Координаты льда

20 января 2023. Аэропорт Колорадо-Спрингс. 14:00.

      Высота 1800 метров над уровнем моря встретила их нехваткой кислорода и ослепительным, почти агрессивным солнцем. Яна вышла из терминала, поглубже натянув капюшон черного худи. Она чувствовала себя так, словно её выставили на мороз после горячей ванны: кожа еще горела от астанинских разборок, а внутри уже всё покрывалось тонким слоем льда.       Тимур шел рядом, нагруженный чехлами. Он видел, что Яна тренируется как смертник, и боялся спугнуть эту пугающую концентрацию. — Вон он, — коротко бросил Тимур, кивнув на парковку.       Илья стоял у черного внедорожника. Он приехал сюда из Вирджинии на машине отца один, официально, чтобы встретить Шайдорова и Яну, как обещал Мише ещё в начале сезона. Но сейчас, когда Шайдоров задерживался в Сочи, Илья стоял здесь только ради неё. Его уверенная и расслабленная поза была живым упреком её астанинскому хаосу.       Яна затормозила. Она вспомнила удаленный чат и те сто долларов, что сейчас лежали в рюкзаке, зажатые страницами «Онегина». Те самые деньги, за которые он, по словам Миши, её уже осудил.       Илья оторвался от машины. Его взгляд, светлый и пустой на этом солнце, медленно прошелся по её фигуре. — Привет, — в его голосе прорезалась странная хрипотца. — добро пожаловать в Колорадо. Здесь мало воздуха, так что не пытайся дышать слишком глубоко. Особенно после твоих… январских привычек.       Яна вскинула голову, и линзы очков вызывающе блеснули. — Я приехала сюда прыгать, а не лекции слушать, Малинин. — Отель подождет, — Илья открыл багажник. — у нас через два часа лед на «World Arena». Если ты хочешь выжить на ЧЧК через четыре дня, тебе нужно почувствовать этот воздух сейчас. Садитесь.       Яна захлопнула дверь внедорожника с такой силой, что машина качнулась. Салон моментально превратился в герметичную капсулу. В воздухе смешались запахи новой кожи и его цитрусового парфюма. Яна села на заднее сиденье, чувствуя, как рюкзак с книгой и «первым взносом» на PS5 давит на плечо.       Илья плавно вывел машину на трассу. Его взгляд в зеркале постоянно ловил её отражение. — Как Астана? — нарушил он тишину. — Судя по твоим сторис, там было слишком много дыма. И слишком много… делового подхода к общению.       Яна почувствовала, как пальцы сжались в кулаки. Делового подхода. Значит, Миша передал ему всё. Значит, Илья действительно верит, что она разменяла их дружбу на донаты. — В Астане было минус сорок. Там всё замерзло, Илья. И люди, и чувства, и приличия. Тебя же это так забавляет, судя по лайкам? Решил поглумиться над «ведьмой»?       Малинин усмехнулся, и в этой усмешке было что-то собственническое и злое. — Лайк — это просто фиксация факта, Яна. Ты выставила свою боль на аукцион, а теперь злишься, что ставки слишком высоки? Весь мир обсуждает, сожжешь ты этот каток или саму себя. И мне, как твоему главному спонсору, чертовски интересно посмотреть на финал. — А тебе что с этого? — она резко подалась вперед, вклиниваясь в пространство между передними сиденьями. Запах его парфюма заставил голову кружиться еще сильнее. — Ты теперь мой инвестор или совесть сборной США? — Я тот, кому через четыре дня смотреть, как ты задыхаешься на четвертой минуте, — отрезал Илья. Он не отвел взгляд от зеркала. — я приехал сюда за три дня до ваших стартов, чтобы встретить вас, но пока я вижу только девчонку, которая пытается всех убедить, что её можно купить. Здесь нереальная высота, Яна. Твои легкие и так не в восторге от того, что ты с ними делала. Я буду следить, чтобы ты не упала в обморок, но это будет слишком дешевое шоу за сто баксов.       Яна откинулась на сиденье. Тимур молчал всю дорогу, не влезая в их перепалку. — Кстати, — бросил Илья, сворачивая к арене. — с днем рождения я тебя поздравлю 24-го, если доживешь. У меня есть… должок перед тобой. Помнишь октябрь?       Яна замерла. Она вспомнила то обещание «особенного подарка» на Skate America. Теперь это казалось пеплом. — Доживу, — её голос окреп. — и не надейся, что я подарю тебе этот турнир только потому, что мне исполнится семнадцать.       Когда они вышли из машины, разреженный воздух снова ударил по легким. Яна пошатнулась, и Илья тут же оказался рядом. Его ладонь железной хваткой перехватила её за локоть. — Дыши короткими вдохами, — тихо, почти на ухо сказал он. — и убери телефон. Здесь есть только ты и лед, всё остальное мусор. Запомни это, если хочешь, чтобы я смотрел на твой прокат, а не на то, как тебя уносят врачи.       Яна вырвала руку, но не отвернулась. — 24 января, Илья. Запомни эту дату. Я сделаю так, чтобы ты сам захотел закрыть глаза, когда я выйду на лед. — Посмотрим, — он поправил бейсболку и пошел к багажнику за её коньками. — твое шоу начинается, Яна. Постарайся не провалить короткую.       Внутри «World Arena» пахло свежезалитым льдом и дорогим пластиком. Тимур ушел к стойке регистрации, оставив Яну и Илью в просторном холле, залитом светом из огромных панорамных окон. Илья шел впереди, небрежно закинув её сумку с коньками на плечо. Его походка была легкой, пружинистой. Здесь, на высоте, он чувствовал себя в своей тарелке, в то время как Яна ощущала каждый шаг так, словно к её щиколоткам привязали по гире. — Твоя раздевалка третья по коридору, — бросил он через плечо, не оборачиваясь. — переодевайся быстро, у нас всего сорок минут чистого льда, пока японцы не выкатились на свою сессию.       Яна молча забрала у него сумку. Когда их пальцы на мгновение соприкоснулись на ремне, её обдало тем же жаром, что и в машине. Она быстро отдернула руку. — Я справлюсь, Малинин. Можешь не стоять над душой. — Я и не собираюсь, — он прислонился к стене, скрестив руки на груди. — я буду на трибуне. Хочу посмотреть, как твои «астанинские четверные» выживают в условиях гипоксии. И… Яна?       Она остановилась, уже взявшись за ручку двери. — Что еще? — В рюкзаке… «Евгений Онегин»? — он кивнул на торчащий из кармана корешок книги. — Серьезно? Ты привезла Пушкина в Колорадо, чтобы гадать на любовь? Или это твой новый имидж «интеллектуальной ведьмы» для следующего стрима?       Яна почувствовала, как кровь прилила к лицу. Если бы он знал, что эта книга единственный сейф для его же денег, которые она не тратит на себя, его ухмылка быстро бы померкла. — Это классика, Илья. Тебе бы тоже не помешало почитать что-то сложнее технических протоколов, — отрезала она и скрылась за дверью раздевалки.       Через десять минут она вышла к борту. На ней был тренировочный костюм — черные облегающие лосины и тонкая майка, под которой отчетливо проступали лопатки. Она выглядела болезненно хрупкой, но в движениях сквозила та самая сталь, которую она ковала весь декабрь.       Тимур уже ждал у пульта. Илья сидел на первом ряду трибун, прямо над бортом. Он снял бейсболку, и его светлые волосы растрепались, создавая образ обычного парня, если бы не этот тяжелый и оценивающий взгляд хищника.       Яна вышла на лед. Первый же толчок отозвался звоном в ушах. Лед здесь был будто реактивным, жестким и невероятно скользким. При каждой попытке вдохнуть поглубже горло обжигал сухой холод. — Начинай с раскатки, Мавцен! — крикнул Тимур. — Не лезь на рожон!       Но Яна его не слышала. Она видела только Илью. Она чувствовала его присутствие каждой клеткой кожи. Она знала, что он ждет её ошибки. Ждет, когда она споткнется, чтобы подтвердить свои мысли о её «непрофессионализме».       Она зашла на первый прыжок. Тройной лутц. В воздухе её повело — из-за нехватки кислорода координация слегка подводила. Приземление вышло жестким, скрежет лезвия о лед эхом разнесся по пустой арене. — Тяжело? — голос Ильи с трибуны прозвучал негромко, но Яна услышала его идеально. — Это тебе не Астана, Яна. Здесь лед не прощает лишнего в твоей башке. Выброси всё, о чем ты думала в самолете, иначе на четверном тебя просто размажет.       Яна резко затормозила у борта прямо под ним. Её грудь тяжело вздымалась. — Если ты думаешь, что твой четверной аксель дает тебе право лезть в мою голову, то забудь. Я приехала сюда за золотом, а не за твоими советами. Развлекай своих фанаток в Твиттере… ты же этим занимался весь этот месяц, да?       Илья медленно наклонился вперед, перегнувшись через перила. Теперь их лица разделяло меньше метра. — Я парень, который приехал за тобой в аэропорт, когда мог спать в своем номере, — тихо сказал он, и в его глазах вспыхнул опасный огонь. — а мог вообще сюда не приезжать и спокойно тренироваться в Вирджинии. — Пошел ты, Малинин.       Она развернулась и на бешеной скорости ушла в центр катка. Заиграла музыка. Те самые первые аккорды её короткой программы. Она видела, как Илья замер, впившись взглядом в её движения.       Она зашла на каскад. Лутц-тулуп. Прыжки были высокими, почти полетными, но на выезде со второго прыжка перед глазами поплыли черные пятна. Легкие горели огнем. Она пошатнулась, едва не задев рукой лед, но удержалась.       Илья на трибуне резко выпрямился, его рука непроизвольно сжала поручень так, что побелели костяшки. Он хотел что-то крикнуть, но осекся.       Яна докатала связку и остановилась, хватая ртом воздух. Тимур подбежал к борту с бутылкой воды. — Хватит на сегодня! — скомандовал тренер. — Для первого дня достаточно. Тебе нужно адаптироваться.       Мавцен кивнула, не в силах произнести ни слова. Она посмотрела на трибуну. Ильи там уже не было. Она вышла со льда, чувствуя, как дрожат колени. В коридоре по пути к раздевалке она снова столкнулась с ним. Он стоял у автомата с водой, держа в руках две бутылки. Одну он молча протянул ей. — Пей, — коротко бросил он. — И не смей завтра заходить на четверные без моего присмотра.       Она взяла бутылку. Холод пластика немного успокоил её горящие ладони. — Ты не мой нянька, Илья. — Пока ты в этом городе — твой, — он сделал шаг ближе, загораживая ей путь. — потому что если ты здесь сломаешься, Миша мне этого никогда не простит. И… я тоже.       Он развернулся и ушел, оставив её одну в пустом коридоре. Яна посмотрела на бутылку в своей руке. На этикетке маркером было криво написано: «Breathe, Witch». Внутри неё боролись два желания: швырнуть эту бутылку ему в спину или выпить всё до капли. Она выбрала второе. Вода была ледяной, обжигающей, но она будто на мгновение потушила пожар в легких.       Яна медленно дошла до раздевалки, села на скамью и просто закрыла глаза. Стены «World Arena» давили на нее своим масштабом, напоминая, что она здесь чужак. — Никто, — прошептала она в пустоту. — ты мне никто, Илья.       Она знала, что врет самой себе. Никто не прилетает за три дня до старта просто «встретить друзей».       Дверь приоткрылась, и в раздевалку заглянул Тимур. Он выглядел непривычно спокойным для человека, чья ученица только что едва не потеряла сознание на раскатке. — Мавцен, собирайся. Илья ждет на парковке, отвезет нас в отель, — бросил он.       Яна резко вскинула голову. — С каких пор ты принимаешь распоряжения от Малинина? И откуда такая спевка, Тимур? Вы в машине молчали так, будто полгода этот план вынашивали.       Тимур вздохнул и полностью зашел внутрь, прислонившись к косяку. — Яна, не начинай. Илья весь месяц был на связи.       В раздевалке стало так тихо, что было слышно только гудение ламп. — В смысле на связи? — В прямом. Когда у тебя в Астане начался этот разнос, он звонил мне почти каждый вечер, — Тимур произнес это тише. — спрашивал про твой вес, про сон, про то, сколько пачек сигарет он насчитал в твоих сторис. Они с Мишей решили, что ты себя угробишь. Яна замерла, не донеся руку до лямки рюкзака. — Шайдоров? — её голос прозвучал глухо. — Миша настоял, чтобы мы прилетели раньше, — отрезал Тимур. — он в Сочи себе места не находил. Позвонил Илье, попросил встретить, проконтролировать. Малинин сам забронировал этот лед под нас через свои каналы, Яна, иначе мы бы сейчас на массовом катании в очереди стояли. Пока ты в Астане чувства замораживала, они здесь твой график по минутам расписывали.       Яна почувствовала, как внутри всё затапливает ледяная ярость. Значит, это не просто самодеятельность Малинина. Это заговор. Пока она считала Илью предателем за его молчание, он вел детальный учет её жизни, созваниваясь с её лучшим другом за её спиной. — То есть вы втроем обсуждали мою жизнь? — её голос задрожал. — Ты сливал ему мой пульс, а Миша мои истерики? — Я спасал твою подготовку! — отрезал Тимур. — Илья был единственным, кто предложил реальную помощь. — Ты тренер или их личный информатор? — выпалила она на эмоциях.       Турсынбаев ничего не ответил. Он лишь поправил воротник куртки и отвел взгляд, подтверждая худшие опасения — её подготовка больше не была их общим делом.       Яна подхватила рюкзак и вылетела из раздевалки. Она прошла через длинный холл арены и толкнула тяжелую стеклянную дверь выхода. Илья стоял у своего внедорожника, прислонившись к капоту. На нем снова была бейсболка, скрывающая глаза, но по тому, как он выпрямился при её появлении, стало ясно, что он ждал именно её.       Она подошла к нему вплотную, почти касаясь его груди. — Так ты у нас теперь внештатный куратор, Малинин? — прошипела она. — Весь месяц строил из себя гордого молчуна, а сам втихую собирал на меня досье через Тимура? Тебе было скучно в своей Вирджинии и ты решил поиграть в спасателя?       Илья не отвел взгляд. Его голос прозвучал тише, чем на льду, без прежней издевки. — Я просто хотел быть уверен, что ты доедешь сюда живой, Яна. Тимур не справлялся, он не знал, что делать. А я… я знал, что если напишу тебе сам, мы просто разругаемся. Ты бы закрылась ещё сильнее. — И поэтому ты решил действовать за моей спиной? Как будто я твой проект? — Яна горько усмехнулась. — Проверял, не слишком ли много дыма в моих легких, чтобы я не испортила тебе статистику?       Илья сделал шаг к ней, загораживая путь к двери машины. В воздухе снова вспыхнуло то самое электричество из октября. — Называй это как хочешь, если тебе так проще злиться на меня, — негромко сказал он. — но я единственный здесь, кто знает, как тебе тяжело дышать. Я забронировал этот лед, чтобы ты могла ошибаться здесь, а не на глазах у судей. Гнев — это хорошо, Яна, он заставляет сердце биться чаще.       Он на мгновение коснулся её плеча — мимолетно, почти невесомо. — Садись в машину. Тебе нужно поесть и лечь спать. Завтра в семь утра я буду на бортике. Не потому, что я твой куратор, а потому что я хочу видеть, как ты победишь этот лед.       Яна молча села на заднее сиденье. Тимур подошел через пять минут и сел на переднее. Он сосредоточенно смотрел в окно, всем видом показывая, что их с Малининым коалиция обсуждению не подлежит.       Илья вывел машину на шоссе. В салоне было слишком тихо — только глухой рокот мотора и свист ветра за стеклом. Яна откинулась на подголовник, глядя на его отражение в зеркале заднего вида. Он вел машину уверенно, по-хозяйски, и это раздражало больше, чем его скрытность.       За окном проплывали жесткие контуры гор. Воздух в Колорадо казался выстиранным и колючим; легкие все еще ныли, напоминая о высоте. Яна чувствовала, как между ними, через спинки кресел, через молчание Тимура и общие секреты этого месяца, натягивалась невидимая струна.       Она просто закрыла глаза, отсекая и этот пейзаж, и Илью. До старта оставалось четыре дня, и сейчас тишина была единственным, что помогало ей не сорваться окончательно.