Глава 7: «Свидания»
6 июня 2026 г., 09:34
Сходить на новое, настоящее и полноценное свидание стало большой проблемой.
После возвращения в Хоукинс Стиву вообще пару дней казалось, что случившееся на концерте было сном. Или бредом. Может, это он закинулся ЛСД, но забыл об этом, и случившееся ему померещилось?
Он бы даже поверил в это, если бы не Эдди, который все эти дни не давал о себе забыть: ходил вокруг да около, вздыхал и глядел виноватым взглядом. Иногда подходил близко, даже тянул руку, касался Стива едва-едва, но потом резко зарывался ею в свои волосы, прочёсывая их назад.
Неплохо изучив повадки Мансона, Стив мог с уверенностью заявить — такого жеста в его арсенале никогда не было.
И какого хрена?
Но Стив ждал. Эдди обещал ему свидание — значит, теперь мяч на его стороне.
Морально Стив был готов уже к чему угодно: от похода в магазин комиксов до какого-нибудь нового андеграундного концерта. Честно говоря, ему было все равно.
Всё чего он хотел — это провести время вдвоём с Эдди. И в этот раз задействовав его рот не только для разговоров.
Мысли Стива то и дело возвращались к тому вечеру. К губам Эдди, к его языку, к его тяжёлому дыханию, к его лёгкой щетине над верхней губой. К тому, каким он был в его руках — горячим, жадным, напористым.
Боже, ни одна девчонка не была такой.
И Стив желал этого настолько, что даже факт того, что Эдди Мансон — угловатый парень с него ростом — отступал на задний план.
В один из вечеров Стив завис на этих губах, глядя из-за стеллажа — Эдди зашёл к ним с универмага, чтобы отвезти Робин домой после смены.
Господи, как же Стив хотел накрыть губы Эдди в этот момент, вжав того в прилавок. Целовать долго, медленно, сладко. И чтобы тот снова цеплялся за его одежду, выдыхал и просил ещё и ещё…
— Я так налажал, Робин, ты просто не представляешь себе, — послышался тихий голос Эдди.
Стив замер, превращаясь всем телом в сплошной слух.
— Это проёб века. Он никогда в здравом уме не пойдёт на свидание со мной.
Эдди явно имел в виду их поездку.
«Кстати, передай Эдди… что это отличная идея, кто бы мог подумать, что ты согласишься.»
Робин что-то знала. Причём узнала обо этом раньше, чем Стив.
«И чтобы ты знал… Дело не в том, что мне лишь бы с кем. Дело в том, что это… это ты.»
Ох, чёрт. И как давно, Эдди?
Список вопросов у Стива только рос. А вот возможности задать их никак не предвиделось.
Должен ли он снова сделать первый шаг? Или дать время Эдди? Как вообще вести себя в отношениях с парнем?
А у них вообще отношения или что?
Стив зарылся пятернёй в волосы, прочесал их назад, тяжело вздохнул, высоко запрокинув голову.
Этот гребаный пазл был одновременно таким простым и сложным для него.
— Эй, Харрингтон, — послышался голос сбоку. Голос, который бросал Стива одновременно и в жар, и в холод своей хрипотцой. — Есть минутка?
— О, да, конечно.
И про себя Стив продолжил: «Конечно, у меня есть минутка, Эдди. Нет — у меня есть дохрена времени, чтобы выйти из своего личностного кризиса, в который ты вгоняешь меня, когда стоишь вот так рядом, улыбаешься этой своей улыбкой, от которой у меня кишки сворачиваются от порхающих там бабочек. А ещё чтобы задать тебе тонну вопросов. В идеале зажав тебя где-нибудь, чтобы, во-первых, ты не мог никуда сбежать, во-вторых, чтобы после этого зацеловать тебя так, чтобы губам стало больно и было нечем дышать».
— Я… это… хотел спросить, — Эдди стоял, глядел на него из-под чёлки и нервно грыз ноготь на большом пальце.
И Стиву это показалось таким чертовски милым. Хотелось подтянуть Эдди к себе за бёдра, прижать к груди и успокоить, ведь тот того гляди сойдёт с ума от нервов.
— Я полностью в твоём распоряжении, Эдс.
Дистанция между ними сокращалась так быстро, что было невозможно даже сказать, кто был инициатором. Искренне хотелось верить, что оба.
— Может, ты видел, завтра приезжает ярмарка… Не хочешь скататься на неё вместе? — Эдди проговорил это уже так близко, что их носы практически касались друг друга. — Поесть сладостей, покататься на колесе обозрения. Говорят, что в этом году приезжает очень высокое и замирает на верхней точке почти минуту.
— Ага, звучит супер, — губы Стива растеклись в улыбке, а пальцы потянулись к руке Эдди, чтобы скользнуть по татуировкам, вызвать сладкую стайку мурашек у них обоих.
— О, ярмарка! Звучит круто!
Голова Дастина выросла над стеллажом так резко, что Стив с Эдди, которые уже буквально дышали друг другом, отскочили по разные стороны в одно мгновение, будто ошпаренные кипятком.
— Ярмарка! Хоть что-то неплохое в этом отстойном лете, — следом за Дастином выросла голова Майка.
— Хендерсон, Уиллер, если хотя бы один из вас стоит там на коробке — я оторву голову обоим, потому что иначе… — начал закипать Стив.
— Чур я еду с Эдди! — голова Хендерсона пропала из вида так же резко, как и появилась, чтобы высунуться теперь сбоку. — Он не такая зануда, как Стив. И разрешает есть чипсы в дороге!
— Хендерсон, кто вообще сказал, что… — зашипел уже Эдди, но осёкся, когда следом за Дастином и Майком появились ещё двое.
Ну конечно. Уилл и Оди. Два хвостика Майка, куда же без них.
— Никогда не была на ярмарках, — тихо проговорила Оди, вскидывая взгляд на старших ребят.
Для обоих это было прямое попадание в сердце. Если Хендерсона, Уиллера и даже Байерса они ещё могли отшить, то невинную Оди, которая всю свою жизнь провела взаперти и которой больше не нужно было скрываться, — никак.
Стив с Эдди переглянулись. Посмотрели друг другу в глаза секунду, синхронно вздохнули и кивнули.
У них просто не было выбора.
— Я заберу Майка, Оди и Уилла, — Стив потёр переносицу, словно голову сковала головная боль. — Возьмёшь на себя Дастина и Лукаса? Его нужно вытащить из палаты Макс.
— Когда-нибудь я придушу их всех, клянусь, — прошептал Эдди одними губами, но вслух сказал: — Да. Тогда завтра в семь?
— Завтра в семь, — эхом отозвался Стив, отпуская переносицу. — И с каждого, — обратился он уже к подросткам, выставив вперёд палец, переводя руку с одной занозы в его заднице на другую, — по записке от родителей, что они вас отпускают. И ваши корявые почерки я узнаю, не пытайтесь меня обмануть.
— Ладно, — в унисон ответили подростки и сразу начали двигаться в сторону дверей.
— И каждый скинется на бензин! — крикнул Стив в быстро удаляющиеся спины. — Вы меня слышали?!
Ответом был только звон дверного колокольчика.
— Что-то у меня шея болит, — потирая её, Эдди вновь встал рядом со Стивом. — Думаю, что это от оравы грэмлинов, что сели на неё и катаются на нас с тобой.
— Точно, — хмыкнул Стив, скрестив руки на груди. — Но они дети. И у них просрано очередное лето. Если бы не Оди…
— Супергёрл заслужила ярмарку, согласен. Она молодец.
И вновь переглянулись, на этот раз с лёгкими улыбками. Было ли возможно так понимать друг друга? Почему это стало доступным спустя столько лет, что они были знакомы?
А, ну да. Потому что до весны 1986-го Стив думал, что Эдди Мансон — чёртов фрик, что с ним водиться — что в грязи изваляться. Однако его слова и поступки, если немного приблизиться к нему, говорили об обратном.
— Я пойду покурю и заведу фургон. Передашь Бакли, что я жду её на улице?
Ага. Только после того как задаст той парочку вопросов.
— Конечно.
— Хорошей тебе дороги домой после работы, — махнув на прощание рукой, Эдди быстро ретировался из магазина, даже ни разу не обернувшись.
Стив смотрел ему вслед сквозь большие окна проката. Эдди воровато оглянулся по сторонам на наличие подростков рядом, достал из кармана косухи пачку сигарет и прикурил. Покачавшись на пятках, выдохнул дым в предзакатное небо персикового цвета, высоко запрокинув голову, словно он был птицей, взлетающей в небо.
Стив был готов поклясться — он отчётливо услышал довольный стон Эдди в своей голове. И это, чёрт возьми, не могло оставить его равнодушным.
— Эй, Земля вызывает Харрингтона, приём!
Перед лицом щёлкнули аккуратные женские пальцы — судя по всему, Робин стояла около него уже какое-то время.
— Журнал за весь день заполнен. Дополни только если будут новые клиенты. А я пошла.
— Я хочу кое-что спросить, Робин.
Та, уже двинувшись к выходу, резко замерла как вкопанная и медленно обернулась через плечо.
— Чёрт, Стив… — прошептала она и затараторила на одном дыхании, не давая и слова вставить. — Да, это я съела твой йогурт, но я куплю тебе новый! Просто знаешь, у девушек бывают дни, когда они бесконтрольно хотят съесть, ну типа, ВСЮ планету, потому что падает уровень выработки эстрогенов, что влечёт за собой падение серотонина, и короче…
— Стоп, стоп, Робин! — Стив выставил вперёд руки, призывая ту остановиться. Последнее, что он хотел знать, это как проходят женские циклы и в каком из дней конкретно находится его подруга. Он и так всё понял по тому, как она рявкнула на него сегодня просто ни за что, с него хватит. — Плевать на йогурт. Я хочу спросить про Эдди.
— О… о.
— Как много ты знаешь?
Робин прикусила губу, и взгляд её виновато опустился. Стив, знавший ту уже слишком хорошо, сразу понял — от него что-то очень давно скрывали, но при этом умирали от желания рассказать.
— Стив, милый, — наконец собралась с силами Робин и вскинула на него пронзительный взгляд. — Не думаю, что я должна быть той, кто расскажет тебе всё. Просто… просто не делай чего-то из вежливости или типа того. Делай то, что тебе нравится. И я прошу тебя, будь помягче с Эдди. Он правда заслуживает куда лучшего отношения, чем мы все привыкли думать.
— Ты знаешь, что случилось на концерте?
— В общих чертах. Думаю, что Эдди поэтому и вызвался подвезти меня сегодня.
Стив скрестил руки на груди, встал на носки, оглядываясь вокруг на наличие посетителей.
— Робин, мы… — он понизил голос до шёпота. — Поцеловались. Не на спор и не по пьяни.
— Что?! — так же шёпотом воскликнула Робин. — Поверить не могу! И ты молчал все эти дни о том, что целовался с Эдди Мансоном?!
— Тшшш! — Стив приставил палец к губам. Кроме посетителей в магазине ещё рыскал Кит, который, несмотря на вид увальня, имел суперспособность подходить сзади бесшумно, как мышь. — Давай без имён, Робин, умоляю! Это всё очень… непросто.
Та быстро закивала головой как китайский болванчик и испытующе уставилась на Стива, ожидая, что тот продолжит свою речь.
— Я сам не понимаю до конца, что происходит, — выдохнул Стив и опустил голову, покачав ею. — Это всё очень сложно для меня. И я не понимаю, что происходит вообще между нами. Сначала мы будто вместе, а потом от меня шарахаются. Сейчас вот зовёт на свидание, которое теперь правда больше похоже на выгул детского сада, — и, вскинув вновь взгляд на подругу, продолжил: — Я просто хочу знать, как давно ты в курсе, ну знаешь… Про это всё?
— Достаточно, чтобы можно было убедиться в том, что там не просто свербит в штанах, — Робин выпрямилась, поправила лямку рюкзака на плече. — Поэтому я и прошу — будь помягче. И не давай ложной надежды. Если для тебя этот поцелуй был просто экспериментом — то ты выбрал не того человека.
И в этот момент в её голосе скользнула горькая нотка. Робин знала, о чём говорила, и как больно быть просто экспериментом в изучении границ своей ориентации.
Стив кивнул в ответ.
— У меня тоже не просто свербит в штанах, Робс. Это что-то… другое.
— Оно приятное для тебя?
— Безумно.
Робин сделала шаг к нему, положила свою небольшую, но очень тёплую ладонь ему на плечо и ободряюще улыбнулась — иногда прикосновение говорило куда больше слов, хотя и те никогда не были лишними.
— Наслаждайся этим, Стив. Как знать, когда оно пропадёт, да?
О да. В их безумной жизни это была истина, которая придавала особое значение мелочам, ведь они могли быть уничтожены в одну секунду.
— Спасибо, — Стив накрыл её ладонь своей и легонько сжал. — Только, пожалуйста, не говори о том, что я спрашивал. Мне ещё… нужно время.
— Хорошо. Помни, что я всегда рядом, если нужна тебе, ладно?
Дождавшись его ответного кивка, она мимолётно обняла его за плечи, обдав цветочным ароматом своих духов, и упорхнула из магазина, на ходу запрыгивая в фургон Эдди, который стоял напротив входа.
Следующий вечер прошёл довольно типично. Типично для двух нянек великовозрастных детей.
Сначала все чуть не передрались из-за того, куда пойти в начале: скупать всю еду из лавочек или сразу на аттракционы. Потом начался спор, на какие карусели идти в каком порядке — как будто это правда имело значение!
Ладно бы канючили только дети, так у Стива под боком был Эдди, от кислого выражения лица которого на милю вперёд портилось всё молоко.
— Я отказываюсь считать это, — Эдди кивнул на шумную толпу подростков впереди, — свиданием, — и продолжил бурчать себе дальше под нос. — В кои-то веки настоящая ярмарка, а тут эти. Я хотел романтический вечер. Хотел огоньки, хотел аттракционы, хотел поцелу…
— Хорошо, это не свидание, — не дал ему закончить Стив, потому что, честно говоря, он хотел всего того же самого. — Но позволишь купить тебе сахарной ваты?
Эдди поравнялся со Стивом, оказался так близко, что их ладони соприкоснулись украдкой — и это пустило ток по коже, заставляя встать все волоски на теле.
Как же Стив хотел сейчас взять Эдди за руку, переплести их пальцы, дёрнуть на себя и наконец…
— Да. Но только если ты позволишь мне кормить тебя ею с руки, — прошелестел голос Эдди над ухом, с его фирменной улыбкой на губах. — Никогда не мог съесть её всю. А потом ещё все вокруг сладкое и липкое.
Резко стало жарко и душно. Стив физически ощутил, как кровь резко ударила в голову, заставляя его покрыться красными пятнами смущения.
Когда после Эдди и правда кормил его с рук сахарной ватой, Стив был уверен — он побил все рекорды по тому, чтобы покраснеть.
Что не помешало ему пару раз игриво скользнуть языком по кончикам пальцев Эдди, заставив того тоже в мгновение ока покраснеть ровно до такого же состояния, если не сильнее.
После сахарной ваты и выдачи парочки замечаний подросткам, которые чуть было не ушли врассыпную, воспользовавшись тем, что взрослые были заняты друг другом, было то, в чём Харрингтон был определённо хорош, — выбивание бейсбольным мячом пирамид из пустых консервных банок.
— Харрингтон, ты был рождён для того, чтобы играть с мячиками, — хохотнул Эдди и пошло поиграл бровями, вызвав у Стива ответный смешок.
Но спустя пару минут Эдди залился краской пуще прежнего — словно его только что и правда приготовили в Red Lobster и вынесли Стиву на красивом блюде.
Ведь в его руки была всунута огромная плюшевая игрушка в виде рыжего кота Гарфилда — выигрыш Стива.
— Я видел у тебя наклейки с ним на магнитофоне. И керамическую фигурку на полке. И ещё тетрадку, поэтому… — Стив замялся, потёр шею, смущённо улыбаясь. — Возьмёшь ещё одного Гарфилда в коллекцию?
— Кажется, я сейчас умру, — простонал Эдди, вцепился в игрушку руками крепко-крепко, уткнулся между рыжих кошачьих ушей головой, пряча лицо, и продолжил глухо: — Ты просто невероятный, малыш…
Кончики ушей Стива снова загорелись. Боже, как же он хотел сейчас быть на месте этого чёртового кота!
— Оди, а это тебе и Макс, — Стив вложил в руку девушки два светящихся неоном брелока в виде медвежат: один кислотно-розового, другой ярко-зелёного цвета. — Они сейчас очень модные. Повесите на рюкзаки в новом учебном году — вам все обзавидуются.
Майк, стоявший рядом, на это громко фыркнул — сам он не принял участия в тире, всем своим видом показывая, что ему всё это не интересно.
При этом внимательно следил за каждым броском Стива, словно изучая каждое движение.
— Эй, Майк, — окликнул его Стив. — Хочешь, научу? Не удивлюсь, если у вас с Нэнси меткость передаётся в роду.
И показав тому, как правильно бросать крученый мяч, все убедились в том, что он был прав — кажется, все Уиллеры были прирождёнными стрелками.
— Ты будешь замечательным отцом, Стив, — пробормотал Эдди, когда тот подошёл к нему, довольно поглядывая на вошедшего в азарт Майка.
И в голосе скользнуло что-то одновременно тёплое и холодное. Словно признание этого факта делало так же хорошо, как и больно.
— Как и ты, — сделав небольшой шаг в сторону, Стив соприкоснулся бёдрами с Эдди, словно ощутив: сейчас было чертовски важно коснуться друг друга, хотя бы вот так. — Давай ещё побудем родителями этих, как ты назвал их вчера?
— Грэмлинов, — улыбнулся Эдди и смущённо почесал нос, продолжая держать в объятиях Гарфилда.
— Нравится? — Стив кивнул на мягкую игрушку в его руках.
— Очень, — хмыкнул тот в ответ и после, вскинув голову и нахмурив брови, добавил: — Но это по-прежнему НЕ свидание, ты меня понял?
— Да-да, дорогой. Не свидание.
Десять минут назад казалось, что ещё краснее они оба не станут — и это была ошибка.
Вечер было решено закончить на колесе обозрения. Пропустив вперёд подростков и предупредив, что если после того, как они спустятся вниз, хоть одной задницы не будет в досягаемости двух метров — то влетит всем, Стив с Эдди сели вдвоём в одну кабинку.
И стоило только оказаться им рядом на одном сиденье, как Эдди скользнул пальцами по ладони Стива, сжимая её.
В этом простом жесте было столько отчаянного желания и жара, что в груди спирало дыхание.
— Кхм… это… — Эдди кашлянул и смущённо отвёл взгляд в сторону. — Давай я сделаю вид, что боюсь высоты, а ты сделаешь вид, что поверил мне?
— Давай, — ответил Стив и крепко сжал ладонь Эдди, переплетая их пальцы друг с другом.
Уже будучи почти на самой верхушке, Стив понял, что больше не может сдержаться — когда ещё им представится такой шанс?
Ведь и он, и Эдди хотели оказаться сегодня только вдвоём, хотели романтической ярмарки, хотели просто немного времени для того, что творилось между ними все эти недели.
В закатном сумрачном небе загорались первые звёзды. А огоньки ярмарки под ними будто были их упавшими с неба сёстрами. Горели ярко, переливались и делали каждую совместную секунду особенной, наполненной трепетным и сладким.
— Эдди, иди ко мне.
Тот, до этого залипавший на линии горизонта, развернулся к Стиву, непонимающе хлопая своими огромными тёмными глазами.
Боже, дай сил сдержаться и не сорваться окончательно.
Стив скользнул пальцами по лицу Эдди. Огладил скулу, пробежался большим пальцем по верхней губе.
А после — предварительно убедившись, что госпожа Фортуна была на их стороне и в кабинке позади никого не было — наклонился вперёд и мягко накрыл губы Эдди своими.
И пусть это продлилось всего две-три секунды, пусть это был лёгкий поцелуй одними губами — казалось, что в этом простом жесте зародилась целая Вселенная, только для них двоих.
Ну и этого Стиву было мало.
У них всё ещё была самая высокая точка колеса обозрения, над ними и под ногами всё ещё была целая россыпь ярких звёзд. Они всё ещё были на вершине мира, где-то очень близко к персональному раю.
— Стив, сделай это, пожалуйста, малыш, я тебя умоляю, — прошептал Эдди, явно думая о том же самом.
Стив вновь наклонился ближе и потёрся кончиком своего носа о нос Эдди, вызвав у того тихий и прерывистый вздох, будто он захлебнулся воздухом от чувств.
— Ты про это?
— Боже, да.
— Это всё ещё не свидание?
— Заткнись и сделай так ещё раз. Мы сейчас уже начнём снижаться.
Стив хмыкнул и повторил то, что они решили считать своей фишкой. А после, не переставая глупо и счастливо улыбаться, вернулся на своё место. Переплетённые пальцы пришли в движение, принялись по очереди оглаживать внутренние стороны ладоней — не нужно было быть экстрасенсом, чтобы понять, что их обоих распирало от ярких и тёплых чувств.
Самое главное из которых было наслаждение их моментом в этом не-свидании.
Эдди позвал Стива на новое свидание на следующий день.
Просто ворвался вновь в видеопрокат в свой небольшой обеденный перерыв, рысцой обежал все ряды с кассетами, проверяя на наличие младших в зале, чтобы после подлететь к Стиву с вопросом, схватив того за руку:
— Сходим завтра в боулинг? — и в глазах в этот момент только что не мерцали вчерашние звёзды.
Пару дней назад стоял и мялся, собираясь с силами, чтобы подойти, а теперь совершенно не стесняясь звал на свидание, в одно из топ-3 самых популярных для этого мест.
Вот только Эдди не постеснялся не только Стива, но и Робин. Которую временами бросало из крайности в крайность в своей проницательности и непонятливости.
— Боулинг? Круто, давайте устроим двойное свидание! — воскликнула та, хлопнув в ладоши.
И не дождавшись ответа от парней, начала планировать вечер, абсолютно не врубаясь в то, что болтает и делает явно лишнего: кто за кем заедет, какую дорожку они возьмут, какой размер обуви у Викки и как поделят счёт за еду.
— Кажется, жёсткий диск Бакли сломался, — пробормотал Эдди, склонившись к Стиву. — Думаешь, мы её перегрузили?
— Очевидно, что да, — выдохнул Стив.
Робин было уже не остановить.
— Знаете, что лучше двойного свидания? Знаете, знаете? — и сразу продолжила: — Тройное свидание! Сейчас же наберу Нэнси!
И схватив трубку, начала набирать номер.
Лицо Стива скривилось так, будто он разом съел целый лимон. Он любил Робин — правда любил — но иногда её нещадно несло.
— Что думаешь об этом? — Эдди кивнул на Робин, которая щебетала что-то в трубку.
— Думаю, что мы сольёмся с этого хуегольника, — буркнул тот в ответ. — Давай я заеду за тобой и мы просто покатаемся. Что скажешь?
— Скажу, что за, всеми конечностями, способными подниматься ещё в этом бренном теле.
Они договорились о встрече в тот же вечер, в одиннадцать — и о да, Стив планировал, что это время они проведут по-особенному хорошо.
Например, он мог бы отвезти их на Озеро Влюблённых, где Стив знал парочку труднодоступных для проезда мест, в которые мог заехать далеко не каждый водитель.
Он почистил зубы перед выходом дважды. Как скорее всего и Эдди, который приземлился на пассажирское сиденье и пах мятной зубной пастой так же сильно, как и только что выкуренной сигаретой.
Но усилия обоих были напрасны — им не удалось даже мимолётно поцеловаться в губы, как тогда на карусели. Потому что спустя каких-то жалких пятнадцать минут от начала свидания они наткнулись на полицейскую машину, скрытую в темноте объездной дороги и которая чуть не довела их обоих до сердечного приступа своей сиреной и мигалкой.
И надо же было нарваться не просто на патрульную машину — они нарвались на шерифа на дежурстве.
— Харрингтон, Мансон, — чётко в глаза ударил свет полицейского фонаря, переходя с одного на другого. — Нарушаем комендантский час? Я непонятно выразился в прошлый раз или что?
От шерифа пахло усталостью: кофе, дешёвым табаком, машиной, в которой он, судя по всему, сидел безвылазно, лично карауля по очереди все въезды в Хоукинс.
— Никак нет, шериф, — первым отмер Стив, отворачиваясь от пронзительного света в глаза. — Мы же не по одиночке и мы просто… эээ… гуляем.
— Ночная прогулка, сэр, для укрепления нервов и хорошего сна. Вы разве не тем же заняты? — вставил своё Эдди, явно не считав в этот раз, что нужно сидеть и помалкивать.
Кажется, и его, как он выразился днём, «жёсткий диск» полетел вслед за Робин, и у обоих окончательно снесло последний рассудок.
Возможно, дело в том, что резко сменилась погода? Вот только была удушливая жара, а теперь по вечерам хотелось кутаться в куртки, толстовки и чьи-то объятия.
— Тогда может мне устроить вашей сладкой парочке освежающую прогулку до камеры в участке? Спится там, поговаривают, просто прекрасно. Тебе ли не знать, Мансон? — прогрохотал шериф в ответ.
Эдди сверкнул глазами, словно кошка, которой во тьме наступили на хвост. Открыл было рот, но взглянув на Хоппера, плюхнулся обратно на пассажирское сиденье, обиженно надув губы и скрестив руки на груди.
Ну, Стив догадывался, что в послужном списке Эдди было нечто подобное. Но прекрасно понимал, что, наверное, сам он должен был быть последним, кто узнал об этом.
— Разворачивайся, Харрингтон, — шериф наконец убрал фонарик за пояс. — Раз вы не умеете себя вести, то сегодня я прослежу лично, чтобы вы не нарушали комендантского часа.
И действительно поехал за ними следом, периодически сверкая мигалками, будто напоминая: «я всё ещё здесь, засранцы».
— Чёртов Хоппер, — пробубнил Эдди, продолжая сидеть, сжавшись в комок и отвернувшись лицом к окну.
Стив, переключив передачу, положил ладонь тому на коленку, заставив ощутимо вздрогнуть всем телом.
— Не переживай насчёт того, что он сказал, — Стив глянул в зеркало заднего вида, убеждаясь, что Хоппер всё ещё едет за ними, прежде чем перевести взгляд на Эдди. — Он неплохой мужик. Но бывает… резковат.
— Кому как не мне знать, — проговорил Эдди себе под нос. — Как ты уже понял, я довольно близко знаком со всей нашей доблестной полицией.
И сказав это, помрачнел ещё сильнее. У каждого были свои секреты.
— Но сейчас ты другой, Эдс. И это главное, лично для меня, — улыбнулся Стив, пытаясь хоть как-то разрядить обстановку. — У тебя есть прошлое. У меня есть прошлое. У каждого оно есть. Но наше прошлое не должно влиять на наше настоящее, ведь так?
Эдди медленно повернул к нему голову, впился неверящим взглядом и тихо проговорил:
— Тебе правда не важно то, что сказал Хоппер про камеру?
— Абсолютно. Я уже убедился на личном опыте, что ты вовсе не такой, как о тебе говорят, — Стив ободряюще сжал коленку Эдди, с трудом поборов желание скользнуть пальцами под разрез на джинсах, что обнажал белую кожу, покрытую тёмными волосками. — И не только ты. Уэйн тоже открылся для меня совершенно с другой стороны. Он хороший человек.
— В семье Мансон не без паршивой овцы, так что жители города тоже не болтают попусту, — проговорил Эдди, прежде чем откинуться головой на подголовник и тепло посмотреть на Стива. — Спасибо.
С неохотой Стив развернул ладонь на коленке Эдди кверху — тому сейчас явно требовалось кое-что более важное, чем лапание его ляжек.
— Хочешь подержаться за руки, пока едем до твоего трейлера?
— Безумно.
Стив сбавил скорость — пусть даже они приедут на две минуты позже, зато он проведёт их вместе с Эдди.
Ладони переплелись уже в таком знакомом и правильном для них обоих жесте, что сердце на секунду пропустило удар, ощутив, что сейчас всё на своих местах.
Дождавшись, пока Эдди войдёт в трейлер, Стив, с Хоппером на хвосте, поехал домой.
И благо, что дороги той ночью были пустынны — ведь большинство и правда придерживались комендантского часа. Потому что Стиву необходимо было подумать о происходящем между ними с Эдди.
Сорванных три свидания подряд. Хочешь не хочешь, а начнёшь верить в некий знак судьбы.
Чего Стив хотел от Эдди? Чем бы они занялись сегодня, оставшись в машине где-то высоко на холме над Озером Влюблённых?
Они бы целовались. Да, однозначно. Много, сладко и долго.
При мысли о том, как Стив хозяйничает во рту Эдди своим языком, а тот блаженно стонет ему в губы, пока они сидят на заднем сиденье бэхи — и всё тело бросило в жар. Член в штанах окреп настолько, что пришлось поправить его, чтобы не давила ширинка.
Член. У него был член. Как и у Эдди.
И вот это уже вызывало вопросы и проблемы.
Стив никогда не думал о парнях в таком ключе. Да, он повидал за школьные годы кучу членов в душевой, но ни один не вызвал в нём ровным счётом ничего.
Хотя ладно, чего душой кривить — лет так в 14–15 Стив часто украдкой глядел на нижние части тела одноклассников. Он до сих пор пытался убеждать себя в том, что делал это исключительно из любопытства.
Это же нормально? Просто интересно, у кого когда и какого цвета начали расти лобковые волосы, кого природа одарила какими размерами. Его самого нередко рассматривали, даже не пытаясь скрыть скользящих по нему взглядов.
Но одно дело смотреть на чужой член и совершенно другое — касаться.
Стив был готов поставить десятку — оставшись наедине и набросившись друг на друга с поцелуями, у их тел не было шанса остаться равнодушными. Между ними ощутимо искрило все эти несколько недель, что они сближались, если не дольше. Их постоянно тянуло физически друг к другу, а сорвав последний барьер условностей, у Стива вставало уже от одних мыслей о влажности рта Эдди.
Как, должно быть, и у самого Эдди.
Интересно, а какой у него? Будучи зажатым тогда в туалете клуба, Эдди настойчиво потирался пахом об его, но Стив был настолько поглощён своими собственными ощущениями, что как-то даже не придал этому особого значения.
— Блядь… — прошептал Стив, прикусывая губу.
В голове закрутились образы, от которых было одновременно и стыдно, и хорошо.
Он совершенно точно не испытывал должного отвращения к тому, что у Эдди в штанах.
Значит ли это, что он гей? Но ему не интересны другие парни — напротив, по коже пробежал мороз отвращения, стоило представить того же Томми на месте Эдди, хотя тот был, объективно говоря, симпатичным парнем с хорошей фигурой.
А если ему нравился только Эдди? И испытывал он желание потому, что это именно он? Несмотря даже на то, что у того не было любимых Стивом у девчонок округлых бёдер и аккуратных налитых грудей.
Эдди был поджарым. С острыми бедренными косточками, маленькой задницей — которая, о боже, была такой классной в тех кожаных штанах — довольно сильными руками и развитыми мышцами груди.
И чёрт подери, да, Стив был вовсе не против изучить всё его угловатое и ни разу не мягкое тело руками и даже, пожалуй, языком.
Член болезненно-сладко отозвался в штанах.
Стив хотел Эдди.
Не из-за любопытства.
Он хотел заставить Эдди стонать под ним. Задыхаться от удовольствия, извиваться. Хотел держать его в руках, зацеловывать кожу, слизывать пот с ключиц, коснуться каждого шрама на его теле. Хотел получить внимание в ответ.
Потому что Эдди — не очередная девушка, которая растекается по кровати в ожидании, когда её будут любить.
Эдди, со своим напором, получая любовь, явно был готов отдать в два, а то и в три раза больше.
Стив хотел любить Эдди. И чтобы тот любил его в ответ.
Но можно ли это и вправду назвать любовью?
Да какая к чёрту любовь? Он даже не знал, чего хотел Эдди, ведь им так и не удалось нормально обсудить их статус отношений после поездки. Вдруг под всем происходящим тот подразумевал просто секс?
А Стив уже нафантазировал невесть что. Любовь, ага. Как будто в его случае «любовь» хоть раз заканчивалась хорошо.
За всеми этими размышлениями Стив чуть было не проехал собственный дом — Хоппер на это сверкнул в очередной раз мигалкой, быстро, коротко, но показательно. Пришлось резко остановиться, сдать назад и в спешке запарковать машину на подъездной дорожке.
— Харрингтон, — окликнул его Хоппер, высунувшись из машины. — Я понимаю, что комендантский час вам всем не по душе. Но последний пропавший парень — мёртв. Это не шутки. А ты катаешь Мансона, словно приманку, по объездным дорогам. За вами могли проследить, понимаешь?
Стив стоял, словно пристыженный мальчишка, понимая, что в каждом слове Хоппер прав. Со всей этой историей со свиданиями он совершенно забыл о главном — в штате все ещё орудовал маньяк, а последняя жертва была копией Эдди.
— Да, шериф. Мы больше так не будем.
— Можете «гулять» до комендантского часа. В остальное время оставайтесь у одного из вас дома, раз так невтерпёж, — на этом Стив почувствовал, как начинает заливаться краской, словно всё то, о чём он думал всю дорогу, транслировалось шерифу через радио. — Ещё раз увижу — отправлю по одиночным камерам. Понял меня?
— Так точно, сэр.
Хоппер простоял перед его домом, пока Стив не зашёл внутрь и не заперся на все замки. И после этого, резко дав по газам, умчался обратно на своё дежурство.
В какой-то момент судьба решила смилостивиться над Стивом, и следующий день был поистине полон сюрпризов.
Утро выходного дня началось как обычно. Чёрный кофе без сахара, порция хлопьев с молоком, на коробке которых было сказано, что там всевозможные витамины и микроэлементы. Несмотря на это, обилие сахара с углеводами и даже лимитированный карамельный вкус, этот завтрак не шёл ни в какое сравнение с теми, которые готовил Эдди.
В обед была запланирована игра на баскетбольной площадке школы — небольшой дружественный матч между приехавшими в город на каникулы выпускниками 84/85-го и текущим составом «Тигров», кому не повезло никуда не уехать на лето.
Сюрпризы начались на самой игре. Несмотря на то что матч был исключительно домашним и организован лишь для того, чтобы скучающие школьники и студенты не начали устраивать дебоши в городе из-за комендантского часа, народу на игре было достаточно. Не так, что были заняты все трибуны, но всё равно — живая и настоящая публика, которая поддерживала любимых спортсменов.
Среди которых, словно аляповатое и яркое пятно, выделялся весь звёздный состав клуба «Огненной Геенны». Заняв одно из самых злачных мест в центре, распугав вокруг себя всех, да рассадив вокруг свою свиту, Эдди взял на себя роль главной чирлидерши старого состава баскетбольной команды — громко хлопал в ладоши, смеялся, улюлюкал и подскакивал на месте на особенно напряжённых моментах игры.
И чёрт возьми, да, Стив посвятил Эдди парочку самых крутых бросков, которые в итоге привели их к победе. О чём, конечно, он никогда не скажет вслух, но после каждого с улыбкой смотрел прямо на Эдди, и тот лучезарно улыбался в ответ, глядя глаза в глаза, будто понимая всё без лишних слов.
Смотрел Эдди не только в глаза. Кадык Мансона дёргался, а глаза наполнялись тем же обжигающим огнём, прямо как и тогда в кабинке туалета в клубе, каждый раз когда Стив утирал лицо от пота краем футболки, обнажая при этом торс до груди.
Эдди буквально пожирал его глазами, и, честно говоря, это было охренеть как приятно.
Стив Харрингтон всегда очень любил покрасоваться перед теми, к кому испытывал чувства. Поэтому заметив такой плотоядный взгляд, оставшуюся игру он играл так, словно в него вселился сам дьявол — громко, красиво, показушно. Он обманывал соперника, скача из стороны в сторону, давал пас через всё поле и один раз даже буквально заставил сокомандника передать ему мяч, увидев отличную возможность красиво забить трёхочковый.
И отклик со стороны D&D-клуба был достоин всяческих похвал. Ни одна группа чирлидерш в коротких юбках не могла зарядить так, как скачущий по трибунам Эдди Мансон с криками: «Харрингтон — ты супер!»
Сюрпризы продолжились и после игры.
Не сказать, что Стив не ожидал встретить Эдди на выходе из раздевалки — как раз таки ровно наоборот. Но чего Стив точно не ожидал, так это того, что его перехватят за плечи со спины и утащат в пустой тёмный закуток коридора.
Школа, пусть и находилась на летнем режиме, была пустынной, и в большинстве коридоров свет не включался. Единственными источниками освещения оставались окна, сквозь которые пробивались тёплые золотистые лучи солнца.
Закуток, куда его затащили и прижали к стене, был лишён такого окошка. В нём было темно, тайно и довольно интимно — под стать компании, в которой Стив оказался.
— Ты был невероятен, малыш, — хрипло промурлыкал на ухо Эдди, заставляя всё тело мгновенно покрыться мурашками.
— С такой поддержкой у меня не было права на проигрыш.
Эдди хмыкнул в ответ и, к огромному разочарованию Стива, отлепился от его спины, но только чтобы встать сбоку и прижаться плечом к плечу.
— Я пришёл не просто так, — послышалось копошение, и Эдди вновь чуть было не исчез в своём бездонном рюкзаке. — Мне надоело, что у нас нет возможности просто даже поговорить, поэтому держи.
В протянутую руку Стива было всунуто что-то небольшое, квадратное и пластмассовое, смутно знакомое на ощупь.
Это была… рация?
— Эдди, ты в курсе, что человечество давно изобрело такую штуку как телефон? Вроде как я даже видел такой у тебя в трейлере, — Стив посмотрел на Эдди, вопросительно изогнув бровь.
— Я знаю, — рявкнул Эдди, но после сделал глубокий вдох и продолжил. — Это вынужденная мера. Нам нужно чёртово пространство. Я хочу побыть с тобой вдвоём хотя бы вот так. После трёх — трёх, Харрингтон, ты понимаешь?! — сорванных свиданий я уже не удивлюсь, что в момент, когда я тебе позвоню, на Хоукинс упадёт метеорит.
— Хорошо, хорошо. И что ты предлагаешь?
— Предлагаю обманывать судьбу. Каждый раз, когда мы хотим сделать что-то обычное для нормальных парочек, в число которых мы явно не входим, происходит что-то из ряда вон выходящее и не даёт нам даже, блядь, банально поговорить, — Эдди плевался словами, словно ядом, явно тоже взбешённый ситуацией. Стив опустил свободную от рации руку вниз и мягко сжал пальцы Эдди. Тот сразу заметно потеплел и уже более спокойно смог продолжить. — В общем, твоя и моя рации настроены на выделенную волну. Только ты и я.
— Насколько ты уверен, что нас не смогут подслушать?
— Ни насколько. Но я заморочился, поэтому если до нас кто и достучится, то это будет или наш гениальный Хендерсон, или Пентагон. Но лучше кто-то из них, чем я столкнусь даже по телефону с одним из твоих родителей.
Ах, вот в чём было дело.
— Понял. Что я должен делать?
— Будь дома сегодня в восемь вечера и жди, когда я свяжусь с тобой.
Стиву хотелось рассмеяться от всей этой ситуации. Улыбка тронула его губы, а из груди уже начал подниматься смешок, но пришлось резко брать себя в руки — весь вид Эдди показывал, что тот был настроен серьёзно.
В конце концов, разве сложно было пойти навстречу? Абсолютно и точно нет.
— Понял. В восемь вечера буду ждать, когда ты свяжешься со мной по рации.
— У себя дома, не забудь. Это очень важно!
И выглянув из их закутка, Эдди оглядел обе стороны коридора. Убедившись, что вокруг нет ни души и никто не находится на подходе, он быстро поцеловал Стива в губы. Даже не то чтобы поцеловал, а клюнул, словно младшеклассник, и унёсся, сверкая пятками, в сторону театральной подсобки.
Стив растерянно глядел тому вслед, и на губах расползлась довольная улыбка — пусть этот поцелуй длился даже меньше того, что был на колесе обозрения, он оставил после себя тёплое чувство близости. Подняв ладонь, одними кончиками пальцев он пробежался по собственным губам — ему очень хотелось верить, что на них всё ещё остался вкус Эдди.
Сигарета, которую тот выкурил за углом школы в ожидании Стива из раздевалки. Утренний кофе с молоком и сахаром. И ещё что-то пряное… Какая-то выпечка на завтрак?
Кстати, нужно будет по дороге домой, после пиццерии, где они договорились встретиться обеими командами после игры, заскочить в прокат — сегодня был день зарплаты.
Завтра был вновь целый выходной, и Стив уже присмотрел в парфюмерном магазине несколько одеколонов, которые очень подойдут Эдди. Это вызывало внутри приятный подъём сил, как и выигранный ранее матч.
До отвала наевшись пиццы и пообщавшись с бывшими одноклассниками, Стив приехал домой в половине восьмого. Поднявшись в свою комнату — святым чудом проскочив мимо отца в гостиной — Стив распластался на кровати и уставился в потолок.
Настроение, откровенно говоря, было паршивое.
Он был чуть ли не единственным из своего выпуска, кто после школы никуда не поступил — остальным колледж или не светил вообще, или они пошли в армию. Конечно, бывшие товарищи попытались его приободрить: мол, Стив поступил мудро, не влез в эту каторгу так сразу, взял время передохнуть да понять, чем он хочет заниматься.
Вот только была проблема: Стив понятия не имел, чего он хотел от своего будущего.
Не мог же он всю жизнь проработать в видеопрокате Хоукинса? И сколько ещё он мог жить с родителями?
Рано или поздно он будет вынужден решать эти вопросы. Вот только времени на их решение оставалось всё меньше и меньше — через месяц были последние вступительные экзамены, а он даже не выбрал, в какой колледж хочет пойти.
Он так не хотел уезжать из Хоукинса. Тут был его дом. Тут были его друзья.
Стиву было физически больно думать о том, что они должны будут разъехаться.
Робин уже подала документы в колледж Смит. Дастин, судя по всему, тоже собирался после выпуска отправиться в MIT, не меньше.
Обоих его лучших друзей ждал Массачусетс, за много миль от дома.
А было ли там место для Стива? Было ли ему место в их жизнях в будущем, кроме как старшеклассника Стива «Причёска» Харрингтона — парня, с которым они прошли некоторое дерьмо и всё.
От всех этих мыслей Стив почувствовал, как превращается в склизкий комок жалости к самому себе. Да, он мог прикрываться тем, что всё ещё отходил от событий весны. Что продолжал готовиться к экзаменам хоть куда-нибудь. Что вовсе не тратил время впустую, нет-нет.
Но реальная взрослая жизнь уже неприятно дышала в затылок, а он чувствовал себя уставшим от жизни стариком.
Всё казалось беспросветным мраком и тленом. Как он мог вообще задумываться о таких, по-странному обычных вещах, как поступление, когда он совсем недавно сражался за то, чтобы вообще существовал мир, где нужно образование?
Шрамы на животе заныли, будто по ним вновь прошлись когтистые лапы демобатов. Он, блядь, чуть не умер каких-то четыре месяца назад!
И не только он. В носу мгновенно встал железный запах чужой крови, которой было так много, что казалось, она пропитала одежду их обоих, пока Стив тащил на себе Эдди, повисшего на нём как безвольная марионетка.
В висках закололо. По ушам ударил звон больших напольных часов — ровно восемь раз.
Стив резко распахнул глаза, пытаясь понять, где он находится и что бой курантов доносился из коридора.
Если бы он не видел, как сгорел дотла ублюдок Векна, брошенным в него коктейлем Молотова, пока его сознание было заперто в каких-то недосягаемых ментальных материях Уиллом и Оди, — он бы точно решил, что Крил пришёл за ним лично, чтобы свести счёты.
В непроглядную сухую тьму мыслей, словно яркий маячок, влился новый звук — рация около его головы подала сигнал.
Эдди ждал его ответа.
И если Макс из плена Векны и транса отчаянной вины пополам с сожалениями выводила Кейт Буш, то у Стива существовала совершенно другая музыка.
— Привет, дорогой. Ты как? — послышался нараспев мелодичный мужской голос из рации.
Из груди вырвался выдох — словно Стив лежал и не дышал последние полчаса, медленно и верно задыхаясь в собственных вязких мыслях.
И Эдди стал тем самым необходимым глотком свежего ночного воздуха — чистого, кристального, наполняющего верой в то, что всё будет хорошо.
— Привет, Эдс. Честно говоря, минуту назад был не очень. А сейчас — лучше всех.
— Родители?
— Хуже. Взрослая жизнь.
— Это отстойно. Побудем не-взрослыми немного?
— Давай.
В рации послышался тихий смешок и шебуршание.
— Где ты сейчас? — Стив медленно сел на кровати.
Голова немного кружилась, взгляд с трудом сфокусировался на стене перед ним. Комната была залита заходящими лучами солнца, и витающие в них пылинки словно зависли в пространстве — прямо как и сам Стив в своей жизни.
Хотя нет. У него было кое-что, задающее движение.
— Недалеко от твоего дома. Иначе сигнал не тянет, — хлопнула дверца машины, чиркнула зажигалка. — Запарковался, не заезжая сильно в ваш райончик, чтобы не привлекать внимания.
— Мои родители дома, но если хочешь… — Стив сглотнул. — К моему окну ведёт решётка для плюща, довольно надёжная, меня выдерживает.
— Ох, малыш… — Эдди выдохнул прямо в динамик рации, а у Стива от этого волоски на руках встали дыбом. — Ты бы знал, как я хочу сейчас оказаться рядом с тобой. Но мне будет очень сложно удержать себя в руках, если мы останемся наедине. Ты просто не представляешь, что я хочу сделать с тобой, — он замолчал, явно переводя дыхание и пытаясь взять себя в руки, чтобы не начать озвучивать дальше свои мысли. — А твои родители… В общем, твой рыцарь, принцесса, пока ещё не готов к схватке с этим драконом.
В желудке Стива заворочалось кислое разочарование. Вновь человек, который заставлял его испытывать так много всего и разом, был так близко и так далеко.
Вновь не в его объятиях.
— Ещё мне никогда не нравилось пробираться через окна, — продолжил Эдди, судя по всему прервавшись, чтобы сделать глубокую затяжку. — И я обещал Уэйну, что буду дома до комендантского часа. Они пересеклись с Хоппером в городе с утра. Тот был злой как Сатана, по словам дяди.
— О, чёрт. Тебе влетело?
— Уэйн никогда не ругал меня. У него другой метод — мне уже прочитали нотацию на тему того, что я подставляю тебя, и чувствую, что это продолжится, как вернусь, — Эдди на секунду замолк, а после продолжил с явной улыбкой в голосе. — Давай не будем об этом. Лучше расскажи мне, что на тебе надето?
Стив улыбнулся, покачал головой сам себе — он просто не верил, что сейчас с ним флиртует по рации Эдди Мансон. Казалось, нечто подобное могло быть только между Хендерсоном и его подружкой Сьюзи, учитывая уровень подростковых вопросов и способа связи.
— То же, что и после матча. Я ещё не переоделся.
— Оу, и чем же ты был занят? Ждал весточки от меня?
Сглотнув и чуть понизив голос, Стив ответил:
— Да. Очень хотел услышать тебя и побыть вдвоём, как ты и обещал.
На другом конце связи послышался глухой стук, словно Эдди приложился головой обо что-то.
— Ты меня с ума сводишь, малыш.
Стив положил рацию на кровать рядом, схватил подушку и сжал её что было сил, представляя на её месте того, кто последние пару недель так тормошил его сердце и душу в самом приятном смысле.
К чёрту поступление.
К чёрту родителей.
К чёрту то, что не давало ему нормально спать последние месяцы.
У него было здесь и сейчас. У него был Эдди Мансон, пышущий жизнью и заряжающий своим огнём.
— Ты работаешь завтра? — кусая губы, проговорил Стив в микрофон.
Если тот сейчас скажет, что работает, то он заберёт его с работы. Нет, лучше — украдёт со смены. Тогда у них будет куча времени до комендантского часа. И завтра, пообещал себе Стив, это будет их время.
Даже если они и правда не могут быть как нормальные парочки — то и плевать. То, что происходило между ними, и так началось с того, что мир сошёл с ума.
— Нет, — послышалось в ответ так, словно Эдди не пил целую вечность. — Уэйн завтра работает в ночную, так что…
— Я приеду к тебе завтра. Часа в четыре. Посмотрим кино — кажется, это получается у нас лучше всего. Что скажешь?
— Боже, я… Да. Я буду ждать тебя. Ты же останешься на всю ночь?
— Да, но только если утром будут фирменные блинчики Эдди Мансона.
— Я куплю бекон по такому случаю и устрою тебе настоящий завтрак спортсмена. Мне нужно держать тебя в хорошей форме, не так ли?
Они поболтали ещё какое-то время. Одновременно ни о чём и обо всём на свете. Уже совсем в сумерках Стив попросил Эдди ехать домой и отзвониться, как только будет дома, — сбросить трубку после трёх гудков или если кто-то поднимет телефон.
Через полчаса Эдди, как хороший мальчик, подал условленный сигнал, что он дома и в безопасности.
Стив проснулся с первыми лучами солнца — его буквально била дрожь предвкушения и ожидания. День обещал быть хорошим, и в этот раз ничто не могло им помешать.
Чтобы немного снять напряжение и не упускать из рук такое редкое утро, Стив отправился на пробежку по району.
Его ноги отрывались в беге от асфальта так же легко, как и летели вперёд мысли. Он уже и забыл, каково это — бежать по пустынной и сонной улице ранним утром. Солнце медленно, словно тоже никак не могло проснуться, поднималось над крышами домов, а в воздухе ещё отчётливо ощущалась прохлада свежей летней ночи.
Раньше, до лета 1985-го, Стив был ранней пташкой. У баскетбольной команды были тренировки по утрам дважды в неделю, у него был режим, и не было никаких проблем. Он жил по чёткому распорядку, не зная, что такое бессонница, выходя на утренние пробежки даже если спал всего пару часов после вечеринки.
Потом случилось нападение Истязателя Разума и гребаные русские военные. И Стива поразили не столько враги, сколько последствия, с которыми им всем пришлось столкнуться.
Билли Харгроув был мёртв. Его ровесник, совсем молодой парень, которому ещё жить да жить.
Хоппер на тот момент тоже был мёртв. Причём настолько, что от него не осталось ничего, что можно было бы положить в гроб.
Когда спустя почти год тот внезапно воскрес из мёртвых, в Стиве затеплилась надежда, что на самом деле это был розыгрыш, махинации военных, как уже было с младшим Байерсом. Что сейчас Харгроув, со своей фирменной походкой вразвалочку, выйдет из-за угла, закурит сигарету да вскинет свой пронзительный и ясный взгляд.
Стив перестал нормально спать с июля 1985-го. Ему снились покойники, человеческая плоть, огонь и удары по лицу.
Вставать по утрам стало подобно пытке. Засыпать по ночам — было ещё сложнее.
Даже удивительно, что этой весной Векна не выбрал его своей жертвой. Но судя по всему, Макс приходилось в сотни, а может, и в тысячи раз тяжелее.
К которой он, к слову, давно не заглядывал. Пусть та и делала максимально раздражённый вид, когда кто-то приходил к ней в палату, нельзя было не заметить, как она улыбается украдкой.
Нужно предложить Эдди навестить её вместе. Стив знал, что тот регулярно навещал её — сам вчера рассказал, что ходить к ней и просто быть рядом стало его ритуалом, как только он смог начать самостоятельно передвигаться.
Стив бежал, а мысли сменялись одна за другой. Но исход был один — сегодня он поедет к Эдди и они, чёрт возьми, отлично проведут время, наслаждаясь жизнью.
Не будет тяжёлых мыслей о будущем. Не будет мрачных воспоминаний о прошлом. Не будет даже текущей проблемы в виде поехавшего сукина сына, что убивал ни в чём неповинных парней.
Будет только здесь и сейчас. Будет только настоящее. Будут только они вдвоём — живые, пусть и потрёпанные, с искрящимся между ними нечто таким же ярким и тёплым, как отражение летнего солнца в глади воды на пляже.
С пробежки Стив вернулся в настроении настолько хорошем, что смог даже позавтракать вместе с родителями перед их уходом на работу. Пусть это и свелось к чашке кофе и разговору о погоде — это была ещё одна его маленькая победа в череде грядущих сегодня.
День обещал быть хорошим.
А ночь — ещё лучше.
После обеда Стив собрался к Эдди. Надел любимое поло в полоску, светлые джинсы, в которых он прекрасно знал, что его зад выглядит просто отпадно, брызнулся одеколоном — конечно уже зарекомендовавшим себя как культовый Calvin Klein Obsession.
Немного подумав, Стив сбрызнул одеколоном вдобавок голую грудь в вырез поло и под ширинку. Как знать, чем мог закончиться сегодняшний вечер? В любом случае пахнуть свежим цитрусом с пряностями лишним точно не будет.
По дороге к Эдди ему нужно было заехать ещё в несколько мест. Не мог же он и в этот раз приехать с пустыми руками, не так ли?
Без пятнадцати четыре на наручных часах Стив запарковал машину рядом с фургоном Эдди. На пассажирском сиденье была упаковка ледяного пива, две горячие пиццы с двойной порцией сыра каждая, парочка кассет из проката и небольшая коробка в блестящей красной подарочной бумаге, украшенная чёрным бантом.
Он приложил немало усилий, чтобы уговорить девушку в отделе упаковки подарков добавить к коробке именно чёрную ленту. Потому что это было, чёрт возьми, важно.
Эдди вышел встречать его на небольшое крыльцо трейлера, и сразу стало понятно, что не только Стив сегодня наряжался — на том была, ну надо же, не футболка, как обычно, а расстёгнутая до середины груди рубашка в чёрно-красную клетку да джинсы, которые сидели в облипку так, что при всём желании не оставалось простора для фантазии.
Ну хоть не те кожаные штаны, и на том спасибо. Оставался ещё хотя бы намёк на что-то приличное в этом вечере между ними.
— Привет, дорогой, — произнёс Эдди, оперевшись на перила так, что свесились висящий на груди медиатор и какая-то подвеска, стоило Стиву вылезти из машины.
Словно был женой, что встречала мужа после долгого рабочего дня. Внутри приятно шевельнулось — ещё одно такое особенное что-то, в копилку к другим, чего хотелось бы испытывать почаще.
— Привет, — с улыбкой ответил Стив, борясь с желанием броситься обнимать Эдди прямо сейчас. — Я сегодня не с пустыми руками. Поможешь?
— Йеп, — шутливо отдал честь Эдди и быстро спустился с крыльца к машине.
Стив отдал Эдди две большие коробки с пиццей и кассеты, пока сам в одной руке нёс пиво, а вторую, с подарком, прятал за спиной.
Стоило двери за ними захлопнуться, а пицце с пивом быть поставленными на стол, как Эдди, словно притянутый магнитом, оказался в объятиях Стива.
— Эй, что ты там прячешь, Стиви-бой? — кивнул Эдди на руку за спиной.
— Прежде чем я тебе это отдам, хочу, чтобы ты знал: это не намёк на что-то или типа того… — Стив улыбнулся, с трудом сдерживая себя, чтобы не начать покрывать лицо Эдди поцелуями. — Просто мне захотелось сделать тебе подарок. Мне кажется, это тебе подойдёт.
Эдди ошарашенно уставился на всунутую между ними коробку. Принимая её, его руки заметно подрагивали от нервного возбуждения — так, что он чуть было не выронил подарок, и, чертыхаясь, принялся за распаковку.
— Ох, чувак, это… вау, — смущённо проговорил Эдди, доставая из коробки флакон Davidoff Zino. — Правда, спасибо. Но, слушай… мой шампунь стоит два доллара в аптеке, а это… Ты уверен, что я могу принять такое?
— Да, я хочу, чтобы у тебя было это… потому что ты этого заслуживаешь, Эдс, — не менее смущённо проговорил Стив, прежде чем притянуть Эдди за бедро к себе и нежно поцеловать в щёку. — Нравится?
Эдди открыл флакон, понюхал крышку, прикрыв глаза. Удовлетворённо кивнул, брызнул для пробу на запястье и принюхался к тому, как аромат раскрылся на коже.
— Пахнет… свежо и древесно? Мне нравится! — и сразу протянул руку под нос Стиву, заливаясь краской до корней волос. — А тебе? Тебе же меня… ну, это… нюхать.
Внутри Стива оглушительно вопило и сжималось от накрывающего счастья. Эдди понравился его подарок!
Подхватив протянутую руку, Стив ткнулся носом в запястье и жадно втянул смешавшийся аромат одеколона и тела Эдди — да, именно то, чего он ожидал. Аромат свежих полевых трав, как в букете, который тот принёс на их первое свидание. Свежие нотки настоящего леса. Пряный мускус кожи.
— Только не используй слишком много. Мне… — коснувшись губами бьющегося пульса на запястье, Стив заскользил выше к локтю, — …нравится, как ты пахнешь сам по себе. Это дополнительное украшение. Как, знаешь… бант на подарке, да. С ним лучше, но и без него подарок не станет хуже.
Губы остановились перед закатанным рукавом рубашки. Вскинув лицо, Стив широко улыбнулся Эдди, который впился в него своими бездонными глазами.
— Боже… Поцелуй меня сейчас же, — хрипло прошептал Эдди.
И Стив поцеловал. Не так, как тогда в клубе. И не так, как на колесе обозрения.
Он мягко накрыл губы Эдди, притянув к себе за плечи. Медленно, нарастяг, коснулся губами — один раз, другой, третий.
Эдди отвечал на поцелуй так же тягуче, прикрыв глаза и с явным наслаждением каждым мгновением, обхватив лицо Стива ладонями.
Это был не поцелуй голодной страсти. Это было нечто намного большее.
Он продлился одновременно долго и коротко, словно время потеряло всякий смысл. Спустя может минуту, а может и все пять, они, пьяно улыбаясь друг другу, стояли соприкасаясь лбами, нежась в объятиях друг друга.
— Пицца остывает, Стив.
— Ага, — тот легко поцеловал Эдди в кончик носа.
— И пиво греется.
— Ага, — лёгкий поцелуй в висок.
— Ты меня так просто не отпустишь, да?
— Ага, — поцелуй вперемешку с улыбкой в скулу. — Дай мне ещё минутку подержать тебя в объятиях, идёт?
— Как будто у меня есть выбор.
Выбора у Эдди, конечно, не было.
Стив чувствовал себя так, словно нахождение Мансона в его объятиях с каждой секундой наполняло тело силой, теплом, энергией. Будто сам Стив всё это время был полностью мёртвым аккумулятором — стартер щёлкал впустую, даже лампочки на приборке не горели. Эдди же был другой машиной — полностью на ходу, заведённой до полных оборотов. Их объятия, их близость были «крокодилами» — от аккумулятора к аккумулятору — и пропускали через себя ток, энергию самой жизни.
Ещё секунда — и внутри всё схватило. Двигатель в груди Стива взревел.
Спустя некоторое время, Эдди всё-таки выкрутился из его объятий и погнал Стива разбираться с видиком и кассетами, пока сам занялся попкорном, параллельно сетуя на то, что дядя накануне вынес ему все мозги из-за того, что они попались Хопперу.
Выбрав первую попавшуюся из привезённых кассет, Стив вставил её в проигрыватель и плюхнулся на диван.
И только после этого понял, что несмотря на открытое окно в трейлере чувствовался едва уловимый, но узнаваемый аромат.
Аромат, который наполнял лёгкие при крепком затяге зелёным дымом, обещая расслабление и звенящую пустоту в голове.
Запах недавно скуренной травки.
Стива мгновенно прошиб холодный пот — Эдди обещал ему, что завязал. Неужели врал?
И как же не вовремя в голове всплыло ещё одно воспоминание: чистое постельное бельё, всё кроме одной наволочки, в фургоне.
Эдди курил тут. С тем, с кем курил недавно в фургоне, после сменив постельное бельё. Да и сейчас вокруг зияла кристальная чистота — так не убираются, пожалуй, даже специальные службы на местах преступлений.
Нельзя было вечность бегать от вопросов, которые висели в воздухе как чугунная плита и грозились обрушиться в любой момент.
Стиву уже врали. Говорили, что он особенный, что он важный. А потом… Об этом знал весь Хоукинс, потешаясь ему в спину.
Эдди подошёл, неся в одной руке миску с попкорном, в другой коробку с пиццей, под мышками — по бутылке пива. Расставив всё на небольшом столике перед диваном, наконец заглянул в лицо Стива и тяжело вздохнул.
— Ты заметил.
Не вопрос. Он мгновенно понял, что заставило Стива напрячься и хмуро смотреть из-под бровей.
— Прежде чем ты задашь вполне резонный вопрос «Эдди, какого хрена?», я должен напомнить: Мансоны не просто так печально известны на весь Хоукинс, — Эдди сел рядом со Стивом на диван.
Но в этот раз не развернулся, а уставился в пол перед собой, подперев голову руками.
Опять эта чёртова грозовая туча посреди комнаты. Надолго Стива в этой тишине не хватило.
— Ты курил?
— Нет.
— Тогда…
— Тогда какого чёрта весь трейлер пропах стаффом так, словно тут чёртов наркопритон, — в голосе Эдди послышалось раздражение, и он, зло кусая губы, откинулся на спинку дивана. — Знаю, что после той истории с ЛСД прозвучит сейчас максимально тупо, но это был не я.
— Здесь был кто-то ещё? — в голосе Стива, против его воли, скользнула сталь и раздражение.
Чёртово поменянное бельё, всё кроме подушки, на которой спал Стив. В чёртовом фургоне Эдди Мансона, в котором, кажется, далеко не он один был в курсе, что можно зависнуть, накуриться и переночевать, соприкасаясь конечностями.
Стив, блядь, знал. Его чутьё его не обмануло — ни тогда с Нэнси, ни сейчас.
— Что? — неверяще переспросил Эдди.
— Если ты говоришь, что курил не ты — значит, курил кто-то другой. Кто-то, с кем ты, судя по всему, недавно зависал в фургоне, — Стив всплеснул рукой, не в силах удерживать скользящую по плечам нервную дрожь от шепчущего на ухо чувства: «тебе снова врут».
В венах закипала кровь, бежала так быстро, что от злости начинало пульсировать в висках.
Блядь. Неужели и это свидание полетит ко всем чертям?!
— Другие? Харрингтон, ты о чём? — Эдди захлопал глазами, очевидно не понимая, что происходит.
Правда не понимал или строил из себя дурачка?
Так значит, Стив ему напомнит.
— Когда мы были на концерте, — он зло отвёл взгляд в сторону, впиваясь глазами в коллекцию бейсболок, — постельное бельё в фургоне, кроме одной наволочки, было поменяно. Как будто после того раза, как мы курили…
— …я был там с кем-то ещё? — закончил за него Эдди.
Стив кивнул. Так резко, что даже немного закружилась голова.
Эдди закрыл лицо руками и глухо простонал в свои ладони.
— Боже… — донёсся голос из-за ладоней, а после Эдди нервно прочесал обеими руками волосы. — Ладно, к чёрту. Стив, ты был первым и единственным, с кем я курил и, тем более, пускал ночевать в свой фургон. Ну не считая пары ночей с одной девушкой… Но это было два года назад.
Стив неверяще перевёл взгляд на заливающееся румянцем лицо.
— По правде говоря, у меня и друзей-то нет таких, кто бы употреблял. Я не дружу с наркоманами, — Эдди вскинул на него взгляд, наконец-то встречаясь глазами. — Знакомые, да, есть, как ты уже видел. Но друзей, тем более в Хоукинсе, — ни за что.
— Тогда… почему?
— Я могу иногда расслабиться один, каюсь, — выдохнул Эдди и цокнул языком. — Но очень редко. Такого обычно не говорят, когда не хотят казаться одиноким укурком-неудачником. Я хотел казаться крутым драг-диллером в твоих глазах. Это очень тупо, я знаю, не спрашивай зачем.
— А постельное бельё в фургоне? — не унимался Стив, развернувшись к Эдди. — Почему ты сменил всё, кроме наволочки, на которой я спал?
Эдди выдержал его взгляд несколько секунд, после чего вновь уткнулся лицом в свои ладони и тихо проговорил:
— Потому что ТЫ спал на ней…
— Что? Эдди, я ни черта не слышу, — Стив схватил того за запястье и несильно потянул, заставляя открыть лицо.
— Говорю, что не стал менять ту наволочку, потому что она пропахла тобой, блядь, Стив! — на одном дыхании громко ответил Эдди, а из его ушей чуть ли не пар шёл. — Я поменял бельё, на котором спал сам, потому что я часто ночевал в фургоне на той неделе и в те жаркие ночи потел как свинья! А твоя… Твою подушку я не трогал. Вернее, я не спал на ней, а укладывал рядом, представляя, что ты лежишь рядом со мной, и это, чёрт возьми, меня успокаивало!
Интересно, они когда-нибудь перестанут устраивать соревнование, кто сильнее покраснеет?
— Почему ты спал в фургоне, Эдс? — тихо спросил Стив.
Ему надо было переварить всё услышанное. Постепенно, потихоньку, начиная с самого начала.
А ещё немного отодвинуть назад совершенно бесстыдную мысль о том, что если Эдди так будет необходимо что-то с его запахом, то он согласен завтра уехать отсюда в одних джинсах, оставив тут поло, что сейчас на нём.
— Я… я не могу спать в трейлере, когда я тут один, — продолжил Эдди, и тон его стал внезапно горьким, с мрачным осадком. — Мне до сих пор… — он с трудом сглотнул и поднял к потолку взгляд, полный ужаса, — …мерещится смерть Крисси Каннингэм.
По коже резко пробежался мороз. Будто одним щелчком выключили солнце и наступила вечная зима.
Это были не шутки.
Стив поднял глаза следом на замазанную трещину, которая некогда была первым порталом Векны. В груди зашевелился липкий страх — он не видел тела жертв, но знал, что участь их была поистине жестокой.
Сам того не осознавая, он выпустил запястье Эдди, которое держал всё это время, но лишь только для того, чтобы поймать за ладонь и переплести их пальцы.
Он не мог ничего сказать. Сейчас нужно было слушать и показывать насколько возможно: «ты не один».
— Мне бывает просто пиздец как страшно, Стив, — глаза Эдди наполнились слезами, а нижняя губа задрожала. — Кажется, что я вижу её призрак в ночи, когда я тут один. Я понимаю, что это невозможно, но… но после того, что случилось весной, я уже не уверен, что возможно, а что нет.
Из глаз его, словно против воли, скользнуло по слезе, а нос захлюпал. Свободной рукой Эдди сначала быстро вытер щеки, а после сжал переносицу, словно в попытке остановить слёзы, которые он проливал уже явно не в первый раз.
Не выпуская его ладони, второй рукой Стив скользнул по плечам и прижал к себе.
Он был здесь. Он был рядом. Он был с Эдди.
— Хочешь поговорить о ней? — прошептал Стив, мягко и успокаивающе. — Например о том, кем она была для тебя?
Он не мог ревновать Эдди к той, кого больше не было с ними. Но он мог дать Эдди возможность выговориться.
— Никем, — голос Эдди дрогнул. — Знакомой. Просто хорошей девушкой. Она всегда защищала нас, фриков, от нападок своего парня-придурка и его дружков. Даже если бы она этого не делала, Стив, — никто не заслуживал такой ужасной смерти.
Повисла минута молчания.
Они должны были отдать дань памяти тем, чей огонёк так несправедливо был оборван.
Крисси Каннингэм.
Билли Харгроув.
— Нас с дядей должны переселить отсюда. Государственная программа, как плата за молчание, — первым заговорил Эдди. — Но бюрократическая машина никак не может раскрутиться.
— Почему? — ладонь Стива скользнула по макушке Эдди, мягко зарываясь пальцами в волосы.
— Пересчитывают деньги, — Эдди потёрся носом о шею Стива, словно зверёк, что искал защиты. — У меня не было страховки. Всё оплачено государством. И то благодаря Хопперу и Нэнси Уиллер.
— Что, прости? — Стив неверяще уставился на вскинутое лицо Эдди.
— Ага, — хмыкнул тот. — Уиллер хорошо так подняла шума, написав парочку писем, когда узнала, что Уэйну выставили огромные счета за то, чтобы мою шкурку подлатали. А Хоппер сейчас помогает со всеми юридическими проволочками. В лучшем случае Уэйну дадут новое жильё до конца лета.
— Охренеть, — удивлённо проговорил Стив, вскинув брови.
Ведь он совершенно ни о чём не знал. Да и откуда?
— Эдди, послушай, — Стив поймал лицо того в ладони. — Я знаю, что наверно поздно, но если тебе будет страшно снова одному — звони мне. Я приеду. В любое время, клянусь. Или можешь ночевать у меня. Родителей довольно часто не бывает дома, или залезешь ко мне через окно. В любом случае мы что-нибудь обязательно придумаем, слышишь?
— Ага, — губы Эдди тронула долгожданная лёгкая, но всё-таки улыбка.
— И ещё… — Стив сглотнул, подбирая слова. — Не вини себя. Ты оказался в этом дерьме случайно, как и все мы. Я немного знал Крисси и могу с уверенностью сказать, что она бы не хотела, чтобы кто-то из-за неё не мог спать. Ты должен помнить о ней только хорошее.
Эдди кивнул, закусывая изнутри губу, явно борясь с тем, чтобы снова не всхлипнуть.
— Я… я помню её на конкурсе талантов, — Эдди улыбнулся едва-едва, одними уголками губ. — Она тогда только пошла в чирлидерши и так смешно махала своими помпонами.
— Ага, помню, — Стив улыбнулся, вспоминая рыжеволосую девушку. — Стыдно признаться, но я ставил на то, что её выпрут из команды.
— Она утёрла тебе нос, да, большой мальчик? — Эдди несильно ущипнул его за нос, прежде чем уткнуться лбом в плечо и тихо проговорить. — Спасибо, что… что помнишь её. То, что ты сказал… думаю, мне надо было это услышать.
Стив обнял Эдди покрепче, зарылся носом в волосы на макушке, с наслаждением вдыхая их аромат. Шампунь из аптеки за пару баксов, да? Как иронично, что Стив Харрингтон сходил по этому с ума.
— Боже, выходит, что когда я припёрся к тебе тогда, ты со всем этим собирался смотреть ужастики в одиночку? Ты серьёзно? — нарушил тишину Стив, отстранившись и вопросительно изогнув брови, заглядывая в лицо Эдди.
— Клин клином вышибают. Да и ужасы дают мне чувство контроля над всем этим, — Эдди махнул рукой в сторону залатанного разлома. — А ещё я, наверно, той ночью нутром чуял, что ко мне приедет наш прекрасный рыцарь на своём малиновом коне.
И рассмеялся. Вновь — так живо, так звонко, так обнадёживающее.
Как солнце встаёт на рассвете после даже самых долгих и мрачных ночей.
Стив был не в силах не засмеяться в ответ.
— И возвращаясь к твоему изначальному вопросу, — отсмеявшись, Эдди зашевелился, вновь выскользнул из объятий Стива, чтобы открыть им пиво. — Не хочу оставлять недосказанности. В общем — Уэйн покуривает, нечасто, но что есть.
Стив на этом выдохнул. Так сильно, что не заметил, как задерживал дыхание, пока Эдди говорил вновь.
Оказывается, можно было просто спросить — и про подушку, и про запах стаффа, вообще про что угодно — прежде чем позволять чувствам накрывать себя так, будто начал рушиться мир.
— Я просил его делать это на улице, но когда он уже раскумарился… — продолжил Эдди, прокручивая в пальцах открывашку. — Короче, выходит, я сегодня зря только жопу морозил, пытаясь проветрить трейлер, ага.
И протянул Стиву открытую бутылку пива.
— Давай уже начнём наше нормальное свидание. И больше не будем о плохом, хорошо?
— Да. За нас?
— За нас.
Отсалютовав бутылками, они сделали по большому глотку, глядя друг другу в глаза.
Наконец-то можно было выдохнуть.
— И так, король Стива, чем ты побалуешь меня сегодня? — хмыкнул Эдди, подбрасывая в воздух попкорн и ловя тот на лету.
— О, я… — Стив зашарил глазами в поисках коробки с кассетой.
По правде говоря, он даже не обратил внимания на то, что взял из проката. Просто схватил то, что ему быстро всучила Робин с прилавка, стоило Стиву сказать заветное: «Я еду к Эдди на кино».
— Впрочем, неважно, пусть будет сюрпризом. Включишь фильм? — Эдди глотнул ещё пива и вытянул руку по спинке дивана.
Будто начинал занимать собой всё больше и больше пространства и места.
Стив включил видик, плюхнулся на диван и сразу ощутил это — рука Эдди соскользнула, и кончики пальцев коснулись его шеи. И это пустило тёплый, нет, адски горячий ток по всему телу.
На экране что-то происходило, но Стив совершенно не мог на этом сосредоточиться. Пальцы Эдди поглаживали его шею, вызывая стайку сладких мурашек по всему телу, пока сам Мансон медленно пододвигался всё ближе и ближе.
Дышать, нужно было дышать, просто, блядь, дышать.
Ощутив, как колено Эдди упирается ему в бедро, Стив накрыл его ладонью, чуть сжал и сглотнул так, словно в глотке была пустыня. Нужно было показать, что происходящее сейчас — определённо то, чего хотелось им обоим.
Эдди убрал своё пиво на журнальный столик. Стив, сделав спасительный глоток напоследок, последовал его примеру.
Они откинулись обратно на спинку дивана, и о, боже, пальцы Эдди вновь заскользили по коже — в этот раз смелее: сразу нырнули под стоячий ворот поло и дальше по плечу под тканью.
Ладонь Эдди была тёплой, мозолистой, грубой.
Но в Стиве это вызывало ничего кроме ошеломляющего восторга.
Эдди ткнулся носом в щеку Стива, от чего тот судорожно вздохнул — они, чёрт возьми, и правда делали это. Они были вдвоём, у них впереди не то что весь вечер — у них впереди ещё и вся ночь.
У них так охренительно много часов, чтобы сейчас можно было просто неторопливо касаться и изучать тела друг друга.
Губы Эдди скользнули по скуле вниз, в то время как горячая волна внутри Стива поднималась всё выше и выше, затопляя собой всё внутри.
Когда губы Эдди коснулись шеи, у Стива задрожали все внутренности. Ощущать эти поцелуи казалось таким правильным, таким необходимым.
Дышать. Просто не забывать дышать, да.
Эдди зарылся пальцами в его волосы, мягко потянул у корней, заставляя откинуться, открыть больше доступа к желанной коже. Губы скользили от родинки к родинке, пока ладони Стива скользили по ногам Эдди, сжимая и притягивая всё ближе и ближе к себе.
От фильма не прошло и десяти минут, как Эдди уже оказался верхом на его бёдрах, обнимая лицо ладонями, обжигая кожу металлом перстней.
— Ну привет, малыш, — прошептал Эдди в губы Стива.
И это стало последней каплей.
Сжав Эдди в объятиях, Стив впился в его рот голодным поцелуем. Это не были нежные заигрывания, как полчаса назад на кухне, — это был полный отрыв башки.
Вторгаясь языком в чужой рот, Стив не встретил никакого сопротивления. Напротив, Эдди, верхом на нём, только утробно застонал сквозь поцелуй и прогнулся в пояснице, вжимаясь плоской грудью в него.
В джинсах от такого резко начало крепнуть ещё быстрее.
Ладони Стива коснулись боков Эдди, и он готов был поклясться — тот дрожал от переполняющего его возбуждения. А ещё Стив был готов поклясться, что его трясло ничуть не меньше.
— Эдди… можно я? — прошептал Стив, прерывая поцелуй, но касаясь сразу губами подбородка.
Он, блядь, понятия не имел, как прожил двадцать с лишним лет без поцелуев с фриком Эдди Мансоном.
— Просто… о чёрт, детка… Делай со мной, что хочешь, только не смей прекращать меня целовать, — и навалившись всем телом, Эдди впился ответным поцелуем, без промедления залезая мокрым юрким языком в рот Стива и щекотно скользя кончиком по дёснам.
Ладони скользнули под рубашку, задирая ту. И чёрт возьми, да — Эдди и правда дрожал в его руках.
Бархатная кожа на боках Эдди чередовалась с выступающими шрамами, которым ещё предстояло зажить, но не исчезнуть.
И пусть торс Стива был исполосован такими же, хоть и не в таком количестве, это вызывало такой иррациональный трепет, что хотелось извернуться, скинуть Эдди на диван, подмять под себя, разорвать на том рубашку и поцеловать, чёрт возьми, каждый.
Поцеловать. Огладить языком. Местами возможно даже прикусить — но чисто из желания тоже отметиться на этом белом холсте кожи, показать, что Стив Харрингтон был тут.
Эдди вздрогнул всем телом и, несмотря на то что сам говорил минуту (или пять? а может, пятнадцать?) назад, разорвал поцелуй и судорожно проговорил:
— Выше их… поменьше, — он сглотнул, а ладони, что до этого скользили по плечам и шее Стива, опустились и принялись быстро расстёгивать оставшиеся три пуговицы клетчатой рубашки.
И это был тот же человек, который недавно щеголял перед ним в обрезанной футболке и выставлял свои шрамы на всеобщее обозрение? Серьёзно?
Стив вскинул взгляд, посмотрел глаза в глаза и произнёс:
— Мне жаль, что ты получил их, Эдс, — ладонь Стива скользнула тому по спине наверх, зарылась в волосы и убрала их в сторону на одно плечо. — Но сейчас они мне нравятся. Они доказательство того, что ты живой.
И не дав Эдди возможности ответить, Стив накрыл губами тот самый шрам на шее — самый длинный, самый ужасный, даже не по виду, а по своей сути.
Заставив Эдди рукой на загривке откинуть голову, пока придерживал за спину другой, Стив медленно проложил дорожку мокрых поцелуев сверху вниз по злополучному шраму. Тот тихо выдохнул в его руках, но только чтобы после громко и несдержанно застонать от языка Харрингтона, который прошёлся теперь обратно снизу вверх по зарубцевавшейся коже.
Заслышав такой сладкий, такой надрывный и полный удовольствия стон, Стив окончательно потерял все остатки самообладания и впился зубами в целую кожу под шрамом. Эдди в его руках вскрикнул, но не отстранился — наоборот, зарылся пальцами обеих рук в волосы Стива, превращая некогда укладку в чёрт знает что, вжал его лицо только сильнее в свою шею.
— Ещё… — простонал Эдди и двинул бёдрами вперёд.
Не только у Стива, явно, сорвало остатки самообладания.
Стив прикусил ещё, и ещё, и, блядь, ещё. Отстранившись, полюбовался своей работой — вдоль всего шрама начинали наливаться кровью несколько ярких засосов.
Как хорошо, что у Эдди длинные волосы. Иначе пришлось бы открыть сезон водолазок и шарфов уже в августе.
— Стив, малыш, иди ко мне, — прошептал Эдди, склоняясь к его лицу и вновь впиваясь поцелуем в раскрытый рот.
Он целовался вновь так отчаянно, так жадно, что у Стива начали поджиматься пальцы на ногах. Никто и никогда не целовал его так.
Эдди то врывался в рот Стива, как маленький влажный ураган, то напротив — утягивал его в свой рот, позволял наполнять собой.
Позволял, чёрт возьми, трахать его рот языком. При этом весь изгибался в руках, извивался и то пытался стянуть за плечи поло, то зарывался пальцами обратно в волосы.
Стив только собрался прервать их поцелуй, чтобы избавиться наконец от бесящей уже тряпки на своём теле, скинуть Эдди всё-таки на диван, покрыть собой, потереться бёдрами о бёдра, как…
…как в блядскую дверь постучали.
И не просто постучали. В неё начали ломиться с криками, сопоставимыми с лаем адских гончих, что пришли за душой очередного грешника.
— Эдди, открой! Мы знаем, что ты дома! Твой фургон и тачка Стива тут, давайте открывайте! — не прекращая стучать, послышался голос Дастина. — Эй, ауууу!
Стив с Эдди замерли с раскрытыми навстречу друг другу ртами.
Может, если не двигаться и делать вид, что этого не существует — то оно уйдёт? Оно же уйдёт, да?
— Это срочно, парни! — не унимался Хендерсон.
Эдди скатился со Стива и возвёл глаза к потолку, шипя себе под нос:
— Я убью его, когда-нибудь, клянусь, блядь, я его убью, распотрошу и раскидаю его конечности по округе…
Стив прочесал волосы назад, пытаясь привести себя в порядок. Хотя глядя на Эдди, который продолжал сыпать проклятиями с красными и мокрыми губами да пышущим жаром лицом, тут только дурак бы не понял, что происходило только что.
Глянув вниз, стало понятно, что выдаст его не только растрёпанная причёска. Оглянувшись вокруг, Стив схватил лежащую рядом подушку, накрывая ею бёдра.
Эдди, застёгивая на ходу рубашку, наконец встал с дивана и резко распахнул дверь, за которой стоял почти весь комбо-набор — Дастин, Майк и Уилл.
— Что? — рявкнул Эдди, заставляя младших вздрогнуть. — Если вы не принесли благих вестей о том, что Хоппер лично поймал маньяка и сейчас собирается четвертовать того на главной площади города, то я обещаю — вам завтра пиздец на игре.
И завис в проходе, загораживая тот.
Однако когда Дастина Хендерсона могло остановить чьё-то личное пространство?
— Мы как раз по игре, и это чертовски важно, — протиснувшись внутрь, Дастин только кивнул Стиву и продолжил. — Лукас позвонил, сказал, что не придёт завтра. Подхватил какой-то вирусняк в больнице, пока навещал Макс. Я ему говорил, что это добром не кончится!
Эдди, пропустив внутрь уже и остальных, сжал одну руку в кулак, поднимая её в воздух, пока второй сжимал переносицу:
— Почему нельзя было позвонить, а?
— Мы подумали, что будет лучше сказать лично, чтобы если что скорректировать план по кампании и поделиться своими наблюдениями, куда мог деться член отряда, — ответил вместо Дастина Уилл, медленно переводя взгляд с Эдди на Стива на диване.
Стив махнул ему ладонью, продолжая сидеть с подушкой на бёдрах и ироничной улыбкой на поджатых губах.
В целом, если придушить их по очереди и закопать, то они с Эдди должны были справиться до полуночи и продолжить то, чем так сладко занимались только что.
— Сколько раз я уже говорил вам, — Эдди сделал глубокий вдох и выдох, прежде чем продолжить, не срываясь на проклятия. — Что если кто-то сливается, то ваша обязанность — найти замену. А не приходить и выносить мозги мастеру.
— Но нам правда некого позвать, — подал голос Майк. — После весны… В городе лучше никому не говорить о клубе «Огненной Геенны».
— Мы хотели позвать Оди, — скрестил руки на груди Дастин и метнул испепеляющий взгляд в Уиллера. — Но кое-кто знатно облажался со своей девушкой. Опять.
— Я не облажался! — воскликнул тот. — Просто мне нужно время чисто на себя и…
— И ты облажался, прямо сказав ей об этом, — закончил за него Хендерсон. — Серьёзно, Майк, у тебя в голове что? Опилки? С девушками нельзя так разговаривать!
Обстановка накалялась. Хоть Стив и был горд собой — его уроки по обращению с противоположным полом не прошли мимо Дастина — но чем дольше эти двое выясняли, кто прав, а кто виноват, тем сильнее оттягивался момент, когда Эдди вернётся в его объятия.
— Я мог бы попробовать, — подал он голос, переводя взгляд на Эдди, который уставился в полном удивлении в ответ. — Правда, ни черта не понимаю в этой вашей игре, но если на один раз выйти вместо Синклера и если это возможно — думаю, что мог бы.
Эдди быстро захлопал глазами, пытаясь переварить услышанное. Стив Харрингтон согласился поиграть в D&D?!
Звучало настолько дико, что осознав, что он сам это только что предложил, Стив неловко улыбнулся.
— Харрингтон, ты наш спаситель! — воскликнул Дастин, и три пары щенячьих глаз впились в своего мастера подземелий. — Эдди, мы же сможем что-нибудь придумать для Стива? Да?
Эдди дёрнулся, словно выходя из транса.
— Стив Харрингтон в моём королевстве… — прошептал он и, откашлявшись, продолжил уже уверенным тоном. — Думаю, что у меня найдётся для него роль странствующего паладина, который придёт вам, неудачникам, на помощь.
И улыбнулся Стиву так нежно, так благодарно, что тот был уверен — будь у Эдди хвост, он бы вилял им сейчас не переставая, честное слово.
— Так, если это всё, то марш на выход, — Эдди положил руки на плечи Майка и развернул того к двери. — У нас тут вечеринка взрослых мальчиков, никакого детского сада. Так что ноги в руки и на вых…
— Святое дерьмо! — завопил Дастин и вытаращился на экран. — Чуваки, это же те самые «Чужие»?! Он же только в кинотеатрах идёт, не могу поверить!
Стив усмехнулся, бросив быстрый взгляд на Эдди, который тоже залип на телеке — тот тоже явно не обращал внимания на происходящее всё то время, что они были заняты друг другом.
— Работа в видеопрокате, Хендерсон, — Стив закинул руки за голову, наслаждаясь тем, что может покрасоваться сейчас, но сделал себе зарубку на будущее: принести Робин молочный коктейль на следующую общую смену за такую услугу. — Иногда у неё есть свои преимущества.
— Поверить не могу! — воскликнул Майк, заглядывая следом в экран. — И как? Классный фильм?
Повисла недолгая пауза, после которой Стив с Эдди — один неловко потирая украшенную засосами шею, а другой поправляя подушку на бёдрах — произнесли хором:
— Ага…
— Можно нам остаться с вами посмотреть? — Дастин, чертёнок, всё-таки умел быть милым и вежливым, когда хотел. — Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!
Стив с Эдди, уже готовившиеся с обеих сторон отбить каждую причину, почему нет, как внезапно сначала грянул гром, а следом за ним хлынул ливень такой силы, будто кто-то перевернул над Хоукинсом Тихий океан.
Застонав — в унисон, но не от общего удовольствия — Стив с Эдди кивнули.
Очередное свидание вновь оказалось разрушено.
— Ладно, чёрт с вами, оставайтесь… — махнул рукой Эдди и отправился на кухню ставить чайник.
— Только каждый сейчас по очереди отзвонится родителям и предупредит, поняли меня? Хендерсон, ты первый, — Стив подтолкнул уже умостившегося на полу Дастина ногой. — Быстро! А то отправлю мокнуть ваши задницы под дождь!
Дастин, кряхтя, встал и отправился к телефону под пристальным взглядом Стива, но постоянно тормозил и залипал на происходящее на телике.
Стиву пришлось встать, нажать на паузу и упереть руки в бока — поза, в которой никто уже не мог с ним спорить.
Спустя полчаса они наконец-то сели обратно смотреть фильм, перемотав тот в самое начало.
Стив с Эдди заняли на правах старших диван, пока остальные разместились на полу на подушках, кидаясь попкорном и громко чавкая подогретой в микроволновке пиццей.
Как только Стив убедился, что все увлечены просмотром фильма, он подвинулся чуть ближе к Эдди, переводя взгляд с экрана на его профиль.
Никакой реакции. Тот уставился в экран и впитывал в себя каждый кадр.
Ну конечно, чего ещё ожидать от любителя ужастиков?
Подвинувшись ещё чуточку ближе, Стив наткнулся ребром ладони на ладонь Эдди. Огляделся — никто не смотрел на них — и после медленно переплёл их мизинцы, сжимая чужой палец и явно давая понять: это не случайность.
Эдди зашевелился рядом, бросил косой взгляд на их руки, после чего сжал своим мизинцем палец Стива.
Боже, как же Стив хотел касаться этим вечером всего тела Эдди, но даже их переплетённые в таком невинном жесте пальцы говорили так о многом, что хотелось кричать в подушку от переизбытка чувств.
От сплетённых пальцев было так тепло внутри, что Стив не сразу обратил внимание, как все начали ёжиться от проникшего сквозь так и не закрытого окна холодного ветра.
Расцепив их пальцы, Эдди быстро сбегал в свою комнату и принёс три пледа — два кинул на головы подросткам, предоставив им самим разбираться, как поделят их на троих, а один метнул в Харрингтона и сразу юркнул к нему под бок.
Оказавшись скрытым тканью, Стив сразу подвинулся ближе и скользнул ладонью под рубашку Эдди, накрыл поясницу. Тот громко сглотнул, но не предпринял попытки увернуться, а продолжил смотреть в творящееся на экране.
Нет, такое Стива совершенно не устраивало — он хотел получить свою толику внимания, а не залипшего в кино истукана.
Проскользив ладонью дальше, Стив накрыл ладонью бок Эдди и, прямо как совсем недавно тот делал с его шеей, принялся оглаживать кожу пальцами.
Эдди судорожно вздохнул, а Стив почувствовал, как в нём загорелся азарт. Они были не одни, их могли застукать, но чёрт возьми… Это придавало происходящему особой перчинки!
Он заслужил это. Если бы не чёртов дождь, он бы уже накрыл собой Эдди, и одному Господу Богу известно, где были бы сейчас его руки, губы и язык.
Стив отвёл взгляд на экран, стоило Эдди чуть повернуть голову, — словно он тоже был погружён в просмотр фильма, и вовсе не его рука поднялась сейчас под чужой рубашкой так высоко, что оглаживала рёбра, пока вторая накрыла бедро опасно близко к паху.
Однако стоило только решить, что сейчас он король положения, как Эдди сбоку от него принялся вертеться — громко и шумно, так что подростки вскинули на него вопросительный взгляд.
Возможно, ему было неудобно? Или неприятно?
Всё-таки они и правда были не одни, да и боже… Не все же такие извращенцы, как ты, Харрингтон, ни стыда, ни совести!
Но стоило Стиву сделать попытку убрать руку от бока Эдди, как его сразу схватили и вернули на место — во вскинутом лице скользила только одна непроизнесённая фраза: «дернёшься — прибью».
Театральные ворчания и кряхтения при этом не закончились. Поворчав ещё какое-то время на тему того, какой же всё-таки маленький и неудобный этот диван, Эдди сделал то, от чего Стив вновь ощутил чувство счастливого и абсолютного проигрыша.
— Прости, Харрингтон, но тебе придётся одолжить мне своё плечо, диван ужасно неудобный.
Проговорив это, словно выставив защитные баррикады от возможных вопросов, Эдди примостил свою голову на плече Стива, уютно вжимаясь телом в тело, словно они и правда были двумя идеальными половинками одного целого.
Руку Стива, что была до этого на боку, Эдди незаметно переложил на низ своего живота под рубашкой. Пальцы того мгновенно принялись поглаживать кожу и жёсткие на ощупь волоски, уходящие под джинсы.
Вторую руку, что до этого поглаживала бедро, Эдди перехватил своей и сплёл их пальцы крепко-крепко.
Стиву не оставалось ничего, кроме как подчиниться, расслабиться и просто умирать от ощущения этого желанного горячего тела рядом под пледом да щенячьего восторга от возможности тихонько и незаметно для остальных зарываться носом в волосы Эдди, жадно втягивая в себя их аромат.
А ещё Стива переполняло чувство уюта и безопасности.
Эдди был в его руках. Дети — несмотря на то что половина из них уже могла водить машину — были рядом, в целости и сохранности.
За окном, пусть и заволокло всё чёрными тучами, бьющий по окнам дождь вместе с фильмом ужасов на экране создавал какую-то совершенно волшебную и нереальную атмосферу.
От накрывшего спокойствия Стив сам не заметил, как задремал, откинувшись на спинку дивана.
Когда он проснулся, на улице по-прежнему шёл дождь, ничуть не сбавив своей мощи.
Комнату озаряло синее свечение телевизора — кассета давным-давно закончилась, и видик выплюнул её, перейдя в режим ожидания.
Эдди, судя по всему задремавший следом за Стивом, заворочался, утыкаясь холодным носом в горячую шею Стива.
Майк, Дастин и Уилл, укрывшись втроём обоими пледами, зарылись в подушки и также сладко посапывали, усыплённые набитыми пиццей и попкорном животами да погодой за окном.
Стив решил оставить всё как есть. Родители подростков знали, где те, да и дождь, судя по всему, не планировал останавливаться до самого утра.
Единственное, что он решил сделать, — это перетечь из сидячего состояния в лежачее, утащив за собой Эдди.
Уложив того на бок и прижавшись со спины, Стив сделал то, чего давно хотел, но боялся признаться даже самому себе с их первой совместной ночёвки в фургоне, — обнял Эдди за мягкий живот, подтащил к себе вплотную да уткнулся носом в затылок, пряча в тёмных кудрях счастливую улыбку.
Эдди что-то простонал, но, кажется, не проснулся — только вжался ещё плотнее спиной, пошарил рукой в поисках ладони Стива, чтобы вновь сплести их пальцы, и провалился обратно в сладкий сон.
Стив уснул следом, убаюканный теплом чужого тела и мерным стуком капель дождя по стеклу — будто тот исполнял колыбельную для всех уставших, нашедших безопасный приют этой ночью.
