Точка опоры

      После занятий в мастерской класса поддержки кипела жизнь, но сегодня было удивительно тихо. Хотя что удивительного? Одна из постоянных обывателей этого помещения — Хацумэ Мэй, — сегодня отсутствовала, соответственно бедлам устраивать было попросту некому. А второй обыватель мастерской, хоть и был не менее гениальным, просто никак не выделялся, так как, в отличии от первой, работал тихо и без громких происшествий в виде случайного подрыва чего бы там ни было.       Мидория в очередной раз горбился над доработкой одного из «малышей» причудливой девушки, пока та искала по всему городу недостающие детали для своего нового шедевра в мире инженерии. Этим самым «малышом» являлся управляемый ранец или иными словами джетпак для полёта. И по какой-то неведомой причине его двигатель постоянно захлебывается, перегревается, а датчики дают ложные показания во время испытаний с реальным весом человека. Мэй, по её словам, так и не смогла выявить реальную причину перечисленных проблем.       Юноша сидел на стуле, закинув одну ногу на другую, и напряжённо копался в механизме управляемого ранца. Это был уже пятый «усовершенствованный» образец, который в очередной раз не прошёл тестирование, поэтому Хацумэ решила доверить это ему. Хотя — это лишь мысли самого Мидории, — она скорее скинет своё несостоявшееся творение доверенному лицу, лишь бы не разбирать его на запчасти, чем будет дальше пытаться «апгрейдить» его сама. Со стороны всё-таки недостатки виднее, да и Изуку не был против набраться опыта на чужих ошибках. Рядом с ним же висели подсвечиваемые причудой винтики, инструменты и какие-то легкие детали ранца. Брови парня то и дело сводились к переносице во время процесса. Работа оказалась излишне кропотливой для его столь небольшого опыта в данной сфере. И, конечно же, Мидории не хотелось разочаровать свою коллегу тем, что он в конец испортит её творение своим неаккуратным движением.       В мастерской он был один и наконец мог позволить себе работу относительно в тишине. Это облегчило его главную задачу — сосредоточиться на механизме перед глазами. Небо за окном уже окрашивалось в завораживающие закатные оттенки оранжевого и малинового. Через приоткрытое окно просачивался свежий, прохладный воздух, обещающий не тёплую ночь. А вместе с ним до Изуку доносились и удаляющиеся голоса других учеников. Занятия геройского курса, кажется, только завершились и те направлялись домой. Невольно зелёные глаза устремились на них, на крошечные фигуры внизу, разбитые по парам и группам. И в этой одинокой тишине, хочешь ты того или же нет, всегда возвращаются самые потаенные мысли…       Пролетело полтора месяца с начала учебного года в Академии UA, а Мидория помнит всё так, будто это произошло только вчера. Вступительные экзамены. Грандиозный провал. То, как унизительно было уходить с поля боя без единого балла… Неделю он ждал письма от академии, не надеясь ни на что, абсолютно разбитый и отчаявшийся. А когда результаты пришли, они оказались неутешительными. Это было вполне ожидаемо. Ему отказали в поступлении на геройский курс. Практический экзамен в очередной раз показал ему, насколько же он слаб. Все итак знали это, один только Изуку до последнего хотел надеяться, что он не безнадёжен. Но реальность наконец спустила его с небес на землю. И тем не менее, академия заметила его аналитический склад ума. На письменном экзамене тот выделился благодаря привычке бормотать всё, что у него в голове. Как итог, ему предложили курс поддержки. Юноша не стал отказываться, посчитав, что так будет разумнее. Пора снять розовые очки и принять свою судьбу — работать на героев, а не героем. Всё таки его причуда оказалась слишком слабой как для сражений со злодеями, так и для спасения людей. Его место в тени, а не на поле битвы при свете взрывов и огня.       То ли дело Бакуго, который с самого детства купался в лучах внимания и всеобщего восхищения благодаря выдающейся причуде, прямо под стать его характеру. Мидория знал, что тот сдал все экзамены и прошёл на курс мечты, иного и быть не могло. Даже если они не виделись с того позорного дня в жизни Изуку, он знал, что его друг детства пошёл именно по тому пути, к которому всегда стремился. Ещё с начальной школы взрослые всегда прогнозировали ему яркое будущее. А с его-то рвением к успеху причуда мальчика развивалась с невероятной скоростью.       Жаль… Как же жаль. Не было ни дня, чтобы юноша не сравнивал себя с Кацуки и жалел о собственной уязвимости. И это казалось ему неправильным! Мидория должен быть рад, что его не оставили без внимания, и он в конце концов нашёл своё место. Он должен быть рад за Каччана, ведь тот тоже нашёл своё место в этом мире и ещё очень давно. Он должен быть рад, но… Его сердце разрывалось от зависти и от одной только мысли о том, насколько же он жалок. Не смог сдержать обещание, данное самому себе, стать героем и стоять с Бакуго на равных.       Мидория помнил, как был рад получить такую же причуду, как у своей матери. Он навсегда запомнил тот день, когда, будучи маленьким, пытался дотянуться до ложки, лежащей слишком далеко, и та прилетела к нему сама. Это ощущение было невероятным… Очень долго его способность не проявлялась, а врачи лишь вертели головами, не зная, что с ним не так. Именно поэтому тот день стал самым настоящим праздником для их маленькой семьи. И эта же причуда стала причиной появления еле заметного сейчас шрама под глазом Изуку. Это было второе яркое воспоминание о своей способности из его детства. День, когда возможность притягивать предметы сыграла с ним злую шутку, направив к нему помимо мяча ещё и осколок стекла… Сколько было слёз и столько же крови. Размытая картина перед заплаканными глазами, жгучая боль в области скулы и испуганные вокруг голоса, которые заслонял собственный рёв. А дальше ничего, как будто часть после всеобщей паники вырвали из его памяти. И тот случай научил маленького мальчика тому, что у всего хорошего есть обратная, опасная сторона.       Помимо способности что-то притягивать, с возрастом его причуда мутировала до полноценного телекинеза. Мидория мог как заставить вещи повиснуть в воздухе, так и управлять их перемещением, если сильно постарается. Но… этим всё и закончилось. Дальше она никак не развивалась, сколько бы юноша не старался. Предметы тяжелее пятисот грамм ему просто не давались, даже в возрасте тринадцати лет, и до сих пор не дались. В то время как Кацуки становился только сильнее и ярче, Изуку просто не мог сдвинуться со своего места, становясь лишь слабее на фоне друга. Потолок очень быстро настиг его. Наверное, именно с того момента всё в жизни Мидории пошло не так.       Внезапно одна из подвешенных причудой гаек выходит из-под контроля и падает Изуку прямо на голову. Тот вскрикивает от боли и жмурится, потирая место удара. Такая маленькая железка, а боль всё равно неприятная, он подмечает это. Но благодаря этому юноша наконец выходит из своих мыслей и замечает, что вся его работа была приостановлена из-за внезапных воспоминаний и собственных переживаний. Как досадно. Хотел посвятить такое редкое явление, как тишина в мастерской, доработкам техники, а в итоге просидел до вечера, пялясь в окно, и выполнил лишь половину из всей работы. Мидория тяжело вздыхает. — До уровня Хацумэ мне ещё расти и расти… — срывается разочарованное с его губ и он неловко потирает затылок. Как только у девушки получается сохранять концентрацию и успевать не только придумывать что-то новое, но ещё и создавать? Изуку часто задавался этим вопросом. Мэй и правда отличалась от тех немногих, которых он знал. Всегда энергичная, шумная, креативная и трудолюбивая, её амбиций с головой хватило бы аж на двоих. В общем… полная противоположность нынешнему ему.       Да, Мидория сильно изменился с того дня, как отбросил все свои мечты в мусорку, даже не в долгий ящик. Они исчерпали себя и были уже не актуальны. Без мечты, которая двигала его вперёд все эти годы, юноша не видел смысла ни в чём из того, чем он занимался сейчас. Сейчас он был словно незрячим в кромешной темноте. Потерянный, без светила, которое указало бы ему верный путь. Без надежд, без амбиций, движимый чёрт знает чем… Желанием привнести хоть какой-то маломальский вклад в будущее?       В новом классе у Изуку не было друзей. Нет, это не значит, что он снова стал изгоем, как это было в средней школе. Наоборот, ребята в его классе были сильно заинтересованы в нём, ведь они совсем не видели его на вступительной церемонии. Мидория пришёл в академию с задержкой в пару дней, из-за проблем с документами для поступления. Их пришлось переделать, так как те изначально были для поступления на геройский курс. Так что для одноклассников его появление как снег на голову, но без негативного контекста. Особо дружелюбные первыми завязали с ним беседу, пытаясь познакомиться. Однако в силу неопытности в общении все ответы парня были короткими и односложными. Он попросту не знал, о чем разговаривать с ними… Словно все мысли в голове разбегались и прятались, стоило только попытаться сказать что-то сложнее повседневных вещей. Поэтому обзавестись друзьями у него не получилось, но Изуку и не был против. Одного хорошего отношения и отсутствия буллинга для него было вполне достаточно.       Отчасти, он сам был виноват в том, что всё так обернулось. Мидория, как оказалось, держит людей на расстоянии от себя. Проявилось это именно тогда, когда в Хацумэ проснулся интерес к нему не просто как к напарнику, но ещё и как к другу. Во время совместной работы она часто расспрашивала его о каких-то личных вещах, никак не относящихся к тому, чем они заняты. К примеру, где он учился раньше, почему поступил на курс поддержки, есть ли у него друзья вне академии. Вопросы вполне будничные, в них нет ничего сверхъестественного, но на каждый из них Мидория отвечал сложно, нехотя, выстраивая вокруг себя бетонную стену. И даже настолько беспардонная девушка как Мэй почувствовала эту ауру, после чего решила, что не стоит пытаться подружиться с тем, кто этого не желает. По крайней мере до тех пор, пока он не решится на такой шаг самостоятельно.       А Изуку в свою очередь и правда больше не горел желанием становиться близкими друзьями с кем-либо. В его картине мира иметь друзей всё равно, что обречь себя на страдания, похожие на те, что он когда-то уже пережил. И ему не хотелось, чтобы это повторилось снова…       Юноша потирает уставшие глаза и возвращается к тому, на чём он остановился. Он должен закончить сегодня, чтобы на следующий день обрадовать одноклассницу её идеально работающим творением. На верстаке лежали ещё детали и изношенные провода, а также инструменты для ремонта и обработки, помимо тех, что покачивались в воздухе. В этом беспорядке Мидория находит компаунд, которым герметизирует контакты, заливая разъёмы механизма изнутри. Тем самым это защитит их от вибрации, случайно выброшенной проводами во время активации ранца. Он конечно заменил провода на новые и слегка подкорректировал их путь, заменив заодно хомуты на мягкие застёжки и оставив небольшой люфт, но лишний раз подстраховаться не помешает. Теперь с установленными блокаторами разъём было невозможно расшатать. Осталось лишь перепрограммировать блок управления и вернуть корпусу ранца прежний презентабельный вид, сохранив все внесённые в него изменения. Изуку хотел бы также провести испытания, чтобы убедиться в верности своих действий, но… Он оборачивается на часы, висящие над дверью в мастерскую. Уже пять часов вечера. Мама будет волноваться, если её сын задержится до захода солнца. К огромному сожалению, время поджимает его. И пропустить поезд, а потом ждать ещё час следующий ему хотелось в последнюю очередь. Парнишка делает глоток воды из бутылки, стоящей рядом с ним, и продолжает работу.

***

      Прошло, примерно, ещё полтора продуктивных часа за верстаком. Изуку чувствовал, как же ломится его спина в одном положении и как устаёт голова от почти беспрерывного использования причуды, но оно того стоило. Такая практика в виде техники со столь неоднозначной проблемой заставила его попотеть и даже научила чему-то новому, чему он был рад. Вдобавок ко всему, это ещё один его шаг к тому, чтобы стать ближе к навыкам Хацумэ. Мидория не считал себя таким же гением, как она, но в какой-то степени ему хотелось равняться на девушку во всём, в том числе в умениях. Кроме этого он больше ничего не мог сделать. Ему нужно было подтянуть свои знания в области инженерии и помогла ему в этом только работа с одноклассницей. И та была единственной, кто принял его в напарники. Мэй нисколько не смущали ни его отрешённость, ни молчаливость. Хотя, вполне вероятно, она посчитала полезным лишь его причуду, если возвращаться к тем моментам, когда она называла Изуку своей третьей рукой. И в этом с ней не поспоришь, телекинез и правда полезен в быту.       Чтож, осталось нанести ранцу последний штрих — закрутить болты, — а для Хацумэ оставить письмо с диагностикой и благодарностью за доверенную работу. Это будет красивым завершением сегодняшнего дня. Было бы… Мидория был настолько поглощён процессом, что даже не услышал грозных шагов, доносящихся из коридора и приближающихся ко входу в мастерскую. И не замечал он их до последнего, пока в один момент дверь не распахнулась с громким взрывом чужих эмоций, чуть не слетая с петель. — КАКОГО ХРЕНА НИКТО НЕ ПРЕДУПРЕДИЛ МЕНЯ О ТОМ, ЧТО ЭТА ДЕВКА СВАЛИЛА?! — злобно гласил отчего-то такой знакомый голос, ворвавшийся в тихую и мирную жизнь юноши… снова. От неожиданности Изуку роняет все свои принадлежности, которые были подняты причудой, и те падают с громким звоном на стол, на пол. Что-то же снова упало на его и без того разболевшуюся голову, нанося лишь больше урона. — В чем дело?! — собственный голос звучит с раздражением, — Тут не проходной двор, чтобы так врываться! — он поднимает взгляд на виновника случившегося и видит их… те самые глаза, залитые красным, похожие на рубины. — Да мне поебать!       Резкий спазм в области в груди было вторым, что он почувствовал за этот короткий промежуток времени. Его сердце словно пропустило удар. Внутри всё холодеет от одного только вида давнего знакомого, а после обжигает сильным жаром. Тело помнит, оно реагирует быстрее, и кожа покрывается мурашками. Это были… Шок и неподдельный ужас. Совсем недавно умиротворённый разум тут же охватывает рой мыслей: «Это он. Что он здесь делает? Что ему нужно? Узнал, что я здесь, и пришёл посмеяться? Посмеяться над тем, что я не поступил и всё-таки остался позади. Нет… Нет, только не сейчас, я ещё не готов к этой встрече. Каччан…». Эмоции брали верх, вслед за реакцией организма. Руки задрожали. Ничего не изменилось. Всё осталось таким же, как и тогда, в средней школе.       Нет, Мидория не может упасть лицом в грязь в очередной раз. Его жизнь только начала налаживаться, пусть и не стала идеальной. Он столько работал над собой, чтобы смириться, чтобы перестать бегать за ним, чтобы отречься от того имени, что преследовало его всё это время. Деку. Нет, он больше не Деку. Изуку нашёл своё место в этом мире, пусть оно и не такое, каким он себе его представлял. Это неважно, потому что теперь он не бесполезный. Юноша сжал челюсти и старался выровнять пульс, используя дыхательную практику. Нужно было успокоиться, нельзя поддаваться панике, даже если ты не ждал этой встречи. И только после того, как ему удаётся унять дрожь пальцев, он выпрямляет спину. Мидория не должен показывать свой страх, не должен показывать, что ему больно видеть Каччана, ведь тогда он покажет свою уязвимость, что значит сравнять с землёй весь свой личностный рост. — Блять… Столько времени потратил, пока искал её, а она даже не удосужилась оповестить хоть кого-то из своих одноклассников, что за безмозглая чудачка! Эй, ты… — только после тирады о некомпетентности Хацумэ парень напротив замечает, кто именно всё это время находился в этом кабинете. Взгляд бегло оценивает его, подмечая зелёные кудри и того же цвета глаза, россыпь тех самых веснушек на щеках, мягкие черты лица, выстраивая образ, который всегда выводил его из себя и внезапно исчез после окончания средней школы. Это далеко не то, что он ожидал увидеть.       Бакуго ожидал встретить какого-нибудь зануду в очках, но никак не своего бывшего одноклассника. Мозг зависает. Этого не может быть. Не может быть, чтобы Деку поступил. Чтобы этот бесполезный придурок учился в престижной академии? Да ни за что! Однако фигура перед глазами доказывала совершенно обратное. То, что он считал законченным оказалось ложью. Он не избавился от Деку, тот всё ещё здесь, смотрит в его сторону, но что-то не так. Светлые брови хмурятся пуще прежнего. Да какая разница, что не так?! Этот слабак всё ещё здесь и это уже выводит его из себя. Ладони снова начинают искрить, прямо как в былые времена. — А я уж думал, что отделался от тебя, грёбаный задрот… Какого хрена ты тут делаешь?! — К тебе тот же вопрос, Каччан, — от накатившего стресса старое прозвище срывается с губ само и Мидория уже желает прикусить себе за это язык. Он перестал называть Кацуки так и ещё очень давно, с момента как их отношения изменились. Но оно отпечаталось на подкорке его сознания и юноша жалел о том, что всё никак не мог стереть его из головы, особенно сейчас. В нынешней ситуации ему совсем не хотелось прибегать к этому детскому «Каччан».       И хоть внутри Изуку бушевали переживания, внешние признаки этого оставались не столь заметными и значительными. Едва ли их можно было заметить невооружённым глазом. Он вовремя взял ситуацию под свой контроль, подавляя старые привычки — желание сжаться, убежать, спрятаться, — только бы не потерять лицо сейчас. «А Кацуки всё прежний,» — невольно замечает Мидория, — «ни с чем не церемонится. Ни с людьми, ни с несчастной мебелью». Но кое-что он упустил… То, как слоями накладываются эмоции на Бакуго после его слов. Как гнев смешивается с замешательством, как его взгляд продолжает изучать веснушчатое лицо, будто он видит его впервые, как в красных глазах всего на секунду появляется тревога от ощущения потери лидирующей позиции. — Если ты не заметил, я здесь учусь! — Кацуки не сдержанно указывает на свою форму от академии UA. Он зол, крайне зол, но сам не понимал из-за чего. Казалось, это его естественная реакция на Изуку. Но он также почувствовал озадаченность после такой отстранённой реакции парня, с которой его детское прозвище даже для него прозвучало странно. Хотя это легко можно списать на то, что к нему давненько никто так не обращался. Бакуго пытался списать на это. Но тем не менее это чувство злило его ещё больше. И какого хрена этот Деку внезапно ведёт себя так, словно он пустое место? Словно он ничего не значит? Как будто бы… этот непутёвый слабак считает себя лучше него. Даже поступил в такое престижное место с такой причудой. Чтобы стать героем? Всё ещё не отказался от своей дурацкой идеи? Тоже пришёл сюда, чтобы улучшить костюм? Почему они… до этого не виделись? Учится в другом классе? Столько вопросов и ни одного ответа. — Вот и я тоже здесь учусь, — отчеканил Мидория, начиная при помощи причуды собирать и раскладывать все упавшие принадлежности на верстаке, только после он поворачивается к Бакуго. И в этот момент его выражение лица было, возможно, впервые настолько невозмутимым. Это не могло ускользнуть мимо заострённого взгляда Кацуки. И тут до него наконец дошло… — Если тебе ничего не нужно, не мог бы ты уйти? Ты отвлекаешь меня от работы.       Это был не тот Деку, которого Бакуго знал, и здесь он не для того, чтобы становиться героем…