Координаты льда

30 декабря 2022. Астана. 22:30.

      Астана задыхалась от ледяного тумана. Город снаружи превратился в декорацию к постапокалипсису: неоновые вывески торговых центров едва пробивались сквозь белую взвесь, а мороз в минус тридцать восемь заставлял металлоконструкции «Алау» стонать под порывами ветра. В квартире Яны было душно, батареи жарили на максимуме, а окна были наглухо заперты, но внутри всё равно бил озноб.       Она сидела на полу в своей комнате, прислонившись спиной к кровати. Перед ней на ковре валялись разбросанные вещи: тренировочные лосины, термобелье, чехлы для коньков. Но всё её внимание было поглощено смартфоном. Экран обжигал ладони.       Цифра «300k» в шапке профиля Instagram, которая еще месяц назад казалась билетом в высшую лигу, теперь выглядела как счетчик на бомбе. После бронзы на Skate America мир словно сошел с ума. Но если сначала это были восторги, то теперь, после её стримов, англоязычное сообщество фигурного катания на Reddit, Twitter и фанатских форумах превратилось в кипящий котел с ядом. Буквально неделю назад начали крутить нарезки с её первого стрима, где Илья задонатил ей боснословную сумму. Если казахстанские фанаты отнеслись к этому спокойно, то пронюхавшее эту ситуацию англоязычное сообщество разразилось ядом.       Яна листала ветку обсуждений, и каждое слово впивалось в кожу, как зазубренное лезвие. «Look at this girl. She’s brilliant at marketing, I’ll give her that. Using Ilia’s hype to boost her own career? Pathetic» «What about Shaidorov? They were «soulmates» for years in Astana. There are hundreds of photos where they look like a couple. And now she’s jumping on Malinin for donations? Disgusting clout-chasing»       Яна судорожно сглотнула. В углу экрана всплывали уведомления: новые отметки в сторис, где её лицо совмещали с лицом Миши, накладывая поверх фильтры «разбитого сердца», и тут же скриншоты со стрима, где Илья кидал ей ту самую сотку долларов. Фанатки Малинина из Вирджинии и Огайо были беспощадны. Они называли её «Gold Digger» и «Ice Witch» не в том крутом смысле, который вкладывал Илья, а в самом грязном. — Вы же ничего не знаете… — прошептала она в пустоту комнаты.       Голос сорвался, превратившись в хрип. Обида жгла внутренности. Она видела, как под этими ядовитыми постами разворачивалась настоящая война. Казахстанские фанаты, обычно сдержанные, теперь выстроились в комментариях живым щитом. Сотни аккаунтов с небесно-голубыми флагами буквально выжигали пространство вокруг хейтеров.       Фанаты из Астаны и Алматы на ломаном английском строчили гневные отповеди: «Leave our girl alone, қотақбастар!» «She is our pride, not your drama content!»       Местные паблики уже начали постить архивные видео, где маленькая Яна и такой же юный Миша вместе тренируются на пустом льду, подписывая их: «True friendship has no price tag». Свои не давали её в обиду, отвечая на каждый выпад американских фанаток Малинина яростной, почти семейной преданностью.       Но эта волна защиты только сильнее сдавила горло. Яна вспомнила, как Миша Шайдоров поддерживал её, когда она едва не бросила спорт из-за травмы, как они делили одну шоколадку на двоих после двенадцатичасовых сборов. И теперь эти воспоминания извратили, превратив в повод для ненависти. А Илья? Неужели он тоже прочитает это и поверит? Неужели он решит, что тот искренний момент на стриме был лишь частью её «бизнес-плана»?       Дрожащими руками Яна нащупала в кармане пачку сигарет. Она обещала Тимуру, что к январю её легкие будут чистыми, в Колорадо каждый кубический сантиметр объема легких на вес золота. Но сейчас ей казалось, что если она не сделает затяжку, её просто разорвет на части от этого давления.       Она подошла к окну, рывком открыла створку, и в комнату мгновенно ворвался обжигающий поток ледяного воздуха. Яна закурила. Дым, густой и едкий, смешивался с морозным паром. Первая затяжка обожгла горло, принося тупое, ватное успокоение. Вторая немного уняла дрожь в коленях.       На нервах она начала записывать сторис. Пальцы летали по экрану. Она больше не хотела быть молчаливой девочкой с бронзой, которой пыталась казаться. Первая сторис — репост фанатского эдита, где она падает на лед, с подписью на английском: «Keep feeding me with your hate. It tastes better than your sympathy». Вторая — мем с персонажем из Доты, который стоит один против всех, и подпись: «Mid is mine. Ice is mine. Decisions are mine».       Она заходила в комментарии и видела, как люди всё ещё спорят, разделившись на два лагеря. Яна чувствовала, как внутри неё закипает ядовитый коктейль из ярости и отчаяния. Она запостила публикацию в профиль — фото из темноты, где виден только кончик горящей сигареты и её глаза, светящиеся в полумраке неестественным зеленым цветом. Она знала, что за это её по головке не погладят. Федерация, тренеры, хейтеры, но ей было плевать. Она хотела, чтобы им было больно так же, как и ей.       Она зашла в комнату к брату. Илья спал, свернувшись калачиком, а рядом на подушке лежал тот самый оставшийся у него белый геймпад, который он так и не решился продать. Этот геймпад она дарила ему на день рождения сразу после покупки новой приставки. Яна села на пол у его кровати, закрыла лицо руками и наконец разрыдалась.       Беззвучно, содрогаясь всем телом. Она плакала от того, что ей скоро семнадцать, а она чувствует себя на восемьдесят. От того, что её успех теперь измазан слухами, а единственный человек, с которым ей хотелось бы сейчас просто помолчать, находится на другом конце планеты и, возможно, прямо сейчас читает этот мусор в Твиттере.       Она открыла переписку с Малининым. Чат был пуст со вчерашнего дня.       «Илья, это всё не так» — набрала она и тут же стерла.       «Илья, почему ты молчишь?» — снова удалила.

@yana_skate_kz:

В Астане -40. Здесь всё дохнет, Илья. Даже интернет. Надеюсь, у тебя там достаточно солнца, чтобы не видеть этот бред в Твиттере.

      Она отправила это и сразу заблокировала телефон, боясь увидеть уведомление о прочтении.

***

31 декабря 2022. 11:45.

      Яна проснулась от того, что телефон буквально разрывался от звонков. Тимур. Миша. Мама из соседней комнаты. Она подняла трубку. — Мавцен, ты что, с ума сошла?! — голос Тимура вибрировал от гнева. — Ты видела свои охваты? У тебя под последним постом десять тысяч комментариев! Ты зачем выложила фото с сигаретой? Ты понимаешь, что это нарушение режима, что это имидж сборной?! В федерации телефон красный! — Пусть звонят, Тимур, — Яна села на кровати, чувствуя во рту привкус гари и тяжесть в голове. — они хотели видеть ведьму и они её получили. Я не собираюсь извиняться за то, что мне херово. — Ты приедешь на каток через час, — отрезал тренер. — и если я почувствую запах сигарет, ты будешь бегать кросс по льду до тех пор, пока не выплюнешь легкие. Нам лететь через две недели, Яна. Соберись, или я сниму тебя с турнира сам.       Она отшвырнула телефон. Миша Шайдоров прислал сообщение: «Ян, я почистил свои комменты и закрыл личку. Не слушай их. Мы знаем правду. Но сторис с курением зря, Малинин вряд ли оценит такой aesthetic».       Яна усмехнулась. Миша всегда был слишком правильным. Она снова открыла Instagram. Илья не ответил на сообщение. Но он лайкнул ту самую сторис с её глазами в темноте. Это было как удар под дых. Без слов, без поддержки, просто холодный лайк на её крик о помощи. Или это был не крик? Может, он тоже принял правила игры?       Она встала, подошла к зеркалу. Лицо осунулось, глаза казались огромными на бледном лице. Она взяла расческу и начала яростно вычесывать свои длинные волосы, дергая за запутавшиеся пряди, игнорируя боль. — Ну что, — прошептала она своему отражению. — хотели шоу? Шоу будет, но вам оно не понравится.       Весь день на тренировке она работала, как заведенная. Она не просто прыгала, она вколачивала себя в лед. Падала, вставала, снова заходила на аксель. Тимур молчал, видя её состояние. Он понимал, что сейчас она на том уровне ярости, когда физические пределы перестают существовать.       Вечером, вернувшись домой, она увидела, что количество подписчиков перевалило за 400 тысяч. Хейт-вотчинг работал на полную катушку. Она стала самой обсуждаемой фигуристкой межсезонья. Она вышла на балкон, снова щелкнула зажигалкой. Дым уходил в черное небо Астаны. — Скоро семнадцать лет. Добро пожаловать в ад.

***

4 января 2023. 09:00.

      Тимур стоял у пульта управления звуком. Лед «Алау» блестел под софитами. — Мавцен, подъедь сюда.       Яна, уже четыре дня не выходившая из режима «боевого робота», затормозила у бортика. Тимур смотрел на нее долго, а потом нажал на «play». Но вместо соревновательной программы из динамиков бахнул дерзкий, вкрадчивый ритм PSY — Gentlemen. — Раз ты решила, что ты взрослая, — Тимур скрестил руки на груди, — давай покажем им по-настоящему взрослый номер. Ты хотела хайпа? Мы дадим им такой хайп, что у них глаза на лоб полезут. Хватит быть «милой девочкой». С этого момента мы готовим твой показательный номер.       Яна вскинула голову. Она вспомнила тот костюм, который они когда-то обсуждали — короткие шорты, белую рубашку, ту самую сексуальность, которую она прятала за оверсайз-худи. — Готова? — спросил Тимур.       Яна скинула тренировочную кофту, оставаясь в облегающей майке. Её взгляд стал хищным. — Включай заново, Тимур. Будем учить их манерам.       Яна катала «Gentleman» уже второй час. Тело горело, мышцы наливались свинцом, но она не давала себе передышки. Каждый поворот бедра, каждый дерзкий взмах ресниц в сторону воображаемых судей был пропитан ядом. Она танцевала не для зрителей, она танцевала для тех, кто прямо сейчас вбивал её имя в поисковик Твиттера, чтобы выплеснуть очередную порцию желчи.       Когда музыка затихла, Яна обессиленно опустилась на лед, прижавшись лбом к холодной поверхности. Слёз не было, внутри было слишком пусто. В кармане сумки на бортике завибрировал телефон. Аудио от Миши Шайдорова.       Яна надела наушники, оставаясь сидеть на льду. — Ян, слушай…— голос Миши был приглушенным и каким-то виноватым. — Илья звонил по FaceTime. Спрашивал про нас, про те старые фотки из Астаны, где мы в обнимку после стартов. Он был… какой-то колючий, Ян. Сказал: «Если она так легко разменивает доверие на донаты и хайп, то я, видимо, плохо разбираюсь в людях». Он верит этому мусору в сети. По-моему, он решил, что весь твой стрим был просто спланированной акцией. Напиши ему, Ян. Он реально загоняется.       Яна замерла. Она открыла их чат. Её сообщение про «-40 в Астане» так и висело непрочитанным, хотя он был в сети десять минут назад. Зато его лайк под её сторис с сигаретой и вызовом всему миру теперь казался холодным одобрением, — давай, Мавцен, покажи им еще больше дряни.       Она не стала его блокировать. Это было бы слишком слабо, слишком красноречиво. Она просто удалила этот ебанный чат, чтобы не мозолил ей глаза. Если он предпочитает звонить Мише, чтобы «проверить» её честность, вместо того чтобы просто спросить её саму — значит, между ними никогда и не было тех самых общих координат.       Яна закрыла приложение.       Тишина — это самое громкое, что она могла ему предложить.

***

18 января 2023. Аэропорт Астаны. 04:00.

      Яна стояла у окна, глядя на взлетную полосу, по которой ползала снегоуборочная техника. На ней была черная худи — капюшон натянут до бровей. В рюкзаке, среди учебников, лежал «Евгений Онегин». Она достала книгу, перелистнула страницы и наткнулась на те самые сто долларов. Портрет Франклина смотрел на неё с холодным безразличием. Те, кто считал её продуманной, думали, она сейчас побежит в дьюти-фри тратить их на духи?       Она вспомнила лицо Ильи-младшего, когда уходила. Она пообещала ему, что привезет из Штатов ту самую консоль. В Астане PS5 стоила космических денег, а здесь, в Колорадо-Спрингс, её можно было взять за честные 499 долларов.       Сто долларов от Малинина, спрятанные в «Онегине», не были подарком — они были первым взносом, компенсацией за её выжженные нервы. Остальную сумму она должна была заработать сама. Призовые за золото Чемпионата четырех континентов составляли 21 000 долларов. Для Яны это была не просто победа, это была финансовая свобода, возможность закрыть долги за подкатки и увидеть, как брат наконец перестанет играть в облачные сервисы на старом ноутбуке. Она заработала эти первые сто долларов своим позором, и она потратит их на мечту брата. Это было честно. — Это для него, — прошептала она, убирая купюру обратно в книгу. — а с тобой, Малинин, мы встретимся там, где нет интернета. Только лед.       Она не стала удалять Инстаграм. Она просто перестала туда заходить. Её последние сторис с тренировок висели как вызов, а уведомления от Ильи и Миши она даже не открывала. — Рейс Астана — Стамбул — Нью-Йорк — Денвер. Посадка окончена.       Яна поправила рюкзак и шагнула в телетрап. Она летела в Колорадо-Спрингс не для того, чтобы мириться. Она летела показать им всем — и хейтерам, и Илье, что «Ведьма» из Астаны умеет выживать даже там, где кончается кислород.