Цветы под снегом

Вечер опускался на город мягко, как тёплый плед. Ран задержался на встрече дольше обычного. Дела есть дела — даже сейчас, когда большая часть его времени принадлежала семье, иногда приходилось решать вопросы. Но сегодня он выруливал на знакомую улицу с особенным чувством. Внутри, где-то глубоко, уже разгоралось предвкушение. Он припарковался, заглушил мотор. На секунду замер, глядя на окна своей квартиры. Там горел свет. Тёплый, жёлтый, уютный. Там ждали. В подъезде пахло привычной смесью — свежестью, чужими ужинами, едва уловимым запахом цветов, который всегда тянулся от их двери. Юкико держала дома вазу с живыми розами, меняла каждую неделю. Говорила, что без цветов дом неживой. Он усмехнулся, вспоминая, как спорил с ней в первый год. А теперь сам приносил букеты без повода. Лифт поднялся на нужный этаж. Ран вышел, достал ключи, но остановился. Из-за двери доносился звук. Детский смех и топот маленьких ног. Он улыбнулся, вставляя ключ в замок. Дверь открылась. И в ту же секунду в коридор вылетела маленькая фигурка. — Папа! Голосок звонкий, радостный, пронзительный до мурашек. Дочка неслась к нему со всех ног, смешно перебирая короткими ножками, растрёпанная, с бантиком, съехавшим набок. Ран присел, раскрыл руки, и она влетела в них, как маленькая торпеда. Обхватила за шею тонкими ручками, прижалась щекой к его щеке. — Папа пришёл! Папа! — Пришёл, — выдохнул он, прижимая её к себе. — Соскучилась? — Очень-очень! — она отстранилась, чтобы посмотреть на него серьёзными глазами, в которых плясали чёртики. — Ты долго! — Я знаю, прости, малыш. Дела были. — Мама сказала, что ты скоро. А ты не скоро! Я уже три раза в окошко смотрела! Он засмеялся и чмокнул её в нос. — Три раза? Это много. — Очень много! Из глубины квартиры показалась Юкико. Она стояла в дверях кухни, вытирая руки о полотенце, и улыбалась той самой улыбкой, от которой у него до сих пор замирало сердце. Волосы собраны в небрежный пучок, на щеке — пятнышко муки. — Наконец-то, — сказала она. — А то наша принцесса мне уже все уши прожужжала: когда папа, когда папа. — Я спешил, — ответил он, поднимаясь с дочкой на руках. — Знаю. Ужин готов. Ран вошёл в гостиную, держа дочь на руках. Она всё ещё обнимала его за шею, положив голову ему на плечо. — Пап, — прошептала она. — М? — А ты завтра никуда не уйдёшь? — Нет, завтра я с вами. — Обещаешь? — Обещаю. — Честно-честно? — Честно-честно. Она удовлетворённо вздохнула и чмокнула его в щёку. — Я тебя люблю, папа. У Рана перехватило дыхание. Каждый раз, когда она это говорила, внутри что-то переворачивалось. Этот маленький человечек, который появился на свет благодаря Юкико, благодаря их любви, — он был самым дорогим, что у него было. — Я тебя тоже, малышка, — ответил он хрипловато. — Очень-очень. — Как я? — спросила дочка. — Сильнее, чем ты. — Не бывает сильнее! — Бывает. Вот столько, — он показал руками, будто обнимает целый мир. — Это много, — серьёзно кивнула она. — Ладно, верю. Юкико подошла, встала рядом. Ран обнял её свободной рукой, притянул к себе. — Как день прошёл? — спросил он. — Хорошо. Рисовали, гуляли, книжки читали. Она опять просила кота. — Кота? — Ран посмотрел на дочь. — Ты хочешь кота? — Очень! — закивала та. — Маленького, пушистого, чтобы мурчал! — А кто за ним убирать будет? — Ты! — выдала она с хитрой улыбкой. — Я? — усмехнулся он. — А почему сразу я? — Потому что ты сильный. И всё можешь. Юкико засмеялась. — Логика у неё железная. — В тебя, — покачал головой Ран. — И в тебя тоже, — парировала она. Они прошли на кухню. Ужин ждал на столе. Ран усадил дочку на её стульчик, сам сел рядом. Юкико разливала суп по тарелкам. — Мам, а папа сказал, что завтра с нами будет, — сообщила дочка. — Правда? — Юкико посмотрела на мужа с улыбкой. — И чем займёмся? — В парк! — тут же закричала дочка. — На качели! И мороженое! — В парк так в парк, — согласился Ран. — И мороженое. — Ура! — дочка захлопала в ладоши. — Самый лучший папа! После ужина они втроём сидели в гостиной. Дочка устроилась у Рана на коленях, листала книжку с картинками и задавала миллион вопросов про каждую зверюшку. Он терпеливо отвечал, хотя уже в сотый раз объяснял, почему у жирафа длинная шея. Юкико сидела рядом, положив голову ему на плечо, и просто слушала. Этот звук — голос дочери, спокойный голос мужа — был для неё лучшей музыкой. — Ран, — позвала она тихо, когда дочка увлеклась картинками. — М? — Я счастлива. Он повернулся к ней, встретил её взгляд. — Я тоже. — Знаешь, иногда я просыпаюсь и думаю: а вдруг это сон? Вдруг я сейчас открою глаза и окажусь в той старой квартире, с матерью, с Кэнтаро... Он взял её руку, сжал. — Не сон. — Знаю. Но всё равно страшно. — Не бойся, — он поднёс её руку к губам, поцеловал. — Я здесь. Мы здесь. Навсегда. Она улыбнулась. — Навсегда. Дочка вдруг подняла голову от книжки. — А вы чего шепчетесь? Секреты? — Секреты, — кивнул Ран. — А мне? — А тебе секрет расскажем, когда вырастешь. — Я уже выросла! — возмутилась она. — Нет, ты ещё маленькая. — Я большая! Вон какая! — Ладно, — сдался он. — Секрет такой: мы с мамой тебя очень любим. — Это не секрет! — фыркнула дочка. — Это я и так знаю! — Тогда какой же это секрет? — Не знаю. Но не такой! Они засмеялись втроём. Позже, когда дочка уснула, они вышли на балкон. Город горел огнями, звёзды мерцали в вышине. Ран обнял Юкико сзади, положил подбородок ей на макушку. — Помнишь ту ночь? — спросила она. — Какую? — Когда мы встретились. Я врезалась в тебя на пустой улице, босая, замёрзшая... — Помню, — ответил он. — Ты была самая красивая девушка, которую я видел. — Я была ужасна. — Ты была прекрасна. Она повернулась в его руках, посмотрела в глаза. — Спасибо, что не прошёл мимо. — Спасибо, что врезалась в меня. Они целовались под звёздами, а в комнате спала их дочь, и жизнь была прекрасна. Потому что они были вместе. А это главное. --- Конец.