Я — это ты.

Утром он выбрасывает шарф. Просто берёт и кладёт в мусорное ведро на кухне. Аккуратно, будто боится причинить боль. Потом заматывает пакет, несёт к мусоропроводу, бросает в шахту. Слушает, как пакет летит вниз, ударяется о стены, падает. Всё. Возвращается в квартиру. Садится на футон. Ждёт. Час. Два. Три. Ничего. Шин выдыхает. Впервые за долгое время выдыхает по-настоящему. Ложится, закрывает глаза. Он спит. Впервые за долгое время спит без снов. Просыпается от холода. Открывает глаза и понимает: он не в своей комнате. Белая пустота вокруг. Ни стен, ни пола, ни потолка. Только белый свет, льющийся отовсюду и ниоткуда. — Ты выбросил меня. Голос идёт из пустоты. Шин встаёт. Под ногами — ничего, но он стоит. — Ты выбросил меня, — повторяет голос. — Зачем? — Ты — не он. — Кто? — Соу. Ты — голос в моей голове. Моя болезнь. Моя вина. Моё наказание. Но не он. Пауза. Потом смех. Громкий, долгий, заполняющий всю пустоту, совсем как его. — Ох, Шин. Ты прав. И не прав одновременно. Перед ним появляется фигура. Соу. Снова. Но другой. Прозрачный, будто сотканный из этого белого света. — Я — не он, — соглашается фигура. — Я — это ты. Шин молчит. — Я — та часть тебя, которую он создал. Та часть, которая впитала его слова, его взгляды, его прикосновения, поцелуи. Та часть, которая не смогла его отпустить. Которая хотела, чтобы он остался. Которая звала его каждую ночь. — Я не хотел. — Хотел. Ты этого хотел. Ты молился, чтобы он вернулся. Ты носил его шарф. Ты сидел в его квартире. Ты пил его чай. Ты стал им настолько, что уже не мог отличить, где ты, а где он. — Я не хотел хранить. — Но хранил. Каждый день. Каждую минуту. Каждую мысль. Ты хранил его так долго, что он стал тобой. А я стал тобой. А ты стал мной. Шин закрывает глаза. Под веками — белый свет. — Что мне делать? — Ничего. Уже поздно. — Я могу отпустить. — Ты пробовал. Ты выбросил шарф. И что? Ты здесь. Со мной. Со мной, который — ты. От себя нельзя убежать. Шин открывает глаза. — Значит, я — это ты. — Да. — И ты — это я. — Да. — И нет никакого Соу. Фигура улыбается. Грустно. Почти человечно. — Нет. Никогда не было, за последнии три года. Был только ты. Твоя память о нём. Твоя боль. Твоя любовь. Твоя ненависть. Твоя пустота. Ты заполнил эту пустоту мной. А теперь не знаешь, как меня вынуть. Шин смотрит на свои руки. Прозрачные. Как у фигуры. — Я умираю? — Ты уже умер. Давно. Ты просто не замечал. — Где я? — Там, где ты сам захотел быть. Вместе с ним. Вернее, с тем, кого ты считал им. Шин молчит долго. Очень долго. Потом поднимает голову. — Я не жалею. Фигура молчит. — Я знаю, что это неправильно. Знаю, что он делал со мной плохие вещи. Знаю, что я должен был забыть, отпустить, жить дальше. Но я не жалею. Ни об одной минуте. Ни об одном взгляде. Ни об одном его слове. Фигура смотрит на него. — Ты прав. Ты — это я. И я — это ты. Мы — это то, что он сделал с нами. Шин кивает. — Тогда мы останемся здесь. — Здесь? — Вместе. Как всегда хотели. Как всегда боялись признаться, что хотим. Фигура улыбается. Той самой улыбкой, которую Шин помнил. Они стоят друг напротив друга. Двое. Один. Никто. — Ты не боишься? — спрашивает фигура. — Чего? — Остаться здесь навсегда. Шин смотрит на пустоту вокруг. Бесконечную, белую, тихую. — Я уже остался, — отвечает он. — Давно. С того момента, как он ушёл. Фигура протягивает руку, а Шин берёт её. Пальцы смыкаются вокруг его пальцев. Тёплые. Живые. Слишком реальные для того, кого нет. — Тогда пойдём, — говорит фигура. — Искать его. — Мы не найдём. — Знаю. — Там ничего нет. — Знаю. — Только мы. — Знаю. Они делают шаг. В белизну. В пустоту. В никуда. Сзади, где-то далеко, остаётся комнатка с футоном и столом. Остаётся город. Остаётся жизнь, которой больше нет. Шин не оборачивается. Он идёт в белый свет. Держа за руку того, кто всегда был рядом. Себя.

***

В маленькой комнате с одним окном на стену соседнего дома на футоне лежит тело. Давно уже не дышит. Рядом на полу — красный шарф. Кто-то, наверное, выбросил, но он вернулся. Такие вещи всегда возвращаются. Никто не придёт. Ничего не кончается. — Я — это ты. — Знаю. — Ты этого хотел. — Знаю. Тишина. Шарф.