Координаты льда

29 января. 10:30. Колорадо-Спрингс. Парковка торгового центра.

      Утро после победы пахло морозным озоном и предвкушением. Пока основная часть фигуристов только потягивалась в отельных номерах после затяжного банкета, Илья и Яна уже штурмовали отдел электроники.       Яна выглядела непривычно домашней: объемное черное худи с капюшоном, в котором она почти тонула, широкие спортивки и полное отсутствие макияжа. Только сонные глаза и румянец, который не сходил с лица с тех пор, как Илья зашел за ней в восемь утра. — Слушай, Мавцен, ты уверена, что хочешь тащить эту бандуру через океан? — Илья с сомнением посмотрел на огромную бело-синюю коробку PlayStation 5, которую он только что сгрузил в тележку. — В Астане что, дефицит приставок? — В Астане есть всё, Малинин. Но эта будет из Америки от сестры-чемпионки, — Яна похлопала по своей сумке, где лежал свежеобналиченный чек за золото. — мои первые большие призовые уйдет на мечту близких. Мелкий с ума сойдет, когда увидит пятую плойку. Это... ну, это мой первый по-настоящему взрослый поступок.       Она полезла в кошелек, чтобы убрать чеки, и вдруг замерла. Её пальцы коснулись чего-то в потайном отделении. Она медленно вытащила сложенную вчетверо стодолларовую купюру. Ту самую. Хрустящую, потертую на сгибах, со знакомым типографским запахом.       Илья замер, узнав её мгновенно. Его губы тронула та самая дерзкая усмешка, с которой он когда-то ворвался в её стрим. — Ты что, серьезно? Неужели тот самый взнос в фонд «Верните Илюхе-младшему детство»? Ты их реально сохранила? — Именно, — Яна серьезно кивнула, хотя в её глазах заплясали искорки. — сегодня фонд официально закрывается в связи с полным выполнением цели. Твоя сотка плюс мои призовые за золото, и у мелкого будет лучшая игровая станция в городе.       Илья рассмеялся, качая головой. Тот факт, что она не просто сохранила эти деньги, а реально вложила их в то, о чем они в шутку спорили на стриме, заставил его сердце предательски пропустить удар. — Значит, я официально спонсор детского счастья в Казахстане? — Официальнее некуда, — она быстро спрятала купюру обратно, почувствовав, как щеки обдает жаром. — пошли на кассу, меценат.       Они вышли на парковку, и Илья закинул тяжелую коробку на заднее сиденье своего внедорожника. В салоне было тепло, из колонок тихо лился какой-то инди-плейлист, а за панорамным стеклом искрился снег Колорадо. Яна уже потянулась к ремню безопасности, но Илья не спешил заводить мотор. Он положил руки на руль, глядя прямо перед собой на заснеженные верхушки гор, а потом медленно повернулся к ней. — Слушай, Мавцен... — его голос стал серьезным, лишенным привычной иронии. — мы сейчас вернемся в отель, ты наденешь коньки, выйдешь на лед, и мы снова станем чемпионами из разных стран. Графики, тренеры, перелеты... а здесь, в этой машине, пока нас никто не видит... кто мы?       Яна почувствовала, как в салоне внезапно стало тесно. Она не ждала от него такой прямоты здесь, среди коробок и чеков. — Илья, ты же знаешь, как это сложно. Тимур, федерация, твоя семья, моя... то всё слишком сложно.  — Ничего не сложно, — отрезал он, накрывая её ладонь своей и крепко переплетая их пальцы. — сложно — это когда я сижу на трибунах и не понимаю, имею ли я право ревновать тебя к каждому встречному. Я не хочу больше играть в угадайку, Яна. Просто скажи, мы типа... вместе? Или это просто статическое электричество между нами коротит, пока турнир не кончился?       Мавцен посмотрела на их сцепленные руки. Весь её защитный барьер, все эти колкие шуточки рухнули в одну секунду. Она подняла на него глаза — честные, без тени игры. — Вместе, Малинин. Кажется, мы влипли по самой полной программе.       Илья выдохнул так, будто у него с плеч упала бетонная плита весом в тонну. Он подался вперед, мягко обхватил её лицо ладонями и притянул к себе. Этот поцелуй был долгим, глубоким, пахнущим кофе и тем самым «навсегда», которое так пугает профессиональных атлетов.        В этот момент в паре метров от них, за плотно тонированным стеклом припаркованного минивэна, блеснула линза смартфона. Короткий, едва слышный щелчок затвора потонул в гуле проезжающего мимо снегоуборщика. Ни Илья, ни Яна ничего не заметили. Они были слишком заняты друг другом, чтобы увидеть, как их секрет только что перестал принадлежать им двоим. — Поехали в отель, — прошептала она, отстраняясь первой. Её губы чуть припухли, а глаза сияли ярче любых медалей. — а то Тимур точно объявит меня в международный розыск. — Поехали, — Илья завел мотор, чувствуя себя так, будто он только что прыгнул пятерной аксель и приземлил его в чистое золото. — но учти, я жду твой «Gentleman» вечером с очень... персональным интересом.       Яна лишь загадочно улыбнулась, глядя в окно. Она знала то, чего Илья еще не подозревал: их «официальный» статус пары сделает её вечерний выход в черных шортах для него настоящим испытанием на прочность.

***

29 января. 19:15. World Arena.

      За кулисами стоял гул, похожий на потрескивание высоковольтных проводов. Запах лака для волос смешивался с ароматом крепкого кофе и льда. Яна стояла перед узким зеркалом, и её собственное отражение казалось ей чужим.       Тимур превзошел сам себя. Вместо привычных платьев со стразами на ней были экстремально короткие черные шорты с высокой талией, идеально подчеркивающие длину её ног, и белоснежная рубашка. Верхние пуговицы были расстегнуты, рукава небрежно закатаны до локтей, а на шее висел тонкий черный галстук, который она еще не затянула. — Это... — Яна сглотнула, поправляя край шорт. — Тимур, ты уверен? — Уверен? — Тимур вынырнул из-за её плеча, сияя, как начищенный самовар. — Яна, ты только что выиграла Чемпионат. Ты королева, а королевам можно всё. Ты выйдешь туда и покажешь им, что ты не просто девочка с прыжками.        Он резко затянул галстук на её шее, оставив его чуть расслабленным. — И не забудь подмигнуть первому ряду. Говорят, кое-кто сегодня купил туда билет.       Яна почувствовала, как по спине пробежал холодок, но это был не страх. Это было предвкушение. Она вспомнила вчерашнюю тренировку и то, как Илья смотрел на её губы. Она знала, что этот костюм добьет его. И эта мысль дарила ей почти пугающую уверенность.       Илья сидел, вцепившись пальцами в подлокотники кресла. Он действительно сидел в первом ряду, прямо у выхода на лед. Рядом с ним устроился Миша Шайдоров, который уже откатал свой номер и теперь с нескрываемым любопытством поглядывал на друга. — Слушай, Малинин, ты дышать-то не забывай, — хмыкнул Миша. — ты бледный, как теть Лена или моя мама, когда Хюррем в «Великолепном веке» снова травят. Реально, Илья, расслабься. Если Янка увидит твое лицо, она решит, что ты не на её шоу пришел, а на поминки своего спокойствия. — Заткнись, Шайдоров, — процедил Илья, не сводя глаз с темного тоннеля, откуда выходили фигуристы. — Я просто предупреждаю, — Миша хохотнул, поудобнее устраиваясь на сиденье. — если ты сейчас свалишься в обморок, когда она выйдет, я тебя ловить не буду. Теть Лена мне этого не простит, скажет, зятя не уберег. Урманов шепнул, что там будет зрелище не для слабонервных, а он в этом деле толк знает.       В этот момент свет на арене погас. Вспыхнули синие и красные прожекторы, разрезая темноту. Диктор откашлялся, и его голос разнесся под сводами: — The champion of four continents... Yana Mavtsen, Kazakhstan!       Зал взревел. Но когда Яна вышла из тени на свет, гул на секунду сменился озадаченным шепотом, который тут же перерос в оглушительный свист и аплодисменты.       Илья почувствовал, как сердце пропустило удар. Она не ехала к центру. Она шла — дерзко, от бедра, чеканя шаг коньками по льду. Белая рубашка, черный галстук и эти шорты... его мозг отказывался обрабатывать информацию. Она выглядела невероятно. Сексуально. Опасно.       Яна остановилась прямо напротив него. Всего в трех метрах. Она медленно подняла руку, поправила галстук и, глядя Илье прямо в глаза, дерзко улыбнулась. — Мама дорогая... — прошептал Миша где-то сбоку. — Малинин, держись.       Ударили первые биты PSY — «Gentleman».       Она поймала ритм с первых секунд. Это не было классическое катание: Яна двигалась акцентированно, иронично, с резкой сменой поз. Эта нарочитая угловатость, смешанная с её природной уверенностью, создавала гипнотический эффект. Когда на припеве она начала фирменное движение бедрами, зал просто сошел с ума.       Она летела над льдом, делая каскады так легко, будто на ней не было коньков. Каждый раз, проезжая мимо Ильи, она обдавала его вихрем холодного воздуха и ароматом своего парфюма. В середине номера, во время вращения, она вдруг резко затормозила перед его сектором, подняв фонтан ледяной крошки, и, склонив голову набок, медленно провела пальцем по своим губам.       Илья почувствовал, как у него темнеет в глазах. Всё то напряжение, которое копилось между ними в эти дни, все эти недомолвки и случайные касания — всё это сейчас выплескивалось на лед в этом безумном танце.       Последний аккорд. Яна замерла в финальной позе — одна рука на талии, другая сжимает край галстука, чуть натягивая его вниз. Она тяжело дышала, и в тишине, наступившей после музыки, это прерывистое дыхание казалось громче аплодисментов. Яна смотрела прямо на Илью, и в её глазах был не просто вызов.       Зал стоял. Крики «Яна!» заглушали музыку. Она медленно поклонилась и поехала к выходу. Мавцен исчезла за занавесом, оставив Илью сидеть в первом ряду с бешено колотящимся сердцем.       Миша Шайдоров медленно повернулся к другу, который всё еще сидел неподвижно, глядя в пустоту. — Ну что, «Бог четверных»? — тихо спросил Миша. — По-моему, тебя только что приземлили без права на апелляцию.       Илья медленно встал. Его пальцы всё еще дрожали.  — Пошли отсюда, — бросил он. — мне нужно... мне нужно очень срочно поговорить с ней.

*** 

      После Гала-шоу арена гудела еще долго, но Яна сбежала одной из первых. Она даже не стала переодеваться полностью — просто накинула сверху длинную черную куртку сборной, которая едва прикрывала края тех самых шорт. Галстук так и висел на шее, развязанный и небрежный.       Она шла по пустому коридору отеля, и звук её кроссовок глухо отдавался от ковровой дорожки. Сердце всё еще работало в режиме показательной программы. В голове пульсировал бит PSY, а перед глазами стояло лицо Ильи в первом ряду. То, как он смотрел на неё — не как на чемпионку, а как на женщину, которая только что перевернула его мир.       Яна подошла к своей двери, достала ключ-карту, но рука дрогнула. — Ты действительно решила довести меня до инфаркта, Мавцен? — раздался тихий, опасно низкий голос за спиной.       Яна замерла. Она медленно обернулась. Илья стоял в паре метров от неё, прислонившись к стене. Он всё еще был в той же темной толстовке, но капюшон был откинут, а взгляд... такой концентрации в его глазах она не видела даже перед четверным акселем. — Тимур сказал, что нужно удивлять, — прошептала она, стараясь сохранить остатки своей «джентльменской» наглости. — тебе разве не понравилось?       Илья оттолкнулся от стены и в три шага преодолел расстояние между ними. Он навис над ней, заставляя Яну прижаться спиной к двери своего номера. От него пахло морозным воздухом и адреналином. — Понравилось? — он коротко, хрипло рассмеялся, сокращая дистанцию до минимума. — Яна, когда ты сделала это движение... и когда ты посмотрела на меня... я забыл, как меня зовут. Я забыл, что я на трибунах.       Он протянул руку и осторожно взял кончик её расслабленного галстука, наматывая его на палец и слегка подтягивая её к себе. — Ты ведь знала, что делаешь. Ты знала, что я не смогу просто так уйти после этого.       Яна почувствовала, как её уверенность тает, сменяясь тем самым странным желанием, о котором она думала на тренировке. Ей хотелось, чтобы он перестал говорить. Чтобы это напряжение, которое искрило между ними весь турнир, наконец взорвалось.       Щелчок замка отрезал их от гулкого коридора. В номере было темно, лишь холодный свет луны пробивался сквозь панорамное окно, подсвечивая пылинки в воздухе. Яна чувствовала, как спина касается прохладного дерева двери, а впереди — только жар, исходящий от Ильи.       Он не включал свет. Ему хватало того сияния, которое, казалось, исходило от её кожи. Илья прижал её к двери, и Яна почувствовала, как его ладони, широкие, горячие, привыкшие к тяжелым нагрузкам, легли ей на талию. Его пальцы коснулись открытой кожи живота там, где заканчивались шорты и начинался шелк рубашки, и по её телу пробежал электрический разряд. — Илья... — выдохнула она, и её голос сорвался. — Тише, — прошептал он, накрывая её губы своими.       Этот поцелуй не был похож на их предыдущие или те, которые она знала раньше. Он был глубоким, собственническим и в то же время невероятно осторожным. Илья пробовал её на вкус, словно не верил, что она наконец-то здесь, в его руках. Его дыхание обжигало её щеку, а когда он начал медленно расстегивать пуговицы её белой рубашки, Яна почувствовала, как земля уходит из-под ног.       Она никогда не была такой беззащитной. На льду она была сталью и пламенем, но сейчас, когда рубашка соскользнула с её плеч, обнажая хрупкие ключицы, Яна невольно втянула в себя воздух. Илья замер на секунду, любуясь контрастом её нежной кожи и строгого черного галстука, который всё еще висел на её шее. Он медленно потянул за шелк, развязывая узел, и отбросил его в сторону. — Ты дрожишь, — прошептал он, поднимая её на руки.       Яна обхватила его за шею, утыкаясь носом в изгиб его плеча. От него пахло морозным ветром и чем-то очень надежным. Когда он опустил её на прохладные простыни, реальность окончательно размылась.       Илья двигался с грацией хищника, но в каждом его жесте была пугающая нежность. Когда он освободил её от коротких шорт, Яна инстинктивно попыталась прикрыться, но он перехватил её запястья, мягко прижимая их к подушке. — Не прячься от меня, — его голос вибрировал у самого её уха. — никогда не прячься.       Яна чувствовала каждое движение Ильи как под микроскопом. В тишине номера звук его дыхания казался оглушительным. Прохлада простыней контрастировала с его обжигающими ладонями, которые теперь медленно скользили по её бедрам, освобождая от ткани шорт. Она невольно сжалась, когда его пальцы коснулись чувствительной кожи на внутренней стороне бедра.        Яна знала своё тело как совершенный инструмент для прыжков, но сейчас этот инструмент резонировал совсем на другой частоте. — Ты такая... — Илья запнулся, подбирая слова, и просто выдохнул ей в губы. — невероятная.       Он начал целовать её медленно, спускаясь от челюсти к ключицам, задерживаясь на ложбинке между грудей. Когда его губы коснулись соска, Яна невольно выгнулась, издав короткий, сдавленный горлом звук. Это было остро, почти болезненно от новизны, и она инстинктивно вцепилась пальцами в его плечи, чувствуя под подушечками пальцев рельеф его мышц.       Илья действовал с бесконечным терпением. Он чувствовал её скованность, её страх перед неизвестным и ту самую неопытность, которая делала этот момент для него почти священным. Его рука опустилась ниже, осторожно исследуя её, и Яна закусила губу, чувствуя, как внутри всё завязывается в тугой, горячий узел. — Илья, подожди... — прошептала она, когда он оказался между её ног. — Я здесь, маленькая, — он замер, накрывая её лицо поцелуями. — я никуда не тороплюсь. Если хочешь, мы остановимся прямо сейчас.       Яна открыла глаза. В его взгляде не было похоти, там была нежность, от которой щемило сердце. Она поняла, что хочет этого. Хочет принадлежать ему так же, как он сейчас принадлежит ей. — Нет, — она потянула его на себя, заставляя его тело накрыть её полностью. — не останавливайся. Да       Когда он начал входить в неё, время словно застыло. Яна почувствовала тупую, распирающую боль и резкий толчок, от которого в глазах на секунду потемнело. Она вскрикнула, пряча лицо в его плече, и её ногти невольно вонзились в его лопатки. Илья тут же замер, прижимая её к себе так крепко, будто пытался забрать эту боль себе. — Ш-ш-ш... всё хорошо, — шептал он, целуя её в висок, в мокрую от слез щеку. — просто дыши со мной. Медленно.       Он ждал столько, сколько ей было нужно, не двигаясь, просто давая ей привыкнуть к ощущению его внутри неё. Яна чувствовала, как её тело постепенно расслабляется, принимая его. Боль медленно переходила в тяжелое, пульсирующее тепло.       Когда Илья снова начал двигаться, осторожно, короткими, пробными толчками, Яна впервые почувствовала ту самую «химию», о которой он говорил. Это было похоже на то, как лезвие конька находит идеальное ребро на льду: сначала страшно сорваться, а потом ты просто летишь.       Каждое его движение отзывалось внутри неё нарастающим звоном. Она начала двигаться в такт, её бедра инстинктивно искали его ритм. В какой-то момент Яна потеряла счет времени. Были только его губы, его горячая кожа, пахнущая соревновательным драйвом и любовью, и это бесконечное, нарастающее чувство внизу живота, которое тянуло её вверх, выше любого четверного прыжка.       Она всхлипнула, когда кульминация накрыла её внезапной, ослепительной вспышкой. Весь мир сжался до этого момента, до этих рук, которые держали её так надежно. Илья со стоном уткнулся в её волосы, содрогаясь всем телом, и замер, окончательно сдаваясь этой стихии.       Они лежали в тишине, переплетясь руками и ногами, не в силах пошевелиться. Илья натянул одеяло, укрывая их от лунного света, и притянул Яну к себе, утыкаясь подбородком в её макушку. Тишина номера после грохота арены казалась оглушительной. — Ты как? — прошептал он через какое-то время, перебирая её разметавшиеся по подушке волосы.       Яна открыла глаза и улыбнулась, той самой искренней, сонной улыбкой, которую не видел еще ни один фотограф в мире. — Кажется, я поняла, почему ты так любишь летать, Малинин. Это... получше любого четверного.       Илья тихо рассмеялся, и этот звук, низкий и вибрирующий, отозвался теплом в её груди. — В этом полете ты меня обошла, Мавцен. Совершенно точно. Чистое золото за технику и компоненты.       Яна лениво потянулась и вдруг, зажмурившись, тихо хихикнула. — Слушай, меценат... а ведь если так подумать, то всё началось с твоих ста баксов. Илюха-младший получит свою приставку, а я... — А ты получила меня, — Илья приподнялся на локте, глядя на неё сверху вниз с нескрываемой нежностью, смешанной с его вечной самоуверенностью. — скажи честно, это был самый выгодный донат в твоей жизни? — Не обольщайся, Малинин, — Яна шутливо толкнула его в плечо, но тут же прижалась ближе, пряча лицо у него на груди. — я просто всё еще отрабатываю тот взнос в фонд «верните Илюхе детство». Кажется, процесс затянулся. — Надеюсь, он затянется на всю жизнь, — пробормотал Илья, закрывая глаза. — спи, Ведьма. Завтра нам обоим придется объяснять Мише, почему у нас такие счастливые и подозрительно помятые лица.       Яна уже засыпала, чувствуя, как его сердце бьется в унисон с её собственным. Она еще не знала, что на другом конце отеля кто-то уже рассматривает на экране телефона зернистое фото их утреннего поцелуя в машине. Но сейчас, в этой темноте, это не имело значения.       Сегодня они выиграли свой главный турнир. И приз стоил каждой секунды страха.