Точка опоры

— Если тебе ничего не нужно, не мог бы ты уйти? Ты отвлекаешь меня от работы.       Эти слова прозвучали холоднее, чем ожидал сам Мидория. Но он не мог в моменте придумать ничего лучше этого. Ему не прельщало ругаться с Бакуго сейчас, как и терпеть его присутствие. Парень был раздражён тем, что его прервали, и напуган этой встречей. Он лишь хотел поскорее закончить со всем и уйти домой, пока ничего не случилось. Но учитывая характер близстоящего… Следовало понимать, что такие слова спровоцируют его только больше. Об этом Изуку не сразу подумал. Всё это время его окружали другие люди, которых легко отогнать всего парой фраз, но Кацуки ведь совершенно другого поля ягода. А как осознание к нему пришло, он уже морально готовился к тому, что от мастерской ничего не останется.       Однако никакой реакции не последовало… Абсолютная тишина. Это не было похоже на Бакуго. Всё это время Мидория смотрел куда угодно: в сторону, на чужую форму, скалящиеся зубы или просто сквозь него, но не в его глаза. Он думал, что если посмотрит, то сломается и его страх снова выйдет из-под контроля, а теперь ему становилось интересно. Как же выглядит лицо того, кому он только что сказал убираться? Стоило только взглянуть, всего-то на миг… И он увидел. Говорят, глаза — это зеркало души. Они характеризуют людей, отражают их намерения и особенно их чувства, которые не скрыть ни словами, ни мимикой, пока открыт взгляд человека. И сейчас в красных глазах можно было легко прочитать только одно: растерянность. Это застало Изуку врасплох. Что за реакция?! Чего теперь ему ожидать от Каччана? С подобным он ещё ни разу не сталкивался, такое происходит впервые…       Бакуго действительно был в растерянности. Этот веснушчатый паршивец… Был совсем другим. Не таким, как прежде. Тот Деку, которого он знал, постоянно трясся, бормотал что-то несвязное, вёл себя как слезливый сопляк, которого было легко столкнуть с пути. Этот же… Не лепечет, не пытается оправдаться, бьёт словами в ответ и даже не реагирует ни на крики, ни на оскорбления. А теперь он ещё и смеет вышвыривать его, как какой-то мусор? Кацуки впервые не знает, что ему делать. С любым другим студентом, да и в целом с человеком, всё было бы проще простого. Он бы взорвал его. Но с Изуку дела обстоят хуже… Его слова просто выбили парня из колеи. Мало того, что тот преследовал его с детства, он ещё и поступил туда же, куда поступил сам Бакуго. А он даже не знал об этом.       Тоже учится здесь, значит… На геройский тот не мог пройти. Парень помнит списки заваливших практический экзамен, как и то, что имя Деку числилось среди них. Значит задрот никак не мог поступить даже в параллельный класс, если задуматься об этом. И если вспомнить, то у академии помимо его курса есть также курсы общего образования, экономический и поддержки. Первые два тут же отпадают, так как студентам оттуда нечего делать в этом кабинете. Остаётся только…       Бакуго опускает голову, стискивая зубы. Как оказывается всё просто, а он додумался до этого только сейчас. Деку учится в классе поддержки! Всё это время тот был здесь, прямо под носом, а он в упор не замечал этого и наивно полагал, что избавился от него. И что теперь? Придётся просить о помощи этого задрота?! Почему прямо сейчас он должен просить об этом того, кого отвергал всё это время?! Что за чёрт… Кулаки бесконтрольно сжимаются и разжимаются. Кацуки столько времени потратил впустую сегодня, он не может развернуться и уйти ни с чем только из-за того, что придётся доверить свой наруч кому-то вроде Мидории. И неважно то, как неприятно это признавать, но сейчас ему нужно переступить через себя. — Вот значит как… — Бакуго наконец двигается и делает первый шаг вперёд, не поднимая головы. Только сейчас Мидория замечает, что одна из рук парня была чем-то занята. Чем-то зелёным и крупным. Он щурится, пытаясь рассмотреть предмет, который сжимали с неистовой силой. — Эй-эй, ты научился дерзить за это время?! — И что с того? — Изуку тут же отворачивается обратно к верстаку. Плохо дело… Он не может остановиться, не может перестать подстрекать Бакуго на ссору. Нужно игнорировать, просто игнорировать. Но в ушах эхом раздаётся ещё один шаг. Не успел парень опомниться, как тот уже пришёл в себя. Эта растерянность, которую он заметил ранее, была лишь временной. Нужно вернуться к работе. Хотя бы сделать вид. Мидория берет в руки первый попавшийся инструмент только лишь для имитации бурной деятельности, но внезапно на стол с грохотом падает то, что блондин всё это время держал с таким напряжением. Внимание Изуку тут же приковывается к нему. Что это? Внешне похоже на огромную гранату. — Да мне в общем-то плевать! Не смей меня игнорировать, слышишь?! — скалится Бакуго, выплевывая слова. По его выражению лица можно было понять, как он не рад присутствию Мидории в этом кабинете. А тот в свою очередь пару раз удивлённо моргает, смотрит сначала на то, что поставили перед ним, а потом на стоящего уже рядом парня. — Ты же в поддержке учишься, да? Если у тебя хватает мозгов, должен уже догадаться, что от тебя требуется!       Зелёные глаза снова возвращаются к предмету на столе и теперь осматривают его более детально. Выглядит как часть экипировки. У костюма Бакуго есть подобная деталь? Это интересно. Хотя это так на него похоже. Добавить нечто подобное, соответствующее причуде приспособление и с таким дизайном очень в духе Каччана. Волей-неволей в Изуку снова просыпается тот самый детский интерес, который, как ему казалось, давно похоронен. Он ловит себя на мысли, что хотел бы увидеть полноценный костюм парня, а не только часть экипировки. Но Мидория тут же осекается. Если так и продолжится, он снова начнёт смотреть на Бакуго снизу вверх. А вернуться к этому ему совсем не хотелось. Это было ещё одной из причин, почему парень не хотел видеться с ним. Его маска безразличия всё ещё сырая и против Кацуки вероятно не выстоит.       Изуку прекрасно понимал, чего тот от него хочет. Провести диагностику, исправить то, что некорректно работает и вернуть в идеальном состоянии, учитывая задатки перфекционизма в характере взрывного. Но не проще ли будет доверить это дело профессионалам? С чего бы тому обращаться за помощью к нему? Да и впрочем, Мидорию не обязывали брать на себя ответственность в таких ситуациях, он всё ещё может развернуть Бакуго и направить к выходу. Так он думал, но… — Если тебе нужно починить это, обратись к штатным специалистам. Я не собираюсь этим заниматься. — Нет, ты займёшься этим, гребаный Деку! — яростный ответ Бакуго не заставил себя ждать, и парень омрачнел. Настойчивость, не знающая границ. «Да что с ним не так?!» — мелькает в мыслях Изуку, не понимающего, почему его не оставят в покое. Однако тот ещё не закончил и объяснение такого поведения снизошло на него сразу, как он задался вопросом: — Если бы я мог так просто обратиться к ним, я бы не стоял сейчас здесь, тупица! У меня нет времени ждать, завтра практическое занятие, а это — главный элемент моего костюма. Учитель Айзава сказал зайти сюда, но твоей безмозглой одноклассницы сейчас нет, как и остальных, так что… Ты единственный, — последние слова давались Бакуго с большим трудом. Было слышно, с каким усердием он произносит ненавистные ему слова, — Кто может этим, блять, заняться.       Единственный — то, чего он никак не ожидал услышать. Это просьба о помощи? Нет, этот приказной тон не имеет ничего общего с просьбой. Его поставили перед фактом и не оставили выбора. И циничный голос в голове назойливо твердил: «Овергни, отстрани. Когда он был так тебе нужен — Бакуго отвернулся, а сейчас ему нужно только использовать тебя». Но… если попробует отказаться снова, велика вероятность, что присутствие Кацуки в мастерской растянется ещё на неопределённое время. А если это и сработает, как он сможет называть себя студентом поддержки после этого? Мидория не сможет простить себе то, что остался в стороне в такой момент, и учителя тоже вряд ли будут этому рады, раз именно Айзава отправил того сюда. И учителя Маиджимы тоже как назло нет… «Ты же всегда хотел помогать! Ты же именно поэтому решил поступить сюда…» — Изуку с силой сжимает отвёртку. Внутри него боролись эгоистичное желание отвергнуть бывшего друга, показать, что мир не вертится вокруг него, и желание протянуть руку, даже если это будет для Каччана. Тишина становилась всё гуще, слишком долго думал. —… Ты взял с собой инструкцию к своему костюму? — выдавливает юноша, не давая определённости. В ту же секунду на стол падает маленькая книжка в мягком переплёте. Бакуго приготовился. Нужно было хотя бы взглянуть на устройство, а к тому времени он сможет решить, что делать дальше. Тянуть время нельзя. — Хорошо… Расскажи вкратце, что с ним случилось. — Конкретно это — правый наруч. Он тупит. Взрыв слабее, чем должен быть, и искра проскакивает с задержкой. С левым пока таких проблем нет, — очень точные, однако, замечания. Наблюдательность парня восхищала и одновременно пугала Изуку. Особенно то, как быстро тот определил, что он учится именно в классе поддержки. Мидория не помнил, чтобы упоминал об этом в их коротком диалоге, если это можно было так назвать, да и в принципе не рассказывал. Именно поэтому он не хотел сталкиваться с ним…       Парень устало открывает паспорт костюма, быстро листает до страниц с данным ему приспособлением. «Гренадёрские наручи» — гласил выделенный жирным шрифтом заголовок. Глаза поверхностно пробежались по строчкам ниже в поисках нужной информации. Дополнительная экипировка костюма, позволяющая накапливать нитроглицериноподобный секрет для последующего использования, созданная специально под пожелания клиента. А ещё ниже чертёж с внешними и внутренними показателями, а также с подробным описанием механизма. Это именно то, что он искал. Очень заботливый жест со стороны комитета по созданию геройских костюмов. Что и требовалось ожидать от UA! Мидория задумчиво теребит подсохшие губы. Если опираться на слова Бакуго, причиной названных им симптомов могли стать деформация микро-каналов подачи пота и деградация воспламенителя. — Посмотрим, что я могу сделать… — Изуку таки откладывает отвёртку и подтягивает к глазу увеличивающую линзу, прикреплённую к настольному кронштейну. Если его догадки окажутся верны, то работа займёт не меньше трёх часов. Тогда он не успеет сделать всё сегодня. Но несмотря на то, что всего несколько минут назад Мидория был готов развернуть студента на 180 градусов, в нём просыпается интерес и даже некий азарт. Сможет ли он справиться с такой задачей? Парень даже забыл о том, что за человек стоит над ним прямо сейчас. — Но учти, если это что-то серьёзное, я отправлю тебя в техслужбу. — Тц… Завали и работай! — и реакция Бакуго тут же напоминает ему об этом.       Впрочем, если так подумать, тот ведёт себя гораздо спокойнее, чем обычно. В чём же подвох? Изуку отодвигает в сторону джетпак, над которым работал до этого, и ставит наруч перед собой. Ему приходится поднять стул выше для удобства, так как устройство было крупной округлой формы, что усложняло его осмотр. Инструкция, лежащая ныне на столе, поднимается при помощи причуды и зависает где-то около лица. Мидория ещё будет периодически заглядывать в неё, особенно в первые минуты, чтобы разобраться в том, что к чему. Руки машинально хватаются за инструменты для вскрытия металлического корпуса, но мыслями юноша находился где-то далеко. Это не так критично, диагностика — его сильнейшая сторона, поэтому он мог позволить себе задуматься о чём-то другом.       Например о том, что за столь короткое время в поведении Бакуго всё же произошли некоторые изменения. По-началу это было не так заметно, но сейчас… Или например о том, почему Бакуго так пристально наблюдает за ним. Мидория нутром чувствовал его взгляд на себе… Жутко! Сейчас дыру просверлит, если не остановится. И почему он продолжает стоять?! — Слушай… — тихо начинает студент, не отрываясь от процесса. В его голосе сквозит напряжение, он не привык к такому вниманию к своей персоне, — Не мог бы ты не стоять над душой? Сядь лучше… куда-нибудь.       Кацуки недовольно щёлкает языком, берёт первый попавшийся под руку стул и громко усаживается сбоку от стола, но так, чтобы сидеть к Изуку лицом. Он со скрещёнными руками облокачивается на спинку, продолжая молча наблюдать за действиями парня. И это было ещё хуже, чем мог себе представить Мидория. Он не понимал, что тот задумал и почему молчит. Казалось, малейшая оплошность с его стороны и здесь всё взорвётся к чёртовой матери. Хотя только то, что юноша сейчас делал, уже можно было засчитать за одолжение. И то лишь потому, что ему не хотелось идти наперекор собственным принципам. И потому что ему стало интересно покопаться в таком приспособлении.       Вскрытие корпуса прошло успешно и заняло немного больше времени из-за его специфичности, но даже так это не помешало студенту проделать работу аккуратно. Одного взгляда на внутреннюю составляющую наруча было достаточно, чтобы подтвердились его опасения. Микро-каналы были деформированы. А если посмотреть ещё внимательнее, то можно было заметить, что на стыке коллектора и накопителя был нагар, который образовывал дополнительную пробку. Из-за этого в камеру для детонации поступает меньше секрета, чем и вызван взрыв меньший по мощности. Мидория начинает хмуриться. Его выражение лица быстро переменилось со спокойного на серьёзный. Каналы не могли деформироваться просто так, без внешнего воздействия. Они ведь должны быть изготовлены из высокотехнологичного сплава, способного выдержать высокие температуры. В самом паспорте написано об этом. Этот сплав не так-то просто размягчить, только если… не злоупотреблять его свойствами. Изуку отодвигает линзу и сжимает переносицу. Не было смысла рассматривать ещё воспламенитель, всё было кристально ясно. — Перестань перегревать их, — делает замечание он и в его словах слышна тревожность. Мидория не мог поверить в то, что Бакуго позволил себе допустить нечто настолько опрометчивое. Он мог лишь предполагать, как тот довёл этот устойчивый металл до такого состояния… — Че?! Мне хватило ума прописать, что моя причуда завязана на высоких температурах, задрот! Это должны были учесть при создании моего костюма, — тут же взрывается парень, раздражаясь этому замечанию. Как будто он не понимал, что вся конструкция должна быть из того, что выдержит его причуду. Как будто Деку думает, что он тупой. Кулак с грохотом бьёт по столешнице. — Пусть грёбаная железка оправдывает свои ожидания, иначе нахуй она нужна?! — Бакуго, это не разумно! — голос сам срывается на крик от волнения, но садится сразу же, как Кацуки язвит в ответ: — О-о, теперь уже не «Каччан»?!       От этого кольнуло в области груди. Неприятно. Он всё же зацепился за ту оговорку. А теперь ткнул юношу в неё носом, словно провинившуюся собаку. Неужели ждал момента, чтобы сделать это? Снова наступила гнетущая тишина. Никто из двоих не знал, что сказать после этого. Единственное, что вертелось на уме Мидории — это желание высказаться насчёт Бакуго, но говорить о своих чувствах было слишком стыдно. Было стыдно признавать то, что он обижен на него, что злится на него за то, что тот отвернулся, а потом пинал и швырял его как можно дальше от себя. Между ними пропасть, которую, казалось, не заделать ничем и мост не построить. Не стоит даже надеяться на то, что если Изуку расскажет ему о своих чувствах, то блондин тут же отбросит свою гордость и извинится перед ним. Парню оставалось только проигнорировать этот спор. Он уже привык к этому: игнорировать всё, что касается Каччана. Они чужие друг другу люди и ничего не обязаны. Мидория складывает руки на столе и опускает голову, с силой заставляя себя выдавить слова: — Если будешь пренебрегать базовой техникой безопасности, любое устройство выйдет из строя… — он решает вернуться к тому, на чём его перебили. А Кацуки выжидал, что же ещё тот скажет. — Система имеет свойство изнашиваться. А твои гренадерские наручи всё равно, что бомбы… Не заметь ты неисправность, остался бы без рук.       От последних слов кровь стынет в жилах. Нет, Бакуго всегда знал об этом. Его собственное тело может не выдержать мощь взрывов, особенно когда это касается таких, как Заряд Гаубицы — боевой приём, ради которого и были созданы эти наручи. И естественно он знал о том, что даже механизм, созданный для облегчения этого приёма, может его не выдержать. Ему всё было известно без этих нравоучений от хрен пойми кого. Студент лишь хотел проверить знания задрота, который нежданно негаданно оказался в мастерской вместо Хацумэ. Но слышать с его уст о том, чем могут закончиться его неаккуратные действия было не то, что странно, скорее кошмарно. То как прямолинейно веснушчатый действует теперь, как не стесняется в выражениях, подбирает слова — адски раздражало. Куда делись эти щенячьи глаза, которые постоянно смотрели на него со страхом?! Бакуго не мог понять. — Ты… И без тебя знаю, задрот ебаный! — «Ты осмелел» — чуть не вырвалось из него, но очень вовремя желание не признавать это заслонило фразу. Кацуки замолкает. Он рассматривает ненавистное лицо студента, такое знакомое и одновременно чужое. Зелёные глаза поблекли, под ними образовались тёмные круги, шрам из детства и веснушки остались там же, где были, а местами кожа была испачкана в масле. Бакуго будто пытался найти в этом ответ на интересовавший его всё это время вопрос, но решил, что проще будет просто задать его: — Давно ты в техники заделался? Ты же нихрена не шарил за всю эту муть! — Вообще-то… У меня были некоторые знания, — машинально, но тихо отвечает Мидория, всё ещё чувствуя укол обиды. На языке так и вертелось продолжение: «Ты просто никогда не замечал, потому что был слишком занят собой». Но юноша не мог позволить себе сказать это. Тошнотворное чувство разливалось по всему телу от этого разговора. Ему хотелось как можно скорее завершить эту встречу: — Во сколько у тебя начинается практическое? — Нахера тебе-то это знать?! — Хочу прикинуть, успею ли починить к тому часу, — Изуку снова поднимает взгляд на приспособление, лежащее перед ним, и рассматривает всё, что пострадало от перегрева. Его ждал большой объём работы… — Я могу справиться с такой задачей, но за один вечер не управлюсь.       Бакуго молча испепелял того взглядом, не веря тому, что такой никчёмный слабак действительно собирается что-то делать с его экипировкой. У него были свои причины сомневаться, ведь он ни разу не видел Изуку в действии и в целом никогда не замечал, чтобы тот разбирался в технике. Но то, как быстро студент выявил причину проблем и как вскрывал наруч… Этот образ отпечатался перед красными глазами. С настолько искусными и точными движениями Бакуго ещё ни разу не сталкивался. Сложно поверить, что этот Деку может быть таким.       Кацуки оглядывается на то, что занимало место на столе до его наруча. Похоже на металлический рюкзак и, судя по всему, до его прихода задрот был занят им. Выглядит по крайней мере аккуратно. Он слышал, что в основном здесь сидит та неугомонная девушка с розовыми волосами, постоянно приковывающая к себе всё внимание. Учителя признают её гениальность, хоть и недовольны тем, сколько проблем она приносит. И также Бакуго слышал о том, что вместе с ней здесь сидит парень, полностью противоположный её характеру, тихий и спокойный, не менее способный. Выходит, всё это время этим самым парнем был Мидория, проваливший экзамен. Возможно, за время учёбы его движения стали менее неловкими… Руки студентов поддержки постоянно чем-то заняты, Изуку мог наработать подобные навыки.       Блондин закатывает глаза, раздражаясь тому, что теперь будет часто сталкиваться с этим человеком. Два ненавистных ему типа людей постоянно будут работать над его костюмом, это ли не кошмар?! Но выбора у него не остаётся. Юноша должен сотрудничать с этими ребятами и мириться с их несносностью, как будто его невыносимых одноклассников было недостаточно. — Ладно, — он встаёт со стула, чтобы уйти из этого места и нехотя отвечает ему: — В 14:00, последним занятием. — Хорошо, — заметив краем глаза, что тот собирается оставить его, Мидория оборачивается на чужую спину. Он чувствовал, как плечи расслабляются при виде этого. Бакуго уходит, а парнишка ещё жив. Чудо какое-то… Изуку следом добавляет, пока тот окончательно не вышел из мастерской: — Подойди завтра на обеде, к этому времени будет готово. — Не указывай мне, Дерьмодеку!       Это было последнее, что небрежно бросил студент, взглянув на него через плечо, прежде, чем громко хлопнуть дверью.       С наступлением спокойствия в четырёх стенах, Мидория судорожно выдыхает. Сегодняшний день определённо был самым утомительным за последнее время. Встреча с Бакуго оказалась слишком энергозатратной. Парень чувствовал, как прилив адреналина покидает его тело и руки снова начинают дрожать. Он почему-то продолжал смотреть на проход, где стоял блондин, и не мог отвести взгляд. С одной стороны Изуку чувствовал облегчение. Он справился, смог выстоять перед ним и не сломаться, враг ушёл. А вместе с этим студент почувствовал опустошение и злость на самого себя.       Он не понимал, почему всё ещё реагирует, почему не может быть равнодушным. Они с Кацуки давно не друзья, пора уже забыть обо всём, что было между ними. Их дружба длилась недолго, всё остальное время они почти не пересекались, кроме тех моментов, которые заканчивались запугиванием и побоями. Их кроме детства ничего не связывает, значит Мидории должно быть плевать на него во всех отношениях и сейчас он помогает ему только из-за личных принципов. Не должно быть ни обиды, ни зависти — эти чувства неправильные. В конце концов Бакуго был прав в том, что ему не стать героем.       Нужно предупредить маму о том, что он останется до закрытия академии из-за подкинутой ему работы. Юноша достаёт из кармана брюк телефон, чтобы позвонить. Писать было бесполезно, ибо в таком случае женщина тут же начинала названивать сама. Гудки по набранному номеру оказались недолгими. Трубку с другой стороны подняли практически сразу и послышался нежный взволнованный голос. — Алло, мама, — начал Изуку и сам того не заметив тепло улыбнулся, стоило только услышать родного человека. Только с ней он мог позволить себе дать чувствам выйти на волю, даже если они немного отдалились с начала учебного года. С поступлением на курс поддержки парень совсем перестал приходить домой до захода солнца. И мама естественно переживала за него, ведь её единственный сын так задерживается… А если с ним что-нибудь случится? Тогда её сердце не выдержит. — Изуку, когда ты придёшь? Я сегодня готовлю на ужин твой любимый кацудон. Ты успеваешь к этому времени? — Мама… Знаю, что обещал прийти вовремя, но… — больно было это произносить, зная о том, как та волнуется за него. Ведь совсем недавно злодеи снова активизировались и мало того, они напали на тренировочный корпус UA. Узнав об этом по новостям женщина чуть с ума не сошла. Этого единичного случая было достаточно для того, чтобы посеять в ней зерно сомнения о безопасности учеников. Поэтому её опека была вполне оправдана… — Ты снова поздно придёшь? Изуку, мы это уже обсуждали! — старшая Мидория звучала недовольно и юноша никак не мог её в этом винить. Но следующие слова звучали уже сдержаннее, — Ты ведь знаешь о том, как я переживаю за тебя, дорогой… Сейчас небезопасно на улице, особенно в позднее время. — Я понимаю, но одному ученику с геройского курса срочно нужна моя помощь… Часть его костюма вышла из строя, а он нужен ему завтра. Никто не может ему помочь с этим, я не мог отказаться, — парень решает опустить детали. Ему не хотелось упоминать то, что тем самым учеником является сын близкой подруги матери. — Ах… Ты у меня такой добрый мальчик. Я очень горжусь тобой, но… Изуку, пожалуйста, будь осторожен на улице. Позвони мне, как выйдешь из академии, я буду ждать. — Конечно, мам! — следом за этим звучит короткое прощание и трубку сбрасывают с обратной стороны. Мидория медленно опускает телефон, его взгляд потупился. Ему было стыдно перед женщиной за то, что снова заставляет её волноваться. Она была права в своих словах, народ сейчас неспокойный и преступники легко могут воспользоваться этой возможностью, чтобы посеять больший страх в их сердцах. Ведь в тот день нападение произошло на UA, на престижную академию, чья система безопасности на уровень выше других учреждений, где в качестве учителей работают про-герои и символ мира. Если в такое место смогли проникнуть злодеи, это прибавит остальным преступникам уверенности в том, что им ничего не грозит. Кроме того незадолго до того инцидента на территорию академии каким-то образом ворвались журналисты…       От одних воспоминаний с того дня становилось жутко, ведь в тот момент Изуку оказался среди той паникующей волны студентов. И если бы не тот парень в очках, его бы просто раздавило в толпе. Он был искренне благодарен ему за то, что взял ситуацию под контроль. Правда, Мидория не знал, что это был за студент. Кажется, с геройского курса, как и Бакуго.       Юноша откладывает телефон на стол и возвращается к наручам. Нужно успеть хоть что-то сделать сегодня, чтобы не терять времени завтра. Придётся разобрать их до последнего винтика, так как некоторые детали нуждались в полной замене. Естественно, не всё для работы у него было под рукой, но именно поэтому Мидория сделает всё, что сможет, сегодня. А завтра он обязательно спросит у Погрузчика о том, что есть у них в наличии из того, что ему нужно. Полностью отремонтировать устройство может и не удастся, но на время его вмешательств будет вполне достаточно.