Цветы под снегом

Юкико проснулась от того, что солнце светило прямо в лицо. Она зажмурилась, потянулась и вдруг поняла — рядом никого. Рука, которой она привыкла натыкаться на тёплое тело Рана, встретила только пустую простыню. — Ран? — позвала она сонно. Тишина. Она села на кровати, прислушалась. Из квартиры не доносилось ни звука. Странно. Обычно он хотя бы на кухне возился, пытаясь приготовить завтрак и традиционно всё сжигая. Она встала, накинула халат и прошлась по квартире. Пусто. На кухне — никого, в гостиной — никого, на балконе — тоже. — Ран? — уже громче. Ни ответа. Она вернулась в спальню и только тогда заметила записку на тумбочке, прикрытую чашкой. «Уехал по делам. К вечеру вернусь. Не скучай. Целую. Р.» Юкико улыбнулась. Такой он — даже записки пишет коротко, по делу, без лишних нежностей. Но от этого «целую» внутри разлилось тепло. Она сделала себе кофе, села на балконе и задумалась. Год. Целый год прошёл с того дня, как она врезалась в него на той холодной ноябрьской улице. Год слёз, страха, боли, счастья, любви. Год, который изменил всё. Она посмотрела на свою руку — на безымянном пальце блестело тонкое кольцо. Простое, но такое дорогое. Она провела по нему пальцем и улыбнулась. --- Это случилось три месяца назад. Обычный вечер. Они вернулись с работы, поужинали, сидели на балконе, пили чай и болтали о всякой ерунде. Юкико и не подозревала, что этот вечер станет особенным. Ран вдруг замялся. Встал, прошёлся по балкону, сел обратно. Встал снова. — Ты чего? — удивилась она. — Подожди. Она смотрела, как он мечется, и ничего не понимала. А потом он вдруг остановился, глубоко вздохнул и достал из кармана маленькую коробочку. — Ран... — выдохнула она. — Помолчи, — попросил он. — А то я забуду, что хотел сказать. Она замерла. Он открыл коробочку. Внутри лежало кольцо — тонкое, изящное, с маленьким камнем, который переливался в свете вечерних огней. — Я не умею красиво говорить, — начал он. — Я бандит, убийца, псих. Я никогда не думал, что у меня будет семья. Что я вообще смогу кого-то полюбить. А потом появилась ты. У неё на глазах уже выступили слёзы. — Ты ворвалась в мою жизнь холодной ноябрьской ночью, босая, замёрзшая, с разбитыми ногами. И я понял — это она. Моя судьба. Мой соулмейт. Моя жизнь. — Ран... — Дай договорить. Я не знаю, что будет завтра. Не знаю, сколько нам отмерено. Но я знаю, что хочу провести это время с тобой. Каждый день, каждую минуту, каждую секунду. Я хочу просыпаться и видеть твоё лицо. Я хочу засыпать, чувствуя твой запах. Я хочу состариться с тобой, держаться за руки и вспоминать, как всё начиналось. Он встал на одно колено. Прямо на балконе, на холодном полу, не заботясь о том, что штаны испачкаются. — Юкико Аоки, — сказал он. — Ты сделаешь меня самым счастливым человеком на земле? Выходи за меня? Она уже рыдала. Кивала, смеялась, вытирала слёзы, снова кивала. — Да, — выдохнула она. — Да, да, да! Он надел кольцо ей на палец. Оно подошло идеально. Встал, обнял её, прижал к себе. — Я люблю тебя, — прошептал он. — Я тебя больше, — ответила она. — Не бывает больше. — Бывает. У меня. Он засмеялся и поцеловал её. А внизу, на улице, кто-то сигналил, где-то играла музыка, город жил своей жизнью. Но для них в этот момент существовал только этот балкон, только эти звёзды и только они вдвоём. --- Свадьба была маленькой. Никаких пафосных ресторанов, никаких сотен гостей, которых они не знают. Только свои. Риндо и Рина пришли с маленькой дочкой на руках — той самой, которую Рина родила полгода назад. Малышка всё время тянула его за волосы, а он терпел, потому что племянницу любил больше жизни. Священник был из местного храма — старый, добрый, который не задавал лишних вопросов. Юкико была в простом белом платье, с живыми цветами в волосах. Ран — в чёрном костюме, который она выбрала для него сама. Он был непривычно официальным, но таким красивым, что у неё сердце замирало. Клятвы они писали сами. Юкико сказала первой: — Я обещаю ждать тебя с работы, даже если ты задержишься. Я обещаю не бояться, когда ты уходишь в дела. Я обещаю верить в тебя, даже когда ты сам в себя не веришь. Я обещаю любить тебя каждый день, каждую минуту, каждую секунду. Ты — моя судьба, Ран Хайтани. И я хочу прожить с тобой всю жизнь. Ран слушал, и в его глазах блестели слёзы, которые он даже не пытался скрыть. Потом сказал он: — Я обещаю защищать тебя всегда. От врагов, от болезней, от глупостей. Я обещаю не забывать, что ты моя женщина, а не просто часть моей жизни. Я обещаю учиться готовить, чтобы хоть иногда кормить тебя нормально. И я обещаю любить тебя так, как не любил никого. Ты — моё всё, Юкико Аоки. Без тебя я никто. Все вокруг плакали — даже Риндо, который клялся, что не будет. Потом был ужин. Маленький ресторанчик, который они сняли целиком. Вино, тосты, смех. Рина напилась и пела караоке, Риндо пытался её увести, но она упиралась. Малышка уснула на руках у Юкико, и та держала её, чувствуя, как внутри разливается странное тепло. Ран подошёл, сел рядом. — Нравится? — спросил он. — Очень. — Ты самая красивая невеста на свете. — Ты самый красивый жених. — Врёшь. — Немного. Он улыбнулся и поцеловал её в висок. — Потерпи ещё немного. Осталось только гостей разогнать. — Не торопись, — ответила она. — Пусть веселятся. Но когда Рина начала второй час подряд петь одну и ту же песню, даже Юкико согласилась, что пора закругляться. --- Отель они выбрали необычный — небольшой, в старом японском стиле, с номерами на воде. Когда они вошли, Юкико ахнула. Огромная кровать, лепестки роз на полу, свечи, и за окном — тихая гладь озера, в которой отражалась луна. — Ран... это невероятно. — Ты невероятна, — ответил он. — А это просто комната. — Ты специально выбрал? — Я хотел, чтобы этот день запомнился тебе навсегда. Она повернулась к нему, обняла. — Он и так запомнится. Потому что ты рядом. Он поцеловал её. Медленно, нежно, смакуя. — Я люблю тебя — прошептал он. — Я тоже люблю тебя. Он подхватил её на руки и отнёс на кровать. Она раздела его сама. Не торопясь, смакуя каждое движение. Он смотрел на неё голодным взглядом и не верил, что она теперь его. Официально. Навсегда. — Ты моя, — выдохнул он, когда она осталась в одном кружевном белье, которое купила специально для этой ночи. — Твоя, — ответила она. — Только твоя. Он занимался с ней любовью долго, мучительно, сводя с ума. То медленно, до дрожи, то быстро, до крика. Она царапала его спину, кусала плечи, шептала его имя снова и снова. Когда они кончили вместе, глядя друг другу в глаза, она расплакалась. — Ты чего? — испугался он. — От счастья, — улыбнулась она сквозь слёзы. — Просто от счастья. Он обнял её, прижал к себе. — Глупая. — Твоя глупая. — Моя, — согласился он. — Навсегда. Утром они заказали завтрак в номер, ели в постели, валялись до обеда, а потом поехали домой. К себе. В свою квартиру. В свою жизнь. --- Прошло ещё несколько месяцев. Жизнь вошла в свою колею. Юкико работала в цветочном магазине, Ран занимался делами, но старался больше времени проводить дома. Они ужинали вместе, смотрели фильмы, гуляли по вечерам. Иногда к ним приходили Риндо с Риной и маленькой Айко. Девочка уже начала ходить и всё время падала, но упрямо вставала снова. Ран смотрел на неё, и в его глазах было что-то такое, от чего у Юкико сжималось сердце. — Ты хочешь? — спросила она однажды. — Что? — Детей. Он задумался. — Хочу. Но не тороплю. — Почему? — Потому что сначала хочу побыть с тобой. Просто с тобой. Без спешки, без страха, без всего. Она улыбнулась. — Я тоже. Но судьба распорядилась иначе. --- Всё началось с того, что ей стало плохо утром. Она подбежала к раковине, и её вырвало. Ран, услышав звуки, влетел в ванную через секунду. — Что с тобой? — испуганно спросил он. — Не знаю... — она вытерла рот. — Наверное, съела что-то вчера. — Выглядишь бледной. — Я в порядке. Он не поверил, но отстал. На следующий день повторилось. И через день. Юкико начала подозревать, но гнала мысли прочь. Не может быть. Они же не планировали. Она пила таблетки. Но когда тошнота не прошла через неделю, она купила тест. Спрятала в сумку, принесла домой и заперлась в ванной, пока Ран был на работе. Две полоски. Яркие, чёткие, как насмешка. Она смотрела на них и не могла пошевелиться. Сердце колотилось где-то в горле. Мысли путались. Как сказать? Что он скажет? Рано же? Они же не готовы? Она просидела на полу ванной полчаса, глядя на тест. Потом взяла себя в руки, спрятала его в карман и вышла. Ран должен был вернуться через два часа. Эти два часа были самыми долгими в её жизни. --- Он пришёл уставший, бросил ключи на тумбочку, скинул куртку. — Ужин есть? — спросил он, проходя на кухню. — Ран, — позвала она. — Сядь. Он замер, услышав её голос. Обернулся. — Что случилось? — Сядь, пожалуйста. Он сел за стол. Смотрел на неё внимательно, пытаясь прочитать по лицу. — Я... у меня для тебя новость, — начала она. — Я не знаю, как ты отреагируешь. Я сама ещё не поняла, как реагировать. — Ты меня пугаешь, — сказал он тихо. — Не бойся. Это... это хорошая новость. Наверное. Она достала из кармана тест. Положила на стол перед ним. Ран посмотрел на две полоски. Замер. Молчал долго, очень долго. — Это... — начал он хрипло. — Это значит... — Да, — выдохнула она. — Я беременна. Он смотрел на тест, потом на неё, потом снова на тест. И вдруг его лицо изменилось. Страх, непонимание, растерянность — всё это исчезло. Осталось только что-то огромное, тёплое, невыразимое. Он встал. Подошёл к ней. Опустился на колени прямо перед ней. Положил руки ей на талию, потом медленно, осторожно, будто боясь разбить, на живот. — Наш малыш? — Наш, — кивнула она, чувствуя, как слёзы текут по щекам. Он прижался лицом к её животу. Замер. Она чувствовала, как его плечи дрожат. — Ран... ты плачешь? Он поднял голову. По его щекам действительно текли слёзы. — Я никогда не думал, — сказал он хрипло. — Никогда не думал, что у меня будет семья. Что я буду мужем. Что буду отцом. Я думал, моя жизнь — это только боль, кровь и одиночество. А теперь... теперь у меня есть ты. И малыш. — Ран... — Ты даже не представляешь, что ты для меня сделала, — перебил он. — Ты дала мне всё. Дом, любовь, семью. Ты спасла меня, Юкико. И теперь... теперь у нас будет ребёнок. Она сползла с табуретки, села на пол рядом с ним. Обняла его, прижалась. — Я люблю тебя, — прошептала она. — Очень-очень. — Я люблю вас, — ответил он. — Обоих. Больше жизни. Они сидели на полу, обнявшись, и плакали. От счастья, от страха, от того, как невероятно всё сложилось. А потом Ран встал, подхватил её на руки и закружил по комнате. — Я буду папой! — закричал он. — Ты слышишь? Я буду папой! — Тише, соседи! — смеялась она. — Плевать на соседей! У меня будет ребёнок! Он опустил её, снова прижался к животу. — Привет, малыш, — прошептал он. — Это твой папа. Я буду тебя защищать. Всегда. Обещаю. Юкико гладила его по голове и чувствовала, как сердце переполняется любовью. --- Прошло ещё семь месяцев. Юкико сидела на балконе, положив ноги на пуфик, и гладила огромный живот. Внутри кто-то толкался — их дочь. Врачи сказали, что будет девочка. Ран, узнав об этом, ходил счастливый неделю. — Девочка, — повторял он. — Маленькая девочка, похожая на тебя. — А если на тебя? — смеялась она. — Тоже хорошо. Главное, чтобы здоровая. Сейчас он был на кухне, пытался приготовить ужин. У него получалось всё лучше — после года тренировок он научился не сжигать яичницу и даже варить суп. — Еда готова! — крикнул он из кухни. Она с трудом встала, прошла внутрь. На столе дымилась тарелка с раменом. Выглядело съедобно. — Ты молодец, — похвалила она. — Я старался, — улыбнулся он. — Для своих девочек. Они поужинали, потом снова вышли на балкон. Ран обнял её сзади, положил руки на живот. — Толкается? — спросил он. — Угу. Активная. — В тебя. — Или в тебя. Он усмехнулся. — Знаешь, о чём я думаю? — О чём? — О той ночи, когда ты врезалась в меня на улице. Ты была босая, замёрзшая, в разорванной одежде. А я стоял и думал: или я сошёл с ума, или это судьба. — И что оказалось? — Судьба, — он поцеловал её в висок. — Самая лучшая судьба на свете. Она улыбнулась, глядя на звёзды. — Знаешь, если бы мне сказали тогда, что через два года у меня будет муж и скоро родится дочка, я бы не поверила. — А я бы поверил, — ответил он. — Потому что ты — чудо. — Это ты чудо. — Мы оба. Они стояли так долго, обнявшись, глядя на ночной город. Внутри у Юкико толкнулась дочь, напоминая о себе. — Слышишь, малышка? — прошептал Ран, обращаясь к животу. — Это твой город. Твоя жизнь. Твои родители. Мы будем любить тебя всегда. Юкико чувствовала, как слёзы счастья текут по щекам. Всё было не зря. Каждая слеза, каждый страх, каждая боль. Всё привело к этому моменту. К ним. К их семье. К их любви.