Все мои друзья

      Её разбудил тихий писк и давление на палец. Катя уж думала, что всё наконец-то закончилось. Но… это не было сырой листвой в парке. Будто она в постели лежит. И держал её за палец не Коля, а… какая-то прищепка.       Катя через силу открыла глаза и осмотрелась. Белый потолок, голубые стены. Над ней панель с подключенным аппаратом, на правой руке — капельница в вене и штука, которой пульс мерят. И не единой царапины… ни то что кости и суставы не торчат.       Это больница. Но Катя бы не восстановилась так быстро. — Катя, — раздалось слева, и Катя медленно повернула голову. Мама. В смысле та самая, с дрожащими губами и немного растрёпанными волосами. — Катенька… — она провела рукой по её щеке.       Катя молчала. — У меня голова болит, — сказала она. Мама продолжила её гладить. — Где я? — В реанимации, — ответила та. Катя хотела поднять бровь, но лицо как закаменело. — Три дня уже… — её ладонь погладила Катю по щеке. — Как же я переживала за тебя… — А что случилось? — тихо выдавила из себя Катя. Мама вздохнула. — Только не расстраивайся, — попросила мама. — Мы с тобой в бассейн съездили на выходных. И… и тебе стало плохо. Голова болела до вечера, а вечером тебя увезли на скорой. Это инсульт, Катя.       Катя замерла с открытым ртом. Её глаза стали шире. — Ск-колько времени? — 12:15. Среда.       Катя увидела на соседней стене палаты календарь — февраль 2027 года. Катя повернулась к маме, и из её глаз неконтролируемо потекли слёзы. — Ы-ы-ы, — выдала Катя, кусая губы и закрывая глаза. Мама перепугалась и села ближе. — Катя, Катя, успокойся… Катюша!       Катя легла щекой на подушку, и та стала намокать от слёз. Маме пришлось звать врачей.       А вот Катя не понимала, почему она плачет. Надо радоваться, что она жива. С другой стороны… как она прожила несколько месяцев там, раз здесь прошло 3 дня? 3 месяца — 3 дня… Она теперь точно дома? И где… Коля?       Воспоминания стали тускнеть по секундам. И пока до Кати дошёл невролог, она уже не могла собрать весь образ Коли. Она знает, что Коля был, помнит, почему он так близок ей. Но не может вспомнить конкретный момент. Только испуганные глаза и кровавое месиво за его спиной.       Невролог посмотрел Катю, и та перестала рыдать. Так она узнала, что вся её левая часть тела сейчас вообще не работает, лицо, возможно, вообще перекошено, она лежит без футболки и без трусов. И так будет около нескольких месяцев. Катя снова чуть не заплакала. — Память у неё не повреждена… — сказал мужчина. Мама кивнула. — Давайте ей какую-нибудь твёрдую пищу, пусть глотать учится. Если что — зовите.       Катя пусто посмотрела в стену. А потом рядом снова села мама. — Кать, — позвала та. — Поднять изголовье койки? — Нет, — хрипло ответила Катя. — Дай воды.       Мама протянула ей небольшую бутылку, и Катя взяла её в руки… Итого мама едва ли поймала бутылку, потому что Катя ослабла настолько, что даже держать ничего рукой не может. Поэтому мама просто наклонила бутылку, и Катя прижалась к ней губами.       Да. Она больше не умеет глотать — Катя поперхнулась и закашлялась.

***

      Ко второй неделе основные функции были восстановлены. Даже больше — Катю перевели в обычную палату. Врачи хихикали, что такая большая и с мамой, потому что в 21 так-то можно и самостоятельно лежать… Мама их послала и вообще чуть не выгнала.       Катя теперь могла сидеть и немного двигать левой ногой. Она не рассказывала маме, что с ней было. Катя в принципе поправлялась, ела, но стала достаточно отстранённой.       И вот как-то раз мама ушла в магазин за едой. Катя сидела на кровати и скучающе разглядывала трещинки на стене, пока её мысли были в том жутком, но наполненном мире — потому что здесь только мама, а там у неё был Коля. Она как-то раз и спросила о нём у мамы, но та лишь удивилась: «Какой Коля?»       Так глупо было жить в том мире, который всего лишь был плодом воображения её воспалённого мозга… Причём реально. Там было максимально реалистично, и Катя успела поверить, что это теперь её дом. А потом её кто-то сожрал. Катя его не помнит, но бывшего теперь точно будет недолюбливать. Как шутка про золотых рыбок: «Я обиделась, но не помню на что».       Прошло где-то полтора часа, дверь открылась, и в палату вернулась её мама. С пакетами и какой-то игрушкой в руке. — Катюша, — она поставила пакеты на стол. — Смотри, что у меня есть!       Мама протянула ей плюшевого гуся, и Катя дрожащей рукой взяла его к себе. — Прикольный, — Катя хмыкнула и провела пальцем по его клюву. — Не надо было… — Меня попросили передать, — ответила мама. Катя не поняла. — Ленка пишет, что прийти хочет, но я сказала, что ты слабая пока.       Катю как ледяной водой облило. Она отстранилась, помяла гуся в руке и приоткрыла ему замок под пузом, где лежит синтепон. А там внутри было что-то твёрдое… Катя осторожно достала это.       Флакон. «Крем для рук с ароматом шоколада». Катя замерла, а затем медленно улыбнулась. — Ленка… Настоящая. — Она ж не деревянная, — не поняла мама. Катя отрицательно мотнула головой. — Я не об этом. Ладно… а когда она хотела прийти? — Это когда ты хочешь, — мама начала разбирать пакеты. — Там много кто хочет прийти.

***

      Лена пришла на 3-ю неделю пребывания Кати в больнице. Катя с замиранием сердца следила за дверью, которая в любой момент могла открыться, и сжимала под одеялом правый кулак. Даже маму попросила посидеть, пока Лена не придёт.       И вот дверь открылась. В палату вошла Лена. В драных джинсах, толстовке, с каким-то небольшим пакетом в руках, но Лена. Катя замерла, а Лена увидела её и улыбнулась. — Катю-юха! — Лена направилась к ним. — Наталья Сергеевна, здравствуйте, — она кивнула её маме. Мама тут же ушла, а Лена села около Кати. — П-привет, — сдавленно ответила Катя, глядя на неё с прежней опаской. — Как твоё здоровье? — поинтересовалась Лена. Катя отвела взгляд в сторону. — Мы так все обалдели, когда узнали, что случилось… Это так странно — слышать, что у молодой подруги произошло вот такое вот, — Лена развела руки в стороны. — Что врачи говорят? — Нормально всё, — тихо прошептала Катя. Лена грустно улыбнулась. — Рука правда плохо работает? — Да вообще никак, — Катя повела плечом, и левая рука немного сдвинулась. — Только так. — Я прочитала… — начала Лена. — Что это восстанавливается. Обидно, конечно. А как нога? — Я пока не могу ходить, — ответила Катя. — Вообще никак?.. — Вообще никак. Только на кресле. — Боже. А причину вообще назвали? — Нет. Тромб оторвался, но никто не знает почему.       Лена вздохнула и обняла свои колени. — К тебе пацаны зайти хотели, — сказала она. — Но я им не разрешила — они идиоты и что-нибудь не то ляпнут.       Катя сдавленно хохотнула. — Лена… — Катя осторожно позвала её. — Обещай, что ты на меня не нападёшь?       Лена посмотрела на неё как ума лишённую. — Катюх, ты чё? — Обещай. — Сомнительно… но обещаю. — Я 3 дня лежала абсолютно без памяти, — Катя прижалась спиной к стене. — Мама так говорит. Но мой мозг в это время жил в другом мире. И там все… были монстрами. Знаешь, как доппельгангеры. — Даже я? — ужаснулась Лена. Катя кивнула. — В особенности ты. — Ахуеть. — Вот, да. И там у меня были легчайшие последствия инсульта. Тот мир в целом был очень похож на наш, но в деталях сильно разнился. У местных людей была охота на всех, кто был чужим, но также у них были свои монстры: те, кто кажется человеком, а потом становится монстром. Там у них из глаз торчали кровавые отростки.       Лена скривилась. — Ну у тебя и потёмки сознания. — Там было страшно, — продолжила Катя. — Я попала туда как чужая. Все охотились на меня, кроме мамы и… Коли. — Коли? — Лена выгнула бровь. — Коли, — Катя кивнула. — Но его, как и меня, убили. Затем я проснулась здесь, а он… я даже не знаю, где он сейчас. Он был проекцией, настоящим?.. — А тоже доппельгангером? — спросила Лена. — Да. Но он меня любил и не трогал, говорил, что он «бракованный» и не умеет охотиться. Я в целом стала пытаться быть похожей на них, и меня перестали трогать через какое-то время. А потом пришёл монстр. В теле Андрея, причём. — Андрей, — Лена поморщилась. — Никогда мне этот смазливый американ бойфренд не нравился, — она замолкла. — И… как ты себя чувствуешь сейчас? — Я скучаю по нему, — Катя грустно улыбнулась. Лена молча посмотрела на неё и обняла. — Прости. — За что?.. — Не знаю. Я не могу тебе ничем помочь.       Катя тихо заплакала и обняла её одной рукой.

***

      В месяц с небольшим Катя стала ходить. Медленно, с ярко выраженной хромотой, но теперь она передвигалась уже сама. Мама не могла нарадоваться, а Катя пыталась начать обслуживать саму себя. А ещё ей телефон отдали, и Катя смогла переписываться с ребятами.       По запросу «Николай Антонов» выдало сотни человек, но Катя была не в том состоянии, чтобы исследовать вообще каждого Колю. Она даже не знала, существует ли тот в реальном мире и в каком городе живёт.       Через неделю она уже лежала не в больнице, а в реабилитационном центре. Там была соседка, мама уехала домой и пообещала встретить её после 3-х недель лечения. Поэтому Катя теперь была предоставлена сама себе.       Как-то раз к ней пришли Дима и Артём. Принесли апельсины. Артём принёс ей её альбом и карандаши, Дима раскрутил её, чтобы она погуляла с ними по коридорам. Катя гуляла. Мысли были о Коле.       Иногда к ней ездила мама.

***

      Катя взяла академ. Мама и Лена помогли ей в этом, и Катя получила официальное разрешение не ходить на пары… годик как.       К июлю Катя уже была в разы бодрее. Она даже шарики левой рукой ловить научилась (правда как-то раз кидалась колючим, и он натыкал ей ладонь до синяка) и теперь ходила без хромоты. Можно было гулять с ребятами. — Жалко, что мы не будем учиться вместе, — сказал Дима, пока они ждали автобус. — Дим, — Лена ткнула его локтем в бок. — Это не главное! Главное, что Катя спокойно восстановится…       Катя со вздохом отвела взгляд. — Мне так жаль, что это случилось. Я думала, со мной такого не будет. — Это не твоя вина, — Лена положила руку на её плечо. — Тебе будет даже проще в новой среде! Ты же там никого не будешь знать.       Катя кивнула.