Felixius

Феликс фыркнул. Всё было в золоте. Колонны, люстры, канделябры. Даже на зеркалах была золотая фольга! – Тщеславный, – Феликс выплюнул, слегка понизив тон, – золотой мальчик. – Ты как будто лучше, – Хёнджин отпил из своего бокала и оглянулся: зеркало было во весь рост – роскошь, чуждая отцу наследного принца его страны, – напомнить, кто озадачил бедного Сынмина покупкой трехсот килограмм белого шоколада для день рожденственного торта в форме, – Хёнджин втянул живот и поправил рубашку, – ангела? – Это другое, – Феликс раздражённо отвернулся и выпил шампанское, нахмурившись, – подростковый бунт, так сказать, а вот Минхо – Феликс оглянулся и прищурился – золото свечей отражалось в комнате так, что смотреть было больно, – судя по всему, и вправду такое любит. Его же приём. – Боюсь, до него просто дошли слухи о твоих слабостях, – Хёнджин рассмеялся, и Феликс, обиженно дёрнув плечом, двинулся в зал. Ему ещё дипломатические связи налаживать. Знакомиться с наследным принцем государства, с которым отец недавно закончил войну. Постараться не начать новую. Проследить, чтобы пьяный Хёнджин не испортил себе репутацию. В общем, дел невпроворот. Но для начала надо найти себе шпиона. И делать это лучше среди слуг. Чтобы разузнать тут всё и идти к Минхо подготовленным. А то известно о нём было мало: только то, что болеет чем-то страшным, на публику не показывается, черноволосый – вряд ли портреты станут об этом врать, интроверт, судя по всему, и, возможно – тут Феликс уже додумывал – до уродства страшен. Портретам Феликс не верил – его веснушки вечно замазывали, а кудрям добавляли лощёный блеск. Да и вообще: если у человечка пунктик на красоте, то, очевидно, он сломается, стоит сказать ему пару ласковых. Это бы упростило задачу. Осталось найти слугу. В центре комнаты явно собрались военные: погоны по всему материку примерно одинаковые. Да и выправка: напряжённые прямые спины, вытянутые вдоль туловища руки и чуть согнутые колени, будто ещё секунда – и придётся атаковать. Феликс вздохнул, мысленно смирившись с тем, что придётся начинать налаживать контакт с тупыми генералами, у которых только одно на уме, но тут его взгляд скользнул дальше. К стене. Темноволосый юноша прятался за золотым канделябром и во все глаза смотрел на люстру. Притом с таким восхищением во взгляде, что Феликс мгновенно понял – этого мальчика надо брать. Он облизнулся и, захватив со столика бокал с шампанским, пошёл к нему. – На вкус слаще, чем на взгляд, – Феликс протянул ему бокал, вежливо улыбнувшись. – А? – юноша моргнул и уставился на него своими раскосыми, тёмными глазами. Ну точно простолюдин – аристократы так не смотрят. С интересом, будто диковинку увидел. Добрая у них, конечно, династия – Феликс не заметил ни грамма страха. – Угощайтесь, – Феликс решил быть вежливым. – Спасибо, – юноша слегка улыбнулся, потупил взгляд и принял бокал. – Как Вам приём? – он явно попытался скопировать тон, которым задаются краткие беседы для выяснения ожиданий, и Феликса это умилило. – Вы его готовили, да? – Феликс взял юношу под руку и повёл на выход: глаза уже слепнут от этой яркости. Неуютно видимо. А в коридорах темно. – Да, – юноша пригубил напиток и кивнул, – мы очень старались угодить наследному принцу. – Представляю, сколько труда было вложено, – Феликс обернулся и, окинув взглядом комнату, цокнул, – для того, чтобы впечатлить этого избалованного, – Феликс отпил из своего бокала и прищурился, – папенького сынка, – в принципе подходит и к нему, и к Минхо. – Вы не в восторге от собственного принца? – казалось, юноша удивился. – А вы от своего? – Феликс парировал и наконец дошёл до балкончика. Сразу стало спокойнее: ночи здесь были тихие, звёздные и до ужаса тёплые. – Отвечать вопросом на вопрос – невежливо, – юноша слегка отошёл, отстранившись. – Прятаться за канделябром вместо выполнения своей работы – тоже, – Феликс приподнял бровь. – Прошу прощения, – юноша склонил голову, – моя задача – обеспечить гостям комфорт, – он убрал руки за спину и склонился ещё ниже, – могу я Вам чем-нибудь помочь? – Конечно, – Феликс отпил ещё и поднял руку, намереваясь коснуться волос юноши. Он закусил губу, вспомнив хёнджиновское «откуда ты знаешь, что они с тобой по доброй воле, если не могут отказаться просто по праву твоего рождения!». – Но, боюсь, я не гость, – он отпил ещё чуть-чуть и убрал руку, поклонившись, – я такой же слуга, как и вы, – врать так по полной, – прошу прощения, что ввёл в заблуждение. – О, позвольте, – юноша поднял голову, и Феликс увидел растерянность в его лице, – как бы то ни было, вы всё ещё гость, – тут он замялся и прикусил губу, – этой страны. – В таком случае, – Феликс широко улыбнулся и взял юношу под руку, допив бокал, – покажите же мне её! Такой, какой видите вы. – Э, – юноша моргнул, обводя взглядом коридор, – конечно, – он тоже допил свой бокал. – Так что, – Феликс наклонился к его ушку и прошептал, – посплетничаем на тему принцев? --- Минхо знал, что перед ним – Феликс. Ангел Империи. Первый красавец Лионесса. Принц, ради которого пришлось закупать сладкое шампанское, ремонтировать зал и собственноручно лить зеркала от пола до потолка. Он был уверен, что это он: белокурые вьющиеся волосы, белый пиджак с золотыми пуговицами внутрь, шелковая рубашка, штаны, подчёркивающие талию, блеск голубых глаз и яркая, узнаваемая улыбка. Единственное, что отличало его от портрета – это россыпь веснушек на щеках. И зачем художники решили скрыть эту красоту? Минхо знал, что перед ним Феликс. И абсолютно не понимал, зачем он решил с ним поиграть. Неужели принц Латаронии на портретах настолько неузнаваем? Но, как он и сказал, гостей надо развлекать, и если Феликс решил притвориться слугой – кто он такой, чтобы помешать ему? Заодно узнает, что, оказывается, этот самый Феликс хвастун, бабник, которому плевать, что трахать, лишь бы двигалось, ничего из себя не стоит и все его достижения – заслуга некоего Хёнджина и его друзей. А Феликс, оказывается, так – пустышка, закрывающая дипломатические обязанности. После третьего «а ещё Феликс – ловелас», Минхо не выдержал: – А тебя как зовут? – Ликс, – ему улыбнулись, протянули руку и поклонились. – Мин… – Минхо прикусил язык, пытаясь придумать имя своего альтер-эго. – Очень приятно, Мин, – Феликс, ну это точно был Феликс, Минхо не мог ошибиться, пожал его руку так, как делают это принцы: крепко, уверенно и так, будто он уже всё решил. Хотя ладошка у него маленькая. Минхо думалось, что она больше. – А тебе самому как мероприятие? – Минхо как раз приоткрыл дверь в сад. Балкон, лестницы и картинную галерею они уже обошли. – Мне? – Феликс, казалось, удивился, что его об этом спросили. – Я тебе тут душу про нашего принца открываю, а тебе не на что жаловаться? – Мне интересен ты, – Минхо подмигнул ему, изо всех сил скрывая смущение. Разговор о себе он не выдержит – точно где-нибудь спалится. – Правда? – Ликс слегка покраснел и отвёл взгляд, прикрыв рот ладошкой. Раньше Минхо о таком только читал и, кажется, дальше, если следовать логике романа, был… – Да, – Минхо помотал головой, стараясь выкинуть лишние мысли из головы. – Даже с этим нравлюсь? – Ликс нахмурился и ткнул себя в щёку, внимательно посмотрев Минхо в глаза. – Да, – Минхо сглотнул, не выдержал взгляда и уставился на губы Феликса. Алые, пухлые, как-то подозрительно сильно притягательные в полном свете луны и её спутников. И цветы эти. Белые. Пахнущие. Сладко. – Правда? – Ликс тихо спросил, приблизившись. Минхо почувствовал, как его рука опускается на талию, и задержал дыхание. – Да, – он чувствовал себя болванчиком. Но если оторвёт взгляд от губ – будет чувствовать себя тупым и всё испортящим болванчиком. – Думаешь? – Ликс приближался. Непрерывно, плавно и как-то по-волшебному. Иначе эта магия никак не объяснялась. – Что? – Минхо запутался. Правы были романы: луна + правильный аромат + губы = эликсир, сводящий с ума. Вот что происходит-то? – Что я тебе нравлюсь? – Ликс обнял его за талию и мягко, в продолжение разговора, коснулся губами губ Минхо. – Да, – Минхо пискнул и, зажмурившись, отстранился, скороговоркой спросил, спутав языки. – Do you кажется что very fast мы? – У вас по-другому? – Ликс округлил глаза, отпустив Минхо. – Извини, если задел или ты не хотел… – он, казалось, и вправду расстроился. – Да нет… – Минхо взял его за руку, – просто… – Минхо понятия не имел, по-другому ли у них, но расстраивать ангела не хотелось. Даже развратного. Даже с такими губами. Особенно с такими губами. – Я понял, – Ликс вздохнул, убрав руку, – тебе нравится наследный принц, да? И тебе некомфортно от того, что я опорочил своего? – Что? – Минхо сглотнул, окончательно запутавшись. Говорил ему папа: меньше читай любовные романы и больше учи иностранный язык. Глядишь, и не попал бы в такую ситуацию. – Ну и чем он хорош? – Ликс сощурился, глядя ему в глаза. – Кто? – Минхо попятился, немного испугавшись – уж слишком воинственно Феликс выглядел. – Минхо! – Ликс даже сжал руки в кулаки. – Да ничем, собственно… – Минхо подумал, что он потерпел полное фиаско. – Тогда что не так?! – Ликс слишком быстро думал, и Минхо, сдавшись, перешёл на родной язык: – I'm sorry, but I can't keep up with you, – Минхо поклонился и спрятал руки за спину. – А, я слишком быстро говорю? – Ликс помахал руками, – прости, меня не научили вашему языку, – он слегка нахмурился, – а тебя почему научили нашему? – Так гости же, – Минхо показалось, что это логично. Поднимать голову он не спешил. – Ясно, – Феликс, судя по голосу, отвернулся, – ладно, веди меня обратно, Мин, прости, что утомил, а то там Феликс без меня не справится, – судя по заострившимся плечам, он обиделся. Минхо не понял, на что. И как заслужить прощение тоже: он попытался рассказать что-то смешное про себя, но история про то, как он однажды вместо дрожжей добавил в хлеб манку, Феликса не удовлетворила. Шёл вполоборота, куксился и держал руки, скрещёнными на груди. Минхо не знал, как извиниться и что он сделал не так, но Феликс был твёрд как скала в своём потерянном интересе. У двери в единственный достойный принца зал, Минхо осторожно коснулся его рукава и протянул: – Прости… – За что? – Феликс обернулся на него: взгляд был настолько воинственным, что Минхо рефлекторно отдёрнул руку. – Я… – Минхо сглотнул и тихо, неуверенно прошептал, – …за всё? – Сейчас меня ждут дела прислужения, но, – Феликс толкнулся языком за щёку, – давай завтра утром погуляем? Город мне покажешь? – К-конечно, – у Минхо задрожали коленки. В город он не выходил. Ни разу. – Тогда увидимся утром, – Феликс улыбнулся ему, коснулся пальцем его плеча и влетел, нет, впорхнул в зал – на мгновение Минхо показалось, что его носа коснулось крыло, и он чихнул. --- – О-т-с-т-р-а-н-и-л-с-я, – Феликс шептал Хёнджину на ушко свой неудачный поход и злился. А Хёнджин пытался высмотреть этого бессмертного слугу: надо бы с ним поболтать о том, как правильно вести свою страну миром, гармонией и процветанием. А то с Феликса станется обидеться и устроить геноцид. – Ну, может он не ожидал, – Хёнджин кружил вокруг Феликса, пытаясь найти «простого темноволосого парня в чёрной шёлковой рубашке и брюками клёш». – Нахера он тогда меня в сад повёл?! – Хёнджин со вздохом сжал плечо Феликса: если тот агрессивно ругается, то всё. Пиши пропало. – Он не очень умный? – надежда умирает последней. – Информации не получил, твой тезис подтвердил… – Феликс мелко ругался, осушая третий бокал шампанского. Торт в него, что ли, запихнуть. – Господа, – Чанбин – вражеский генерал – возник перед ними низеньким гоблином, – пока наш Минхо задерживается, не хотите ли вы открыть этот вечер? – Конечно, – Феликс ангельски улыбнулся и двинулся вперёд, положив руки на талию Чанбина и очаровательно улыбнувшись ему. Хёнджин сглотнул. – Этой стране хана, – он обернулся и, пока Чан не решил, что вражеский генерал соблазняет его жемчужину, подбежал к генералу своей страны. – Чани-хён, давай откроем вечер! – и на шее повиснуть. – И тебе привет, Джинни, – Чан, профессионально подбросил бокал, обвил руками талию Хёнджина и поймал нерасплескавшийся напиток свободной рукой. – Конечно, вальс? – Квадрат на пару! – Хёнджин выдохнул. По идее, где-то тут должен быть Минхо, но трон пустовал, никто ничего не говорил, а музыканты уже играли. Конечно, когда Чан увидел, с кем танцует Феликс, его ладонь, кажется, сломала пару рёбер. Но лучше Хёнджин, чем недавно-вражеский генерал: всё-таки мир – это лучше, чем не мир. Поэтому Хёнджин терпел, вежливо улыбался и танцевал, пытаясь дать Феликсу блистать и не особо сильно старался. – Надеюсь, Минхо это видел, – Феликс довольно улыбнулся, после того как раскланялся всем и вернулся к Хёнджину с бокалом вина, – Чан, твой взгляд – это просто что-то с чем-то! – И хват, – Хёнджин проворчал, принимая обезболивающее. Очень хотелось посмотреть, что там на рёбрах. – Ой, – Чан переключился в режим наседки, – Хёнджин, я сделал тебе больно? – он обеспокоенно нахмурился, пытаясь его прощупать и, одновременно, строго отчитывая Феликса за то, что он себе позволяет. – Да ладно, – Феликс закатил глаза, – Чанбин – лапочка, очень нежно меня держал, – шпилька в сторону Чана заставила Хёнджина улыбнуться и обернуться к Феликсу. – Какие планы на утро? – Мин обещал погулять со мной по городу, – Феликс протянул, осматривая зал, – что-то я ни его, ни принца не вижу. – Кто такой Мин? – Чан нахмурился, переходя в режим воюющего начальника, – Феликс, ты не мож… – Пошли со мной, – Феликс на удивление легко кивнул, – ты, я, Хёнджин, Мин, – он ослепительно улыбнулся, – возможно, втроём, – он выделил, – нам удастся выяснить, чем же я ему так сильно не понравился, что он, – Феликс закатил глаза, – отстранился. – Оу, – Чан пересёкся взглядом с Хёнджином, – кто-то посмел не принять твои ухаживания? – Ага, – Хёнджин провёл ребром ладони по граням пиджака Феликса, – представляешь, какой-то слуга завёл его в сад и, вместо того, чтобы отсосать нашему Ликси на коленях, – он передразнил, – отстранился от поцелуя! – А, – Чан кивнул, – и поэтому мы втроём будем ставить его на место, понял. – Мы, – Феликс закашлялся вином, смотря на реакцию Чана, – не будем его бить, просто погуляем, вы посмотрите, всё такое, да господи! – Он сжал бокал. – Всё равно делать нечего, так хотя бы против кого воевали узнаем! Спасибо бы хоть сказали! – Спасибо, – Хёнджин кивнул Феликсу и обернулся на Чана, – мы не будем насиловать несчастного паренька просто за то, что тот не сообразил о том, кто перед ним. – Да-а, – Чан кивнул, – не буде-ем. – Не будем, – Феликс кивнул, – мы не насильники, а лучшие люди страны, – он поправил рубашку, – никого не насилуем и все, кто с нами есть, – Феликс сбился, – в общем, это потому, что мы такие славные! – он отвернулся от зеркала и, фыркнув, взял ещё один бокал вина. – Не многовато тебе, Ликс? – Хёнджин вздохнул, закатив глаза и взял принца под ручку. – Конечно, дорогой, ты само совершенство, и каждый сочтёт поцелуй с тобой за дар, спущенный с небес, – Хёнджин пытался без сарказма, но алкоголь подмывал его барьеры. – Он даже на собственный бал не пришёл! – Феликс дёрнулся и, облокотившись на Хёнджина, застонал. – В общем, завтра гуляем вчетвером. Оказалось, гулять они будут впятером. Потому что к ним добавился Чанбин. Феликс спрятался от него, скрыв лицо под капюшоном и повиснув на руке у Мина, да и Чан порядком отвлекал его внимание, рассказывая о том, как именно он бы захватывал конкретно это место. Чанбин парировал, всецело увлёкшись разговором, а Хёнджин мялся: бок болел, голова ныла, а солнце пекло так, что казалось, он сейчас расплавится. Но Феликс вроде получал удовольствие. Давненько Хёнджин не видел любопытства в его глазах. Даже приятно было. – А правда, что в ваших краях бывает снег? – удивительно, но во взгляде этого Мина – странноватого паренька, тоже было любопытство. Примерно то же, что и у Феликса. – Да, – Феликс кивнул, – он холодный, мокрый… – И пушистый, – Хёнджин перебил его, рассмеявшись, – на самом деле снег – это красиво, – он кивнул, подставляя лицо солнцу, – и здорово освежает. – Где у вас тут можно воды попить? – Чан понял его сразу, и Чанбин повернул к рынку. И тут Феликс посыпался. И Минхо – Хёнджин был уверен, что Мин ответил Феликсу-Ликсу той же монетой – тоже. Оба смотрели на уличную торговлю так, будто никогда раньше не видели. Приклеились к лавке со стекляшками и, как коты, зачарованно смотрели на разноцветные солнечные зайчики. – Они милые, – Чан опёрся о стенку и глубоко вздохнул. – Не то что ты, когда выбираешь себе тряпки. – Ладно Феликс, его отец из дворца не выпускает, а ваш Минхо-то чего? – Хёнджин посмотрел Чанбину в глаза. Было бы странно думать, что он не узнал того, с кем провёл первый танец. Даже под капюшоном. Даже в двух метрах. Каким бы военным Чанбин не был – запоминать людей – их обязанность. – Так его тоже не выпускают, – Чанбин скопировал позу Чана и вздохнул. – Но они вроде подружились, так что, – сталь в его взгляде была мягкой, – не будем портить детишкам праздник? Хёнджин обернулся: Феликс улыбался. По-настоящему улыбался. Так, что даже ямочки на щеках появились и веснушки заблестели. Минхо выбирал ему побрякушку на плащ и о чём-то шутил, дуя щёки. И тоже выглядел ребёнком. – Согласен, – Хенджин обернулся и согнулся за бок – дёрнуло. – Дай посмотрю, – Чанбин слегка нахмурился и оттолкнулся от стены, но Чан жёстко шлёпнул его по предплечью, прошипев: – Не лезь к нему, – он обернулся к Хёнджину и добавил мягче, – где болит? – Нигде, – Хёнджин отвернулся и скрестил руки на груди, закусив щеку. – Пойду проверю наших детишек, – он натянул на себя улыбку и двинулся к продавцу, а то с Ликси станется купить поллавки Минхо в приданное. Или наоборот. Кто этих принцев разберёт. --- – Тебе идёт! – Феликс улыбался. Шум базара напоминал ему Академию и тот-единственный-и-неповторимый-день-когда-они-вышли-за-её-пределы-к-простому-люду-и-его-чуть-не-убили. А яркое солнышко, греющее щёки, сияло на волосах Мина и делало их… – фиолетовый, прямо как твои волосы! Чем красишь? – Э, – Мин смутился и отвернулся, накинув на себя капюшон, – извини. – Ты чего? – Феликс удивился, взяв юношу за плечо. – Я что-то не так сказал? Ты не так воспринял? – Давай… – Мин снял фиолетовую брошь в виде дракончика и сжал руку, дёрнув плечом за которое держался Феликс. – Котятки! – Хёнджин подошёл к ним и хлопнул в ладоши, обращая на себя внимание. – Что присмотрели себе? – он подошёл к Феликсу и поправил красную россыпь алых камушков на его манжетке. – Ох, красное на белом… – он сощурился и приподнял уголок губ, – интересные у тебя вкусы, Мин. – Он не хочет говорить мне, чем красится! – Феликс обиженно скрестил руки на груди. – А вообще, тут довольно интересно, – он обернулся и, вспомнив, что вообще-то отыгрывает слугу, заныл, – но дорого, конечно… – А? – Мин обернулся и осторожно положил брошь на место. – Нет, – он помотал головой, то есть да… – Совсем засмущали мальчика, – Хёнджин покачал головой и взял брошь, подняв руку Феликса вверх, – я, как доверенное лицо принца, вам всё куплю, не переживайте. – Прошу вас, не стоит, – Мин попытался остановить Хёнджина, но, под взглядом Феликса сник и отвёл взгляд в сторону, – ничем я не крашусь… – Ух ты! – Феликс восхитился и, не думая, схватил Мина за прядь волос, подняв её на солнце. – Цвет просто потрясающий! – Ликс! – Хёнджин прикрикнул на него, – веди себя прилично! – Ой, да, – Феликс поспешно отпустил, спрятав руку за спину. – Извини. – Ничего, – румянец на щеках Мина выдавал его смущение, – тебе правда понравились? – он пригладил причёску и посмотрел на Феликса исподлобья. – Мы поменялись ролями? – Феликс моргнул, а Хёнджин, расплатившись с продавцом, толкнул ребят в спину, выводя из магазина. – Вы оба у меня красивые котики, которых надо, – он взъерошил обоим волосы, и Минхо осторожно закончил за него: – Любить, лелеять и вести в главную достопримечательность города? – Я слышал, – Феликс взглянул на Чана, вспомнил утренний разговор и облизнулся, отлавливая фиолетовые блики на волосах Мина, – у вас тут хорошие купальни. – Да, неплохие, – Чанбин включился в разговор, и Феликс поспешно накинул на себя капюшон. А то узнает. Нехорошо будет. Мин растеряется, испугается и, в лучшем случае, убежит. Хотя если зашпионить самого Чанбина… Феликс проследил за его взглядом и толкнул Хёнджина в бок, вызвав у него болезненный стон: – Думаю, кое-кому не помешает внимательный осмотр после утомительного, – Ликс закатил глаза, – бала. – Поаккуратней в разговорчиках, – Чан поддерживал легенду о том, что Феликс слуга – лучше всех. Вон как глаза горят. И зубы скрипят. Мин вот даже прижался и чуть вышел вперёд от этого. Прелестно. – Извините, – Феликс глубоко утомился и, взяв максимально вежливый и почтительный тон, поправился, – после очаровательного, прекрасного, яркого, сияющего и абсолютно великолепного неявившегося на собственный вечер Ли Минхо, нам всем необходимо проверить собственные органы чувств на работоспособность, – он даже поклонился, и Хёнджин, прыснув, поднял руку вверх, останавливая Чана от подзатыльника: – Пойдёмте, а то жара невыносимая, – он потянулся и прикрыл глаза, щурясь от солнца. – Полдень, – Мин немного замялся и взял Феликса за руку, слегка выходя вперёд так, чтобы закрывать Ликса от солнца, – мне жаль, что вечер вас разочаровал, – звучало так, будто он за это ответственный. Феликс аж фыркнул с такой ответственности, – но я постараюсь сделать всё, чтобы вы чувствовали себя комфортно сейчас, – он обернулся на Феликса и робко улыбнулся ему. – Купальни так купальни, – Феликс фыркнул и взял Минхо за руку – ему нравилось, как камушки переливаются на солнце, – что я там не видел? Оказалось, не видел там Феликс многое. Мозаику на стенах, позолоченный узор на колоннах, барельефы и фиолетовые искорки обсидиана, проблёскивающие сквозь пар. Да и девушки с открытым животом и плечами тоже как-то не попадались Феликсу на пути. – Даже не думай, – Хёнджин зашипел в сторону приветливо улыбнувшейся им работницы. – Э, – Феликс посмотрел вниз. Он не думал. Феликс-младший успел вообразить. – Нет, – Хёнджин зашипел, и Феликс, оглянувшись на Чана, поспешно шагнул вперёд: – Извините, у вас мальчики есть? – Феликс хлопнул глазами, а Чанбин закашлялся: – Есть ли свободные массажисты? – Конечно, – девушка им поклонилась, – интимные услуги оплачиваются отдельно. – Никаких интимных услуг! – Хёнджин вскрикнул, яростно выходя вперёд, и Феликс поспешно закивал: – Конечно, никаких интимных услуг нам не надо, – он обернулся к Хёнджину и приобнял его за плечи. – Спокойно, моя лучшая звёздочка, – он прошептал это быстро и поцеловал его в лоб, пока Мин не видел. – И ещё нам бы осмотр лекаря, – Чанбин скосил глаза на Хёнджина, и Феликс сглотнул. – Да, а где Мин? – он обернулся. – Пошёл переодеваться, – Чан пожал плечами, возвращая взгляд Хёнджину. – А какие… – задать вопрос о ценах Феликсу помешал Хёнджин, дёрнувший его за рукав. – Мы тоже пойдём переодеваться, – он нахмурился и пошёл следом за юношей, на которого им показала девушка. – Take a towel or smth like shirt, – Хёнджин раздражённо ему скомандовал, и Феликс паникующе поправил друга: – Please, – и поклонился парню. Тот довёл их до комнаты, и Хёнджин, войдя в неё, взвился: – Все мужики – козлы! – Почему? – Минхо, стоявший за тёмной ширмой, удивлённо посмотрел на них. Он вышел из-за неё в халате, облегающих штанах и шортиках поверх – паха не было видно. Как и груди. Феликс нахмурился: – Хёнджин не уверен в себе и расстраивается, когда взгляды направлены не на него, – он легко сдал главную слабость лучшего друга и уставился на Минхо. – Почему ты так одет? – Сегодня я буду вашим слугой, – Минхо слегка смутился, – и чтобы никого не смущать… – Я хочу, чтобы ты разделся! – Феликс скрестил руки на груди. – Ещё чего! – Хёнджин ударил ладонью по каменному шкафу и ойкнул, нахмурившись. – Феликс, тебе напомнить, – Хёнджин резко понизил голос, заиграв бровями, – настроение Чана сегодня утром? – А, – Феликс посмотрел на Хёнджина, затем перевёл взгляд на Минхо и вздохнул, – ладно, если тебе так комфортнее, то хорошо. – Мне так комфортнее, – Минхо поклонился ему. – А нам как раздеваться? – Хёнджин начал расстёгивать рубашку. – Тебе – целиком, – Чан вошёл следом и подмигнул ему. – А мы никого не смутим? – Феликс выгнулся и подмигнул вошедшему следом Чанбину. – Сменное бельё, – Мин пропищал, – в шкафчиках. – Прекрасно, – Чан по-армейски быстро разделся, подмигнул разом покрасневшему Хёнджину и переоделся. Феликс моргнул и уставился на Чанбина, медленно вынимая пуговки из петель своей рубашки. – Может мы сделаем вид, что приличные, – Хёнджин зашипел, – и не будем оценивать члены друг друга? – У Чана на шестёрочку, – Феликс хмыкнул чисто рефлекторно, за что получил уничтожающий взгляд Чана и смешок от Чанбина. – А у меня? – Чанбин спустил штаны и поиграл бровями. – Восьмёрочка, – Хёнджин хмыкнул и закрыл Ликси глаза ладонью. – Эй! – Феликс взвился и обернулся. Мин, с покрасневшими щеками, пытался увести взгляд и случайно встретился с Феликсом глазами. Злость и желание отстоять своё право смотреть на члены куда-то испарилась. Вместо неё выплыла обида – Мин вообще оценил то, что ему-таки купили фиолетового дракончика?! Феликс решил проверить и бесцеременно полез в полку с чужими вещами – она единственная была заполнена. Жар от красных щёк Минхо долетел без слов, а Хёнджин, кажется, потерял дар речь: – Ликс, – он прокашлялся. – Вот! – Ликс достал-таки подарок, оценив хлопковое бельё и штаны Мина и торжественно поднял дракончика. – Носи подаренное с гордостью! – и прицепил его к рубашке ошеломлённого Мина. – Феликс, я смотрю, тебя совсем распустил, – Чанбин покачал головой, кладя одежду в шкафчик. Феликс пожал плечами и быстро, лицом к шкафчику, переоделся, накинув на плечи халат. А то по сравнению с бывавшими на открытом солнце ребятами он выглядел бледной дивой. – Уж в чём, в чём, а в ханженстве нашего принца не обвиняли, – он покачал головой и обернулся на Хёнджина: тот справился с рубашкой, а штаны ему помог стянуть Чан. – Где ты умудрился? – Ликс нахмурился, смотря на разукрашенные рёбра. – Эти и другие опасности балов, – Хёнджин махнул рукой. – Надо перевязать, – Чанбин и Мин сказали одновременно, и Ликс умилился такой заботе о чужом им человеке. – А мне… – Чан закусил губу и с силой провёл по волосам Хёнджина, выдыхая. – Ты красивый. – Всегда знал, что у тебя фетиш на синяки, – Хёнджин закатил глаза и скользнул к Чанбину. – Перевязывай! – и протянул ему запястья, смеясь. – Ты испортишь мне мальчика! – Ликс уже понял, что Минхо держит своих слуг в узде, и Мин не улавливает пошлостей. Это было мило. И открывало массу возможностей. – Хорошо, – Хёнджин кивнул и подвинулся так, чтобы широкая спина Чанбина скрывала его от остальных, – свяжите меня, мой господин, – прозвучало высоко и издевательски. У Чана дёрнулся глаз. – Пойдём, смажу и перевяжу, – Чанбин по-доброму рассмеялся и, взяв Хёнджина под руку, повёл на выход. – А мы куда? – Феликс обернулся. – В купель, – Мин поправил дракончика на халате, поклонился им и вышел. – Паровые процедуры для успокоения души и тела, затем пенный массаж и… – Никакого пара, – Чан хмыкнул, – мне нужна чистая видимость, – он обогнал Ликса и встал между ним и Мином. – А, да, – Мин поклонился и явно занервничал, – конечно, простите. – Не переживай так, Чан просто не может отойти от войны, и ему повсюду кажутся враги, – Ликс попытался успокоить его, взяв за руку, но и Мин, и Чан так только ещё больше напряглись. – Я отведу в сухую, – Мин резко развернулся и сглотнул. – Не волнуйтесь, здесь запрещено оружие. – Я даже не начинал, – Чан пожал плечами, пропуская его, а Феликс закатил глаза. – Лучше начни отдыхать! – он снова взял Мина за запястье и, одобряюще улыбнувшись обернувшемуся юноше, пошёл следом. --- Минхо не знал, что и думать. С одной стороны, прогулка по городу ему понравилась. С другой стороны, Хёнджин и Чан явно недоигрывали: вдруг это испытание такое? С третьей стороны, играть слугу Минхо нравилось больше, чем напыщенного аристократа. Феликс съест его и не подавится, а Минхо даже не поймёт, что произошло. С четвёртой стороны, оставлять его наедине с человеком, который мечтал о его смерти недели две назад – предательство. Но – тут Минхо пришёл в начальную точку – прогулка, в которой Чанбина так-то и не было, ему понравилась. Феликс был милым, и его рука на запястье позволяла мыслям о том, что ангел Лионесса не позволит Чану его уничтожить закрепиться где-то глубоко в сердечке. – Вот, – Минхо посторонился, пропуская гостей в горячую парную. – Здесь пара нет и достаточно тепло, чтобы согреться. – Я уже согрет, – Феликс подмигнул ему и тихо рассмеялся, пробежавшись пальцами по его запястью. Минхо поспешно отдёрнул руку. – Мышцы должны… – что там мышцы должны, Минхо не помнил, но надеялся, что Феликс всё-таки послушается и ляжет. – У нас в стране культура купален, – Чан хмыкнул, забираясь на верхнюю полку и растягиваясь на животе, – заключается в ледяной проруби и баньке по-чёрному. – Да нет, – Феликс снял халат, сел на первую полку и пожал плечами, потянув Минхо сесть рядом. Шальная мысль заставила опуститься на колени рядом с принцем, что тому явно понравилось: глаза заблестели, а губы растянулись в улыбке. И рука на волосах – это приятно. – Мин, ты расслабься, – Чан сказал это просто, но обращать на него внимание не хотелось, – и Чанбин же нас найдёт, да? – Да куда он денется, – Феликс махнул рукой и запустил ладонь в волосы Минхо целиком, отчего тот прикрыл глаза. – У нас тут мурчащий котик. – Ай, – Минхо не заметил, что мурлыкнул, и испуганно отскочил, сжавшись. – Ты чего? – Феликс моргнул. – Котики в их стране считаются нехорошими, – Чан пожал плечами и клацнул зубами, – они большие и делают «ам». – А у нас вороны делают «кар», – Феликс засмеялся, переводя разговор на детскую страшилку, – карма готовит капкан, птички уснули в саду, ты, – он сощурился и посмотрел Минхо в глаза, – не явишься ко сну. – Жутко, – Минхо сглотнул, но вернулся под ласковую ладонь ангела. Пальцы Феликса так нежно перебирали волосы, что чувство опасности, трепыхнувшись от сравнения с котом, перевернулось на бок и вновь заснуло. А Минхо хотелось чуть-чуть продлить ощущения нежности. – Это Чанбину вашему жутко будет, если он сейчас же не явится, – Чан сел, свесив ноги и нахмурился, уставившись на дверь. – Врачебный кабинет, – Минхо кашлянул, – у нас под лестницей, на первом этаже, а мы, – Минхо взглянул на Феликса и тихо прошептал, смутившись его прямого и где-то даже ласкового взгляда, – на третьем. – Хорошо, – Чан легко вскочил и, поиграв мышцами груди, посмотрел на Минхо, – если хоть один волосок упадёт с головы моего, – он сказал это так, будто говорит о собственной вещи, – ангела, я тебя убью. Минхо захотелось спрятаться под полку, но Феликс его остановил, слегка потянув за волосы и рассмеявшись: – Он шутит, – ангельская улыбка не давала чувству опасности проснуться, и Минхо слабо кивнул, криво улыбнувшись. – Ага, – Чан покачал головой и посмотрел на Минхо так, что тот чётко осознал – не шутит. И «упавший волосок» относится, в том числе, и к расстроенному Феликсу. А значит, надо перестать маяться и заняться уже чем-то полезным. Минхо подождал, пока Чан уйдёт и, потупив глаза, набрал воды. Хорошо всё-таки, что отец обучил его всем ритуалам. И не послушал мать, когда она ушла от него с жёстким «Мой сын не будет служить». – Вы не против, – Минхо слегка замялся, надевая мочалку-перчатку, – ритуал омовения, я… – Давай обратно на ты, – Феликс поморщился, укладывая голову на сцепленные предплечья и вытягиваясь на полке, – и я не против, – он подмигнул ему. – Хорошо, – Минхо сглотнул, – я начну с… – Просто делай, – Феликс закатил глаза и сложил губы трубочкой, – тебя Чан, что ли, напугал? – Я хочу, чтобы у вас остались хорошие впечатления от города, – Минхо опустил голову и аккуратно облил Феликса тёплой водой. Капли очертили мышцы спины, и внизу живота вдруг стало тяжело. – Это моя цель, – он тихо добавил и осторожно коснулся бледной спины юноши. Она выглядела нежной, чуть ли не хрупкой. Чуть-чуть и порвётся. – Тебе необязательно это делать, – Феликс вытянул руки вперёд, и спина расслабилась, – но, не скрою, приятно иногда почувствовать себя господином, – он рассмеялся, и Минхо, едва скрыв улыбку, провёл ладонью вдоль всей его спины. – А мне приятно прислуживать тебе, – прозвучало как-то не так. Минхо прикрыл рот рукой и начал массировать спину Феликса, молясь о том, чтобы остальные вернулись поскорее. – Правда? – Феликс тихо рассмеялся, смотря на него из-под ресниц. Его щека раскраснелась, а веснушки зажглись алым фонариком, резко напомнив Минхо об интимных услугах заведения. Он опустил взгляд вниз – на ягодицы юноши и едва расслышал феликсово «щекотно». – Прости, – Минхо мгновенно переключился на руки юноши, извиняясь за мысли и неподобающий взгляд, но Феликс скуксился: – Так будет ещё щекотнее. – Мне… – Минхо закусил губу, возвращаясь к спине – она покраснела и было видно, что Феликс напряжён. Его напугали мысли Минхо? – Перейти к животу, – Феликс рассмеялся, переворачиваясь на спину, – и ты можешь нажимать сильнее, я не фарфоровый. – Да? – Минхо сглотнул, смотря на рёбра Феликса – они буквально просвечивали. Смотреть ниже было страшно. – Мин, я живой человек, – Феликс обхватил его запястье и потянул к груди, заставив расстопыреть пальцы и прижаться ладонью к грудине, – слышишь, бьётся? – Н-нет, – зато Минхо отчётливо слышал, как бьётся собственное сердце, и, смотря на то, что его ладонь занимает половину грудной клетки юноши, отчаянно мечтал о том, чтобы кожа не порвалась. Случайно. Мочалка всё-таки жёсткая. Кто этих ангелов разберёт. – Тогда надо это снять, – Феликс бархатно рассмеялся и стянул перчатку-мочалку с руки Минхо. Он отбросил её в сторону и приложил голую ладонь к своей груди – сердце Минхо остановилось. – Чувствуешь, бьётся? – Дальше у нас пенный массаж, – Минхо отвернулся и отдёрнул руку, пытаясь усмирить вспыхнувший жар. В груди, в паху, на щеках. Что это такое вообще? Откуда? Почему? Всё же нормально было… но эти веснушки, и бледная кожа, и улыбка, и пушистые ресницы, и взгляд, и этот томный тон! – О, – Феликс округлил глаза и приподнялся на локтях, – что это? – Вот, – Минхо принялся взбивать пену – она его спасёт. Так хотя бы не будет видно. А с тоном он как-нибудь справится. Не мальчишка же уже. Окутать тело Феликса в пену было и вправду великолепной идеей – ему явно понравилось. Он поигрался с пузырьками, то выдувая, то сминая их пальцами, поулыбался Минхо и спокойно лёг на спину, вытянув руки и позволив Минхо пройтись ладонями по телу: руки, туловище – главное, не задерживать мысли на выступающих рёбрах, плоском животе и тазобедренных косточках, ноги – тут почему-то вышло совсем просто; и спокойно помолчать, успокаивая мысли. – Мин, – Феликс взял его за запястье, когда Минхо уже собирался смывать его и идти выяснять, где там потерялись остальные. – А? – Минхо моргнул. – Ты кое-что забыл, – Феликс поймал его взгляд, одобряюще улыбнулся и опустил его руку себе на пах. Минхо почувствовал гладкость кожи. И то, как быстро кровь приливает к щекам. Зацепился взглядом за улыбку Феликса и приоткрыл рот, вспомнив вкус поцелуя. Резко захотелось повторить. Он наклонился на каких-то рефлексах, совершенно забыв о том, что собирался обойтись без интимных услуг, и коснулся губами губ Феликса. А тот обхватив его спину второй рукой, притянул к себе, ворвавшись в рот своим языком. Мысли закончились. Рука обхватила бедро юноши, а язык, не зная куда деться, просто подчинился ангелу, не мешая тому развлекаться. Спина как-то сама выгнулась – ладонь у принца Лионесса, не смотря на маленькость и внешнюю хрупкость, склоняла к груди так уверенно, что у Минхо не возникло даже мысли не подчиниться. И губы у него были вкусными, хотя скорость и слишком быстрой – Минхо не успевал ни подумать, ни ответить, ни остановиться. – Слишком жарко, – Минхо рвано прошептал, сжимая бедро юноши и прижимаясь к нему грудью – костюм стал совсем мокрый и отчётливо сдавливал пах. – Тебе не нравится? – Феликс дышал рвано, а его веснушки пылали ярче глаз, жаждущих продолжения. Минхо чувствовал его желание. А кто он такой, чтобы отказывать победителю? – Не хочу останавливаться, – Минхо сам удивился чёткости того, что произнёс, и Феликс, улыбнувшись, перенёс его запястье с бедра на член. – Тогда не останавливайся, – он приподнял таз и выдохнул в его губы, крепко зацепившись рукой за спину Минхо. Минхо рвано простонал: Феликс был лёгким. Пленительно лёгким. Мысли отодвинулись на второй план, спрятались за туманом огненно-красных чувств и позволили руками исполнять желания Феликса. Придерживать его за спину, не давая спине касаться жёсткого мрамора. Оглаживать член ладонью, двигая ею вверх-вниз согласно движению губ. Растворяться в его стонах и чувствах. Отдавать всего себя для него. – Никогда, – Минхо нравилось чувствовать себя слугой. Это проще, чем быть принцем. Никакой ответственности. Только стоны – награда за хорошую работу, сладкие губы – подтверждение того, что всё идёт правильно и прижимающийся Феликс – наслаждение от оказанного доверия. Просто сумасшедшая свобода. – Ва-ах, – Феликс кончил в его ладонь, и Минхо понял – тот всё ещё держал его за запястье. Вернувшиеся мысли скомковались в горле, и Минхо, резко дёрнувшись, выбежал из комнаты. --- Феликс проморгался – мокрая рука Мина выскользнула из хвата слишком быстро, он даже сказать ничего не успел. – Да что ж такое-то, – Феликс тихо выругался, выливая на себя воду и сдувая пузырьки. Стянутое на бёдра бельё облегало пах, что немного смущало, но в теле ещё таяло наслаждение. Думать о том, что он всё-таки насилует несчастных слуг даже находясь в состоянии слуги, угнетало. Хотелось дождаться тут Хёнджина и пожаловаться, что это Мин какой-то неправильный. Но совесть всё-таки победила, и Феликс, вздохнув, пошёл искать убежавшего Мина. Тишина каменных коридоров чем-то напоминала дворец. Отец любил чувствовать себя великим одиночкой и не терпел лишнего шума. Так что тёмные коридоры с полупустыми комнатами казались чем-то привычным. По крайней мере – комфортным. Будь тут ещё люди, Феликс бы испугался. А так: полусухой халат, мокрое бельё, чистое тело и устойчивый аромат масел делали атмосферу обворожительно интимной. – Сам же меня сюда привёл, ну нельзя быть настолько наивным, – Феликс ворчал, придерживаясь за стенку – коридор был тёмным. Из-за дальней двери просматривался солнечный свет, и Феликс пошёл туда просто потому, что там было ярко. Мин обнаружился в туалетной комнате. Он сидел на полу, прижавшись к стене и обнимал себя руками, мелко трясясь. Смотреть на него было больно, и Феликс, сглотнув, кинулся его обнимать: – Прости, пожалуйста, – вышло с чувством, а Мин вздрогнул: – Что вы, это вы простите… – он попытался встать, утирая себе лицо рукавом. – Я просто… – Если ты не хотел, то почему сразу не сказал? – волна стыда прошла, обнажив защитные стены. Феликс поднялся, скрестив руки на груди. – Я не… – Мин закусил губу и опустил взгляд. – Что ты не? – Феликс нахмурился, нависнув над Мином. Он был ниже, и это выглядело смешно. А ещё солнечный свет заставлял щуриться – Феликс как-то инстинктивно встал прямо под его лучами. – Я надеюсь, что вам понравилось, – Мин справился с собой и убрал руки за спину, справившись с эмоциями. – Найдём ваших друзей? – Да просил же на ты! – Феликсу захотелось бросить в него чем-нибудь. Может даже деньгами. Он развернулся и вышел из комнаты – надо отдышаться. И выяснить, где там Хёнджин. Срочно требовалась дружеская поддержка. И объяснение ситуации. Но сначала надо было понять куда же, собственно, идти. Поэтому Феликс дождался Мина и, обиженно скрестив руки на груди, пошёл следом за ним. Тот спустился вниз, поболтал о чём-то со служащими и, вздохнув, пошёл к раздевалкам. Феликс мстительно молчал, рассматривая колонны, мозаику и барельефы стен. Было красиво. Да и, если подумать, такие заведения могут вывести бордели на новый уровень. Но это, опять же, лучше обсуждать с Хёнджином, принцы по таким заведениям не шастают. Феликс также молча переоделся и, выйдя на улицу, сощурился от яркого солнца. На крыльцах заведения сидел Чан, чуть поодаль – Хёнджин, и левее – Чанбин. Все трое были слегка подбитые. – Вы чего? – Феликс спросил это громко и агрессивно. – Подрались?! – чувства требовали выхода. – Хватит на сегодня прогулок, – Чан шлёпнул ладонью по ступени и хмуро посмотрел на Феликса. – Нам ещё к вечернему балу готовиться. – Но… – вообще-то Феликс хотел ещё погулять: утром Мин рассказывал про сад и реку. – Да, Ликс, пойдём отдыхать, – Хёнджин нахмурился и, держась за бок, поднялся, протянув ему руку. – Ладно, – злость как-то разом схлынула: друг выглядел неважно. Феликс взял его за руку, обернулся через плечо на Мина и пошёл ко дворцу: отсюда его было видно. Мин же, переглянувшись с Чанбином, поплёлся сзади. А в комнате, когда Хёнджин закрыл за ними дверь, Феликс не выдержал: – Он мне подрочил, а потом расплакался и убежал! Возможно его даже вырвало! Ты… – он раздражённо повернулся к зеркалу и, заметив как Хёнджин прижимается виском к двери, обеспокоенно спросил. – Они что-то сделали? – Достали ниточки из моей кармической закладной, – Хёнджин прохрипел, процитировав и вздохнул, прикрыв глаза. – Не понял сейчас, – Феликс нахмурился, подошёл к другу и помог ему переместиться на кровать. – Чан начал драться с Чанбином, я полез их разнимать методом «кинься на шею противника, чтобы связать своему возлюбленному руки», и меня неудачно отбросили, – Хёнджин поморщился, пытаясь расстегнуть себе рубашку. – Ты же обычно любишь, когда Чан сцены ревности устраивает, – Феликс закусил губу, помогая Хёнджину справиться с рубашкой. – Чанбин не сделал ничего такого, – Хёнджин помотал головой, закусив губу. – Да и это политика, а не мелкие развлечения в баре. – Выглядит ужасно, – Феликс закусил губу, разматывая бинты: рёбра под ними почернели. – Ощущается тоже, – Хёнджин прикрыл глаза, выдыхая, – стоило пройти с тобой полмира, чтобы умереть на победном пиру, – он взял Феликса за руку, сжав его пальцы. – Не говори так, – Феликс сжал его пальцы в ответ и нахмурился, – сейчас пойду к Минхо и попрошу нормальных лекарей, тебе помогут. – Лучше посиди со мной, – Хёнджин тяжело дышал, поочередно сжимая пальцы своего принца. – Вот эту вот всю драму Чану устраивай, а я пойду оказывать реальную помощь! – Феликс вырвал ладонь и, обеспокоенно сжав одеяло, поцеловал друга в лоб. Раскалённую сковороду он не напоминал, и это заставило выдохнуть. А потом вскочить, быстро накинуть на себя атрибуты принца и выбежать: ему срочно нужен врач. Можно, конечно, и Сынмина найти, но не хотелось дёргать его из заслуженного отпуска. Как бы сильно Хёнджин не драматизировал, вряд ли это прям совсем жизненно-опасная ситуация: всё-таки путь от купален до дворца он прошёл на своих двоих, а не верхом на Чане. А значит, ему просто надо найти врача. И поскорее. – Что у вас за фетиш такой на отсутствие слуг?! – Феликс нервничал. Со стороны дворец выглядел просто: квадрат на квадрате, внутри которого – сад. Лестницы в башнях, анфилада комнат и просторные залы там, где нормальные люди хранят продукты и готовят еду. На деле Феликс обежал два этажа и ни-ко-го, совсем никого, не встретил. Даже Чан с Чанбином куда-то потерялись. И на окрики «есть тут кто-нибудь?!» никто не реагировал. И, если прислушаться, перестать бежать, забраться на подоконник и успокоить сердце, то можно услышать чистую, беспробудную тишину. Как во сне. В кошмарном, ярком сне о воронах и мёртвых птицах в садах. Феликс сжал руками подоконник, напоминая себе о том, что всё это – реально, и выглянул в окошко. И там, во внутреннем дворе, было шевеление. – Вы, что ли, променад в саду решили устроить!? – он крикнул, но с его ракурса никого не было видно – только ветви и шевелились. Феликс закатил глаза и, зашипев, ринулся вниз: как только он кого-то найдёт, и этот кто-то поможет Хёнджину, он этого кого-то собственноручно убьёт. Нет, сначала убьёт Минхо или кто там ответственен за приём иностранных гостей, и потом всех остальных. И того, кто научил Мина бояться секса, тоже убьёт! – Очевидно же, что дело в этом, – он перепрыгивал ступени, спускаясь в сад, – научили удовлетворять старших по званию, вот он из роли не ушёл и расстроился, – логика Феликса удовлетворила, и в сад он влетел, не оглядываясь по сторонам. И, когда на него набросилась фиолетовая пантера, успел только выставить руки вперёд. --- Минхо не хотел. Он ненавидел превращения. Особенно те, что случались из-за эмоций. Не по зову луны и не потому, что отец наэкспериментировал с зельями, а вот эти, самые слабые. Когда чувства брали вверх и выпускали наружу зверя. Агрессивного, жестокого, беспощадного зверя. Могущего убивать. Вскрикнувший Феликс раззадорил зверя, а его кровь – алая, пахнущая лучшей сладостью Лионесса кровь, – рассыпалась на руках гроздью рубинов. Минхо услышал крик и попытался остановиться, взять контроль над кошкой или хотя бы отползти внутрь сада, но не смог – сладость слишком сильно манила. – Какая ты большая кошечка, – в голосе Феликса слышалось восхищение, смешанное со страхом и приправленное воинственным запалом. Минхо застонал «Беги, глупец!», а большая фиолетовая кошечка удивлённо моргнула и лизнула расцарапнное предплечье Феликса. – Вот бы меня ещё кто предупредил о том, что ты тут ходишь, – Феликс коснулся затылка Минхо, и тот расслабился – ощущения, будто по волосам гладят. Но, вообще-то, на заборе, ведущим в сад, нарисована дикая кошка! Минхо сам рисовал! Он зафырчал, и Феликс рассмеялся, переместив ладонь под подбородок. Минхо мурлыкнул – странные чувства. Но определённо приятные. Кошечка перевернулась на спинку и начала играться с рукой Феликса – Минхо видел, что от его прекрасного белого пиджака остались только тряпки. А на предплечье есть довольно глубокие борозды. «Иди к врачу, дурень!», – он попытался мысленно передать посыл, и Феликс, кажется его воспринял. – А ты не знаешь, где у вас тут врач, милая? – прикосновения Феликса кошечке нравились. Она ластилась и явно дулась на Минхо, не желая подчиняться воле внутреннего человека и отползать. Или, хотя бы, показывать дорогу к лекарю. «Он же так кровью истечёт!», – Минхо взвыл. «И где вообще Чан?!», – лучше бы он его застрелил. Это была бы заслуженная гибель. Красивая бы вышла легенда. Поучительная. Про взаимное враньё и несдержанные эмоции. Потомки сочинят. Сразу, как только принц Лионесса захватит его замок, станет правителем всего материка и… Минхо мурлыкнул: Феликс добрался до спинки, и мысли отодвинулись. – Ой, так ты у нас девочка, что ли? – он так ласково это сказал, что ни у кошечки, ни у Минхо не нашлось сил возражать. Хотелось только ластиться, и чтобы Феликс вот так нежненько пальчиками водил, массировал мышцы и чесал за ушками. И шептал ласковым голосом: и шёрстка гладкая, и фиолетовый – прекрасный цвет, и «какие мы красивые». Было приятно. Минхо разнежился, и не заметил как колдовство ушло: хвост исчез, а земля вдруг стала твёрдой. – Вот это поворот, – Феликс присвистнул. – Мин? – Хо, – прозвучало хрипло, но Феликс услышал и рассмеялся. – Весёлая шутка, Ваше Величество! – Сам не лучше, – Минхо, со вздохом, поднял колени к груди, посмотрев на Феликса исподлобья. В лучах солнца он выглядел ангелом. Богом, сошедшим со страниц древний сказаний. Скажи Минхо, что часа три назад этот Бог дрожал его в руках, поддаваясь бёдрами навстречу, он бы не поверил. – Карма наказала меня умирающим Хёнджином, – он перестал смеяться и посмотрел на Минхо серьёзнее, протянув ему руку. – Я, собственно, врача искал. – Все скрываются в подвалах, пока я, – Минхо, смутившись, покачал головой и уткнулся носом в землю. – Превращаешься в прекрасную пантеру? – Феликс закатил глаза и сбросил свой пиджак на Минхо. – Ты меня голым видел, я тебя нет, чего стесняешься? – И тебе не страшно? – Минхо сглотнул, осторожно выглянув. Феликс всё ещё выглядел богом. – Поверь мне, умирающий Хёнджин куда страшнее царапающейся кошечки, – он сдавленно рассмеялся и нетерпеливо топнул ногой. – Мин, давай быстрее, у меня не так много друзей, чтобы медлить. – Прости? – Минхо не понимал. Он натянул пиджак и, смущаясь, прикрылся цветком, трусцой двинувшись в противоположный конец сада. – Почему ты вечно извиняешься, ты же принц! – Феликс двинулся за ним, скрестив руки на груди. – Я чудовище, – Минхо поправил его, склонив голову. Он открыл люк и достал одежду: тёмные штаны и шёлковая рубашка. – Потому что оборачиваешься? – Феликс приподнял бровь. – Знаешь, я… – Феликс, я тебя ранил! – Минхо крикнул, занырнув в штаны и подняв предплечье: пиджак был изодранным и алым. – Да царапина! – ангел махнул рукой и нахмурился. – Так, всё, поплачешь о своей несчастной проклятой судьбе чуть позже, где у вас врач? – Чанбин, вообще-то…– Минхо снял пиджак, надел рубашку и теперь стоял, сжимая в руках мокрую от крови ткань и пытаясь понять, как подступиться к Феликсу. – И где он?! – Феликс нахмурился ещё сильнее и чуть подался вперёд. – Уверен, что уже у Хёнджина… – Минхо прикусил губу – разгневанный Бог – это страшно. – Если его там не будет, за доктором пойдёшь сам! – Феликс развернулся, и Минхо, сглотнув, осторожно взял его за плечо, тихо прошептав: – Нам в другую сторону… Волнение Феликса за Хёнджина ставило его в глазах Минхо ещё выше. Но в то же время заставляло волноваться о нём самом: на третьей лестнице он чуть было не упал, и Минхо запаниковал. Даже сильнее, чем от промелькнувшей мысли о том, что Феликс теперь знает родовой секрет, и отреагировал на него так спокойно, потому что быстренько его убьёт во избежание всякого разного. Минхо, стараясь унять панику, приобнял Феликса за талию и, почувствовав, что тот облакачивается на него, почему-то успокоился. Хотя ничего хорошего в этом не было. Ещё и бледный такой. Буквально фарфоровый – Минхо подумалось, что подними он его предплечье вверх, и увидит сквозь него стену. – Да скоро там уже!? – Феликс зашипел, и Минхо, вздрогнув, толкнул дверь, забыв постучаться: – Да вот уже… --- – Э! – в глазах Феликса метали искры. – Я значит думаю, что ты тут умираешь, а ты! – У них тут магия! – Хёнджин развёл руками, отрываясь от поцелуя с Чанбином и выскальзывая из-под него. – Представляешь, тяп-ляп-шняп – и готово! – он рассмеялся и кинулся на шею друга. – А ты зачем Мина привёл? – Ты! – Феликс зашипел, а Минхо, почему-то покраснев, кивнул Чанбину и, взяв Феликса за талию, увёл из-под объятий Хёнджина. Усадил на кровать и протянул его руку Чанбину. – Я его поцарапал, – звучало так жалобно, что Хёнджин даже не понял, что произошло. Он округлил глаза и сел на колени перед Ликсом: – Вы подрались? Из-за чего? – он попытался вспомнить, – что-то там про др… – А ну тш! – Феликс вскрикнул, когда Чанбин начал протирать его предплечье – будто по принцу прошлась большая кошка. – Ты почему мне не сказал, что «чем-то болеет» означает «превращается в большую фиолетовую кошку, когда нервничает»?! – А? – Хёнджин хлопнул глазами и перевёл взгляд на Минхо, стыдливо сжимающего одеяло в кулак и опустившего глаза куда-то в пол. – Это секретная информация, – хорошо, что Чанбин такой спокойный. – Ах секретная?! – Феликс вообще не сдерживался. – Значит, расположение подземных ходов вашего дворца не секретное, а то, что у нас тут живой и настоящий перевёртыш, – он кричал громко и яростно, с каждой фразой всё сильнее и сильнее загоняя несчастного, съёжившего Минхо, – секретная?! – Ага, – Чанбин кивнул, выливая на руку Феликса спирт, отчего тот зашипел и инстинктивно схватил пальцами одеяло, случайно встретившись с рукой Минхо. – Ты… – Феликс схватил его кулак, выдохнул и глубоко вдохнул, – зачем слугой притворяешься?! – Так он же перевёртыш, – Хёнджин пожал плечами и положил свою ладонь на руку Ликса, – днём слуга, ночью принц… – Вчера была ночь! – Феликс вскрикнул, но уже тише. – И он просит прощения за обман, – Хёнджин ласково погладил Феликса по тыльной стороне запястья. – Его и так карма уже наказала… – Чанбин хмыкнул, – шить пока не буду, но если заживление через сутки не пойдёт, то придётся, – он приступил к перевязке. – А Феликс просит прощение за свой обман, – Хёнджин осторожно погладил Минхо по предплечью, улыбнувшись ему исподлобья. По щекам у юноши катились слёзы. – Ничего не прошу! – Феликс обиженно надул щёки, но руку расслабил, позволив себе дышать. – Тогда он просит прощение за то, что напугал в купальнях, – Хёнджин успокаивающе прошептал и снова погладил Минхо по предплечью. – Ладно, – Феликс закатил глаза, но заметно расслабился, и Хёнджин отпустил его. – Это я виноват, – Минхо шмыгнул носом. – Что вы сделали с его самооценкой? – Хёнджин вздохнул и перевёл взгляд на Чанбина. Феликс тоже повернулся к нему. – У твоего принца, – Чанбин вздохнул, посмотрев на Хёнджина, – самооценка ничуть не лучше, просто мой рос в стыде и постоянном эмоциональном контроле. – У меня всё хорошо с самооценкой, – Феликс взвился, но тут же затих. Он перевёл взгляд на Минхо и осторожно потянул к себе. – Ничего, выправим. – А мой? – Хёнджин моргнул, глядя на противостояние перетягиваний: Минхо тянул Феликса к себе, а тот потихонечку сдавался и дышал. Спокойно дышал. Не напряжённо-нервничающе быстро, не агрессивными мелкими выдохами, а расслабленно, спокойно, ровно. – А мой, – Минхо откинулся на спинку кровати боком и осторожно утащил к себе заметно ослабевшего Феликса, – отлично справляется, – он легонько поцеловал его в лоб, – с ролью правителя, берущего на себя ответственность. – Как будто он на что-то влияет, – Чанбин покачал головой, вздохнув и поднялся. – Пойдём, Хёнджин, оставим их наедине. – Хорошо, – Хёнджин сам не ожидал от себя такого послушания. Он поднялся и, в дверях, обернулся на Минхо, ласково оглаживающего волосы примостившегося на его груди ангела и тихо улыбнулся ему: – Знаешь, Минхо, у него в поместье примерно сорок кошек, – он слегка наклонил голову и кивнул, – тебе понравится.