Сумрачное лето

После душераздирающих разговоров в домике на дереве прошло несколько относительно спокойных дней. Только Хоппер заехал на следующий же день сначала в видеопрокат, затем в супермаркет, где по наводке Робин перехватил сразу и Эдди, и Стива, куда тот решил прогуляться в свой обеденный перерыв. Конечно, только чтобы купить себе перекус. Ну и заодно поболтать с Эдди, который занимался расстановкой продуктов на полках и который шлёпал Стива по рукам, когда тот тянулся помогать. Просто так совпало, что Эдди именно сегодня был на смене. И Стив знал об этом. Не более того. Шериф передал информацию об описании внешности подозреваемого — Стив с Эдди быстро и едва заметно переглянулись, прежде чем сделать максимально удивлённые лица. Они решили не сдавать Дастина Хопперу, взяв с того клятвенное обещание, что он больше не будет рыпаться и нарываться на проблемы. Также Хоппер рассказал, что была обнаружена последняя жертва — мёртвым. При этом он был взбешён так, словно он лично был виноват в смерти парня. Хотя тот был из другого города, находящегося в юрисдикции местного шерифа. У Стива от этой новости похолодели ладони. Значит, ублюдок наигрался и, возможно, скоро должен был выйти на поиски новой жертвы. Может, стоило попробовать уломать Эдди подстричься или хотя бы переодеть в свои вещи? Мысль о том, что убитый парень — металлист с длинными тёмными вьющимися волосами, не давала покоя Стиву. Как и Хопперу, судя по его намёку, что Мансону стоило бы поменьше отсвечивать. Тот же только закинул свою руку на плечи Стива и с самодовольной улыбкой ответил: — О, шериф, не стоит беспокоиться. Если я не на работе, то я или сижу в своём доме, как образцовый гражданин, или нахожусь под протекцией Харрингтона. И поверьте — тот меня не выпускает из своих рук. У Стива на этом кажется заалели кончики ушей. Подумаешь, пару раз взял за руку, зачем всё так буквально воспринимать и потом вываливать, да ещё и Хопперу?! Тот, кстати, ничего на это не сказал. Долго посмотрел сначала на покрывшегося красными пятнами Стива, потом на Эдди, который так и не убрал руку и стоял, победоносно ухмыляясь. И, громко вздохнув, напомнил им ещё раз про комендантский час и удалился из супермаркета. В следующие два дня Стив так и не нашёл повода увидеться с Эдди — у них не совпадали рабочие смены, а в выходные Эдди сразу обозначил, что ему нужно будет подготовиться к кампании по D&D и поэтому он планировал сидеть безвылазно в своём трейлере. Стив же провёл первый свой выходной сначала лёжа у бассейна без особого удовольствия, а потом поехал к Хендерсону, чтобы прокатиться с ним по магазинам электроники — тот наконец-то нашёл чем занять себя и собирал какую-то очередную дико заумную штуку, о назначении которой даже не хотелось забивать голову. Нужно было просто покивать, повозить того по магазинам и сказать, что обязательно придёт на вручение Нобелевской премии, которую Дастин безусловно получит. И Стив был, кстати, абсолютно серьёзен. Следующий день прошёл не менее тухло. Стив попросту не знал, чем себя занять, кроме подготовки к колледжу. Можно было бы сходить с кем-нибудь на свидание — ничего не значащий флирт обычно вносил определённый вкус в безликие и серые дни. Которые после всех событий на Изнанке давили только сильнее. Мозг, не занятый спасением и сохранностью жизни детских задниц, постоянно находился на взводе. Нервная адреналиновая дрожь периодически пронизывала тело, стоило замедлиться хотя бы ненадолго. Пресность дней без событий ощущалась сухостью во рту. Будто сколько ни пей из реки спокойствия жизни — жажду утолить не сможешь. Стив очень понимал, почему Дастин пытался впутаться в историю с маньяком. Что им двигало и почему. И пусть здравый смысл был сильнее, Стив был вынужден признать, что несколько лет кошмара, что то замирал, то продолжал нависать грозовой тучей, сделали из них всех зависимыми от адреналина. От вкуса жизни. Ведь оказавшись в полном мраке, ты как никогда начинаешь ценить даже самый тусклый свет и радоваться ему. В итоге, прокручивая в голове тех, кого можно пригласить для относительно весёлого времяпрепровождения, Стив из раза в раз приходил к одному решению — все были попросту не теми. Да и исход всех этих встреч был предрешён заранее, и от этого всё становилось только скучнее. Нет, спасибо, но пока он покатается, как сказал тогда Эдди, на «ручной тяге». Меньше заморочек и лжи, после которых на душе будет так же пусто, как и в яйцах. Вот с Эдди он бы завис. Но тот сразу обозначил свои границы, сказал, что будет занят. И это одновременно восхищало Стива — ведь ему никто никогда не отказывал — и удручало. Хотелось ворваться в пространство Эдди, как тот ворвался в его. Хотелось заполонить собою хоть бы на каплю того, как тот заполонил мысли Стива и его комнату своим, чёртовым, букетом полевых цветов. Который, кстати, начал подавать первые признаки увядания. Быстротечность жизни сорванного цветка. Ярко, красиво и очень недолго. Интересно, а есть прикормка для таких цветов, чтобы они стояли подольше? Покопавшись на кухне, Стив нашёл пакетик удобрений, который прикладывался к букетам из доставки, которые регулярно привозили его матери, и залил его в свежую воду для своего букета. Лишним точно не будет. Покопавшись какое-то время с букетом и соотношением удобрений, Стив был вынужден признать — ему оставалось только заниматься учёбой. Которая давалась так тяжело и с такой неохотой, что хотелось волком выть, пока он лежал на кровати, накрыв лицо учебником по экономике. Зато родители были невероятно довольны, застав своего сына в кои-то веки мало того что дома, так ещё и за учёбой. Однако от совместного ужина Стив отбрехался занятостью учебниками. Те и не настаивали, даже будто облегчённо выдохнули, и каждый разъехался вечером на своих машинах в разных направлениях. Скорее всего, к тем, с кем они хотели по-настоящему быть, но почему-то не могли. У Стива не было такого человека. Вернее, был, и не один, но он не мог, например, второй вечер подряд оставаться у Хендерсона на ужин. С Эдди Стив, как ни старался, так и не придумал повода даже созвониться. Поэтому в следующий рабочий день Стив ходил хмурый, по словам Робин, как огромное грозовое облако — только что молнии не метал. Молча таскал коробки, наводил порядок в зале, оставив на кассе Робин в одиночестве. Прозвенел колокольчик, который заставил Стива встрепенуться, больше на уровне интуиции, чем осознания: — Привет, Робин! А где Стив? Заслышав своё имя голосом Эдди, который звучал с явной улыбкой, Стив так быстро ринулся к прилавку, что споткнулся о коробку с неразобранными кассетами и чуть ли не кубарем выкатился из-за ряда стеллажей. Робин посмотрела на него, закатив глаза и покачала головой. — Я пошла на перерыв, не скучайте, — бросила она, прежде чем скрыться в подсобке для персонала. — Ага, да, конечно, иди, — скороговоркой проговорил Стив ей вслед, пока отряхивал руки. — Привет, Эдди. — Привет, сладкий. Чёртов Мансон. Стив думал, что уже привык к его манере выражаться, но всего пара дней порознь — и сердце снова делает кульбиты в грудной клетке. — Дашь мне руку? — Эдди стоял, протянув свою для приветствия, в ожидании глядя на Стива из-под чёлки. — О, да, конечно… — рассеянно проговорил Стив, пожимая тёплую ладонь Эдди. Тот сжал его руку, задержал в своей немного дольше, чем требовало обычное рукопожатие. — Хороший мальчик, — хмыкнул Эдди, наконец выпуская его ладонь из своей. Нет. Им точно нужно видеться чаще, как минимум для того, чтобы у Стива выработался иммунитет к тому, как Эдди разговаривает, и не краснеть каждый раз как старшеклассница, по-идиотски покрываясь пятнами. — Ты просто так или по делу? — Стив, не зная, куда деть суетные руки, засунул их в задние карманы джинсов. Ну и ещё ему казалось, что сейчас в такой позе он выглядит суперкруто. Несмотря даже на тупую жилетку униформы и чёлку, которая сегодня решила устроить ему бойкот и постоянно провисала так, что приходилось постоянно прочёсывать волосы, чтобы она не лезла в глаза. — В этот раз я твой покупатель, Харрингтон, — Эдди улыбнулся и скрестил руки на груди. — Поможешь подобрать кино? Дядя уехал на рыбалку на 2 дня, а у меня выходные и… — К тебе кто-то придёт? Стив не хотел, чтобы его вопрос прозвучал так хлёстко. Он вырвался сам по себе, бесконтрольно, резко и смутно похожим на просто дружеское любопытство. — …и я планировал устроить себе холостяцкий — Эдди подчеркнул это слово, отвечая на вопрос без прямого ответа, — киномарафон. С пивом, домашней пиццей ну и, может, своей правой рукой, если ты понимаешь, о чём я. И ухмыльнулся, поигрывая бровями и показывая жестом правой руки, о чём он. О, Стив очень даже понимал. Буквально то, чем он развлекал себя вчера в перерыве между учебниками. И от ответа Эдди у Стива аж от сердца отлегло в неком успокоении. А в животе заурчало — он бы не отказался от домашней пиццы. Он вообще хоть раз в жизни ел такую? — Есть особые предпочтения? — Полностью доверяю твоему вкусу. Стив потёр шею, задумавшись. Он не считал себя знатоком фильмов, вообще не ценителем, откровенно говоря, но меньше всего на свете ему хотелось сейчас налажать перед Эдди. — Ужасы любишь? — Сам как думаешь? Стив окинул Эдди взглядом — перстни с черепами, футболка с каким-то зомби. Ну да, тут всё было очевидно. Тупой вопрос, Харрингтон, очень тупой. — Только сегодня завезли второго «Кошмар на улице Вязов», возьмёшь? — Стив двинулся к стеллажу с ужасами. — Супер, — Эдди кивнул и проскользнул вперёд Стива, загораживая проход, оперевшись спиной о шкаф с кассетами. — А тебе нравятся ужасы? И продолжал без конца улыбаться, заглядывать внимательно в лицо. Словно губка, пытался впитать в себя каждую эмоцию и реакцию на лице Стива, пока тот был зажат между ним и полками. — Честно говоря, не очень, — Стив обошёл его и присел в поисках кассеты с Крюгером — он точно ставил её куда-то сюда. — Но мне нравится «Зловещие мертвецы». Там крутые спецэффекты и дикая харизма главного героя. Но очень странный юмор, он… — Стив замялся, защёлкал пальцами, подбирая верное слово. — Чернее самой глубокой задницы, я понял. Давай его тоже. Что ещё выберешь для меня? Честно говоря, Стив не знал, что могло бы понравиться Эдди, кроме ужастиков. Но он так не хотел снова думать об Эдди стереотипами и так поверхностно, как делал, пожалуй, каждый житель Хоукинса. — Я бы хотел посмотреть что-то… ну, типа твоего. Понимаешь, о чём я, Стив? — подсказал Эдди. Судя по всему, у Стива было настолько растерянное выражение лица, которое так и сигналило о помощи, что Эдди решил вновь прийти тому на выручку. — Тогда вот этот, — Стив вытянул со шкафа напротив кассету и протянул её Эдди. — «Балбесы»? Серьёзно? Это же детский фильм. — Это наш любимый фильм с Дастином, — Стив прижал кассету к груди Эдди, заставляя того взять её в руки. — Оу. Тогда беру. Что следующее? Стив вновь заколебался. Эдди сказал, что нужно «что-то типа твоего»… У него было кое-что на примете. — Я сам ещё не смотрел, но у нас есть свеженькая кассета «Лучшего стрелка». Ещё даже не выложил на стеллаж. На самом деле Стив припрятал этот фильм для себя на следующий выходной. Но у него работа на весь уикэнд, поэтому можно было дать первому посмотреть Эдди. Может, им даже было бы что потом обсудить. — Том Круз и куча парней в форме? Это такой ты, Харрингтон, — Эдди хмыкнул и развернулся так резко, что его длинные волосы со свистом пронеслись перед носом Стива, заставив того дёрнуться, и двинулся в сторону кассы. — Заворачивай. Стив оформил Эдди все четыре фильма на 3 дня, не посчитав текущий день. И сделал ему свою скидку работника, хоть тот и не просил. Исключительно по дружбе. Забрав кассеты, как обычно соприкоснувшись со Стивом пальцами при передаче, Эдди ещё остался поболтать. Правда, только до следующего посетителя, который, к разочарованию Стива, пришёл слишком быстро. Эдди даже не пожал ему руку на прощание. Махнул ладонью да удалился, оставив за собой только звук дверного колокольчика и чувство неприятной пустоты в воздухе и в груди. Но нужно отдать тому должное — после их встречи и разговора остаток смены Стив провёл в приподнятом настроении. Которое сохранилось даже на всю дорогу домой. Стив подпевал радио, ёрзая на сиденье и прокручивая в голове улыбку Эдди. Может, позвонить ему завтра? Под предлогом проверки качества обслуживания или что-то типа того. Он читал о таком в учебнике по маркетингу, так что это не более чем отработка теории на практике. Кит ему за такое должен будет ещё премию выписать, в размере месячной зарплаты, не меньше. Но стоило открыть дверь — из гостиной по барабанным перепонкам ударили голоса. Родители снова ругались. Настроение улетучилось, как выхлоп из глушителя. Стиву даже не хотелось вслушиваться, что случилось между ними на этот раз. Он просто выскользнул обратно на улицу и сел в машину. Иной раз его родителям не нужен был даже повод, чтобы поругаться. Возможно, именно поэтому он сам мог сутками пропадать чёрт знает где. Всё равно за постоянными претензиями друг к другу они давно перестали замечать своего сына и творящееся с ним. С одной стороны — невероятная благодать, что никто его не контролировал. С другой — было до кома в горле обидно, когда весной из больницы после событий с Изнанки за ним на машине приехала Нэнси, а не родители. И то, Стив был готов поспорить, её заставили Дастин с Майком, сидевшие на заднем сиденье. И ведь с виду Харрингтоны — идеальная семья. Настоящая американская мечта: большой дом, идеальные карьеры у обоих родителей, сын красавчик-спортсмен. В противовес есть, например, семья Мансонов, которую назвать идеальной язык не повернётся, с их трейлером, да сомнительной репутацией в городе. Но когда Стив повёз Дастина на выписку Эдди из больницы, то стал свидетелем сцены, от которой позже ночью, уткнувшись лицом в подушку, всего на секунду у него защипало глаза. За Эдди в больницу приехал Уэйн. Мужчина со слезами на глазах обнимал племянника, пока тот стоял, уткнувшись в дядино плечо словно маленький ребёнок, и всё его тело сотрясалось в тихих рыданиях. В семье Мансонов наверно было нормально обнять другого и поддержать. Стив невольно в своих мыслях вернулся в тот вечер, когда Эдди обнимал его, пока они сидели под звёздным небом, физически вновь ощутив тепло другого тела. Чёрт возьми, это было так приятно. Просто ощутить поддержку, без пафосных слов, без условий. Через простое прикосновение другого человека, с которым ты чувствуешь себя в безопасности. Наверно, так и должно быть в по-настоящему нормальных семьях? Стив сидел в машине, отъехав от своего дома, и думал, что ему делать дальше. Вернуться домой? О нет. Его нервы были слишком расшатаны за последние пару лет, он точно не смог бы столкнуться со своими родителями этим вечером. Поехать к Робин? К той сегодня снова с ночёвкой приехала Викки, а Стив не был такой сволочью, чтобы мешать этой сладкой парочке. К Дастину сорваться он тоже не мог — тот был сегодня у Уиллеров с ночёвкой. Хотя, пока ребята играют в свои странные настолки, Стив мог бы даже прикорнуть на том неудобном старом диване. А если дома Нэнси? С Джонатаном? Стив горько усмехнулся — он не настолько жалок, чтобы ехать ночевать в подвал дома своей первой любви, пока она могла быть наверху с другим. Оставалось только ночевать в машине. Или поехать к Эдди, который сегодня был один. И одним из немногих, кто знал, что дома у Стива всё очень непросто. В конце концов, можно заехать просто так, допустим, поздороваться. Если Эдди пригласит его в дом — будет отлично. Если нет — что ж, попробовать стоило. Спустя полчаса Стив уже припарковал машину напротив трейлера Мансонов, без конца репетируя вслух речь, которую он скажет, чтобы Эдди не подумал, что он намеренно ехал к нему с другого конца Хоукинса: — Привет, Эдди. Не поверишь, я проезжал мимо и увидел свет в твоём трейлере. Чем занят? Как тебе фильмы, которые я подобрал? По дороге из машины к трейлеру Стив повторил свою речь ещё несколько раз. Звучало идеально и вроде убедительно. Эдди распахнул дверь после третьего стука. На нём были пижамные штаны, футболка с парой дырок, а с мокрых волос свисало полотенце. — Стив? Что ты тут делаешь? — удивлённо спросил Эдди. Словно Стив был последним человеком, которого он ожидал увидеть на пороге своего дома в вечер пятницы. Что было абсолютной правдой. — Привет, Эдди, — выдохнул Стив, и, пока мозг крутил отрепетированную речь, язык выдал совершенно другое. — Можно, я переночую у тебя? Родители снова выясняют отношения, и я предпочёл бы не стать свидетелем или жертвой убийства. Блядь. Он так хотел выглядеть крутым перед Эдди, но, только увидев его такого — всего простого и домашнего, — мгновенно вывалил всё то, что пытался запихнуть в дальний угол своей души всю дорогу до трейлера. — Конечно, проходи, — Эдди не задумался даже на долю секунды, пропуская Стива вовнутрь. Стив умыл лицо руками, прежде чем войти. Всё пошло совершенно не так, как он планировал, но теперь хотя бы он не будет ночевать в машине. Эдди запер за ним дверь и двинулся на кухню, словно всё происходящее было в рамках нормы. Он не задавал вопросов, уже зная наверняка, что Стив сам вывалит ему всё, если захочет. — Ты прям вовремя. Я только включил этого твоего «Лучшего стрелка», хочешь его посмотреть? — получив мычание и кивок в ответ, Эдди продолжил: — Пицца скоро будет готова. Пиво? Забота Эдди была такой простой, бесхитростной, искренней, что у Стива закололо в груди. Кто-то ещё так заботился о самом Стиве? О человеке, который заботился вечно о других и кого принимали как должное? — Спасибо, Эдди. И они оба понимали, что это «спасибо» было не только за сунутую в руку бутылку холодного пива. — Не за что, Стив, — Эдди плюхнулся на диван и похлопал ладонью рядом с собой, приглашая сесть. — Кто-то же должен заботиться о лучшей мамочке Хоукинса. И с улыбкой, глядя на Стива прищурив глаза, отхлебнул пива. Стив улыбнулся в ответ и отсалютовал бутылкой. Уничтоженный вечер пятницы был спасён самым внезапным образом. Домашняя пицца Эдди была замечательной. Ни в одной доставке не могли бы сделать столько начинки, уделив, конечно, особое внимание сыру, который тянулся словно на километр от каждого укуса. Да и «Лучший стрелок» оправдал все ожидания Стива: крутые парни в кожаных куртках, опасные полёты, а самое главное — погоня за мечтой. И в том, что он посмотрел этот фильм именно сегодня, крылся даже некий мистический символизм. Стив смотрел на экран, где Мэверик снова нарушал приказы, снова рисковал, снова доказывал, что он чего-то стоит, пока Айсмен стоял в стороне, безупречный, реально холодный, правильный. И в груди больно сжималось в мимолётной мысли: «Ты такой же, как и я». — Кто из них ты? — вдруг спросил Эдди, не отводя взгляд от экрана. Стив задумался всего на секунду. Ответ был очевиден, он должен был сказать именно его. Но с Эдди совершенно не хотелось играть в эти игры. Хотелось быть честным. С ним. С самим собой. — Мэверик, — тихо ответил он. — И временами меня это бесит. — А зря, — Эдди усмехнулся и боднул его плечом. — Мэверик хотя бы живёт по-настоящему и реально нужен людям. Айсмен — идеальная картинка, созданная родителями, но он не герой. — А я по-твоему герой? — Стив медленно перевёл на него взгляд. — Самый настоящий. Эдди должен был так ответить после того, что они пережили. После того как Стив спас его. Но в голосе Эдди не скользнуло ни капли сомнения или издёвки, напротив — теплота, уверенность, вера в свои слова. Словно он готов был напоминать Стиву о том, что тот герой, десять раз на дню, если тому это потребуется. Видик выплюнул кассету, на телевизоре завис синий технический экран. Фильм закончился. — Жаль только, что моим родителям нужен Айсмен, а не Мэверик, — подытожил Стив. — Не благодари за непрошеный совет, но ты не должен быть идеальной картинкой самого себя, Стиви, чтобы нравиться своим родителям. Иногда наоборот лучше сделать что-то вне рамок чьих-то ожиданий, и жизнь твоя заиграет красками. Поверь мне. Стив задумался, перевёл на Эдди вопросительный взгляд — к чему тот клонил? — Ты вообще хоть раз в жизни бунтовал и делал что-то кроме того, что от тебя все ожидали? — Эдди встал с дивана и сладко потянулся всем телом. — Будешь ещё пиво? — Буду, — кивнул Стив и продолжил. — Такой опции, как «бунт», у меня никогда не было. Про родителей сам уже знаешь. С теми, кого я считал друзьями, приходилось играть определённую роль, хотя я никогда не метил на всю эту историю с королём школы — мне, честно говоря, было всё равно, лишь бы я мог мяч погонять. С девушками… — А что с девушками? Неужто ноша самого лучшего парня на свете непомерно тяжела? — голос Эдди прозвучал из-за дверцы холодильника, в который он залез с головой, скрываясь из виду. — Непомерно тошнотворна. Всё всегда заканчивается одинаково: «Прости-дело-не-в-тебе-а-во-мне», — Стив закинул руки за голову и откинулся на спинку дивана, впиваясь взглядом в потолок с замазанной трещиной закрывшегося портала. И когда только успели? — Кроме Нэнси. Та бросила меня, назвав наши отношения полной хернёй. Но то было, пожалуй, по делу. Потому что я заставлял её играть роль и врать, в то время как Джонатан… просто принимал её. — Не хочешь немного выйти за рамки? — внезапно спросил Эдди, протянул ему новую бутылку пива и плюхнулся со своей обратно на диван. В этот раз полулёжа, повернувшись в сторону Стива. Это был не просто трёп ни о чём, Эдди был настроен вполне серьёзно развязать ему язык. — Это как? — Стив глотнул своего пива и глянул на Эдди. — Поехали завтра со мной на концерт. Это абсолютно не твоя история, знаю, — Эдди смочил горло пивом. — Меня сегодня знакомые позвали на гот-тусовку. Городок не доезжая Инди, названия даже так не скажу, часа два езды от нас. Ты бы посмотрел на мир, на других людей. Готов поспорить, ты даже на Изнанке дальше Хоукинса не выезжал. — Выезжал, конечно, за кого ты меня держишь. И не на Изнанке, — огрызнулся Стив. А сам задумался. Поехать на мероприятие, которое не имело ничего общего с тем, кем являлся Стив Харрингтон, и от чего у его родителей волосы бы зашевелились, да ещё и с Эдди Мансоном? Особенно когда тот смотрел на него в таком предвкушении и азарте, словно от ответа Стива они могли бы стать миллионерами. — Скажу честно: не испытываю особого восторга от этой затеи, сам знаешь, я далёк от этого, — продолжил Стив, с неким неизведанным для себя удовольствием отмечая, как с каждым его словом мрачнеет и опадает Эдди всем телом. — Но думаю, что это было бы интересно. Погнали. Эдди аж подскочил на диване, в полёте скрещивая ноги, чтобы усесться по-турецки и прижаться к боку Стива. И весь светился от накатившего восторга. Именно такой реакции и ожидал Стив — яркой, насыщенной, живой. В этом был весь Эдди Мансон, который в одно мгновение переключался из одного состояния в другое, на полную переживая каждую секунду своего существования. — Правда? Правда-правда-правда? — на губах Эдди расползалась широченная улыбка, а неугомонные руки то обхватывали Стива за плечо, то взметались в воздух в предвкушении. — Поверь, ты не пожалеешь! Даже если не понравится — ты хотя бы увидишь что-то новое! Стив не мог не улыбаться, глядя на такого Эдди, что в нетерпении ёрзал на диване. Ну прямо ребёнок, которому сказали, что завтра на весь день уйдут играть в аркады, не иначе. — Только есть две проблемы, — проговорил Стив. — Мне надо будет договориться с Робин о подмене, но она торчит мне пару смен. И мне совершенно точно нечего надеть на эту твою тусовку, а заезжать домой мне точно не хочется, ровно как и быть белой вороной на этом, эм… мероприятии. — Последнее беру на себя — сделаю из тебя настоящего Короля Ночи, — хмыкнул тот. — А ты позвони завтра Робин. Сегодня ночь икс, версия 2.0. — Ночь икс, версия 2.0, — эхом отозвался Стив. Кажется, такая ночь была сегодня не только у Робин и Вики. — Как насчёт ещё одного фильма перед сном? — Эдди кивнул на телевизор. — Я бы глянул Фредди. — Твой дом — твои правила, Эдс. Ужасы никогда особо не нравились Стиву. Возможно, что он местами был слишком нервным для них. Пару раз он даже испуганно вздрогнул на особенно резких моментах и один раз запульнул в Эдди подушкой, после того как тот совершенно бесшумно наклонился и шепнул «БУ!» в самое ухо. Стив вздрогнул одновременно от испуга, от прокатившейся горячей волны мурашек и от того факта, что диван в трейлере Мансонов оказался настолько маленьким, что Эдди сидел к нему всё время чуть ли не вплотную. Однако это всё было очень весело — как и всегда было рядом с Эдди. И это явно было взаимно. После фильма Эдди отправил Стива в душ, всучив тому в руки пару спортивных штанов да одну из своих футболок, пожалуй самого большого размера, что у него была. И бросил напоследок, что зубная щётка, которую Стив использовал тогда с утра, всё ещё стоит в стаканчике на полке, и напомнил, что кое-кто всё ещё должен купить новую. Свою зубную щётку с выдавленной на неё горошиной зубной пасты Эдди утащил на кухню, намереваясь разобраться с зубами там, чтобы не мешать Стиву в маленькой ванной. После душа Стив, шлёпая босыми ступнями по полу, вышел сразу на кухню — та была уже убрана Эдди. Кто бы мог подумать, что тот такой чистюля? Во всём трейлере свет был погашен. Слабое свечение ночника пробивалось только из комнаты, которая принадлежала Эдди. — Иди сюда, — послышался голос оттуда. В комнате его ждал Эдди, сидя в центре своей кровати. Окно в комнате было немного приоткрыто — сегодняшняя ночь была в разы прохладнее и свежее, чем предыдущие. Так всегда было летом в их штате. Адская июльская жара, скрывшись в одной из ночей, сменялась пробирающим до костей холодом. Ветер принимался хлестать ветками по окнам, а воздух становился разрежённым озоном — ветер каждый раз приносил с собой такие дожди, которые могли зарядить на несколько дней. — У меня нет спального мешка, поэтому выбирай: у стенки или с краю, — Эдди развёл руки в стороны, но прежде чем Стив ответил, протараторил: — Но если, конечно, хочешь, то я расстелю тебе диван, просто мы уже спали вместе и… — С краю, — ответил Стив, плюхаясь на кровать и прерывая быстрый поток речи. — Спокойной ночи, Эдди. И спасибо ещё раз. За всё. Эдди перевел на него взгляд и кивнул. — Спокойной ночи, Стив. Ты можешь на меня положиться. И отполз к стенке. Хотя было бы куда отползать — места на полутораспальной кровати Эдди было будто даже меньше, чем в его фургоне. Эдди лежал спиной к Стиву, тёмные вьющиеся волосы разметались в разные стороны. Стив лежал на животе, уткнувшись носом в подушку, которая пахла шампунем, немного потом и сигаретами. Которая пахла как Эдди. Если зажмуриться и дать фантазии немного воли, то можно было представить, что между ними сейчас не было этих миллиметров расстояния. Правда, они были нарушены окончательно чуть ли не сразу — быстро провалившись в сон, Эдди расслабился и привалился спиной к боку Стива. И это было тепло. Спокойно. Уютно. Стив где-то на кромке сознания подумал, что он должен отодвинуться. Но зачем? На этой маленькой кровати они бы всё равно нашли друг друга, столкнулись бы ещё не раз телами. А быть убаюканным теплом тела Эдди в эту свежую летнюю ночь оказалось в разы приятнее, чем Стив мог представить. Он вновь, как и тогда в фургоне, погрузился в крепкий и долгий сон без кошмаров. Уже в 8:30 утра, стоя босыми мёрзнувшими ступнями на холодном полу, потому что никто не додумался закрыть форточку в основной комнате трейлера, Стив набрал Робин. — Алло, — в трубке послышался её заспанный голос. Стива так и подмывало спросить, чем она, известный жаворонок, там занималась до самого утра с Викки, что всё ещё спит, но вовремя вспомнил, что в доме Бакли несколько телефонов и кто-то из родителей мог взять трубку на параллели. — Привет, это Стив. Помнишь, я подменял тебя в прошлом месяце несколько дней? — Стив принялся наматывать на палец провод от телефона. — Допустим, — аккуратно ответила Робин в трубку. — Время возвращать долги, Робс. Подменишь меня сегодня и завтра? Повисла недолгая тишина, на фоне послышался топот ног — Робин быстро обежала ещё две трубки, что были в доме, дабы убедиться, что никто их не подслушивает, прежде чем прошипеть в трубку: — Харрингтон, если тебе нужно свалить на очередную ничего не значащую свиданку, которая планирует закончиться ещё более ничего не значащим сексом, то пошёл ты в жопу, потому что… — Я еду на концерт. С Эдди. На ночь. Город не доезжая Инди, — перебил её Стив. — Концерт? Эдди? Не доезжая Инди?! Стив был готов поставить десятку, что Робин зависла с трубкой посреди коридора, пытаясь уложить в голове имеющиеся знаменатели случившегося уравнения. Растрёпанная, сонная и полностью растерянная. Воображение дорисовало ещё, что она была в своей любимой пижаме с лягушками — и это вызвало у Стива широкую улыбку. Он очень надеялся, что она не так сразу показала Вики такую свою сторону. Хотя… к чему все эти притворства, правда? — Я ночевал у Эдди. Вчера пришёл домой, а там… короче, родители снова на ножах, — проговорил Стив в трубку, вздохнув. — Больше мне не к кому было поехать. И он пригласил меня на костюмированную гот-вечеринку в другом городе. Сказал, что будет весело. — С этого и надо было начинать, Стив, — наконец отвисла Робин на другом конце провода. — Без проблем, сегодня и завтра отдыхай. Кстати, передай Эдди… что это отличная идея, кто бы мог подумать, что ты согласишься. И аккуратнее на дороге, умоляю! Отключаюсь, мне пора собираться на работу! И положила трубку. Стив какое-то время послушал ещё короткие гудки, пытаясь переварить, что сказала Робин. Правда, кто бы мог подумать, что он, Стив Харрингтон, согласится на предложение Эдди Мансона поехать на какой-то неформальский концерт чёрт знает куда? Никто и никогда в здравом уме. Но сам факт вызвал у Стива щекотку по ребрам — он делал что-то такое, о чём бы никто в жизни не подумал, охренеть! — Ну что там? Она согласилась? Эдди обернулся к нему от плиты и ловко подбросил блинчик на сковороде. Стив выдохнул восхищённое «вау!», а Эдди отвесил шутливый поклон — и чуть не опалил выбившуюся прядь об огонь плиты. Эдди жарил им блинчики, забрав волосы в милейший пучок, который напоминал мягкий кроличий хвостик. От вида этой картины сердце Стива почему-то сжималось, а потом разносило по венам что-то очень сладкое и трепетное. И чёрт возьми, как же ему это нравилось. — Да, она подменит меня, — Стив скользнул за стол-перегородку, отпивая ещё своего термоядерного растворимого кофе, который Эдди сделал ему, стоило им вылезти из кровати. — И ещё она просила передать тебе: «что это отличная идея, кто бы мог подумать, что ты согласишься». Ну то есть что я соглашусь. К чему это она, ты понял? Эдди, который в этот момент снова подбрасывал блинчик, внезапно промахнулся, и тот с громким шлепком приземлился на кафельный пол кухни. И пока Эдди, покраснев разом всем лицом, выдавал матерные конструкции на тему того, как он имел эту блинчиковую мать, Стив принялся быстро устранять наведённый небольшой беспорядок, не переставая посмеиваться от доносящейся сверху ругани вперемешку с благодарностями за помощь. — Получается, что у меня не запланировано свободен весь уикэнд, — Стив протёр тряпкой жирный след на кафеле и поднял взгляд. — Какой у нас план? — Сначала завтракаем. А то твои китовьи песни живота меня с ума сведут. С семи утра, Харрингтон, ну как так, а?! — Эдди закатил глаза и взмахнул лопаткой, дабы передать всю гамму своих чувств. — Не надо было говорить, что сделаешь блинчики, сам виноват. Кажется, я слаб перед твоей готовкой, — спокойно парировал Стив, возвращаясь обратно за стол и пряча улыбку в чашке кофе. Эдди что-то тихо заворчал себе под нос в ответ, но Стив не мог не заметить — губы того так и расплывались в бесконтрольной улыбке. — После завтрака надо будет собраться. Сначала я, потом приодену тебя, поэтому можешь не торопиться с завтраком, — Эдди поставил перед Стивом его порцию блинчиков, которая невооружённым глазом была больше, подвинул поближе сироп. — Поедем на моём фургоне — выгоднее по бензину и экономия на гостинице, если ты не против. — Твой фургон лучше любого номера люкс, помню, — Стив закинул в себя первую пробу блинчиков и в этот раз не сдержался и застонал от удовольствия. — Боже, как же это вкусно! — А я тебе говорил, что фирменные блинчики Эдди Мансона — это нечто, старина, — Эдди указал на тарелку своей вилкой с нанизанными на неё блинчиками, в этот раз не скрывая самодовольной широкой улыбки. — Это просто невероятно, чувак. Как у тебя это получается? Мой максимум — это погреть что-то в микроволновке. — Когда ты нищий, то волей не волей научишься, как вкусно сварить суп из отцовского ремня, — Эдди хмыкнул и покачал головой. — И не скромничай, большой мальчик. Хендерсон рассказывал о ваших барбекю-вечеринках у бассейна. Покормишь меня как-нибудь своим мясом на гриле? — Без проблем. В следующий раз, как родители уедут, — устроим барбекю. — Это лето мне нравится всё больше и больше. После завтрака Эдди ушёл собираться. Стив дозавтракал, помыл посуду и, не зная, чем ещё себя занять, вернулся в комнату и распластался звездочкой на кровати. На какое-то время он залип в рассматривании плакатов и рисунков, которыми были увешаны не только стены, но и потолок, пока на фоне из магнитофона доносился Def Leppard. И всё было прекрасно, не считая одного. — Мне скучно, — простонал Стив, рывком поднимаясь с кровати. — Может, у тебя есть какой-нибудь журнал полистать? Эдди всё это время сидел на полу у кровати и держал перед собой небольшое зеркало в одной руке, пока другой густо подводил глаза чёрным карандашом. И чёрт возьми, когда он вскинул взгляд на Стива, тот буквально почувствовал, как его засасывает в тёмные, чарующие и абсолютно бездонные глаза Эдди. — Прости, малыш, но в этом доме ты не найдешь, пожалуй, ни одного выпуска Hustler. А вот Playguy — завались, — улыбнулся Эдди, не прекращая гипнотизировать Стива. Стив стушевался, замялся, попытался отвести взгляд, промямлил только, что о таком даже и не думал, а Эдди сделал добивочный прямо в лоб: — Что, Харрингтон, беспокоишься, что тогда от меня потребуется протянуть тебе руку помощи? Полностью поражённый Стив упал обратно на кровать, раскинув руки в стороны. Он был оглушён, убит наповал. И не столько тем, что ему предложил порно-журнал другой парень, сколько тем фактом, что «протянутая рука помощи» от Эдди прозвучала чертовски хорошо. Возможно, даже слишком хорошо, в то время как оно должно было вызвать отвращение, пусть и прозвучало оно в формате шутки. Интересно, а если бы Эдди был… девушкой? Что между ними было бы тогда? Ответ был слишком очевиден. Насколько сильно отвисли бы челюсти у его родителей, приведи он на знакомство девушку-металлистку? С такими вот густо подведёнными чёрным глазами, торчащими в разные стороны волосами, в драных джинсах, топике, что открывает вид на тело в шрамах и тату. Стив даже провалился в некое подобие дрёмы, представляя Эдди-девушку, которая подъезжает к дому его родителей на своём жутком, на первый взгляд, фургоне, из которого на полную мощность горланит какая-нибудь мрачная тяжёлая музыка, типа W.A.S.P. или типа того. С сигаретой в зубах и букетом полевых цветов, но уже для его мамы, которая перекрестится, увидев избранницу сына. Из полусна его выдернул какой-то непонятный скрип и тихие ругательства. — Ну, что скажешь? — обратился Эдди уже к нему. Стив привстал на локтях, перевёл взгляд. И увиденное заставило его сначала плотно зажмурить глаза, а после умыть лицо ладонью в надежде на то, что он сейчас видел перед собой — остатки сна, а не правда. На Эдди были чёрные кожаные штаны, которые плотно облегали его зад и бёдра, а от колен расходились лёгким клёшем. Кожа поскрипывала, пока Эдди крутился перед зеркалом во весь рост, отдавала лёгким блеском в свете настольной лампы, что выделялась тёплым пятном света в этом пасмурном дне. Стив пялился на зад Мансона и хотел кричать, уткнувшись лицом в подушку. Потому что то, что он видел перед собой, выглядело слишком хорошо. Он просто не мог не смотреть туда. Так нельзя. Нельзя, чёрт возьми! Да и что такого притягательного в этом заде? Едва округлый, узкий, по-мальчишечьи острые бёдра. Вот такие бы штаны на круглые мягкие бёдра какой-нибудь девчонки, да! Да. Дело не в заде Эдди. Дело в штанах. Только и всего. — Харрингтон, ты чего завис? Плохо выгляжу? — Эдди глядел на него через зеркало, вопросительно изогнув бровь. Блядь. Нужно было срочно ответить. Только не первое, что попадётся в голову, а подумать, хотя бы немного. Давай, мозг, работай. — Ты выглядишь прекрасно, — Стив сглотнул и с трудом перевёл взгляд выше, пытаясь рассмотреть рисунок на футболке Эдди, которая сидела на нём в облипку и едва доходила до пояса брюк. — Но мне больше понравилась та футболка, в которой ты был, когда мы с тобой зависали в фургоне, чем эта. Блядь-блядь-блядь. Ну хоть что-то. — Так и скажи, что просто хочешь меня раздеть, красавчик, — хохотнул Эдди и сладко потянулся всем телом, словно большой черный кот. Грёбаная футболка поползла по телу выше, открывая вид на шрамы и убегающую за пояс дорожку тёмных волос, и Стив одновременно взмолился о двух вещах про себя — чтобы это не прекращалось и чтобы этого никогда не было в его жизни. — Тогда я готов. Давай теперь посмотрим, что из моих вещей налезет на тебя, — Эдди встал напротив распахнутого небольшого шкафа, спиной к Стиву, чей взгляд тут же упал обратно на обтянутый кожей зад. Задница Эдди была маленькой, ну честное слово, едва округлой — совершенно обычной для парня, Стив достаточно насмотрелся на такие в школьной душевой. Но почему же, стоило Эдди выползти из своих обычных мешковатых джинсов, и она стала выглядеть такой притягательной? Чертовы штаны. Вообще, законно носить такие? Их не арестуют? Нужно было срочно отвлечься. А ещё сходить на свидание с кем-нибудь, сбросить напряжение. Прямо завтра, как они вернутся обратно в Хоукинс. — Что вообще под собой подразумевает эта… эээ… готская мода? — Стив сглотнул, потёр подбородок и рот, попытался отвести взгляд от проклятой задницы Мансона. Попытка провалилась. Как будто это не было очевидно, ага. — Честно говоря, я сам особо не шарю, — Эдди пожал плечами, нырнул в недра шкафа, выуживая оттуда несколько чёрных вещей. Покрутил их в руках, развернул по очереди — то были две чёрные футболки с какими-то надписями. — О, эта, думаю, пойдёт, — буркнул он себе под нос, закидывая одну себе на плечо, и продолжил: — Мне нравится парочка групп, типа The Cure и Bauhaus, думаю, ты слышал их на MTV. Британцы знают толк в том, как мрачно и красиво рвать душу. Немного подумав, Стив кивнул — глубокий баритон вокалиста Bauhaus не оставил равнодушным даже его. — У готов есть своя идеология, но она не по мне. Не осуждаю, но и не особо откликается. Ребята, с которыми я знаком, — классные, и этого мне достаточно, — Эдди крутил в руках чёрные джинсы, которые от количества и объёма дырок на штанинах больше напоминали остатки того, что раньше было одеждой. — В общем, моя формула тут простая: чёрная одежда и примешать немного старого доброго британского панка. Ни разу не давало сбоя. Слушать то, как Эдди рассуждает о чём-то, подумал Стив, — сплошное удовольствие. Легко, непринуждённо и интересно. Может, попросить того записать на кассету, как он рассказывает о столпах маркетинга в бизнесе? Тогда учёба точно пошла бы веселее. — Вот, примерь-ка это. А я пока схожу покурю, так что не стесняйся, принцесса, — хмыкнул Эдди и бросил на кровать выбранную футболку и те ошмётки от джинс, прежде чем выскользнуть из комнаты. Стив всхрапнул — было бы чего стесняться, точно не ему. Скорее, это Мансон вечно ускользал от общественных раздевалок, хоть и не стеснялся светить своим животом при каждом удобном случае и носить такие штаны, как те, что были на нём сейчас. К моменту как Эдди вернулся, Стив уже крутился перед зеркалом, рассматривая себя. Вся одежда сидела на нём словно вторая кожа, которая скрывала за собой привычного Стива Харрингтона, трансформируя его в кого-то совершенно другого. — Воу, большой мальчик! — присвистнул Эдди, осматривая Стива. — Выглядишь совершенно не собой, но чертовски хорошо. А руки, Харрингтон! — он сжал бицепс Стива, скользнул выше по плечу, стряхнул пылинку. — Машина по производству тестостерона. Знал бы, почаще ходил на физру — от одного взгляда на тебя половое созревание ускоряется до космической! И всё это как всегда с яркой улыбкой, с задором и озорством. Заразившись весельем от Эдди, Стив поиграл мышцами груди, а тот картинно изобразил обморок и с хохотом повалился на кровать. — Ой, ну показушник же ты, я не могу! — Эдди смеялся громко, заливисто, до слёз из глаз, а Стив посмеивался в ответ. — Так, всё! Хватит меня смешить, у меня сейчас макияж потечёт. Эдди рывком сел и, запрокинув голову вверх, часто-часто заморгал. Стив наблюдал за ним, стоя рядом, уперев руки в бёдра и всматриваясь в лицо Эдди — одна из окрашенных чёрным слезинок всё-таки выкатилась из уголка глаза и потерялась в волосах. — Ты так внимательно рассматриваешь меня, Стиви. Хочешь, тебя тоже накрасим? — Эдди перевёл на него взгляд, вновь впиваясь в самое нутро. И эти дьявольские бездонные глаза грозили прожечь дыру, прямо в самой груди, в центре. Стив должен отказаться от предложения Эдди. Не должен позволять ему настолько втягивать себя в свой мир, чтобы дать накрасить себе глаза — это было уже слишком. Что дальше? Такие же блядские кожаные штаны или сразу чулки и бюстгальтер? Но с другой стороны… Когда ещё подобное случится в жизни Стива? Возможно, что стоило хотя бы попробовать немного, прежде чем сказать, что ему это не нравится. Да и Эдди с подведёнными глазами не выглядел отталкивающе или мерзко. Вовсе нет, чёрт бы его побрал. — Только если совсем немного. И без обид, если я решу после, что это полная херня, и пойду умоюсь. — Без проблем, дружище, — Эдди пожал плечами и после кивнул на кровать рядом с собой. — Ложись. Так нам обоим будет удобнее. — Мне нужно делать что-то ещё? — Стив растянулся на кровати, закинув за голову одну руку. — Ничего. Просто не двигайся и всё. И то, что случилось дальше, заставило сердце в груди Стива закачать кровь по венам быстрее и сильнее. И стараться думать о чём угодно, кроме того, что происходило сейчас. Что совершенно не получалось. Эдди навис сверху. Положил ладонь на правую щёку Стива, большим пальцем чуть оттянул уголок глаза, заскользил щекотно кончиком чёрного карандаша поверх ресниц. И опустился так низко, что его длинные волосы упали по бокам от лица Стива, словно закрывая ото всего мира за шторками, сквозь которые пробивался тёплый свет лампы вперемешку с серым солнцем, и щекотали кожу. Эдди смотрел так внимательно, пока Стив лежал под ним, затаив дыхание. Они были так близко, так чертовски близко друг к другу, что казалось, будто между ними возникло натяжение. Натяжение, которое одновременно тянуло и отталкивало. Стив поднял руку. Медленно заправил волосы Эдди с одной стороны тому за ухо — всё-таки его волосы были такими мягкими на ощупь, просто невероятно — и пробежался напоследок кончиками пальцев по мягкой мочке уха, играясь с серёжками, что были в ней, и хрипло, слишком хрипло проговорил: — Тебе ведь ничего не видно, Эдс. Скулы Эдди вспыхнули, заалели, глаза лихорадочно заблестели. Он закусил нижнюю губу, глубоко вдохнул через нос и выдохнул через рот, словно собираясь с силами, прежде чем не менее хрипло проговорить: — Закрой, пожалуйста, глаза. Стив прикрыл глаза. Руку, которая зависла в воздухе после того, как он убрал волосы Эдди, вытянул по кровати, касаясь ребром ладони чужого бедра, плотно обтянутого кожей. Это всё было невероятно для Стива. Лежать вот так, в маленькой комнате Эдди, что была размером с ванную в его доме, пока тот нависал сверху и скользил своими пальцами по его лицу, — было просто нечто. Нечто пиздец какое приятное и восхитительное. Абсолютно новое для Стива, хоть и с нотками чего-то отдалённо знакомого. Что-то подобное было с ним последний раз несколько лет назад, когда он дремал на коленях Нэнси в её комнате, пока она одной рукой держала учебник, а другой игралась с его волосами. Только сейчас он был с Эдди. И то, что происходило сейчас, было в разы сильнее и трепетнее, чем было тогда с Нэнси. Чем было вообще хоть раз с кем-то другим. Мысли о неправильности и странности происходящего попытались просочиться в эту идиллию, но чему Стива научила вся история с Изнанкой — моментам блаженства ничто не должно было мешать. Ибо они так быстротечны и ускользают быстрее песка сквозь пальцы. Словно в подтверждение этих слов, Эдди наклонился так близко к лицу Стива, что тот ощутил его дыхание на своих губах — кофе и сигареты — и прошептал, прежде чем соскользнуть с кровати, оставив после себя холод и пустоту: — Я закончил. Стив подошёл к зеркалу. На него смотрел его двойник, только из какой-то параллельной вселенной. Пусть Эдди и подвёл ему глаза совсем чуть, в отличие от того, как были накрашены глаза у него самого, факт оставался фактом — он выглядел совершенно по-другому. Дерзко. Непривычно. Это был не Стив Харрингтон из Хоукинса, это был кто-то другой. На удивление, это не отозвалось неприязнью. Наоборот, Стив почувствовал некий прилив сил — сегодня он бунтовал, выходил за рамки, был не собой. Эти мысли вызвали шальную, даже дикую улыбку. Эдди смотрел на Стива через зеркало, стоя на другом конце небольшой комнаты, кусал нижнюю губу. Нервничал. Стив глянул на Эдди в ответ и был готов поклясться — тот вздрогнул всем телом, увидев, что он сотворил с ним. — Ну как? Нравится? — Эдди отвёл взгляд, стоило их глазам встретиться, скрестил руки на груди. — Как будто я не я. Последний раз я так себя ощущал только на Хэллоуин, когда мне было лет тринадцать, — Стив ещё раз оглядел себя. Чего-то не хватало. — У тебя есть лак для волос? — Всё, что найдёшь на тумбочке, — всё твоё. Покопавшись, Стив нашёл нужный баллончик. Сбрызнул волосы, но вместо того чтобы как обычно пригладить их, напротив — растрепал, придавая им немного хаотичный, в его понимании «панковский» вид, окончательно переставая походить на самого себя. — Воу-воу, король ночи, полегче! — хохотнул Эдди, вновь стоя около шкафа в поисках чего-то. — Как я выгляжу? — Просто отпадно. Тебе самому-то как? — Мне очень весело. Эдди кивнул и накинул на плечи кожаную куртку, вновь крутясь перед зеркалом. Вся куртка была усыпана булавками, значками, нашивками и расписана красками от руки. — Не слишком много кожаного? Ты вспреешь, — Стив окинул Эдди взглядом, представляя, каким тот будет мокрым от пота, когда они ночью вернутся спать в фургон после клуба, с сомнительной вентиляцией. Мокрым, скользким, а кожа его будет блестеть и будет солоноватой на вкус, особенно где-то в районе ключиц. От этих мыслей по телу Стива пробежал холодок. О чём он, святой боже, только что думал?! Тем временем Эдди подумал пару секунд, постучал пальцем по подбородку, вытянув губы трубочкой. А после на его губах вновь расцвела дьявольская улыбка, которая, как уже успел познать Стив, означала ровно ничего хорошего. — Ты прав, умный мальчик, — Эдди стянул кожанку с плеча и кинул её в Стива. — Тогда сегодня ты будешь хранителем моей визитной карточки. У тебя как раз коленки голые, замерзнешь же. Натянув на себя уже в гостиной джинсовку, которая была украшена кучей мелочёвки не меньше кожанки, в которую втиснулся Стив, Эдди подбросил ключи от машины в ладони и сделал шуточный поклон, распахивая входную дверь: — Выдвигаемся, мой король. Наконец-то они выехали. Выкрутив руль, Эдди сразу выехал на обводную дорогу, чтобы точно не попасться никому на глаза и не привлечь ненужного им обоим внимания, случайно наткнувшись на кого-то знакомого. Стив был молча благодарен ему за это. Уже порядком отъехав от города, остановились на заправке. Пока Эдди заправлял полный бак, Стив рассчитался за бензин, чем вызвал у того приступ закатившихся глаз и ворчания: вообще-то сегодня он развлекал Стива, а не наоборот. Заправились заодно и кофе, и обедами на вынос, заскочив в дайнер по соседству с заправкой. С бургером Эдди расправился до того, как они двинулись дальше, а вот картошкой Стив кормил его с рук уже по дороге, лишь бы только тот не отпускал руль, что угодно, только не это. Предложить самому сесть за руль Стив посчитал невежливым — он бы сам никому не позволил без причины сесть за руль его машины. В итоге оставалось только закидывать в рот Эдди картошку, пока тот широко разевал его, а после смеяться вместе и ловить кайф от поездки. Приехав наконец в город с каким-то по ироничному стечению обстоятельств прямо библейским названием, Стив принялся озираться по сторонам. Но, выискивая глазами, как выразился Эдди, «детей ночи», Стив не заметил ничего сильно отличающегося от Хоукинса. И вот это уже начинало пугать, в желудке неприятно заворчало. Стив опасался быть белой вороной на тусовке из мира Мансона, а пока выходило, что двумя, но уже правда чёрными, воронами были только они. — О, вот и наши! — с улыбкой воскликнул Эдди. Стив перевёл взгляд на здание, на которое он указывал. Стены здания были окрашены чёрной краской и из-за этого ярко выделялись на улице среди кирпичных застроек. В уже вечерних сумерках над входом ярко горел неон с названием клуба — «Священный Лис». И это был будто маячок для мотыльков, что чёрными стайками кружили около входа, проходя через охрану вовнутрь. Комок в желудке развязался так же внезапно, как и закрутился, принося с собой облегчение. Они не будут странными среди ещё более странных ребят, что толпились на улице. Фургон запарковали прямо за клубом — Эдди заверил Стива, что знаком с владельцем клуба и проблем не будет. Было решено сразу подготовить спальное место, по ходу посмеиваясь, что, неважно, в каком состоянии они будут сегодня, они не должны забыть приоткрыть окна, иначе вечеринка имеет все шансы стать поистине убийственной. Раскидывая подушки, пока Эдди отошёл поздороваться с вышедшим владельцем клуба, внимание Стива привлекло постельное бельё — всё, кроме подушки, на которой он сам спал в прошлый раз, было поменяно на новое. Поменял после того, как они курили стафф? Тогда почему не сменил наволочку на этой? Стив готов был поклясться — это была та же самая наволочка, он ещё в прошлый раз заприметил заштопанный шовчик в правом верхнем углу. Неужели Эдди был здесь с кем-то ещё? Прошло же около недели, да? От этих мыслей у Стива заиграли желваки, а подушка была так сильно выброшена вперёд, что перелетела через сиденья и плюхнулась на приборную панель. Почему Эдди ничего не рассказал ему? С кем он был тут? Чем они, блядь, занимались, что пришлось менять бельё? Нужно будет обязательно спросить об этом. Только не в лоб, а когда подвернётся случай. Сейчас же Стив с остервенением схватил пачку сигарет Эдди с приборной панели и, пока забирал свою подушку, достал одну вместе со вложенной туда дешёвой зажигалкой и закурил. Ему нужно успокоиться, пока Эдди не вернулся и он не ляпнул ему какую-нибудь херню. Горький дым наполнил легкие. Он затянулся слишком сильно, чуть было не закашлялся, но взял себя в руки — он и так уже привлёк внимание Эдди, который выглядывал из-за плеча своего собеседника и глядел на Стива с немым вопросом: «Всё хорошо, милый?» Это плохо. Это всё было чертовски плохо. И одновременно с этим хорошо. Стив дал себе обещание напиться сегодня — ему не нужно за руль, спальное место за углом клуба. Ему это было необходимо сегодня. Главное только не начать творить херни. Продолжая курить, Стив прошёлся вперёд. Поправил кожанку Эдди, чуть закатал рукава, оголяя предплечья. Заглянул за угол и принялся рассматривать толпу у входа. И тут было на что посмотреть. Фигуры, топчущиеся у входа, несмотря на одинаковую белизну лиц и черноту одежды, язык бы не повернулся назвать однообразной. Многие были одеты в кожаные куртки, типа той, что была сейчас на нём, но сколько ни всматривайся — ни одной одинаковой, даже близко, каждая была уникальной по своему. То тут, то там, в лучах закатного солнца и уже включённых уличных фонарей, блестели металлические заклёпки, цепочки и серьги, в основном, к ужасу даже нерелигиозного Стива, с перевёрнутыми крестами. Чёрно-белую массу кожи и одежды перебивали всполохи выкрашенных во всевозможные неестественные цвета волос — кипельно-белый, иссиня-чёрный, яркие оттенки жёлтого, красного и оранжевого. Интересно, а водились ли такие в самом Хоукинсе? На ум не приходил никто, кроме Эдди и его дружков из группы. — Ну как тебе? — на плечи опустилась перекинутая рука, а щёку справа защекотало волосами. Эдди. — Никогда такого не видел, удивительно, — Стив затянулся, не выпуская сигарету изо рта, и перегнал фильтр из одного угла рта в другой. — Ага. Они собрались со всего штата. Да и у нас таких экзотических птиц не водится, насколько мне известно, — Эдди продолжал висеть у него на плечах, ещё и прижался бедром к бедру. — Эй, это мои сигареты, что ли? Давно ты куришь как паровоз? — Только сегодня в рамках исключения. — Ну-ка отдай гадость, я видел, что это уже вторая подряд. Убьёшь лёгкие, — и перехватил своими пальцами, брякнув перстнями прямо под носом, наполовину скуренную сигарету изо рта Стива и затянулся сам. Боже, ну почему он такой? Злость и ещё одно чувство, которое упрямо пока не хотелось называть своим именем, после обнаружения смены постельного белья — поменял бы уж всё, ну зачем оставил именно эту наволочку нетронутой, а? — начали затихать. Вечер только начинался. — Пойдём. Нас уже заждались, — хлопнув Стива по плечам, Эдди двинулся вперёд сквозь толпу. Несмотря на кучу народа, их очередь подошла быстро. Стив потянулся во внутренний карман куртки, куда убрал свой бумажник, но был остановлен Эдди, который мягко положил свою ладонь поверх запястья Стива, заглянул в глаза и с улыбкой проговорил: — Позволь мне, малыш. Стив настолько оторопел от этого, что только кивнул, всем телом превращаясь в каменную неповоротливую глыбу. Эдди, всучив пару зелёных банкнот охраннику, протянул свою руку и заодно прихватил руку Стива — на запястья им поставили печати с названием клуба. И, не отпуская Стива, Эдди прошёл вовнутрь, утягивая за собой. Из колонок доносилась музыка, тусклая, тёмная и странная, под стать толпе, что умудрялась двигаться ей в такт. В клубе пахло мешаниной запахов — разлитым на пол пивом, парфюмированным потом, но сильнее всего был сладкий пряный запах ароматизированных сигарет, дым от которых завис грозовым облаком над толпой. Стив уже бывал в клубах, не раз. Но такая атмосфера была для него в новинку. Эдди же, не отпуская запястья Стива, всё это время пристально всматривался в толпу. Наконец, обнаружив то, что искал, Эдди вместе со Стивом, который шёл словно зачарованный, двинулся к барной стойке. — Ооо, какие люди! Эдди, чёртов Мансон — живой и почти невредимый! Как оно было на том свете, чувак? — окликнул Эдди парень с длинными чёрными, словно сажа, волосами и цепочкой, которая тянулась из носа к левому уху. Они остановились около небольшой компании ребят, одетых в чёрную кожу, рваные ткани и сетку. Трое девушек, трое парней, один из которых как раз окликнул Эдди. — Вижу, что вы тоже ещё — к вашему, поди, сожалению — ещё не отъехали! — Эдди хохотнул, по очереди жмя руку парням и целуя протянутые руки девушек. — Кто это с тобой? — спросил один из парней с фиолетовыми волосами, что стояли торчком вверх, нарушая любые правила физики, буквально сканируя Стива взглядом, сверху донизу и обратно. Стив почувствовал себя ужасно неловко, что было странно для него. Обычно люди знали его заочно или он был там, где мог назвать себя хозяином положения. Сейчас же, будучи совершенно не Стивом Харрингтоном в своём привычном понимании, стало резко неуютно под этими пристальными взглядами. Он здесь был в меньшинстве — он был на территории тех, кого называл фриками и кому раздавал подзатыльники в школе на пару с Томми смеха ради. — Эй, чувак, на тебе что, косуха Эдди? Парень с цепочкой в носу выдвинулся вперёд, а Стив почувствовал, как непроизвольно сжались кулаки и челюсть. На всякий случай — ему не нужен прикушенный язык и пропущенный удар. Стив, помедлив, кивнул. — Так с этого и надо было начинать, дружище! Человек, которому Эдди Мансон отдаст свою косуху — наш друг! Пиво будешь? Выдохнув, Стив вновь кивнул и протянул руку вперёд, чтобы перехватить предложенное пиво. И пиво действительно оказалось у него в руке. Только не то, которое тянул парень-цепочка, — Эдди всунул в руку Стива банку «Будвайзера» и с улыбкой проговорил: — Простите, ребят, но мы ваше кислое пойло не пьём. Не привыкшие, сами знаете нас, неженок из городов где больше двух улиц. А после извернулся и проговорил Стиву в самое ухо: — Ни в коем случае не бери здесь разливное пиво, иначе один бокал — и ты в полном ауте, и будь благодарен, если не ослепнешь. И не бери ничего из рук незнакомцев — тебя этому в детстве не научили, что ли? — А из твоих рук можно? — проговорил Стив также в ухо Эдди, зарывшись носом в тёмные кудри. Благослови господь того человека за пультом, который выкрутил басы на максимум и позволил им сейчас так переговариваться, опаляя дыханием кожу друг друга. — Из моих рук ты можешь есть. Но мы оба знаем, что это будет так вкусно, что ты мало того что мне пальчики оближешь, так, боюсь, ещё и откусишь. И вновь эта улыбка, этот тон, эти слова. У Стива завибрировало нутро — то ли от того, что делал Эдди, то ли от звуковой волны колонок около сцены. — Тогда, если вам не по душе кислое пиво, то, может быть, несколько квадратиков другой кислоты вам понравится больше? У нас есть немного, хватит на всех, — вновь подал голос парень-цепочка. Стив сразу отрицательно качнул головой, а после посмотрел на Эдди — тот стоял, переводил взгляд то на Стива, то на своего приятеля и кусал губы. Весь его вид говорил о том, что он хотел, но теперь находился в сомнениях. — Эдди, если… — Стив потянул Эдди на себя за рукав и снова заговорил тому в самое ухо, пытаясь перекричать музыку. — …если ты нормально себя ведёшь под этим, — Стив выделил последнее слово и продолжил, — то не смотри на меня. Мы оба приехали отдохнуть, но мой лимит — это покурить. И надеялся, что весь его вид не выражал недовольства сейчас. Он не мог заставить Эдди не делать того, что не нравилось Стиву, ведь так? — Оставьте мне одну марку. Но я скорее нет, чем да, ребята, — ответил Эдди наконец парню-цепочке. Они ещё какое-то время постояли и пообщались, насколько это было возможно. Знакомые Эдди представились, и там не было ничего похожего на человеческие имена — какие-то странные клички, которые даже толком не обозначились в голове. Тем не менее ребята и правда были отличные, пусть и странные на взгляд Стива. Но точно неплохими. Начался концерт. Оказывается, всё то время, что они пробыли у барной стойки, потягивая пиво, был разогрев. Несколько фигур в чёрных блестящих лаком плащах выросли на сцене и начали выступление. Эдди, обновив им снова пиво, утянул Стива на импровизированный второй этаж, откуда открывался вид на сцену и весь плавно движущийся танцпол. И музыка эта не была грустной, похоронной, как казалось Стиву, должна была быть в готской культуре, — в ней скользила некая тёмная мощная энергия, которая накатывала волнами звука, заставляла органы вибрировать и трястись. Временами даже хотелось поддаться порыву и начать двигаться под неё, но он был слишком трезв и всё ещё слишком не в своей тарелке. — Эй, а что вообще обычно делают на таких концертах? — спросил он у Эдди в конце первого трека, пока вокалист — красивый высокий парень — что-то говорил в толпу. — Что хочешь. Хочешь танцевать — танцуй. Хочешь стоять и пить — стой и пей. Хочешь — просто слушай музыку. Здесь тебя никто не ограничит, пока, конечно, ты не делаешь что-то совсем из ряда вон выходящее, сам понимаешь, — ответил Эдди, залпом допивая остатки своего пива, откинувшись назад так сильно, что футболка на его животе вновь начала опасно задираться. — А где твоя джинсовка? — Оставил в фургоне. Я планирую потанцевать попозже, не думаю, что ты хочешь спать потом с моим потным телом рядом. — На самом деле, хочу. Только прозвучав, Стив осознал, что он сказал это вслух. Мысль, закрутившая его мозги в спираль ещё в трейлере, вырвалась и обрела реальное воплощение. Чёрт. Чёрт. Чёрт! — Чего говоришь? — переспросил Эдди, склонившись к Стиву ближе. — Ни хрена не слышно, повтори. Стива окатило волной облегчения. Эдди его не услышал. — Говорю, хочу ещё пива. Захватить тебе? — А, да. Сходить с тобой? — Нет, отдыхай, я сейчас вернусь. — Буду следить за тобой отсюда, чтобы никто не увёл твою красивую готскую задницу, — улыбнулся Эдди и сразу принялся громко подпевать песне группы, отбивая пальцами ритм по перилам, на которые они опирались всё это время. Стив пробирался сквозь толпу словно ледокол. Народу было так много, что было даже удивительно, как они все вмещались сюда. Было такое чувство, будто сюда и правда набились все готы и прочие не только их штата, но и соседнего. Уже около барной стойки Стив оглянулся наверх, выискивая Эдди глазами — тот продолжал подпевать, прикрыв глаза, явно наслаждаясь музыкой. И это стало ошибкой Стива. Залюбовавшись Эдди, пропускающим через себя ноты и аккорды, но не переставая продвигаться вперёд, Стив налетел на девушку. Та, встрепенувшись от неожиданности, пролила половину своего ярко-голубого коктейля, святым чудом не облив никого. И девушка та была красива. В элегантном чёрном платье, с золотистыми локонами, к которым была прикреплена маленькая чёрная шляпка с опущенной на глаза вуалью. Губы девушки были ярко-красными, словно спелые вишни — сочные, пухлые, блестящие — на выпавшем первом снеге. — Прошу прощения. Ты не испачкалась? — Стив осмотрел девушку на наличие пятен, а губы-вишни той расплылись в улыбке. — Я виноват, отвлёкся. Позволь, я куплю тебе новый коктейль. — С удовольствием, — ответила та и вцепилась в локоть Стива, позволяя увлечь себя к барной стойке. — Присаживайся. Какой коктейль тебе заказать? — Стив жестом пригласил её присесть на освободившийся высокий барный стул, а сам втиснулся рядом вплотную к стойке. — Голубую лагуну, — девушка села, закинув ногу на ногу — длинные стройные ноги в чёрных чулках уходили под короткую юбку платья. — Я, кстати, Энн. А ты кто? Впервые вижу тебя здесь. — Стив, впервые у вас и вообще… эээ… на таком мероприятии, — Стив сделал заказ подошедшему бармену, расплатился и повернулся обратно к Энн. — Меня пригласил мой… друг. Даже шмотки одолжил. — И косуха его? — спросила Энн, удивлённо изогнув тонкую бровь. — Ага. А что не так? Ты вторая, кто спрашивает о ней сегодня. Не понимаю, что в ней такого особенного. Энн достала из маленькой вельветовой сумочки длинную тонкую сигарету. Стив зашарил по карманам в поисках зажигалки. Прикурив от огня Стива, Энн выдохнула вверх тонкую струю дыма с ароматом гвоздики и вишни. — Значит, ты особенный для своего друга. В наших кругах просто так такое не отдают, это кое-что очень важное и дорогое, Стив. И на этом она обвила своими длинными тонкими пальцами с ярко накрашенными красным ногтями его запястье. Это обожгло морозом по коже. Энн была красивая. Необычная, интересная, красивая, но… но слишком «но». — Не хочешь встретиться после концерта? — Энн придвинулась ближе и вжалась бюстом в его плечо. — Поболтаем, может быть, ещё кое-что. Я живу неподалёку. Стив закивал, словно болванчик, не зная, куда себя деть. Это был первый раз в жизни, когда девушка так активно и открыто флиртовала с ним, скользила холодными пальцами по коже и прямо говорила о своих намерениях. — Я не местный и, как уже сказал, с другом. Поэтому продолжить вечер… — наконец отмер он, — может быть сложно. Внезапно рука Энн, что пауком скользила по руке Стива, исчезла, вызвав у того едва ли не облегчённый вздох. Но только для того, чтобы достать из своей сумочки чёрную ручку и быстро начеркать на руке Стива номер телефона, адрес и своё имя. — Если сможешь избавиться от друга и не найдешь меня здесь, набери по этому номеру. И я буду ждать, Стив, — после этих слов Энн с поистине хищной улыбкой наклонилась и оставила под своей подписью поцелуй, что расцвёл ярко-красной помадой на его коже. Перехватив из рук бармена свой обновлённый коктейль, Энн упорхнула и растворилась в толпе, оставив после себя только аромат гвоздики вперемешку с вишней и смешанные чувства. Стив смотрел ей вслед, пока она не скрылась окончательно в толпе, полностью поражённый. Таких девушек он ещё не встречал. Но внезапно его пронзило другое чувство — кто-то смотрел на него. Тем самым взглядом, который ощущается на загривке, который расползается неприятным и липким чувством по коже. Переведя взгляд на второй этаж, Стив увидел, как на него пристально смотрел замерший, несмотря на музыку, Эдди, чья застывшая фигура чётко выделялась на фоне движущейся толпы. Выражение лица Эдди было смесью разных чувств — злости, растерянности и боли, словно ему дали под дых. Стив, неловко вскинув руку, которую только что исписала Энн, помахал Эдди, привлекая внимание. Тот только резко развернулся на пятках и мгновенно растворился в толпе. Какого чёрта он творил? Подхватив их пиво, Стив отправился на поиски Эдди, пытаясь понять — что случилось? Может, кто-то толкнул Эдди? Сделал больно? Стив оббежал второй этаж, танцпол и оба туалета раза три. Выбежал на улицу, оставив так и не открытое пиво у охранника. Эдди нигде не было. Ни его самого, ни его дружков. Выбежав вновь из туалета, Стив уже собрался опять выйти на улицу и пойти к фургону — может, Эдди и правда стало плохо и они просто разминулись, пока Стив, как дурак, рыскал по клубу в его поисках? — как толпа словно расступилась перед ним, открывая ему проход. В конце которого его ждал долгожданный приз — Эдди Мансон собственной персоной. Который плавно двигался под музыку, запрокинув голову. Качал бёдрами, извивался всем телом, закинув руки за голову так высоко, что его блядская футболка открыла вид на проколотый пупок. Серёжка поблёскивала в свете разноцветных ламп, сигналя как маяк для Стива: «я тут, заметь меня, замри на мне». И всё это выглядело ужасно странно. Двигался Эдди пусть и плавно, но заторможенно, совершенно нетрезво. Что было невозможно, ведь они выпили от силы по три-четыре банки пива. Что-то было явно не так. Не успел же он накидаться за те полчаса, что Стив как полоумный носился по клубу в его поисках? Уже двинувшись к Эдди, Стив замер буквально в метре от него. По обнажившимся бокам Эдди заскользили мужские ладони. Какой-то парень, тощий как ветка и бледный как чёртова моль, пристроился к нему сзади. Гладил Эдди по коже, скользил одной рукой вверх, другой вниз, проходясь по кромке кожаной ткани брюк. У Стива внутри закипела кровь, разлилась по венам жгучая ненависть и злость. Какого хрена происходило? Почему Эдди словно вообще не замечал, как какой-то хмырь откровенно лапал его и чуть ли уже не залез в ширинку и под футболку? Кулаки сжались так сильно, что короткие ногти больно впились в кожу. В два шага Стив подлетел к ним, уже готовый врезать извращенцу по лицу, но с трудом остановился — он бы просто убил этого дрыща одним ударом. Вместо этого, подойдя вплотную к Эдди, Стив аккуратно схватил его за хлястики штанов для ремня и мягко потянул на себя. При этом бросил убийственный взгляд на парня, что лапал Эдди, и покачал головой — пусть только попробует приблизиться к ним ещё на миллиметр, и Стив за себя не ручается. Парень, надо отдать ему должное, или не дурак, или очень хотел жить. Подняв обе ладони в извинении, он быстро потерялся в толпе. Эдди же вжался всем телом в Стива, словно совершенно не заметив, что только что произошло, и продолжил двигаться. Так плавно, медленно и, чёрт возьми, соблазнительно, что Стив почувствовал, как у него начало крепнуть в штанах. Притянув Эдди ещё ближе к себе, Стив прижался лбом к его холодному и мокрому от пота лбу. Эдди был явно в полном отлёте. Кислота. Но разве под ней себя так ведут? Эдди был словно сукой в течке, будто так и жаждал, чтобы его зажали в ближайшем тёмном углу и трахнули. Стив положил одну руку на бедро Эдди, не позволяя отстраниться. Другой рукой зарылся в длинные волосы на загривке — боже, какие же они мягкие — и притянул ещё ближе, насколько это было сейчас возможно, к себе. И даже доля сомнения и смущения не скользнула в голове. Намотав марафон по этому богом забытому месту, Стив уже увидел, что такое здесь между парнями и девчонками — в норме вещей. Эдди обвил руками шею и плечи Стива, вновь окутывая собой. Своим телом, что было покрыто холодной испариной, запахом солоноватого пота и сигарет. Своим теплом и одновременно с этим — холодом. — Эй, Эдс, — Стив вновь заговорил в самое ухо, жадно втягивая носом запах волос Эдди, — всё в порядке? — Нет. Не в порядке, — ответил также в ухо Эдди. Тихо и одновременно громко. С надрывом, с комом слёз, что блестели в глазах. Заиграл новый трек, явно знакомый Эдди. И пусть музыка играла оглушительно громко, Стив не мог её услышать — Эдди пропевал слова прямо ему в губы, опаляя дыханием своей близости, обнимая лицо ладонями. Он был так близко физически и так далеко ментально. Нет, так нельзя. Нужно было срочно привести Эдди в чувства. Схватив его за руку, Стив двинулся к туалетам. Идти было тяжело. Толпа мешалась, а узкие джинсы предательски давили на так не вовремя вставший член. Стив шёл и ругал себя. За возбуждение, за то, что оставил Эдди одного, за то, что дал своё добро на кислоту. Он, чёрт подери, даже не знал, как люди ведут себя под марками! Он не был готов! В туалете, на удивление, никого не было, если не считать одну запертую изнутри кабинку. Стив вжал Эдди в холодный кафель стены, обрезая все возможные пути к побегу — он не собирался бегать за Мансоном по всему клубу со стояком. Заглянул наконец в глаза — зрачки были во всю радужку, теперь точно превращая их в две чёрные дыры, которые будто никак не могли сфокусироваться. Эдди совершенно точно был под кайфом. Вот только сам кайф делал скорее больно, чем хорошо. — Зачем ты увёл меня с танцпола? — заканючил Эдди, скользя взглядом по стенам и потолку, вряд ли даже понимая, где он и кто перед ним. — Эдди, эй, ты слышишь меня? — Стив щёлкнул пальцами перед его лицом, привлекая к себе внимание. — Ты узнаёшь меня? — О, Стив, я узнаю тебя из сотни. Нет, из тысячи. Нет, из миллиарда! — и разразился сухим болезненным смехом, наконец сосредоточивая свой взгляд на Стиве. — Зачем ты привёл меня сюда? Мне было там таааак хорошо… Прикосновения — это приятно, да? И в голосе скользила только горечь, несмотря на ухмылку на губах. Стив чувствовал, как закипает только сильнее. Чьи же прикосновения были так приятны Эдди? Его или того прощелыги? Злость начала выходить через край, заполняя красной яростью всё перед глазами. И причина той ярости и злости, что начала закипать в нём, стоило им приехать, когда он увидел свежее постельное бельё — ревность. Стив Харрингтон ревновал чёртова Эдди Мансона. — Ты же вон нашёл себе развлечение на вечер, Стив. Почему меня не отпустишь? — ещё более горько ухмыльнулся Эдди. — За меня можешь не беспокоиться, лучшая мамочка Хоукинса. Давай, иди! — гаркнул он и попытался вырваться из рук Стива. — Иди к той красотке, повеселись, ты же так хотел этого, чёрт подери! А старина Эдди уж сам разберётся, может, тоже склеит кого-нибудь… В груди Стива всё сжалось в болезненных тисках. Он хотел объяснить Эдди, что плевать он хотел на ту девчонку, что она не нужна ему. Но с губ сорвалось совершенно другое. То, что он надеялся закопать в себе. То, что понял ещё когда они ехали втроём с Робин к домику на дереве. То, что вылетело сейчас совсем не в той обёртке цветущего и яркого чувства, которое испытывал Стив с вечера пряток: — Эдди, если тебе всё равно с кем… то я подойду? Сделай это со мной, чем хрен знает с кем. И Эдди завис. Долго и пристально рассматривал лицо Стива, который уже жалел о каждом сказанном слове. Не потому что не хотел этого. А потому что то, что сидело в нём по отношению к Эдди и уже пустило корни и дало первые бутоны, было куда глубже, чем то, во что он облёк это. Моргнув несколько раз, Эдди потянулся вперёд, схватил Стива за воротник собственной косухи и выдохнул в самые губы: — Ты сам это предложил, Харрингтон. Смотри, не пожалей потом. И толкнул Стива в пустую кабинку напротив, на ходу закрывшись на щеколду и наконец-то накрыл его рот своим, сминая губы в поцелуе. Поцелуй был отчаянным, жадным. Словно это был единственный шанс, который нельзя было упускать, возможность, которой ты больше не найдёшь. Они терзали губы друг друга, комкали одежду, вжимались так плотно, что миллиметр расстояния сейчас показался бы роскошью личного пространства. Эдди вдавил Стива в стенку кабинки, пока их языки одновременно заскользили навстречу, и раздвинул коленом его ноги, втискиваясь между ними и вжимаясь бедром. Стив простонал сквозь поцелуй, ощутив давление на и без того болезненно стоящий всё это время член, что сладко отдалось во всём теле. Несмотря на то, как Эдди вжал его, усадил практически верхом на своё колено, пока сам тёрся пахом о пах, одной рукой он опёрся об стенку, а другой, почти невинно, скользнул по руке Стива, сжимая плечо сквозь куртку. Эдди словно оставлял манёвр уйти, оттолкнуть, сбежать. Вот только будь Стив проклят, если бы он сбежал сейчас сам или позволил уйти Эдди — известному мастеру побегов и самонареченному трусу. Стив накрыл одной ладонью шею Эдди сзади, зарывшись пальцами под волосы, почувствовал, как покрывается мурашками холодная кожа. Второй ладонью накрыл поясницу, скользнув под футболку, и наконец-то огладил пальцами тату, которое с вечера «Звёздных войн» у Хендерсона не давало ему покоя. И да, оно на ощупь было такое же, как летучие мыши, гидра и мастер марионеток на предплечье. Теперь на очереди была чёрная вдова и уродливая голова мертвеца на груди Эдди, если, конечно, у него нет ещё татуировок. Стив намеревался потрогать их все. Очертить пальцами, обвести языком. Запомнить раз и навсегда. И заодно каждый шрам, особенно тот, который остался на шее. Эдди застонал ему в рот сквозь поцелуй, взмолился коснуться ещё и ещё. Стив готов был поклясться — он мог кончить только от этого. От Эдди Мансона, такого податливого и горячего в его руках, что тёрся своей напряжённой ширинкой об его и выстанывал: «Стив... пожалуйста, Стив...». Наконец Эдди осмелел, смиряясь с тем, что ему не вырваться из лап Харрингтона, положил руку тому на живот, заставляя разом все мышцы напрячься, заскользил ниже. Оба замерли, перестали дышать, в ожидании перехода точки невозврата. И Эдди почти уже накрыл своей ладонью ширинку Стива, возможно, даже сразу бы проскользнул под неё, обхватил по всей длине, подарил долгожданное облегчение. Но внезапный грохот и стук в их кабинку заставили обоих вздрогнуть. Кто-то ломился к ним, но быстро ретировался, стоило Эдди и Стиву одновременно рявкнуть: — Проваливай! А после перевели взгляд друг на друга, приходя в себя. Магия момента прошла, оставив их вдвоём в грязной кабинке клубного туалета. Оглушённых случившимся, но по-прежнему вжавшихся друг в друга. Эдди, тяжело дыша, уткнулся в шею Стива, опаляя её дыханием, и пробормотал: — Я ужасно не хочу останавливаться, но ещё больше я не хочу, чтобы всё случилось тогда, когда у тебя на руке написан номер какой-то девицы и след от её блядской помады, а сам я обдолбан кислотой, — кончик его носа скользил по коже шеи Стива, глубоко втягивая в себя её аромат. Словно он так давно хотел надышаться ею, но никак не мог себе это позволить. — Ты же не поедешь к ней? — совсем тихо продолжил Эдди, сжимая в ладонях футболку на груди Стива. Стив, до этого рассеянно скользящий губами по макушке Эдди и обнимающий того за плечи, мягко оттолкнул его к противоположной стене кабинки. Опершись об стенку и оказавшись один, Эдди обхватил себя руками и, нервно кусая губы, внимательно, насколько вообще был сейчас способен, следил за каждым движением Стива. Оторвав немного туалетной бумаги, Стив смачно плюнул на неё и принялся стирать след от помады и контакты Энн, превращая всё в неразборчивое чёрно-красное месиво на своей руке. Оттолкнувшись от стены, Эдди прижался грудью к спине Стива и зашептал: — Спасибо, Стив, спасибо, — уткнулся лбом в затылок Стива и продолжил всё тем же хриплым шёпотом: — И чтобы ты знал… Дело не в том, что мне лишь бы с кем. Дело в том, что это… это ты. Стив вздрогнул всем телом, останавливаясь оттирать ручку вперемешку с помадой. Эдди, дрожа всем телом, одновременно смело и несмело обнял его за грудь, крепко-крепко, вжимаясь как можно ближе. — Я приревновал. Увидел тебя с этой девицей и не нашёл ничего лучше, чем закинуться кислотой. Ага, я знаю, я придурок, я… — Я тоже, Эдди. Тоже придурок. И сейчас… сейчас я сделал это, потому что это ты. Потому что я хочу делать такое с тобой. И, откинув голову назад, потёрся затылком о макушку Эдди, ласкаясь. Обвил поверх своей груди его руки, огладил большими пальцами ложбинки на внутренней стороне локтей, как трогал его сам Эдди всего пару дней назад около домика на дереве, зная теперь, как это приятно. — Ох, чёрт, Стив… — Эдди громко сглотнул, вжался лбом в висок Стива, неверяще покачал головой. — Я так обдолбался, что мне это всё мерещится, да? — Давай поговорим обо всём этом, когда тебя отпустит, — проговорил Стив, касаясь губами лба Эдди. — Об этом и о наркотиках в целом. — Да, ты прав, — Эдди кивнул, с неохотой для обоих наконец выпуская Стива из своих рук. — Хочешь ещё вернуться на концерт? — Я хочу выйти из этой вонючей кабинки. Кивнув, Эдди открыл щеколду и первым выскочил из кабинки к умывальникам. Включил воду, пару раз прошёлся аккуратно мокрыми ладонями по лицу, не намочив макияж. — Ты в порядке? — Стив встал рядом, положил ладонь на плечо. — Да. Да… Я в норме. Пойдём в зал, красавчик? — и, улыбнувшись, протянул руку, не смея в этот раз схватить первым. Переплетя их пальцы, Стив увёл Эдди наконец-то из этого туалета. Подойдя к бару, Стив заказал им с Эдди по коле — пожалуй, на сегодня с их организмов хватит. Особенно с Эдди, который сидел весь бледный, с вновь выступившей испариной на лбу, и морщился, словно от головной боли. Всё абсолютно точно было не в норме. — Хочешь выйти на улицу подышать воздухом? — Стив приобнял Эдди за плечи, ощутив под пальцами, как того била мелкая дрожь. — Д-да… Хочу. Ты не против? — Пойдём. Стив взял банки с колой, заняв обе руки, и прикинул, как бы им с Эдди не потеряться сейчас в толпе. Может, пропустить того вперёд и идти следом, не выпуская из поля зрения? Но тот уже решил эту проблему, скользнув пальцами под косуху и вцепившись в край футболки на спине Стива. — Я буду твоим хвостиком, котёнок. Буду идти следом и следить, чтобы никто больше не позарился на этот королевский зад, — хохотнул Эдди, кончиком языка слизывая капельку пота с верхней губы. Стив, с Эдди на буксире, двинулся на выход. Где охранник напомнил ему про оставленное ранее пиво — Стив ответил, чтобы тот выпил за них, понимая, что обратно он уже не хочет возвращаться. Зайдя за угол клуба, Эдди затормозил и глубоко задышал, наполняя лёгкие свежим прохладным летним воздухом. — Ухх… как хорошо, — выдохнул он, не переставая дрожать всем телом, то ли от холода ночи, то ли от чего-то другого. Стив шагнул к Эдди, заключил в объятия, закутывая полами косухи. И только обняв, ощутив всем телом, Стив понял — того трясло совсем не от холода и совсем не легко. — Эдди, может, в больницу? — аккуратно предложил он, прислоняясь вновь лбом ко лбу. Холодный и мокрый. Всё ещё. Мерзкий страх заполз под кожу — он ничего не понимал в реакциях тела на наркотики. Вдруг Эдди умирал прямо сейчас у него на руках? Как показывает статистика, большинство смертей от наркотиков происходит именно из-за не вовремя вызванной помощи, в надежде, что отпустит. — Нет, всё нормально, — выдохнул Эдди и положил ладони на шею Стива. — Я понимаю, ты напуган сейчас реакцией моего организма и ты не знаешь, что делать. И я бы предпочёл, чтобы ты не видел меня таким и тебе никогда в жизни не нужно было корить себя за то, что ты не знаешь, как реагирует тело человека на ЛСД. — Иногда мне кажется, что ты читаешь мои мысли. Приятные побочки от укусов демабатов? — поддавшись порыву, Стив качнулся вперёд и потёрся кончиком носа о нос Эдди. — Святой господи боже, Харрингтон, какой ты милый, — прошептал Эдди, зажмуриваясь. — Пожалуйста, сделай так завтра, когда я буду в состоянии нормально реагировать, хорошо? — и, не дожидаясь ответа, продолжил: — И возвращаясь к твоему вопросу — в больнице мне сейчас не помогут. Максимум, что сделают, — это вызовут копов. У меня сенсорный перегруз, отпустит меня ещё не скоро. Лучшее, что мы можем сделать сейчас, — это дать мне прилечь и в идеале поспать. Стив кивнул и, продолжая держать Эдди в своих объятиях, медленно повёл того к фургону. Уже внутри Стив помог Эдди переодеться в предусмотрительно взятую с собой домашнюю одежду для ночёвки в машине в прохладную ночь. Сдирая с Эдди кожаные штаны и обнажая взмокшее тело, Стив матерился, пока тот лежал и хихикал, обхватив себя подрагивающими руками за плечи: — Ох, не так я представлял себе, что ты будешь раздевать меня, Стив. Ага, он, честно говоря, придерживался тоже совершенно другого мнения о контакте с вспотевшим Эдди. Но и то, что происходило сейчас, можно было смело отнести в категорию «совершенно не плохо, а даже хорошо». Наконец переодев Эдди, которого продолжал бить озноб, Стив закутал его в оба одеяла и обнял, прижимая к себе. Сам Стив на всякий случай не стал переодеваться. Возможно, этой ночью ему ещё предстоит сорваться в аптеку или в больницу, и лучше не делать этого в растянутых спортивках. На какое-то время повисла тишина. Эдди затих, сжавшись в комок, даже вроде засопел. Пока внезапно не подорвался и, путаясь в одеялах, вывалился наружу, сгибаясь в три погибели. Эдди рвало. Пивом, съеденным в обед бургером, картошкой, которую Стив закидывал в него по дороге. Выпрыгнув следом, Стив склонился над ним, собирая длинные волосы одной рукой, пока другой гладил по спине. Скорчившись в очередном спазме, Эдди зачем-то зашарил рукой по спине и, найдя руку Стива, вцепился в него, пока из него не выходило уже ничего, кроме слюны и желчи. Стив крепко держал его всё оставшееся время, пока Эдди не начало отпускать. Когда стало понятно, что нового приступа рвоты пока не предвидится, Стив помог Эдди сесть в фургон, успев поймать его до того, как он плюхнулся задом прямо около колеса. И сразу всучил в руки открытую бутылку воды, заставляя пить маленькими глотками. — Блядь… — Эдди, выпив где-то треть бутылки, протянул её обратно Стиву, после чего обессиленный упал на матрас позади, раскинув руки. Озноб его больше не бил, кажется, ему становилось легче. — Это самое худшее первое свидание в жизни, да? — Ну, во-первых, уже не первое, а… — Стив задумался, пересчитывая. Ночёвка в фургоне, внезапный вечер с кино и пиццей… Домик на дереве? О нет, это абсолютно точно не свидание. — Выходит, третье. — Значит, мы всё делаем как приличные мальчики? — Эдди, не вставая с матраса, задрал руки с двумя большими пальцами вверх. — Первый поцелуй на третьем свидании, значит, на пятом… — Во-вторых, — перебил его Стив, не давая озвучить то, что определённо точно смущало его сейчас. — Лично для меня не самое худшее, бывало в разы хуже. Но с тебя теперь должок. Эдди немного помолчал, обдумывая свой ответ, но прежде чем он успел ответить, Стив закончил: — Но сначала бы поговорим обо всём… этом. О нас и о наркотиках. Не забудь. Эдди привстал на локтях и глянул на Стива. — Харрингтон, ради тебя я готов на всё. Постричься в монахи, отказаться от мяса, что угодно. Только от музыки не откажусь, тут уж не обессудь, — и упал обратно на матрас, пополз наверх к подушкам. — Обнимешь меня? Прежде чем ответить, Стив сменил носки Эдди, чтобы тот не затащил в койку грязь и рвоту, закинул свои кеды. Вспомнил, что надо приоткрыть окна, и только после этого ответил Эдди, вновь сгребая его в своих руках: — Обниму. А теперь спи давай. Оставшаяся ночь в целом прошла спокойно. Эдди долго ворочался, пытаясь улечься так, чтобы не кружилась голова, капризно требуя, чтобы Стив каждый раз переворачивался вместе с ним и обязательно обнимал. Приняв наконец позу на груди у Стива и сплетя пальцы, Эдди провалился в беспокойный сон, периодически дёргаясь всем телом. Стив проснулся вновь рано. В фургоне было душно, пахло бензином, одеялами и прошедшим ночью дождём. Сквозь занавеску заднего окна пробивался свет — такой же серый и пасмурный, как был вчера. Эдди спал сбоку от него, свернувшись калачиком. Волосы растрепались по подушкам, лицо было бледнее обычного, грудная клетка мерно вздымалась и опускалась. Несмотря на то, что во сне он сполз со Стива, одна его рука продолжала лежать на груди — будто даже во сне он проверял, рядом тот или нет. Стив осторожно выбрался из-под его руки и выскользнул из фургона. На улице было даже холоднее, чем вчера — пришлось накинуть снова косуху Эдди, зябко поёжиться. Остатки воды пошли на чистку зубов и стирание остатков черного карандаша с век. Нужно было раздобыть ещё воды. А ещё еды. Убедившись, что Эдди ещё спит, Стив закрыл фургон и полубегом отправился на заправку, которую заприметил ещё вчера. Взял свежую воду, завис в продуктах — Эдди нужно было поесть, но что? Выбор пал на самое нейтральное — пачку крекеров и бананы. Уже на кассе взял себе большой черный кофе без сахара. Что-то подсказывало ему, что вести фургон придётся ему. Когда Стив вернулся, Эдди уже не спал. Лежал, раскинувшись на всём матрасе, глядел в потолок так, словно там происходило что-то невероятно важное. — Привет, — проговорил Стив мягко, запрыгивая обратно в фургон. Эдди медленно повернул голову и посмотрел на Стива. Наконец-то взгляд у него был ясный и даже как будто осознанный. — Если ты скажешь, что вчера ночью я был великолепен, я тебя укушу. Стив хмыкнул, сел немного поближе. — Ещё лучше — ты вчера был Эдди Мансоном. — О нет. Это ужасно. Эдди медленно сел, взял протянутую воду. Двигался по-прежнему заторможенно, словно сначала ему нужно было подумать — и не один раз, — прежде чем совершить движение. — Тошнит? — Вроде нет… — Эдди сморщился и сделал ещё один глоток воды. — Просто внутри всё такое… пустое. И одновременно громкое. Переведя взгляд ниже, Эдди заметил пакет с заправки. — Ты серьёзно притащил еду? — Не жирную. Тебе надо поесть, — ответил Стив, доставая еду из пакета. Эдди взял один крекер из раскрытой Стивом упаковки, повертел его перед носом и скривился. — Пахнет… сушёным хлебом. — Потому что это сушёный хлеб. — Какой кошмар. Стив улыбнулся и отпил своего кофе. — Попробуй поесть. Станет плохо — перестанешь. — Только ради тебя, красавчик. И, медленно откусив маленький кусочек, долго-долго жевал его. Словно проверяя реальность на вкус. — Ну и как оно? — Лучше, чем я думал. Эдди сделал ещё один укус, пока Стив принялся за банан. — Меня ещё не до конца отпустило, — тихо сказал Эдди, перед тем как взять новый крекер. — Но лучше, чем было ночью. Фон стал тише. Стив кивнул. Он не понимал толком, о чём Эдди, но выглядел тот и правда в разы лучше, чем вчера. Но по-прежнему входил в топ-3 своих самых отстойных видков — после Изнанки и прошлой ночи. В воздухе повисла тишина. Плотная, вновь осязаемая. — Я вчера наговорил лишнего, да? — первым нарушил молчание Эдди. Стив посмотрел на него — тот вновь сжался в комок, будто пытаясь стать меньше и незаметнее. Будто ожидал удара и закрывался. — Нет. — Я сделал лишнего? Пауза. Чуть длиннее, чем должна была быть. Слишком чёткая. — Нет. Эдди потупил взгляд, явно не решаясь посмотреть на Стива в ответ. — Просто чтобы ты знал… Это правда было не из-за кислоты. Стив развернул новый банан и передал его Эдди, прежде чем ответить. — Я знаю. Я тоже. Не потому что сам был пьян или потому что ты был под наркотой. Эдди, приняв протянутый банан, наконец осторожно поднял взгляд на Стива. — Это всё ещё худшее третье свидание в истории. — Значит, ты должен мне нормальное, — фыркнул Стив, с улыбкой глядя, как Эдди медленно ест банан, запивая всё водой. И едва заметно пододвигался ближе к боку Стива — медленно и осторожно. Словно проверял: точно можно? Стив, искоса глядя на Эдди, потягивал свой кофе, уже привычно пряча в него улыбку. Честно говоря, на душе скреблись сомнения всё то время, что Стив умывался и бегал на заправку. Точно ли то, что вчера произошло, было правильно? Действительно ли оно нужно им? Но потом сразу вспоминались губы Эдди. Горячие, жадные. С лёгкой щетиной над верхней губой — пожалуй, самое непривычное, что было в поцелуе. Стив потёр свой колючий подбородок — он не брился уже два дня, и на нём это было в разы заметнее, чем на Эдди. Помимо губ, были ещё руки и горячее тело, которое после жалось к Стиву потом всю ночь. Тело, которое вызывало желание прикоснуться, ощутить, изучить. Эдди не вызывал у него отторжения. Ни своей щетиной, ни своим отчаянным напором, ни даже когда выблёвывал свой желудок перед Стивом. Эдди вызывал трепет. Правильность. Желание жить. Пока Стив крутил это в голове, искоса поглядывая на Эдди, тот наконец дополз до него и аккуратно положил голову на плечо. Стив прижался щекой к макушке Эдди, показывая, что совершенно не против происходящего. Возможно… стоило хотя бы попробовать? Хотя бы чтобы просто ещё немного насладиться этим ярким и цветущим чувством внутри. Есть же такие, как Робин, которым нравятся люди одного с ними пола. А были такие, как он и, наверно, Эдди, — которые имели право попробовать. Нужно будет обсудить это всё, но позже. Сейчас тишина между ними была уютной, домашней и тихой — даже в некотором роде волшебной. — Хочу домой, — тихо проговорил Эдди и уткнулся холодным носом в горячую кожу на шее Стива. — И чтобы ты сделал… ну, то, что сделал вчера. — Вот так? Поймав его за подбородок, Стив склонился к лицу Эдди и, как и ночью, медленно потёрся кончиком своего носа о его. Тот улыбнулся, потянулся вперёд и обнял Стива за шею, вжимаясь в тёплое тело. — Можно, это будет нашей фишкой, Стив? — Можно. И сердце на пару с желудком вновь сделали тройное сальто назад. То, как Эдди к нему жался, как требовал внимания, как тянулся к нему, — было невероятно мило. Они обсудят всё позже. Сейчас же пусть оно просто ещё побудет… вот таким. Спустя полчаса они наконец выехали из города. Перед этим переоделись в обычную одежду, чтобы не вызвать ни у кого вопросов по приезде в Хоукинс. Ожидаемо, за руль сел Стив. Эдди нацепил на нос солнцезащитные очки — которые Стив, несмотря на пасмурную погоду, взял с собой — и свернулся калачиком на пассажирском сиденье и провалился в сон. Стив вёл фургон Эдди, периодически поглядывая на того рядом. Грудная клетка новь мерно вздымалась и опускалась — это вселяло надежду на то, что к возвращению домой Эдди уже окончательно проспится и отойдёт. Уже ближе к середине пути Стив заметил, что за ними ехала машина. Белый Ford LTD, который то приближался, то отдалялся — будто держался на расстоянии. Это напрягало. С одной стороны, таких машин куча, очень распространённая марка и модель в их штате. С другой — чтобы обогнать колымагу Эдди, ему не должно было составить большого труда. Тогда какого чёрта? Стив переключил передачу, сбавляя скорость. Если преследовавший их Ford сделал бы то же самое, то сомнений быть не могло — за ними следили. Причём от самой парковки клуба. Стив краем глаза уже примечал похожую машину ранее. Таких совпадений попросту не бывает. Он в них не верил. Машина приближалась. Уже можно было рассмотреть номер — JKD-417. Самый обычный номер на самой обычной машине, и за рулём был самый обычный мужчина, который даже не глянул в их сторону, наконец обгоняя их. Неужели и правда показалось? Стив почувствовал себя параноиком. Можно было, конечно, обогнать машину, проверить на наличие вмятины, — фургон Эдди при правильном обращении мог выжать нужных мощностей. Уже потянувшись переключить передачу, Стива отвлёк проснувшийся Эдди. — Тормозни на обочине, мне надо отлить. Во мне воды литра три, не меньше, — зевнув, сказал тот. — А чего мы ползём как черепаха? Обогнавшая их машина уже скрылась за горизонтом. Да, Стиву просто показалось. Нельзя же подозревать всех водителей белых «фордов». Если первую половину дороги Эдди проспал, то вторую половину, опустошив мочевые, они разговаривали о случившемся прошлой ночью. Вернее, они обсуждали тему наркотиков как самый главный камень преткновения всего того, что могло или не могло быть дальше. Эдди не слишком вдавался в подробности, но очень жирно подчеркнул — те ему действительно не приносили ничего хорошего в жизни. Только обман, иллюзии и страдания. А ещё проблемы. Огромные проблемы, от которых он бы хотел оттереться, как соскребают грязь с тела мочалкой в душе. Стив молча слушал, периодически переводил взгляд с дороги на Эдди, продолжая высматривать, не попадётся ли им вновь тот белый Ford с номером JKD-417. И только в моменты откровенной тишины аккуратно брал Эдди за руку, хотя бы ненадолго. Не перебивал, не торопил — просто был рядом, пока Эдди исповедовался перед ним. В итоге Эдди сам поклялся, что больше никаких наркотиков. Ну, кроме травки. И то под присмотром Харрингтона. Тот посмотрел на него долгим испытывающим взглядом, явно давая понять, что после прошлой ночи это будет совсем не скоро. Эдди, кажется, был согласен. Согласен совершенно на всё.