Координаты льда

27 января. 13:30. World Arena. Колорадо-Спрингс.

      Когда последние звуки «Carmina Burana» стихли, над катком повисла тяжелая, густая пауза, которую через мгновение разорвал рев трибун. Миша замер в центре льда, прижав кулак к груди. Он выглядел как человек, который только что прошел сквозь стену огня и обнаружил, что остался жив. — Смотри на оценки, сейчас будет жарко, — Илья подался вперед, почти касаясь грудью ограждения верхнего яруса.       На экране вспыхнули цифры. За произвольную — 159.93. Сумма — 237.14. Миша Шайдоров мгновенно взлетел на первое место с таким отрывом от предыдущих участников, что это выглядело почти неприлично. — Он первый! — Яна не удержалась и ударила кулаком по колену. — Илья, он возглавил таблицу! — Пока что да, — Илья был профессионально сдержан, но в его глазах горел азарт. — но сейчас выходит сильнейшая разминка. Шесть человек, у которых в арсенале по три-четыре четверных. Теперь Мише остается самое паршивое — сидеть и смотреть, как его будут пытаться подвинуть. Пойдем пониже, хочу видеть его лицо, когда начнут выходить топы.       Они спустились на несколько ярусов и забились в угол, откуда был виден монитор в подтрибунном помещении. Миша сидел там, накинув на плечи куртку, и методично пил воду. Рядом Алексей Урманов сосредоточенно обсуждал что-то с ассистентами, сдержанно кивая своему ученику. Миша, казалось, никого не слышал. Он просто ждал.       На лед вышли «небожители». Те, кто в короткой программе не оставил камня на камне от конкурентов.       Первым шел японец. Прокат был чистым, техничным, как полет пули. Когда оценки вывели его на первое место, Миша на мониторе лишь едва заметно кивнул. Он опустился на вторую строчку. — Минус один, — констатировал Илья. Он взглянул на табло, а потом на Яну. — слушай, жаль, что твою индивидуальную тренировку сегодня отменили. Организаторы совсем запутались с этим переносом мужского одиночного с вечера на обед. Весь график тренировочного катка полетел.       Яна досадливо поморщилась, скрестив руки на груди. — Тимур вне себя. Он так рассчитывал, что я сегодня прогоню PSY в пустом зале, без лишних глаз. А теперь завтра утром придется выходить на общую репетицию со всеми. Считай, весь сюрприз насмарку, все фигуристы увидят номер раньше времени. — Ну, одно дело увидеть на репетиции в тренировочной форме, и совсем другое, когда ты выйдешь в свете софитов на шоу, — Илья примиряюще коснулся её плеча. — к тому же, завтра на общей будет такой хаос, что вряд ли кто-то успеет разглядеть все твои фишки.       Следом выходил Ча Чжун Хван. Кореец катался божественно, но на каскаде допустил помарку. Зал ахнул. — Судьи его вытянут за компоненты, — прошептала Яна.       Так и случилось. Чжун Хван обошел Мишу на какие-то жалкие баллы. Шайдоров был третий, а напряжение росло. Каждый новый прокат был для Яны как удар под дых. Она видела, как Миша в подсобке сжимает бутылку с водой всё сильнее. Он держался в призах до последнего.       Только когда последние двое участников, Киган Мессинг и Као Миура, выдали свои космические прокаты, фамилия «Shaidorov» окончательно закрепилась на пятой строчке. — Пятый, — выдохнула Яна, чувствуя, как её отпускает. — с двенадцатого на пятое. Боже, он обошел семерых монстров. — Он попал в топ-5 на Чемпионате четырех континентов, — Илья встал и протянул Яне руку, помогая подняться. — в компании с лучшими фигуристами планеты. Пошли, пока его не разорвали на сувениры журналисты. Ему сейчас точно нужно увидеть своих.       Они переглянулись. В глазах обоих читалось одно и то же: Казахстан сегодня окончательно перестал быть «темной лошадкой».       Яна и Илья миновали кордон волонтеров и нырнули в коридор, ведущий к мужским раздевалкам.       Миша нашелся не сразу. Он сидел на низкой скамье в самом дальнем углу, уже без коньков, в одних чехлах. Его плечи были опущены, а голова тяжело покоилась в ладонях. Рядом на скамье валялась пустая бутылка и распечатка протоколов, которую он, судя по всему, уже изучил до дыр. Алексей Урманов стоял чуть поодаль, давая ученику те самые пять минут тишины, чтобы вернуться в реальность. — Пятое место, Шайдоров! Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделал? — Яна почти бегом преодолела расстояние до него и с размаху хлопнула по плечу.       Миша вздрогнул и поднял голову. Его лицо было бледным, с красными пятнами на щеках, а глаза совершенно пустыми, как у человека, который выложил всё до последней капли. Но при виде Яны и Ильи в них мгновенно вспыхнул знакомый азарт. — Пятое, — хрипло повторил он, криво усмехнувшись. — с двенадцатого. Я думал, у меня легкие лопнут на последнем вращении. Я их не чувствовал, Ян. Вообще.       Илья остановился рядом, засунув руки в карманы олимпийки. Он молчал несколько секунд, внимательно разглядывая Мишу, а потом веско произнес: — Ты сегодня прыгнул выше головы, Мих. Техническая оценка просто космос. Тебя просто придержали компонентами. Но для парня из Астаны это золото. Признание от судей ты сегодня получил, поверь.       Миша поднял взгляд на Малинина. Между ними на секунду проскочила та самая искра мужского уважения. — Спасибо, Илья. От «Бога четверных» это звучит почти как благословение, — Миша наконец-то начал приходить в себя, в его глазах заплясали привычные чертики.       В этот момент к ним подошел сотрудник пресс-службы ISU, кивая Урманову. — Миша, пора. Журналисты в микст-зоне требуют «главного героя камбэка». Призеры на официальной конференции, так что всё внимание сейчас на тебя.       Миша резво вскочил, хотя ноги его явно еще подрагивали. Он схватил олимпийку, на ходу вдевая руки в рукава. — О, ну раз требуют, пойду раздам им контента, — он подмигнул Яне. — покажу, как в Казахстане умеют не только медали брать, но и интервью давать. Яна, Илья, не скучайте тут без меня.       Он уже собирался уйти, но на секунду притормозил и обернулся к Илье, понизив голос так, чтобы слышал только он: — Малинин, ты это… присмотри за ней. Я скоро освобожусь и проверю, как там ваши «технические детали» поживают.       Миша сорвался с места и почти побежал за волонтером, явно предвкушая встречу с прессой. Алексей Евгеньевич только вздохнул и пошел следом, приглядывать, чтобы ученик на радостях не пообещал журналистам пять четверных в одной программе.       Яна и Илья остались в пустеющем коридоре одни. Гул арены доносился сюда лишь глухим эхом. — Ну что, «техническая деталь», — Илья повернулся к Яне, сокращая дистанцию. — у нас есть вечер без тренировок и, кажется, целый час, пока Мишу не отпустят из микст-зоны. Какие идеи? — Хочу выпить кофейка и зарубиться в бравл, мне вчера Менди выпала.

***

      Вечерний воздух Колорадо-Спрингс был колючим и сухим. Яна вышла из здания арены, чувствуя, как мышцы начинают ныть после долгого дня. — Эй, чемпионы! — Илья Малинин прислонился к дверце своего внедорожника, сверкая фарами в темноте парковки. — запрыгивайте, пока Тимур не передумал и не оставил тебя на вечернее ОФП.       Миша Шайдоров, всё еще в своей куртке сборной, с трудом залез на заднее сиденье — ноги после «Кармины Бураны» слушались плохо. — Урманов дал добро, но сказал, чтобы к одиннадцати я был в номере как штык, — буркнул он, но в глазах светилось облегчение. — пятое место требует… как минимум, одного огромного бургера и тишины. Я в этой микст-зоне столько наговорил, что у меня язык онемел.       Яна села вперед, рядом с Ильей. В салоне пахло кожей и каким-то дорогим мужским парфюмом, смешанным с запахом терпкого цитруса. Илья сорвался с места, и через десять минут они уже парковались у классического американского дайнера.       Внутри было уютно: кожаные диваны, запах жареного бекона и старые рок-хиты из джук-бокса. Они заняли угловой стол. — Значит так, — Илья открыл меню, — сегодня никаких диет. Мавцен, от меня тебе положен двойной чизбургер за золото. Шайдоров, тебе ведро крылышек за то, что выжил.       Яна улыбнулась, глядя на то, как эти двое, два лучших фигуриста своих стран, спорят о том, какой соус вкуснее. Но идиллию прервал звонок. Телефон Яны на столе начал бешено вибрировать. — О нет, — она округлила глаза. — это Гульнара Сабитовна, мой классный руководитель. Она точно видела новости. — Не бери, — посоветовал Миша. — скажи, что была на допинг-контроле. — Ты её не знаешь, — вздохнула Яна. — она найдет меня и через допинг-контроль. Я отойду на минуту, тут слишком шумно.       Она подхватила телефон и выскочила на улицу, оставив парней одних за столом. Миша проследил за ней взглядом, а потом, убедившись, что она далеко, внезапно подался вперед к Илье. — Слушай, гений, — Миша усмехнулся, и его тон мгновенно стал серьезным. — я вчера после тренировки зашел в раздевалку за чехлами, а там Тимур её. Он так гордился своей идеей с «Gentleman», что его несло как лавину.       Илья чуть прищурился, откладывая меню. — Про музыку-то мы все знали. Она вчера сама сказала, что это будет PSY. — В том-то и дело, Илья, — Миша понизил голос до шепота. — Про музыку, да. Но Тимур вчера на радостях показывал эскизы костюма моему Урманову. Яна про него молчит как партизан, думает, это будет сюрприз, но там сюрприз такой, что у всей арены завтра челюсти на лед выпадут.       Илья наконец повернулся к Мише полностью. — Что там с костюмом? — Короткие черные шорты, Илья, и белая рубашка с галстуком. Тимур сказал, что это будет «шок-контент». Мол, хватит с неё балета, пора показать, что в Астане растут не только лебеди, но и настоящие амазонки.       Малинин на секунду перестал дышать. Он представил Яну — её длинные ноги, её острый взгляд, этот наглый ритм и шорты. Картинка в голове сложилась настолько яркая, что в уютном дайнере внезапно стало тесно. — Ты серьезно? — выдавил он. — Тимур сам это придумал? — Сам. Хочет, чтобы завтра после Гала все обсуждали не только её золото. Тимур вчера еще добавил, что ты его «вдохновил», мол, раз Малинин прыгает то, что нельзя, значит, Мавцен будет надевать то, что от неё никто не ждет.       Илья почувствовал, как по шее пополз жар. Он-то думал, что просто подтолкнул её быть смелее, а в итоге… он завтра будет смотреть, как его Ведьма сводит с ума пол-арены. — Она мне ничего не говорила про шорты, — прошептал Илья. — Конечно, не говорила, — Миша хмыкнул. — она же хочет тебя прикончить этим выходом. Мой тебе совет: купи бинокль. Или просто пристегнись. Потому что завтра Илья Малинин рискует просто забыть, как дышать.       В этот момент дверь дайнера распахнулась, и ворвался морозный воздух вместе с Яной. — Всё! — она выдохнула, садясь на место. — отбилась. Сказала, что если она не поставит мне автомат, я приеду и прыгну аксель прямо у неё в кабинете. О чем болтаете?       Миша и Илья переглянулись. Илья быстро отвел взгляд, стараясь, чтобы Яна не заметила его сбитого дыхания и внезапного румянца. — Об истории, — быстро нашелся Малинин. — о том, как важно вовремя подготовиться к… неожиданным поворотам сюжета.       Яна подозрительно прищурилась. — Вы оба какие-то странные. Миша, ты чего лыбишься? — Да так, Ян, — Миша подмигнул ей. — просто вспомнил, что завтра — великий день. День «Джентльмена». И, кажется, Колорадо-Спрингс к этому не готов.

***

28 января. 15:30. World Arena. Тренировочный лёд.

      День репетиций показательных всегда был самым расслабленным для всех, кроме Яны. Пока остальные дурачились, она раз за разом прогоняла связки из «Gentleman». Музыка PSY гремела из колонок, выбивая из неё остатки «лебединой» грации и заменяя их чем-то острым, ломаным и чертовски дерзким.       Илья сидел на первой трибуне, прямо у борта. После вчерашнего разговора с Мишей в дайнере он не мог смотреть на неё как прежде. В голове набатом стучали слова Шайдорова про «короткие шорты». Каждый раз, когда Яна делала резкий выпад или вращение, Илья ловил себя на мысли, что по его венам течет не кровь, а расплавленный свинец. Его бесила сама идея того, что завтра на неё будут смотреть тысячи глаз. Собственнический инстинкт буквально выл: ему хотелось накинуть на неё свою куртку, закрыть ото всех и немедленно увести отсюда.       Яна закончила прогон и, тяжело дыша, подъехала к борту прямо напротив него. — Ну как? — она оперлась локтями о бортик, подавшись вперед. — Тимур говорит, что во втором припеве я недостаточно «наглая».       Илья медленно окинул её взглядом. Даже в обычных тренировочных лосинах она выглядела слишком… его. — Куда уж наглее, Мавцен, — его голос прозвучал неожиданно хрипло. — Ты и так выглядишь так, будто собираешься объявить эту арену своей собственностью. Хотя, может, стоит добавить в костюм побольше ткани? Ну, для солидности.       Яна прищурилась, моментально уловив в его голосе нотки глухой, колючей ревности. Она накрыла его ладонь своей прямо на холодном дереве борта, чувствуя, как он напряжен. — Ты сам сказал быть смелее. Я просто следую совету Бога четверных.       В этот момент за их спинами раздался приглушенный смешок. Миша Шайдоров, который всё это время кружил неподалеку, картинно притормозил рядом, подняв облако ледяной крошки. — Слушайте, модели для обложки, — Миша небрежно закинул полотенце на плечо. — вы бы хоть для приличия в разные стороны смотрели. Илья, расслабься, ты сейчас борт прогрызешь от ревности.       Яна резко обернулась. — Ревности? О чем ты, Шайдоров? — О том, что наш Малинин вчера в дайнере чуть не подавился, когда узнал про твой «сюрприз» с шортами, — Миша хохотнул, игнорируя испепеляющий взгляд Ильи. — Тимур позавчера так хвастался эскизами перед моим Урмановым, что об этом знает уже вся мужская раздевалка. И Илья теперь, кажется, всерьез подумывает накинуть на тебя рясу завтра прямо на льду, чтобы никто лишнего не увидел.       Яна замерла. Её рука, лежащая на ладони Ильи, на секунду напряглась. Она медленно повернула голову к Малинину. Тот старательно изучал трещину на ледовом покрытии, но его пунцовые уши выдавали его с потрохами. — Так ты знал? — прошептала она на русском. В её глазах вспыхнул опасный, почти торжествующий огонек. Обида на то, что сюрприз испорчен, мгновенно сменилась азартом. — Вы оба знали про костюм? — Я просто… я не хотел портить тебе момент, Мавцен, — выдавил Илья, понимая, что скрываться бессмысленно. — но Миша прав. Я не в восторге от того, что завтра каждый второй будет обсуждать не твой аксель, а длину твоих шорт.       Яна вдруг подалась еще ближе. Она чувствовала его раздражение, его собственническое желание спрятать её, и это пьянило её сильнее любого золота. — Оу, Малинин… Ты боишься, что я буду слишком хороша для этого шоу? — Я боюсь, что я не выдержу этого зрелища, сидя в первом ряду, — честно ответил он, глядя ей прямо в глаза. — Ну, раз все карты раскрыты, — Миша бодро оттолкнулся от льда. — пойду оставлю вас обсуждать детали гардероба. Илья, держи себя в руках. Янка, жги! Завтра будет один большой сердечный приступ у всего тренерского штаба.       Миша уехал, и только тогда Илья заметил, что у выхода со льда, прислонившись к матам, уже несколько минут стоит Эмбер Гленн. Она не понимала ни слова из их быстрой русской речи, но её взгляд, прикованный к ним, был более чем красноречивым. Она медленно подкатила к борту. — I have no idea what you guys are arguing about in Russian, — негромко произнесла Эмбер на английском, переводя взгляд с Яны на Илью. — but Malinin, you look like you’re ready to punch the wall or kiss her. Maybe both.       Яна обернулась к ней, стараясь выровнять дыхание. — Hi, Amber. Just technical stuff. — Yeah, right, «technical», — Эмбер иронично прищурилась, окинув Яну внимательным взглядом. — no more smoking area for us, huh? You look different, Yana. Stronger. Or maybe it’s just the way he looks at you.       Яна мельком глянула на Илью и едва заметно кивнула, принимая этот негласный комплимент. — Anyway, — Эмбер перевела взгляд на Илью и усмехнулась. — whatever you’re planning for tomorrow, Malinin, better get some oxygen. Because if she skates like she’s looking at you right now… you’re gonna forget how to breathe. It’s pathetic when guys gape like that on live TV.       Эмбер подмигнула Яне, короткий жест женской солидарности, и, изящно развернувшись, ушла в сторону раздевалок.       Тишина на арене стала почти осязаемой. Яна снова повернулась к Илье, возвращаясь к их «закрытой» тусовке. Теперь в её позе не осталось и тени усталости, только чистый, концентрированный вызов. — Значит, даже она понимает, что тебе будет трудно? — её голос опустился до шепота. Она почти касалась его губ своими, обдавая жаром. — Ты злишься, потому что не сможешь меня спрятать, Илья?       Илья сжал бортик так, что костяшки побелели. — Мавцен, ты играешь с огнем. — Я знаю, — она дерзко улыбнулась. — будет очень трудно, но ведь тебе всегда нравилось побеждать трудности?