église

~

тишина. еле слышен только отдаленный шум бушующих волн вдалеке. холодный, словно зимний воздух заставлял парить в невесомости белоснежные густые волосы парня. место, на котором располагался юноша было вполне необычным: необъятные зеленые поля, морской бриз, а самый красивый вид на открытый океан, разливающийся здесь, открывался с обрыва — вот именно там мальчишка и расположился. казалось, шагнув вперед можно было свалиться в растертые объятия с океаном, полностью отдав весь кислород в поглощение этой могучей силе природы, но лу гуана это ничуть пугало. в принципе, тот словно потерял возможность чувствовать что-либо. словно он лишь кукла, которой управляют извне играя в эту жестокую и беспощадную игру — жизнь. паренек сидел, бездумно уставив взгляд в безжизненную даль, ведь делать тут больше было нечего. или так казалось только ему? изредка он лишь поправлял свой изношенный белый свитер, теребил все время свои грязные рукава кофты — скука дошла и до такого состояния. но уединение с природой мгновенно оборвалось из-за громкого звука, топота ног, целеустремленно направленных к нему. тело рефлекторно среагировало на неизвестный источник звука: макушка голову непроизвольно дернулась назад и парень остолбенел, ослеп от силуэта, направляющегося в его сторону. и это была не галлюцинация. перед ним было и в правду яркое, словно ангельский свет нечто. с каждым шагом оно становилось все четче и четче, а вскоре, лу гуан и всерьез смог рассмотреть «ангела» вблизи. аккуратные и нежные черты лица; темные, резвящиеся на ветру волосы; тонкие, как палочка, брови. но больше внимания привлекали глаза. сами по себе они были темно-серого цвета, но на солнце словно поблескивали янтарно-желтым цветом. до-жути знакомым. засмотревшись на «чудо», тот вовсе не обратил внимания на то, что объект внимания оказался уже в нескольких шагах от него самого. лу начал неловко пятится назад — первое что пришло на ум — сразу же развернувшись корпусом прямиком к опасности. так было менее страшно. в руках почувствовалась легкая дрожь, синие зрачки глаз стремительно расширились, а в горле — ком из слов. на светлом юноше было множество ножевых ранений, распространяющихся вдоль всего тела: на груди, в ноге, на шее и даже на лице. все его руки были перепачканы в крови, которой он придерживал свою грудную клетку из которой без остановки сочилась кровь. вскоре, когда между парнями было расстояние лишь вытянутой руки, лу смог внимательно разглядеть его лицо. и вот удивление, оно было до жути знакомое. весь страх улетучился буквально сразу же, но на место этого на щеке парня проступили тяжелые жгучие щеки слезы. — чэн сяоши? сяоши! — неконтролируемо вырвалось из губ лу гуана. сам того не понимая, он протянул свою трясущуюся руку, ожидая чего угодно, но точно не того, что на самом деле стоило ожидать. сяоши медленно, словно растягивая время, подошел к своему другу еще ближе, смотря на него пустыми глазами сверху вниз. тишина испарилась, как и чувство безопасности. и зря. холодная рука сяоши, вся в жидкой липкой консенстенкции оказалась у лу гуана на шее, медленно сжимая ее все сильнее. взгляд темноволосого резко поменялся — брови напряглись, а засохшие губы словно также не могли выразить не одной эмоции остались такой же тонкой трубочкой, которую он редко прикусывал. чэн медленно начал поднимать парня вверх, усилив хватку на шее, придавливая все сильнее и сильнее. воздуха стало меньше, а страх только больше охватывал разум — сяоши. дурак! отпусти! — голос дрожал, а слова еле вытягивались из-за рта парня. еще несколько секунд и жизни конец — я давно умер. очнись.

~

сон. такой живой, настоящий, но всему свое время. и вот лу гуан вновь просыпается: по спине пробегает холодный пот, а щеки вместе с подушкой пропитаны слезами утраты. сяоши давно нет в живых. гуан не готов жить по такому сценарию: он хочет вернуться назад и поменять все, вернуть на свои круги. уже поздно. время не поменять. он снова встает, протирает глаза и смотрит в стену из в день в день. ничего нового. и он не пытался это исправить. после смерти лучшего друга, цяо линь всячески пыталась поддержать друга — ходила с ним гулять, готовила ужины, пыталась жить такой же жизнью, как раньше. лу гуан же не пытался. даже на помощь своей подруги он реагировал крайне негативно, считая, что она лишь делает все хуже. больше помощи он и не получал. вскоре он и вовсе переехал совсем другое место. другой город. страну. последнее, что сказала девушка перед его уездом было наставление: «лу гуан, упертый ты балбес, больше даже хочу сказать. сходи в церковь там что ли, говорят, люди после посещения нее выходят с чистой головой. тебе бы не помешало». и это крутилось в голове светловолосого по сей день. а может и в правду стоит отпустить прошлое? «глупости» — сразу приходило в голову и поход в церковь вечно оттягивался. но сегодня был особенный день. никакие голоса и мысли в голове не могли остановить его — он идет в церковь. сегодня.

~

время прогулки до церкви длилось очень долго и мучительно. с каждым пройденным метром желание вернуться домой было стремительно приоритетнее, но парень понимал что это последний шанс. последняя попытка в которую он не верил. для отшельничества гуан выбрал слегка специфичную для жизни страну. франция только больше поглощала ее грусть и депрессию своими темными готическими постройками 15-17 веков. но это было не обычно красиво: юноша был уверен что сяоши тут бы точно понравилось. хватит уже с ним. и вот наконец-то высокое здание церкви было прям перед ним. само по себе оно было оформлено в готическом стиле, с небольшим акцентом на барроко — два известных стиля построек на средневековую европу. где-то в душе лу гуан боялся заходить внутрь, но слова цяо линь и осознание того, что сяоши поступил бы также в такой ситуации смогли заставить его перешагнуть через порог. и каково было удивление — церковь была настолько красивой изнутри, что на первый взгляд казалось, что ты зашел в музей. перед тем как пройти к центру зала гуан оглянулся по сторонам: красивые мощные колонны из старого камня, тесненные рисунки ангелов из того же камня на стенах. но самая красота поджидала юношу наверху. окинув взгляд наверх, светловолосый был отуманен красотой: красивые вырезанные рамы из камня находились на высоте 50 голов от него, а самое красивое что там было — расписное стекло. в солнечную погоду оно бы ярко поблескивало, освещая своим светом весь зал для молитв, но к сожалению лу — сегодня было облачно. по мимо этого в помещении стоял приятный запах сгорающего воска и пряных трав — «интересное сочетание». но он пришел не для того, чтобы посмотреть по сторонам как турист и уйти. он пришел за помощью. к счастью, он отчетливо увидел одного из монахов, стоящего в нескольких шагах от него и решил подойти именно к нему. жаль, что гуан выбрал взглядом именно его. ведь подойдя ближе парень было уж подумал что он спит — не сяоши ли стоит перед ним? услышав приближающийся шаги монах повернулся и окинул спокойным взглядом юношу. «точно сяоши» — в голове крутилась только эта мысль в голове у гуана. он остановился. мысли вновь путались, язык заплетался, что пошло не так? — здравствуйте, милый божий сын — священник прервал эту мрачную обстановку первым — вам нужна помощь божья? что привело вас ко мне? — а-а-а — шепотом протянул возбужденный эмоциями парень — я. я пришел сюда чтобы поставить свечку за здравие. хочется излечиться от мыслей, что мучают голову. — услышал тебя, милый сын. поставим за тебя свечку во твое имя. как тебя звать? — лу гуан. я лу гуан. — бог услышит твою досаду, милый. ступай, скоро тебе станет лучше — его голос был нежным, ласкающим голос. он и в правду всем напоминал его. что ж такое происходит? и в правду, после всех этих слов, неожиданно для юноши, монах наклонился к нему и, прислонившись к мокрому лбу, чмокнул его. шок охватывал больного с ног до головы — спасибо. спасибо вам, помощник божий! храни вас бог! — само вырвалось из уст лу гуана. он сам и не заметил как на душе будто бы стало лучше, будто бы ничего и не было. все как прежде

~

время шло. шло так быстро, что лу гуан даже стал забывать о том, как он бездумно сидел дома и грустил. с появлением в его жизни монаха, как он позже узнает — криса, все пошло в гору, стало только лучше. посещение церкви стало не обязанностью, а частью жизни. без нее день становился мрачным, а в легкие не поступал воздух. кто бы мог подумать, что всего лишь один поход в церковь сможет полностью поменять человека? все, что он мог только сделать — он посвящал ему. все что мог говорить — он говорил ему. все — он делал только ради него. что произошло с ним? бывало гуан задумывался о том, что все происходящее — иллюзия и на самом деле — он сейчас в коме или спит. но нет. почему он так резко забыл сяоши? это странно, но лу гуан не волновался об этом

~

лу гуан значительно поменялся. после его знакомства с священником вся жизнь и вправду перевернулась с ног до головы. и не одна мысль о сяоши не возвращалась к нему, что казалось странным. но быть честным, лу никогда и не видел в крисе его — он видел в нем сяоши. своего сяоши. он часто путал его имя, звал его сяоши, говорил о том, что не касалось криса. он сходил с ума. но один день изменил абсолютно все. одна просьба. но какое же влияние она оказала на юноше. «сегодня же святой праздник. я не думаю что он меня обманул» — новый «сяоши» лишь попросил парня провести ритуал. ритуал черт возьми! как он говорит: «для того, чтобы твой бывший возлюбленный точно вылетел из твоих мыслей». подготовка шла активно: все материалы были закуплены еще несколько дней назад, мысли улетучелись, а свечи и пакет соли уже стояли на скамье. это казалось невозможны пробраться в церковь ночью, но лу гуану это не составило проблем. опыт, старый опыт отлично помог ему в этой ситуации. теперь дело за малым — провести сам ритуал и смириться. но смириться с чем? где-то далеко, в мыслях, гуан все еще скучает по сяоши. ему тоскливо. но выглядит он не так. как будто бы из него сделали куклу-вуду и всеми эмоциями — управляют. это совсем не он. но мысли охвачены кем-то. поэтому парень будто бы с охотой бродит кругами вокруг себя, создавая так называемый солевой круг и внутри расчерчивает элементы пентограммы. в то же время кисти рук потихоньку начинают пощипывать — соль не щадя попадает на оголенные раны и делает этим больно. юноша продолжает. дальше в ход идут свечи. свечи нужно было расставить в определенном порядке, да и зажигать тоже. уж очень все сложно, но светловолосый справляется, не скрывая своей усталости. дальше лишь маленькие детали, так называемая вишенка на торте. в ход пошло все: травы, дары, слизь — все как было сказано по книге. последний шаг. сердце нервно покалывает, а голова подает сигналы о нужности прекратить все это. но тело доверенно не ему. парень заходит внутрь круга. вдыхая полной грудью, пропитывается запахом сгорающего воска, наслаждаясь последними минутами. и в далеке уже видет этот силуэт — сяоши. он уже не хочет скрывать, он не хочет притворяться. — прости, крис, я хотел тебе сказать, что я вижу в тебе не тебя, а — сяоши — перебивает мужчина — ты видел во мне своего возлюбленного — я знаю обстановка накаляется. как и свет, издаваемый от свечей, которое то и дело менял свое направление. дым от свечей поднимался воздух, заполняя все помещение только им. жгучая тишина съедает парней изнутри. монах подходит к лу гуану ближе, поглаживая корешок книги с заклинаниями. — давай, чего ты ждешь — его голос уже не тот. он словно другой человек. и вправду. чего он ждет. гуан оглядывается по сторонам в поисках ножа. и он сразу цепляется из-за яркого освещения от свечей. он хватает холодное оружие и смотрит на лезвие. что происходит. почему жизнь без него пошла именно по такому принципу? в общем, уже не важно. парень резким движением руки подносит нож к глотке. мысли путаются, руки трясутся, а горячие слезы стекают по щекам. примерно так и умер он. — живее — нагнетающий голос уже слышен сверху, монах встал напротив круга последний шаг — кровь больного. лу гуан вонзает нож себе в глотку не милосердно. он проталкивает его сквозь всю больно, сквозь всхлипы. дышать становится тяжело, сознание становится мутным, а опуская взгляд вниз видно только струю крови, которая стекает на пентограму. это точно способ лечения? — J'appelle au silence. J'appelle au vide. Viens brûler la piste de celui qui n'est plus avec moi. Xiaoshi, je te ramène à moi-même. Je retire chaque larme, chaque sourire, chaque mot que je t'ai donné. Tu ne me dois plus, et je ne te dois rien. дышать уже не возможно. каждая попытка заглотнуть воздух — словно лезвия, которые проводят по ребрам. тело от бессилия полностью падает вниз. глаза все медленнее и медленнее моргают. — Comme le sel se dissout dans l'eau, la mémoire de vous se dissout dans l'oubli. Au fur et à mesure que l'eau va dans le sable, les pensées à votre sujet quitteront ma tête. Je ferme la porte. J'éteins la lumière. Entre nous maintenant, il n'y a qu'une lune froide et une longue route dans différentes directions. Qu'il en soit ainsi. лу гуан мертв. может он и избавился от своего досуга, а может и нет, никто уже не узнает. да и никто не узнает кто был тем монахом, по численности работающих в той церкви не было никакого криса. а тем временем лу гуан уже больше не сходит с ума по смерти сяоши. одна душа в этом мире точно стала спокойнее, прочувствовав на себе ту боль, что испытывал чэн в то время. да, теперь этим мучениям точно конец.

~