Гурман из подземелий

– Подожди. Нам нужно поговорить. Я находился у входа в пещеру. Оружие было убрано, а трое товарищей стояли поодаль, явно сохраняя дистанцию. Атмосфера была странной – не враждебной, но и не дружелюбной. – Уже моя очередь дежурить? Я вроде не так уж долго спал… С трудом поднявшись, я сжал виски. Голова была тяжёлой, мысли путались. Вдруг мелькнула нелепая мысль: если человек способен вскочить от малейшего подозрительного звука, разве это не значит, что у него есть какой-то особый навык? – Эм… что вообще происходит?.. Ответа не последовало. Я огляделся – и сразу всё понял. Почти погасший костёр. Утренний свет, пробивающийся из глубины подземелья. И взгляды. Все смотрели на меня. Горло пересохло. – Ты… убивал людей? – наконец раздался голос. – Причём больше сотни? Слова ударили резко и неожиданно. Я на мгновение задержал дыхание. – Людей? И сразу сто? – продолжили. – Ты серьёзно? Я открыл описание знака. Знак Истребитель сородичей Знак, даруемый тому, кто собственными руками лишил жизни более ста существ своей расы. Хладнокровный убийца, не знающий ни сомнений, ни жалости. Кровь и смерть всегда следуют за ним. Эффект: При атаке на представителей расы человек сила атаки увеличивается на 5 процентов. Вот, значит, как. Даже здесь система не забыла педантично указать количество. – Сейчас ведь мирное время, – продолжили. – Даже наёмник или солдат не смог бы… если только ты не… Фразу не договорили. – Ты врёшь, да? – голос стал резче. – Ты ведь сам говорил, что никого не убивал. Тогда объясни, откуда этот знак. Тут явно есть другая причина. Я молчал. – Почему ты не отвечаешь? – в голосе проступила паника. – Ты правда такой? Входишь в группы низкого уровня, вырезаешь их в подземельях, а потом забираешь добычу? Мы… мы тоже могли оказаться на их месте?! Кто-то невольно отступил назад. Потом ещё один. И только Олга осталась стоять впереди. Я хотел ответить. Но что сказать? Рассказать, что сто лет провёл в лесу, убивая людей и солдат? Это прозвучит как бред. Соврать – не поверят. Да и слова ничего не докажут. Я опустил голову. Этот знак… я видел его впервые. Но если подумать, ничего удивительного. За те годы людей, погибших от моих рук, было слишком много. Были и сильные, и слабые. Воспоминания накрыли волной отвращения к самому себе. – У меня есть причины, о которых я не могу говорить, – сказал я. – Я никого не убивал ради выгоды. И не собираюсь этого делать. Слова прозвучали пусто. Я понял это сразу. – Мы больше не можем путешествовать вместе, – тихо сказала Олга. В её голосе не было злости. Только усталость. – Я не говорю, что ты плохой человек. Но мы не можем тебе доверять. Мы не знаем, что ты сделаешь ночью. И не знаем, как объяснить это в гильдии, если что-то случится. Я кивнул. После этого разговор будто оборвался. Я смутно помнил, как собрал вещи, как вышел из подземелья, как молча принял их решение. Я попросил только об одном – никому не рассказывать о моём знаке. Просьба это была или мольба – я и сам не знал. На следующий день я добрался до города и сразу почувствовал неладное. Шёпот. Отведённые взгляды. Люди поспешно отходили в сторону. В гильдии всё было ещё хуже. Те же взгляды, что и тогда, в лесу. Как будто я снова стал чудовищем. В итоге я не смог вступить ни в одну группу. Никто не хотел иметь со мной дело. Я думал пойти в подземелье один, но прекрасно понимал – без группы долго не продержусь. Так прошло несколько дней. Я почти не выходил из комнаты, читал книги, лишь бы не думать. Но убегать от реальности вечно невозможно. Когда наступили выходные, я понял – тянуть больше нельзя. Я надел плащ с запахом кожи и пыли, надел маску, скрывающую лицо, и вышел. Гильдия авантюристов Хексарим. Настроение было отвратительным. Я вспомнил, как недавно съел орочью вырезку и потом долго мучился – мясо возле печени оказалось ядовитым. Тогда я всерьёз подумал, что умру. Но я был жив. – Эй! Авантюрист! Мы вас несколько дней не видели! Звонкий голос эльфийки за стойкой заставил меня остановиться. – Сегодня проходит экзамен на повышение до C-ранга. Вы как раз вовремя. Я кивнул и взял бумаги. Заполняя анкету, я почувствовал на себе пристальный взгляд. – Хм? – протянула она. – Говорят, тут кто-то людей пачками резал… а ты вроде обычный. Имя какое? Я сжал перо. Марон Классе. Я написал имя.