Опасные прикосновения

Предисловие

Говорят, от опасных людей нужно уходить сразу.

Говорят, если больно — значит, это не любовь.

Говорят много правильных вещей.

Но когда тебя вырастил такой человек, правильных решений не существует.

— Я не понимаю, почему ты издеваешься надо мной? И что со мной не так, раз я это терплю?Мой голос дрожит, но я всё равно смотрю ему в глаза. Я всегда смотрю. Будто если отвернусь — станет только хуже.

Он наклоняет голову, спокойно и хладнокровно изучая меня.

Его пальцы касаются моего подбородка — мягко, но я знаю, сколько силы скрыто в этой мягкости.

— Я больной.

Он произносит это спокойно.

Как правду, к которой давно привык. Как диагноз, который давно поставлен и принят.

И самое страшное что он не врёт. Я знала. С того момента, как его защита стала похожа на клетку, ревность — слишком горячей, а прикосновения — слишком собственническими. Он ломает, а потом собирает. Толкает — и ловит. Ранит — и целует туда же. Я смотрю на него и понимаю страшную вещь — мне не уйти. Потому что каждый раз, когда он причиняет боль, он же первый вытирает мои слёзы. И я путаю это с любовью. И может быть, я больна не меньше. Эта история не о том, как меня спасли. Это история о том, как я добровольно осталась.

Дана. Я сидела в углу на очередной шумной тусовке друзей Конрада. Часто здесь бываю лет с девяти, но не по своей воле. Мне никогда не нравился этот контингент, но выбора, как всегда, не было. Уж лучше я буду здесь, чем дома с очередной няней. Конрад приводил меня сюда снова и снова, словно открывал передо мной двери в свой мир — тёмный, пропитанный алкоголем, чужими прикосновениями и смехом, который больше напоминал оскал. Он хотел, чтобы я привыкла. Чтобы стала его частью. Иногда его методы были жестокими: он насильно вливал в меня текилу, наблюдая, как я задыхаюсь от жжения в горле, — «чтобы я понимала, что это такое». А на утро, как ни в чём ни бывало, помогал пережить похмелье. Я утонула в своих мыслях, пока не почувствовала чужую руку на плече и не услышала рядом пьяный, незнакомый голос. Запах дешёвого одеколона, смешанный с потом, ударил в нос — резкий, липкий, чужой. Я сразу поняла что это не из наших. Подняв голову, я встретилась взглядом с парнем, который уже сидел слишком близко. Расстёгнутая рубашка оголяла его торс. Незнакомый парень соизволил заговорить первым: — Привет, красавица. Познакомимся? Чего сидишь тут одна? — Добрый вечер, — ответила я. — Меня зовут Дана. А тебя как? — Я не одна, я с братом пришла, — добавила я, чтобы сразу закрыть любую попытку навязчивости. Парень выглядел довольно угрожающе: подкачинный, с жёсткими чертами лица и глазами, которые не спускали с меня свой взгляд. Но я решила с ним познакомиться — просто, чтобы отвлечься и чтобы время здесь прошло быстрее. Мне было плевать на его внешний вид: таких парней я видела каждый день. — Рад знакомству, миледи. Я Логан. Хочешь что-нибудь выпить? — Я не пью, — холодно сказала я, — отодвинься, пожалуйста. Глаза Логана забегали, когда я упомянула, что пришла с братом. После паузы он всё же ответил: — Ну что ты? Так скучно. Давай пей. — Уйди от меня! — довольно стойко ответила я, даже перешла на крик. Логан подносил бокал к моему рту, но я успела заметить: второй рукой, за спиной, он аккуратно что-то подсыпал в бокал. В ту же секунду я поняла — пора уходить. — Красотка, не ломайся… Я лишь промолчала. Он прижался слишком близко. Я начала отталкивать его и надеялась, что кто-то меня заметит. Крик сорвался с горла, резкий и панический. — Не кричи, дура, — прохрипел Логан, наклоняясь ближе. В моих мыслях было лишь одно: где Конрад? Почему он не следит за мной? И в ту же секунду он появился. Мой брат, Конрад, наконец-то подбежал — и рядом с ним была какая-то шлюховатая девочка и его друг. Сердце сжалось от смеси облегчения и раздражения. Почему он всегда появляется слишком поздно, и почему его мир никогда не совпадает с моим? Конрад. Когда я стоял за барной стойкой, увлечённый процессом с Стеллой, её губы слились с моими в поцелуе — остро, жадно, напряжённо. Казалось, весь мир исчез, но вдруг Даник хлопнул меня по плечу, и в воздухе раздался крик Даны. Я резко оторвался от Стеллы и увидел этот ублюдочный поступок: какой-то парень зажал Дану, суя бокал прямо ей в рот. Вспышка злости мгновенно прожгла меня насквозь, кровь закипела. Я оттолкнул Стеллу, ноги сами понесли меня к ним, руки сжались в кулаки, сердце стучало дико. — ОТОЙДИ ОТ НЕЁ! Ты вообще знаешь сколько ей лет?! — рявкнул я, злость давила на грудь, слова рвались как удар. — Братан, не мешай мне… — хмыкнул он, и эта наглость взбесила меня ещё сильнее, холодный гнев взорвал всё внутри. Каждое движение этого ублюдка казалось медленным, как будто он провоцировал меня, и я чувствовал, как тёмная ярость медленно разливается по венам. Я не думал, я действовал — желание сломать его тут же, защитить Дану, сжечь всё вокруг этой яростью. — Ей 14, ублюдок! — я не смог сдержать себя и сорвался на этого мерзкого паренька. В голове было только одно — Дана. Мне было противно видеть его рядом с ней, ещё хуже — я чувствовал вину, что не заметил их сразу. Сердце билось так, будто вот-вот вырвется из груди, а руки дрожали от злости и страха одновременно. Я накинулся на него, сразу оттолкнув к другому концу дивана, и ударил сильно по лицу. Ему явно было больно. — Да ты больной… — пробормотал он, поднимаясь. — Я уже ухожу. Меня оттянул Даник и другие парни, но я подошёл к Дане, спокойно спрашивая: — Как ты, Даночка? — Да, я нормально… поехали домой, — ответила она ровно, без лишних эмоций. — Прости, Дана, мне нужно работать. Даник отвезёт тебя, — сказал я, без лишнего напряжения, просто констатируя факт. Дана кивнула а Даник услышал мои слова. Он знал, что никакой работы сейчас нет, но понял что Даночку нужно увезти домой. Попрощавшись со всеми, он взял её за руку и увёз, словно защищая, словно вынося из этого хаоса. Даник — мой лучший друг, поэтому у него есть не только мои ключи от дома, но и моё доверие. Я спокойно оставляю ему Дану, знаю, что с ним ей ничего не угрожает. А сам я отпустил все лишние мысли, снова стал холоднокровным и направился к Стелле… ведь впереди нас ждала жаркая ночь, и я собирался довести её до конца.