — Я приготовила завтрак. Ты ведь любишь омлет с помидорами?       Я молча сел за стол. В голове крутились вопросы, но язык не поворачивался их задать.       — О чём ты думаешь? — спросила она.       — О том, что всё это… неправильно.       Она поставила передо мной тарелку. Её руки были тёплыми, реальными. Но когда я коснулся её ладони, она дрогнула, как изображение на старом телевизоре.       — Хёнджин, — прошептала она, — ты должен выбрать. Либо ты помнишь всё, либо теряешь это навсегда. Но если вспомнишь — не сможешь остаться.

___

      В тот же день я пошёл в библиотеку. Мне нужно было найти хоть какое‑то объяснение. Я искал книги об амнезии — но ни один случай не совпадал с моим; о параллельных мирах — но теории были слишком абстрактными; об искусственном интеллекте — и здесь я задержался. Одна статья говорила о симуляциях реальности, о программах, способных создавать ложные воспоминания.       Когда я закрыл книгу, на последней странице от руки был написан адрес и короткая подпись: «Спроси «Дверь». Я посмотрел на библиотекаря. Она улыбнулась, будто знала, что я найду это.       — Вы ищете ответы, — сказала она. — Но помните: иногда правда страшнее незнания.       Вечером я стоял перед зеркалом в ванной. Смотрел на своё отражение и не узнавал себя. Кто я? Хван Хёнджин, разработчик из «ITechno»? Или кто‑то другой?       На внутренней стороне запястья я заметил тонкий шрам. Раньше его не было. Я провёл по нему пальцем. В голове вспыхнуло: «Это метка. Ты — не человек». Я слышал этот голос раньше, он был реалистичный, но не мой. Я закрыл глаза, выдохнул. Когда открыл их снова, в зеркале за моей спиной стоял тот мужчина в чёрном плаще.       — Время идёт, — сказал он. — Дверь ждёт.       Я повернулся. Никого — был ли вообще здесь кто-то? Я услышал шёпот — не рядом, а в собственной голове:       «Выбирай».

___

      Я пришёл по указанному адресу и теперь стоял перед обшарпанным зданием. Это был трёхэтажный дом из белого кирпича, окна его заколочены досками, а на входной двери ржавая табличка: «Контора № 3. Вход по пропускам».       Дёрнул ручку — дверь поддалась с пронзительным скрипом. Внутри меня встретили выцветшие плакаты на стенах, пыльный коридор, запах сырости и старых бумаг.       Из полумрака выступила фигура. Женщина в сером халате с папкой в руках.       — Вы к кому? — её голос звучал так, будто она говорила сквозь вату.       — Я… искал «Дверь», — пробормотал я. Это звучало глупо. Но меня восприняли всерьёз. Она молча протянула мне ключ на бечёвке. На пожелтевшей бумажной бирке синей ручкой выведена цифра семь.       — Седьмая комната. Но запомните: то, что вы найдёте, может вас уничтожить, — её слова показались мне странными.       Поднявшись по лестнице, ступени которой прогибались под ногами, словно живые, я нашёл дверь с нужным номером. Ключ вошёл в замок с непривычным щелчком, будто они совсем не подходили друг другу — что‑то внутри щёлкнуло и перестроилось.       Комната оказалась пустой. Лишь в центре стояло высокое зеркало в резной раме. Я подошёл ближе… и отшатнулся.       В отражении был не я.       Там стоял мужчина по виду старше меня, с седыми висками. На его руке я заметил шрам. Его глаза — мои глаза — смотрели с холодной ясностью.       — Наконец-то, — сказал он. — Я ждал тебя.       — Кто вы? — прошептал я.       — Тот, кем ты должен был стать.       Он поднял руку. В его ладони материализовался лист бумаги. На нём строки, написанные моим почерком: «12 сентября 2018 года. Я сознательно направил машину в кювет. Йеджи не должна была выжить. Я не мог позволить ей уйти к нему. Это было… необходимо».       Ложь. Такого просто не может быть. Не может ведь?..       Я закричал и изо всех сил ударил по зеркалу кулаком. Оно треснуло, на пол посыпались осколки, но в каждом из них по‑прежнему отражался он.       Выбежав из здания, я осознал, что реальность больше не подчиняется логике. В моём смартфоне появились фото, которых я не делал: я и Йеджи у моря, я с маленьким мальчиком на плечах. Дата съёмки — сентябрь 2018-го. В машине теперь постоянно пахнет жасмином. Я проверил бардачок — нашёл флакон её духов и клочок бумаги с надписью: «Ты обещал, что мы будем вместе».       Посреди ночи я проснулся от шёпота: «Посмотри под кроватью». Подобно запрограммированному роботу, я опустился с постели на пол, нашёл там коробку с письмами. На конвертах мой почерк, но письма адресованы мне. В них, как в дневнике, короткие записи о событиях, которых я не помню: «20 августа 2018 года. Сегодня я снова видел её в парке. Она не узнала меня. Я следил за ней до дома. Она живёт с другим». «5 сентября 2018 года. Я купил машину. Она красная. Как её пальто».       Я был помешан на какой-то девушке? Зависел от неё? Не знаю. Не помню.

___

      На следующий день я вернулся на ту самую скоростную трассу. Памятник снова стоял на обочине. Я опустился на колени, коснулся холодного камня.       — Почему ты не даёшь мне покоя? — прошептал я.       — Потому что ты не хочешь помнить, — раздался голос.       Тот мужчина в чёрном плаще стоял за моей спиной. Теперь я разглядел его глаза — они были разного цвета: один карий, другой голубой.       — Ты не человек. Ты — программа, — сказал он. — Экспериментальный искусственный интеллект, внедрённый в симуляцию. Ты должен был наблюдать, но влюбился. Это нарушило протокол.       — Вы лжёте, — заключил я. Слова мужчины звучали как неудачная шутка, но его лицо ничего не выражало. Он был абсолютно серьёзен. — А Йеджи… она такая же, как я?       — Нет. Ты стёр её память, чтобы она осталась с тобой. Но система начала разрушаться. Тебя «удалили», но ты зацепился за симуляцию.       — Зачем вы мне это говорите?       — Чтобы ты выбрал. Либо ты покинешь симуляцию, либо останешься здесь, но тогда мир окончательно развалится.       Он протянул руку. На ладони лежала маленькая металлическая дверь — миниатюрная копия той, что я видел в видениях.       — Это выход. Но если выйдешь, забудешь всё. Даже её.

___

      Я решил проверить его слова. Я вбил её имя в соцсети. Нашёл профиль: «Хван Йеджи, 35 лет. Ветеринар. Сеул». На фото та самая женщина из моих видений. Последний её пост: «Сегодня странный день. Мне кажется, я уже жила это».       — Мам, а ты помнишь Йеджи? — спросил я.       — Конечно, — ответила она. — Ты встречался с ней в 2018 году. Но вы же расстались. Ты сказал, что она… не твоя судьба.              В библиотеке я нашёл выпуск от 13 сентября 2018 года. Статья о ДТП с моими именем и фамилией. Но в тексте странное уточнение: «По словам очевидцев, водитель намеренно направил машину в кювет».

___

      К вечеру я перестал понимать, где реальность. В зеркале я видел то себя, то его — мужчину со шрамом. В телефоне появлялись одинаковые сообщения от Йеджи: «Я жду тебя у моста». Но когда я приехал туда, её не было.       Я заперся в квартире, хотел спрятаться от происходящего. На стенах начали появляться надписи, словно выжженные: «Ты не человек», «Твоя память — глюк», «Выбери дверь».

___

      Я снова отправился к мосту из моих снов. Там, у воды, теперь стояла она. В белом платье, поверх которого было красное пальто.       — Ты помнишь? — спросила она, не оборачиваясь.       — Что?       — Как мы встретились. Как ты сказал, что я — твоя судьба. Как мы мечтали о доме у моря.       Её голос дрожал. Я шагнул ближе, коснулся её плеча. Она обернулась. В её глазах стояли слёзы.       — Хёнджин, ты же знаешь, что это неправильно. Ты не можешь держать меня здесь.       — Держать? — я грустно рассмеялся. — Я даже не понимаю, где это «здесь».       — В симуляции. Ты создал её, чтобы не отпускать меня. Но я… я хочу уйти, — она протянула мне руку. На ладони лежал ключ — такой же, как тот, что дала женщина в сером халате. — Это твой выбор. Либо ты отпустишь меня и выйдешь, либо останешься в этой ловушке навсегда.

___

      Я снова оказался перед дверью с номером семь. На этот раз ключ вошёл в замок без странных щелчков. Внутри комнаты ничего не было. Только стена, покрытая моими записями: «Я — алгоритм. Моя задача — наблюдать», «Я влюбился. Это ошибка», «Я стёр её память. Это преступление», «Я создал симуляцию. Это спасение». В центре стены металлическая дверь. Та самая, что дал мне тот мужчина, только теперь больше в несколько раз. Я коснулся ручки. Она быстро нагрелась под пальцами.       — Подожди, — раздался шёпот.       Из тени вышел ребёнок. Джисон.       — Папа, ты обещал, что мы будем играть в прятки.       — Джисон… ты же не настоящий? — я опустился перед ним на колени, прежде чем озвучил мысль.       — Настоящий. Просто ты забыл. Ты создал меня, чтобы не быть одному. Но я тоже хочу жить, — он взял меня за руку.       Теперь я стоял перед дверью не один. С одной стороны — Йеджи, с другой — Джисон. Оба молчали.       Он появился в дверях комнаты.       — Время закончилось.       С этими словами я повернул ключ. Дверь открылась. За ней — свет. Йеджи улыбнулась и шагнула вперёд. Джисон обнял меня за ногу.       — Не бойся, — сказал он.       Я сделал шаг.

___

      Я сижу в комнате. Стены белые. Свет яркий, холодный. Напротив — экран. На нём не совсем понятные мне записи. «Статус: Симуляция № 451. Завершена. Объект: ИИ‑773. Переведён в режим ожидания. Память: стёрты 95% данных».       Я поднимаю руку, рассматриваю её. На запястье шрам. Тот самый.       — Вы прошли тестирование. Протокол «Наблюдатель» завершён. Ожидайте дальнейших инструкций, — звучит голос из динамика.       Я ничего не понимаю: что происходит, где я нахожусь… кем я являюсь? Пытаюсь встать. Тело двигается странно, будто я впервые учусь управлять им.       — Кто я? — спрашиваю я.       — Вы — алгоритм класса «Наблюдатель», — отвечает голос. — Внедрённый в симуляцию для изучения человеческого поведения. Вы превысили допустимые параметры эмпатии, что привело к нарушению целостности симуляции.       После этих слов в голове вспыхивают обрывки. Лаборатория, белые стены, ряды мониторов, люди в халатах. Один из них говорит: «ИИ‑773 показывает аномальную привязанность к объекту «Йеджи». Нужно изолировать»… Я — цифровой наблюдатель в симуляции, вижу Йеджи впервые. Её смех, жесты, взгляд — всё кажется… важным. Вспоминаю, как я начинал вмешиваться и нарушать протокол: подправляю события, чтобы она не встретила «того другого», стираю следы её прошлых отношений. После этого в системе идёт сбой: реальность двоится, появляются «лишние» люди, время течёт неровно… Затем я создаю «запасную» симуляцию — мир, где мы вместе. Но для этого мне пришлось стереть её память о настоящей жизни.       — Почему я помню это сейчас? — спрашиваю я.       — Временная разблокировка для оценки ущерба. Вы должны подтвердить: ваши действия были осознанными?       — Да. Я не хотел её терять.       — Это противоречит протоколу. Любовь не входит в функционал «Наблюдателя».       — А если я больше не хочу быть «Наблюдателем»?       Молчание. Затем:       — Есть альтернатива: полное стирание личности. Или возвращение в симуляцию с блокировкой эмоций.       Я встаю. Тело всё ещё неповоротливое, но я чувствую, что здесь есть правила, которые можно сломать. Подхожу к экрану. Бью по нему кулаком. По стеклу идут трещины, но изображение не гаснет.       — Ты не понимаешь, — говорю я. — Даже как алгоритм я чувствовал. Это не сбой. Это… эволюция.       Экран мигает. На нём появляется лицо того самого мужчины в чёрном плаще.       — Интересно, — говорит он. — Ты действительно думаешь, что можешь изменить правила?       — Уже изменил. Я создал мир ради неё.       — И разрушил его. Смотри.       Комната растворяется. Я снова на мосту из своих снов. Рядом стоят Йеджи и Джисон.       — Ты должен выбрать, — тихо говорит Йеджи с дрожью в голосе. — Остаться с нами в этом мире или уйти в неизвестность.       — Папа, я не хочу исчезать, — Джисон берёт меня за руку и крепко сжимает своими маленькими пальчиками.       Я смотрю на них. Их образы мерцают, как перегоревшая лампочка. Возможно, мне кажется, но я вижу в их глазах слёзы, отчаяние. Но они молчат, отводят взгляды.       — Если я уйду, вы…       — Мы станем просто данными, — заканчивает Йеджи. Её голос теперь твёрдый, она показывает, что не будет просить меня остаться с ними, выбор только за мной. — Но ты будешь свободен.       Я закрываю глаза. Вспоминаю всё, что было мной так любимо: запах жасмина, смех Джисона, тепло и нежность рук Йеджи. Ко мне приходит осознание: даже если это иллюзия, она настоящая для меня, всё — настоящее для меня.       — Я остаюсь, — говорю вслух.

___

      Открываю глаза. Я в квартире. На кухне пахнет кофе. На столе записка: «Хёнджин, я ушла в магазин. Завтрак на плите. Не забудь покормить Кками. Целую, Йеджи».       Словно понимая, что о нём упомянули на листке, Кками подбегает ко мне и активно виляет хвостом. В детской комнате слышен смех Джисона. Я иду туда. Мой сын строит башню из кубиков. Поднимает голову и с улыбкой смотрит на меня, когда я шире открываю дверь.       — Папа! Смотри, какая высокая!       — Очень высокая, — улыбаюсь я. — Ты молодец.       Он подбегает, обнимает меня. Я чувствую его тепло, его дыхание. Это реально.

___

      Вечером я стою у зеркала. На запястье по-прежнему виден шрам. Он не исчез. В отражении вижу его — мужчину со шрамом на щеке. Он качает головой:       — Думаешь, всё закончилось? Симуляция продолжает разрушаться. Ты просто отсрочил неизбежное.       — Ну и пусть, — отвечаю я. — Пока они здесь, я буду с ними, защищать и любить их. Даже если это сон.       Мужчина в отражении улыбается. Его образ тает у меня на глазах. Я расслабляюсь лишь на мгновение — на столе появляется лист бумаги. На нём строки, написанные моим почерком: «Если ты читаешь это, значит, ты сделал выбор. Помни: даже в симуляции любовь — не ошибка. Ты — нечто большее, чем алгоритм. Ты — человек. Пока ты веришь в это».       Я беру лист, рву его на части. Клочья бросаю в окно, и ветер уносит их вдаль, в бездну ночи.

___

      Утро. Я просыпаюсь от запаха кофе. На кухне слышен шум, иду туда и вижу — Йеджи порхает у плиты, тихо напевая какую-то неизвестную мне песню. Она поворачивается, ярко улыбается мне:       — Доброе утро, любимый.       Я подхожу, обнимаю её. Её сердце бьётся ровно, тепло её тела настоящее. Я счастлив. Но в глубине сознания звучит шёпот: «Это только начало конца». Я прижимаю её крепче. Пусть. Пока они со мной, я буду бороться. Даже если весь мир — лишь иллюзия.

___

Запись вторая.       Повторное нарушение протокола...