I. Теперь так
2 марта 2026 г., 03:12
Поправляя галстук с помощью отражения на двери, Хан Джисон заходит в кабинет директора, где его настойчиво приветствует солнце. Лучи струятся прямо в глаза и заставляют их жмуриться. Джисон тянет руку перед собой, защищаясь от света, однако это помогает не сильно.
Кабинет пустой, за исключением сидящего на диване напарника Ли Минхо, который после ночной смены немного задремал в ожидании. Наверняка, как обычно, писал до трёх ночи отчёт по завершению прошлого дела, которое они закончили буквально вчера. Правда, уже сегодня, как Джисону сказали, директор лично передаст им новое дело.
Он плюхается на красный кожаный диван рядом с Минхо. Руки раскидывает по спинке и смотрит в потолок. Джисон надеялся хотя бы на пару выходных, но, видимо, не сегодня.
Директор заходит в помещение, и Джисон легко бьётся ногой о ногу Минхо, чтобы тот проснулся. Мужчина кидает рядом с чашкой кофе две жёлтые папки на журнальный столик перед агентами, а затем садится в кресло, закидывая тут же ноги на стол.
— Вы летите в Германию, — говорит он, взяв со стола бутылку воды. — Наш заказчик не совсем любит публичность, поэтому будьте тихо. После прошлого раза, как вы пошатнули репутацию ЦРУ, я больше вас так не отмою.
— Мы выполнили дело на десять из десяти, — отвечает Джисон. Он берёт в руки одну из папок, но не спешит открывать.
— Десять из десяти — это когда дело проходит тихо и все новости не кишат о том, что мои агенты подорвали случайно банк.
— Так вынуждали меры, — подкидывает Минхо, перед этим зевнув, на что Джисон добавляет:
— Более того, всё обошлось без смертей, и все нелегалы были пойманы. А за спаленные пару миллионов мы не отвечаем.
— Миллиардов, Джисон. Ты хоть знаешь, сколько пришлось выплатить в компенсацию?
Директор поднимается на ноги, подходя к мини-холодильнику и доставая оттуда лёд.
— Кого мы ищем? — спрашивает Минхо, решая перевести тему обратно к делу.
— Трудно сказать. Ищем покупателя у Кан Чихо. Знаете такого?
— Не-а. — Джисон отрицательно мотает головой.
— Он также известен под немецким псевдонимом Альберт Кан, а если ещё проще, то просто по фамилии. Кан является одним из самых известных наркодилеров по всей Европе. По слухам, у него двенадцать ферм с марихуаной, шесть из которых в Германии, а остальные раскиданы по Европе: одна в Польше, другая в Норвегии. Где остальные четыре — неизвестно. Точное местонахождение известно только двух — в Берлине. Страница десятая в папке.
Джисон и Минхо останавливаются на десятой странице, где крупным шрифтом написаны адреса ферм и более мелким, как туда попасть.
— Ваша задача — найти покупателя, который собирается купить абсолютно все двенадцать ферм.
— Все двенадцать? — Джисон в удивлении поднимает брови. Обычно такие мафиози передают бизнес своим детям или, в крайнем случае, кому-то из подчинённых. Однако продажа — случай редкий.
— Все двенадцать. Также соберите всю возможную информацию: где фермы, кто ввязан, о каких деньгах идёт речь. Кан хочет отойти от дела, поэтому нужно узнать всю информацию перед тем, как это перейдёт в следующие руки.
— Цель — не дать перейти в чужие руки? — задаёт вопрос Минхо. На что директор, хмуря брови, делает длинную паузу, а только потом отвечает:
— После взорванного банка, вы только добываете информацию и находитесь под прикрытием аж до ареста Кана.
— И кем мы будем? — Джисон кидает папку на стол, удобнее усаживаясь на сиденье.
Директор хмыкает.
— Так как Кан собирается, так сказать, уйти на преступную пенсию, то он решил повидаться со всеми своими детьми. По официальным данным, у него было семь жён, все из которых кореянки, как и он сам.
— Традициям не изменяет.
— Нет, Джисон, вот традициям как раз нет. Поэтому все его дети — чистокровные корейцы, которых он прежде никогда не видел. На самом деле он даже не знает количество собственных детей. Да что тут, количество любовниц его не сосчитать. Поэтому кто знает, сколько на самом деле у него детей.
Джисон улыбается, понимая, к чему тот ведёт.
— Нам нужно проникнуть как его сыновья?
— Бинго! Но только ты. — Он указывает пальцем на Джисона. — А Минхо будет твоим мужем.
Минхо аж давится кофе, слыша такое. Джисон же громко смеётся.
— Мы же к корейцу едем, — кашляя, говорит Минхо, принимая салфетки от Джисона.
— Но с Америки. Я не могу отправить в одиночку кого-то из вас, а в ЦРУ нет женщины-кореянки. — Директор пожимает плечами. — Да и вы друзья. Вам явно будет легче сыграть роль.
— Как сказать, — отвечает Джисон. Они переглядываются с Минхо, и он уже представляет в своей голове, как они будут истерически смеяться, когда им придётся приобнять друг друга или ещё похуже. Они лучшие друзья, напарники. На миссиях были братьями, незнакомцами или один раз Джисону пришлось быть отцом Минхо, но мужьями ещё не доводилось. — Вы уверены, что это хорошая идея?
— Вы едете не в Корею, а в Германию. Там такое одобряют.
— Да, но мы же говорим о его детях, — продолжает Минхо и возвращает Джисону пачку салфеток, который прячет их обратно в карман. — Может, просто как двое сыновей?
— Не пойдёт. Представим ситуацию. Ему, как отцу, интересно будет познакомиться со своим ребёнком. И пока Джисон будет отвлекать, втираться в доверие, ты, Минхо, будешь выполнять миссию. — Он делает паузу. — Домой к Кану проникнуть почти невозможно. Его кабинет всегда охраняем. Но, будучи его ребёнком, он будет уязвим. Если Минхо притворится очень капризным мужем, а Джисон — тот, который идёт у него на поводу, то ты, Минхо, сможешь не появляться на ужинах, а заняться чем-то другим. Джисон тебя прикроет.
Агенты ничего не отвечают. Директор же прохаживается по кабинету.
— Кан ценит традиции собственной страны. Поэтому ужины для него — это святое. Там будут присутствовать все, а значит, самое-самое уязвимое время. Воспользуйтесь этим с умом.
— Сколько у нас есть времени на подготовку? — спрашивает Джисон.
— Два часа.
— Два часа? — повторяет Минхо и его глаза расширяются. Он поднимается на ноги. — Вы издеваетесь?
— Он хочет, чтобы все уже прибыли сегодня, а дело поступило в отдел только вчера вечером, когда вы были очень замученные прошлым делом. Поэтому я решил сказать сейчас.
Джисон поднимается с места вслед за Минхо. Обычно им дают хотя бы пару дней, чтобы полностью изучить информацию. А если требуется ещё и учить язык, то около недели. Остаётся надежда только на то, что немецкий похож на французский или итальянский, которые им довелось выучить ранее.
— Подготовьте соответствующий вид, — заканчивает директор. Он берёт небольшую коробочку со стола и передаёт Джисону. — А это наденьте в самолёте. Это ваше доказательство о том, что вы теперь женаты.
***
Откидываясь на спинку мягкого кресла, Хан Джисон закидывает ногу на ногу. Сонливость подступает к глазам, когда самолёт не успевает даже взлететь. Он опускает кресло, пристёгивается и достаёт из кармана маску для сна, которую тут же надевает. Правда, перед этим уже замечает косой взгляд напарника. Напротив сидит Ли Минхо. Он держит в руках англо-немецкий словарь, который босс также выдал им перед выездом. Им предстоит выучить немецкий, пока летят в Германию. Поэтому Минхо очень недовольно смотрит, когда Джисон собирается лечь спать. Хотя всегда так было, что языки учит Минхо и потом подрабатывает переводчиком. — Хоть бы дело изучил. — Минхо фыркает, закрывая словарь и откидывая на столик между ними. — Я доверяю своему напарнику. Точнее, теперь мужу. — Джисон окончательно натягивает на глаза маску, а затем кладёт руки по перилам кресла. Он посмеивается, зная, что им предстоит сделать. Хотя морально он совершенно не готов. — Ещё пока не хочу знать, как нам придётся зажиматься перед глазами какого-то старика и всей его семьи. — Да, а я тебе напомню как-то одну твою пьянку и как ты ко мне приехал домой. — Это была дружеская любовь. — Джисон резко снимает маску и садится удобнее, наклоняясь немного вперёд. — Дружеская, потому что я запер тебя в комнате и дал уснуть. — С кем не бывает. Видишь, отстоял свои права перед пьяным мной. — С тех пор ты больше не пьёшь. — Страшно представить, что может случиться ещё после того, как пристал к своему другу. Они смеются, вспоминая только начало совместной их работы и ситуации оттуда. Они работают вместе напарниками уже около семи лет. Джисон попал в ЦРУ ровно десять лет назад, а Минхо на год меньше. Соединили их, когда оба прошли одиночную практику. Хотя до Минхо у Джисона был ещё напарник, которого подстрелили на одной из миссии. Но это было восемь лет назад. Поэтому Джисон даже его лица не помнит. С тех пор, как он с Минхо стали напарниками, они идеально вписались в этот новый дуэт. Обычно говорят, агенты не сразу ладят, когда ставят их вместе, и они часто проходят этап сильного недоверия, однако эти двое как будто знакомы всю жизнь. Джисон — отличный стрелок, у него прекрасная физическая форма и супер выносливость, в то время как Минхо владеет абсолютно идеальной памятью, которая позволяет запоминать огромное количество информации за короткий промежуток времени. Поставить их в напарники было лучшим решением директорского состава. Хотя иногда они выходят за рамки дозволенного. Последняя их миссия вышла хоть и удачной, но Италию вместе с США они подняли на уши конкретно. Им нужно было найти некоторые документы, которые находились в подземной части одного из банков. Там стояла бомба, она была на случай, если кто-то попытается взломать систему и забрать документы. Обезвредить бомбу тоже было почти нереально, но в тот момент Минхо предложил на время её «выключить». И это сработало. Так документы были забраны, люди все эвакуированы из-за перестрелки, а про бомбу потом, впоследствии, забыли. Минхо не учёл, что если на время её заморозить, то после этого она всё равно взорвётся. В любом случае, никто не пострадал. Сейчас они летят в бизнес-классе. Прилетят они в Германию, как обычные граждане. В досье написано, что Джисон работает программистом в компании «Google» и ему двадцать семь, а Минхо в свои двадцать два — его безработный муж, тратящий его деньги на все свои хотелки. Хотя Джисон уже успел позадрачивать Минхо за это, он сделает это ещё не один раз. Там также есть информация о подставной матери Джисона — одна из любовниц Кана. Она погибла несколько лет назад от рака, но Кан об этом не знает. В любом случае, это малая перестраховка в моменты, когда он начнёт проверять, его ли это дети. Директор предупредил о возможных тестах на отцовство и сказал, что заранее всё организовал. Поэтому пусть выполняют свою работу спокойно. Самолёт взлетает, и они ждут несколько минут, когда пилот наконец-то объявит о том, что они в небе. Через пару минут так и происходит. Джисон отстёгивается и пересаживается к Минхо, заглядывая в папку, которую тот взял вместо словаря. — У Кана есть также своя компания по производству косметики. За последние годы он вложил туда огромные деньги, и, судя по всему, этот бизнес процветает, — говорит Минхо, смотря в бумаги. — Может, он поэтому с преступного бизнеса решил уйти? — Думаешь, начал получать такие же деньги, как и с наркоты? — Как вариант. Либо менее стрессовым и сложным для его возраста. Ему в этом году семьдесят, поэтому неудивительно, что он хочет каким-то образом снять с себя ответственность. Если бы нам не сказали, что нужно найти клиента, я был бы уверен, что он собирает детей, чтобы кому-то из них передать бизнес. Не думаю, что человека, которого никогда прежде не волновала семья, вдруг решил узнать о своих детях. — Кто знает, что бывает на старости лет. — Джисон широко улыбается, откидываясь назад. Чем больше он читает, тем сильнее засыпает. — Я даже не представляю, зачем ему это. Может, он не хочет продавать фермы, но его заставляют и он на детей какую-то надежду возлагает? — Которых он никогда не видел, да? Кто ему угрожать должен-то, что он настолько боится и надеется на каких-то детей? Мы, конечно, не знаем, кто он такой, в самом деле, но я не представляю, кого он даже бояться может. — Понятия не имею. — Минхо листает на следующую страницу и продолжает читать. В этой папке собрали всю информацию, которую успели получить до их вмешательства. С этого понятно, что слежка за Каном ведётся уже не первый год. — Какие у нас вообще планы по приезде? — Нас должны встретить люди Кана оттуда и отвести в его особняк. Поэтому в образ входим сразу, как только выходим из самолёта. Наверняка за нами будут наблюдать с самого начала. — Услышал тебя, дорогой, — говорит сладким голосом Джисон, кладя ладонь на ляжку Минхо и начиная поглаживать. Но когда они посмотрели друг на друга, то оба громко рассмеялись. Да, притворяться парой будет куда сложнее, чем им кажется.***
Перед посадкой они оба переодеваются в то, что им подготовили ещё перед отъездом. Джисона одели в белый костюм и в чёрную рубашку под ним. Галстук белый, но с чёрными узорами в виде вышивки. На левую руку натянули дорогие часы «Royal Oak», а на безымянный палец левой руки — кольцо. Минхо же повезло меньше. В соответствующую роль на него надели менее приятную одежду: нежно-голубой лёгкий костюм из шёлка, который больше выглядел как домашний халат. Его также накрасили, а чёрные волосы зализали назад, закрепляя шпильками с маленькими белыми цветочками. Ему даже дали косметичку и рассказали, как краситься. Хотя перед этим его жёстко проматерило, пока он окончательно не смирился с этой участью. Выходить из самолёта приходится под руку, а игра в виде слов начинается сразу тогда, когда попадают на стойку регистрации. Пропускают быстро. С американским паспортом дела идут легко, поэтому времени на это долго не тратят. Однако, выходя в зал ожидания, аж напрягаются. Они смотрят по сторонам, выискивая тех, кто должен их встретить. Фотографию им дали, поэтому среди толпы находят достаточно быстро. — Здравствуйте, рад знакомству, — здоровается на корейском невысокий мужчина в строгом чёрном костюме. На вид ему лет 35-37. Говоря это, он делает поклон. — Я Со Чанбин, помощник господина Кана. Позвольте забрать. Он забирает у Минхо и Джисона чемоданы и те спокойно отдают, также делая небольшой поклон. Мужчина ярко улыбается. — Рад знакомству, Со Чанбин, — отвечает Джисон, приобнимая Минхо за талию и прижимая к себе. — Это мой муж — Ли Минхо. Чанбин снова кивает, а Минхо прикрывает рот рукой и отводит голову в сторону. Он всеми силами пытается не засмеяться. На что Джисон щипает его в бок, чтобы он успокоился и взял себя в руки. — Нам ехать в особняк семьи Кана около двух часов. Поэтому, если хотите что-то купить или если вам что-то нужно, то сделайте это сейчас. — Чанбин кивает в сторону кафешек, не переставая улыбаться. Джисон разглядывает его с головы до ног, оценивая опасность. В ухе он замечает микронаушник, что идеально под цвет его кожи и мочки. Джисон легко замечает, ведь у него в кармане пара точно таких же и знает, что искать. Если они тоже будут использовать, то есть шанс, что заметят быстро. С ними следует быть осторожнее. А сзади под пиджаком, по всей видимости, есть пистолет. Заметно при поворотах. Любое их неправильное действие и они не доедут до особняка. — Джисон-и, давай перекусим. Я такой голодный, — наконец-то говорит Минхо, обнимая его за руку и кладя голову на плечо. Джисон аж забывает, о чём думал. — Мы же могли бы перекусить? — Конечно, любимый. Джисон еле сдерживает смех и демонстративно целует напарника в лоб, поглядывая за реакцией Чанбина. На что тот спокойно кивает, осматриваясь по сторонам. Они направляются к заведению с немецким названием. Минхо оставляет их обоих и отходит в уборную. Делают это специально, потому что там, в кабинке, по счёту седьмой, они под потолком найдут по пистолету и одну винтовку, а также запас пуль. Джисон остаётся с Чанбином. Мужчина кажется приветливым и очень улыбчивым, даже несмотря на то, что готов в любой момент пристрелить их. Почему-то изначально в голове Джисона было что-то всё очень просто, мол, да обычный старик, этот ваш Кан, который перед смертью решил узнать всех своих детей, но сейчас Джисон задумывается о том, что он абсолютно забыл, на какие миссии его отправляют. Однако как вообще можно воспринимать это серьёзно, когда им сообщили о миссии за два часа до вылета? Ему казалось, что они выполнят дело в два счёта. Теперь же он понимает, что ситуация хуже. Шутки закончились. На входе стоят ещё двое. А сзади за столом сидит один. За ними приехал не один Чанбин, а целая компания. Вопрос только: знают ли, что они из ЦРУ или нет. Подходит официантка, которая начинает говорить что-то на немецком, однако быстро переключается на английский, видя лицо Джисона. Тогда он просит: — Принесите, пожалуйста, два кофе: мне капучино и обычный чёрный для моего мужа, а ещё... — Джисон делает задумчивое лицо, замечая ещё одного справа на стульях. Как минимум с Чанбином уже шестеро. Плохо дело. Хотя, возможно, это всего лишь мера предосторожности. — Сэндвич. Но минимум соуса. Мой любимый предпочитает держать себя в форме, поэтому ест только полезную еду. Девушка кивает, записывая. Она переводит взгляд на Чанбина, который отвечает ей на немецком, как Джисон понимает, что ничего не будет. Тогда она уходит, говоря, что заказ будет готов в течение десяти или пятнадцати минут. Джисон выпрямляется, продолжая осматривать огромный зал аэропорта. Взгляд старается не зацикливать, бегает быстро. Больше шести никого не находит, правда, предполагает, что несколько ещё могут быть на улице. — Слушай, почему вдруг папа решил воссоединиться со мной и моими братьями и сёстрами? — совсем внезапно задаёт вопрос Джисон, пристально смотря на Чанбина. Нужно прощупать грань дозволенности до того, как они попадут на их территорию. Что им можно говорить, а что нет. Находясь здесь, в аэропорту, у них есть ещё шанс сейчас сбежать. — Он никогда не интересовался нашей жизнью, а тут вдруг. Чанбин опускается на локти и широко улыбается, словно был готов к этому вопросу. Отвечает, правда, заученно: — Господин Кан всегда придавал особый вес ценностям семьи, однако его работа никогда не позволяла держать кого-то из близких рядом с собой. Он боялся за вашу жизнь. Но сейчас вам больше не грозит опасность, поэтому он хочет увидеться с каждым из вас. Он всегда мечтал воссоединиться с семьёй. — Он мог бы хоть раз это сделать за все мои двадцать семь лет. — Господин Кан хотел, однако он держал дистанцию ради вашей безопасности. Джисон понимающе мычит, не отвечая словами. В этот момент его телефон звонит. — Ох, извините, это Минхо. — Он поднимает трубку. Речь с каждым словом становится тише, а между фразами стоят паузы: — Да, любимый, что случилось? Что? Подойти? Что такое? Сейчас? Ну, любимый, неудобно же... Ладно. Сейчас буду. Он сбрасывает и поднимается на ноги. Говорит, что нужно отойти, помочь. И Чанбин улыбчиво кивает. Однако это не совсем одобрительный кивок Джисону. Направляясь в уборную, краем глаза замечает, что сидящий сзади встаёт и начинает идти за ним. Но Джисон не смотрит. Заходит в мужской туалет, как ни в чём не бывало и абсолютно не оборачивается. За ним дверь не хлопает, понимает, что кто-то зашёл, но остаётся тихим. Джисон подходит к последней кабинке и пару раз стучит. Дверь открывается и он тут же заходит, моментально закрывая Минхо рот и замок за собой. — Дорогой мой, мы же в аэропорту... — шепчет Джисон, но так, чтобы слышал тот, кто зашёл за ним. Он смотрит Минхо в глаза и показывает пальцем на дверь, давая понять, что за ними следят. На что Минхо кивает, и Джисон его отпускает. — Джисон-и, я не могу терпеть. Потом будет неудобно там, где твой папаша. — Минхо показывает Джисону телефон, где открыта переписка. — Понимаю, милый, но не здесь же... Джисон забирает в руки телефон, а Минхо имитирует тихий звук поцелуев, целуя свою руку. Джисон читает последние сообщения:«Минхо, только что поступила информация, что все сумки будут проверять и там есть металлоискатель. Оружие оставьте там, в туалете. Там и компьютер а также микронаушники. Всё подозрительное сдайте. Телефоны у вас заберут, как только сядете в машину. Дома к вам подойдёт тот, кому можно доверять. Кодовое слово «Рассвет». Через него будем на связи. Приложение, в общем, советую удалить сразу, как прочтёшь. Если на телефоне есть ещё какие-то данные, то всё убирайте. Они будут проверять телефоны».
Минхо поднимает одну ногу и прижимает к талии Джисона, глазами прося держать. Ноги их видно, если будут стоять далеко и издавать звуки, то может не прокатить. Джисон подхватывает и возвращает телефон, кивая, мол, придётся сделать, как сказали. — Джисон-и... — тихо, на выдохе произносит Минхо, удаляя переписку и прочие данные. Он выходит из рабочей почты и вытаскивает одну из сим-карт, оставляя свою обычную. Джисон же в этот момент подхватывает и вторую ногу Минхо. Тот от неожиданности обнимает его ногами и почти роняет телефон, но успевает схватить. Теперь Джисон имитирует поцелуи с помощи руки, пока тот выполняет сказанное. Заканчивая со своим, Минхо также вытягивает телефон Джисона из его кармана, повторяя всё то же самое. Джисон прижимает его спину к стенке, притулившись торсом у него между ног. Он смотрит в сторону, продолжая имитировать тихие звуки. Когда заканчивает, Минхо возвращает телефон обратно в карман и расстёгивает себе первые пуговицы рубашки, вынимает пару волосинок с заколок и придаёт своему виду немного растрёпанности. — Милый, нам нужно идти, — шепчет Джисон, прислушиваясь к звукам, происходящими за пределами кабинки. — Любовь моя... Джисон отпускает Минхо и снова имитирует поцелуи, слыша, как кто-то тихо закрывает двери. Ушёл. Они аж выдыхают, тут же друг от друга отдаляясь и надеясь, что в весь этот цирк реально поверили.***
В конце концов, вернувшись обратно, они демонстративно пьют кофе и кушают. Джисон тоже проголодался из-за всего этого стресса, поэтому разделяет сэндвич с Минхо один на двоих. В уборной Джисон успел сказать, что насчитал в итоге шестерых и, видимо, все вооружены. Поэтому выходит, что они целиком заложники ситуации, с учётом, что сами остались без оружия. Так договорились, что будут делать всё, что скажут, пока не встретят человека, о котором шла речь в сообщении. Когда доедают, то идут к машине. Остальные пятеро идут не сразу. Один выходит раньше всех, другие через время, а кто-то, видимо, после них. Чанбин оказывается разговорчивым, но сдержанным. Всё что не касается Кана — рассказывает много, хотя в основном Джисон старается поговорить именно о нём. На что тот относится спокойно, ведь ответы на все такие вопросы, кажется, были придуманы заранее. Однако узнать что-то да и вышло. Из разговоров стало понятно, что Кан действительно заговорит о наследстве. Но речь идёт не о наркобизнесе, а о компании с косметикой, пару миллиардов евро в банке и о паре ресторанов в Германии и Швейцарии. Сам он человек скользкий, как Джисон понял. Разговорившись, Чанбин сказал, что Кан совершенно не любит болтливых людей, хотя сам поговорить обожает. Поэтому, если они хотят понравиться ему, то следует побольше слушать и поменьше говорить. Чтобы завлечь его в долгий диалог, стоит расспрашивать его о нём самом, как можно больше. При этом важно помнить: Кан ненавидит беспорядок и когда всё идёт не по его правилам. Наказание может стоить жизни, поэтому Чанбин лично от себя советует лишнего не говорить и делать всё, что скажут. Джисон расспрашивал всё что мог. Задавал вопросы об отце под видом любопытного сына, который никогда не знал его. Чанбин вроде как поверил и сейчас уже полностью расслабленный. Остальные пятеро также. Хотя очевидно, что в особняке слежка будет продолжаться до последнего. Единственное, что не даёт покоя — это одна его фраза. В потоке он случайно сказал, что-то вроде: «Не знаю, почему вы захотели увидеться с ним, но боюсь, это того не стоит». Он говорил так быстро и много, что ни Джисон, ни Минхо не успели спросить «почему». Да и вряд ли бы он ответил. Но теперь они оба понимают, что весь этот визит «семьи» точно имеет намного больший мотив и очень сомнительно, что это будет чем-то приятным. Особенно с учётом, что они полностью остались без связи с ЦРУ. Кажется, их отправили на явную смерть. Как и было сказано в сообщении, телефоны забирают сразу, как только они садятся в автомобиль и он трогается с места. Минхо наигранно пытается что-то говорить в свою защиту, входя в свою роль, в то время как Джисон настаивает, что нужно отдать. В машине душно, отчего всё сильнее клонит в сон. В самолёте Минхо так и не дал поспать, однако усталость никуда не ушла. Джисон облокачивается головой об стекло. Его конкретно вымотал весь этот цирк. Разные ситуации были, в том числе и схожие на эти. Но он точно никогда в жизни не ожидал, что будет делать это с Минхо. Сейчас его больше всего поражает, что директор абсолютно ни о чём не предупредил. До этого оба были уверены: они смогут свободно перемещаться почти в любое время и никто не станет запирать их в одном особняке за городом. Однако теперь стало ясно — всё будет иначе. Ситуация становится максимально напряжённой. Оружия нет, связи не будет. Данных и подробных материалов тоже. Минхо оставил рабочий ноутбук там же, где и оружие. Оно лежит под потолком, в невидном месте. Наверняка, через пару часов приедет человек, который заберёт это и им вернут при первой же возможности. Радует то, что знают, где они будут. Эта информация была предоставлена заранее, и Минхо полностью изучил, а благодаря его идеальной памяти выбраться обратно в город они смогут, если, конечно, вдруг придётся бежать. Глаза закрываются, и у Минхо, видимо, тоже. Появляется безумная слабость в теле. Джисон старается запоминать дорогу, но с каждым километром только выключается сильнее, а в голове появляется вопрос, не подсыпали ли им что-то в кофе. Играет тихая музыка, а машина изредка подскакивает. Они наконец-то выезжают на трассу, и большой город остаётся позади. В горле встряёт ком, и Джисон чувствует что-то неладное. Его десятилетний опыт подсказывает, что ничего это не обычное дело. И отправили их не только за тем, чтобы найти покупателя ферм и разнюхать побольше информации. Кажется, всё намного сложнее, и указания они получат только на месте. Перед лицом всё кружится, а ноги немеют, становясь ватными. Джисон вяло переводит взгляд на Минхо и убеждается в том, что действительно что-то не так. Он берёт Джисона за руку и поворачивает её так, чтобы большой палец оказался внизу. Минхо начинает бесшумно постукивать пальцем по коже, делая характерные паузы, иногда задерживая палец на дольше, а иногда прикасаясь быстро. Джисон понимает не сразу, а когда, наконец, доходит, то пропускает часть сообщения. Это азбука Морзе. Он постукивает другой рукой по своей ляжке, прося повторить, а затем отводит взгляд к окну. Минхо кладёт голову тому на плечо, а затем снова повторяет ту же комбинацию пальцем:«Я выключаюсь. Кажется, нам что-то подсыпали. И, судя по дороге и навигатору, нас везут не туда. Не по тому маршруту, что был в докладе».
Это последнее, что Джисон успевает понять перед тем, как в глазах окончательно темнеет и они оба отключаются.***
Веки медленно поднимаются, и свет тут же бьёт в глаза, заставляя жмуриться. Джисон не понимает ни где он, ни сколько времени прошло, ни что происходит. Пытается вспомнить последние события, но всё выглядит слишком плавающим. Над головой белый потолок, а сам он на мягкой кровати. Рядом лежит Минхо, всё ещё в отключке, но живой, что безмерно радует. Джисон потирает глаза, а затем внимательно осматривает комнату, выискивая сразу же камеры. Это первое, что его волнует. Комната по размеру средняя. В ней есть большая двухместная кровать с кремовым постельным бельём. По бокам стоят тумбы из тёмно-коричневого дерева, на которых лампы в виде спирали. Напротив кровати висит огромный плазменный телевизор, а под ним стоит искусственный камин, который сейчас выключен. Справа находится шкаф из точно такого же дерева, как и тумба, а также дверь, которая, по всей видимости, ведёт в уборную. Слева же есть письменный стол и кресло. Рядом выход из комнаты и их чемоданы, которые наверняка уже успели проверить, пока они были в отключке. Видных камер Джисон не обнаруживает. Он поднимается на ноги и обходит помещение, уже более внимательно приглядываясь к предметам и делая вид, что просто разглядывает. Затем возвращается к чемоданам, открывает свой и теперь «обустраивает комнату». Тогда он находит несколько прослушек, но камер по-прежнему не видит, однако лишних действий делать не собирается, пока точно не будет уверен в безопасности. Джисон подходит к Минхо. Садится на корточки и гладит его по волосам. Он не может так просто лазить по всем углам, чтобы проверить наличие камер, поэтому если где-то и есть всё-таки, то это представление для них. Он медленно идёт к входной двери и не спеша открывает её, а затем передёргивается от неожиданности, встречая там женщину. — Здравствуйте, господин Хан, — говорит она ему улыбчиво. Волосы у неё длинные и заплетены в косу, перекинутую на левое плечо. — Я Шин Юна, с этого момента ваша помощница. Скажите, вы в порядке? Джисон несколько секунд стоит в ступоре, а только тогда отвечает: — Да, я в порядке. Правда, как я оказался здесь? И где мы? — Вы уже в особняке Кана. Вы уснули вместе с вашим мужем в машине, по пути сюда. Видимо, очень сильно устали после дороги. Поэтому, чтобы не беспокоить ваш сон, вас перенесли сюда, в вашу комнату. — Юна говорит спокойно, заглядывая за спину Джисона, видимо проверяя, как Минхо. — Перенесли? — Такое было поручение господина Кана. Если хотите задать ему вопросы, то вы сможете сделать это за ужином, который будет через полчаса. Там соберутся все, в том числе и господин Кан, а также ваши братья и сёстры. Сейчас почти семь вечера. Вы проспали полдня. Женщина опережает все вопросы. Джисон, не зная, что спросить ещё, выпрямляет спину и отходит в сторону, пропуская Юну войти, ведь она буквально ждала его разрешения. Заходя, она тут же подбегает к Минхо и прикладывает руку к его лбу, словно что-то проверяет. Джисон же остаётся у входа, молча наблюдая за этим процессом. — Вы первые проснулись? — спрашивает она, и тот кивает. — Скажите, у вас есть аллергии? — Нет. — Джисон пожимает плечами, подозревая, к чему вопрос. — А у вашего мужа? — Точно не знаю. Почему вы спрашиваете? — Кажется, у него температура и есть покраснения на лице. Я дам ему противоаллергенное. Джисон напрягается, хмуря брови. Стоял лишь один вопрос: им действительно хотят помочь или только наоборот, сильнее усыпить? Однако в итоге он кивает. Юна достаёт из небольшого кармана на рубашке какие-то таблетки, которые словно ждала, чтобы дать. Совершенно даже не пытается быть не подозрительной. Юна легко трясёт Минхо, прося проснуться, и тот очень нехотя начинает приходить в себя, не успевая ничего осознать. Ему вручают таблетку и бутылку воды, которая перед этим стояла рядом с лампой на тумбе. Юна просит его выпить, и он спросонья это делает. После этого она просит прощение и ещё раз напоминает об ужине, а после покидает комнату, закрывая за собой дверь. Джисон подбегает к Минхо. Тот приподнимается, облокачиваясь спиной об стену, и держится за голову. Джисон садится рядом и берёт его за руку, с напряжением смотря в глаза. — Где мы? — тихо шепчет Минхо привычной своей интонацией. На что Джисон тут же его перебивает, напоминая, что сейчас не время выходить из роли. — Любимый, ты в порядке? Она сказала, что у тебя приступ аллергии. Разве у тебя есть аллергии? Минхо осматривается по сторонам, а затем смотрит на напарника, что глазами и небольшим кивком головы намекает на то, что, возможно, здесь есть камеры. А даже если и нет, то как минимум, он нашёл прослушки. — Как ты себя чувствуешь? — Голова очень сильно болит. Я не помню, как мы приехали. — Нас гостеприимно обслужили. Решили не ломать сон и перенесли сюда. Не беспокойся об этом, дорогой. — Джисон делает паузу, а затем продолжает: — Нас позвали на ужин через полчаса, поэтому соберись, а я пока разложу ещё вещей. Минхо кивает, понимая, что тот собирается также ещё поискать камеры, а он пусть приводит себя в порядок после того, что им подсыпали. Судя по тому, что у Юны моментально оказалось «супер таблетка», то такие случаи не первые, а побочки — обычное дело. В любом случае, возможность обсудить всё это появится явно позже, а до того момента они должны и дальше притворяться, выполняя поручения ЦРУ. Больше информации прояснится за ужином. Как минимум станет понятно, как сюда попали остальные. И кто они вообще.***
Джисон переодеваться не стал. Остался в том же костюме и ничего особенно не делал, за исключением того, что причесался. Минхо же, следуя своей роли, переоделся в очередное «издевательство», задаваясь вопросом о том, почему геи не могут выглядеть нормально и почему ему приходится надевать на себя «женственную» одежду. На нём теперь белая рубашка, полностью прозрачная на спине. Под ней чёрные широкие штаны — это самое приятное, что он смог найти в чемодане за столь короткое время. Взяв друг друга под локоть, Юна проводит их со второго этажа к первому, а дальше туда к гостиной, где стоит длинный стол, заставленный полностью едой. За столом уже сидят двое, и судя по количеству тарелок, то явно будет больше. Юна говорит, где им можно сесть, а затем спрашивает, нужно ли им что-то, на что Минхо специально начинает капризничать: — Это всё с мясом? Я не ем мясо! — Здесь есть также закуски для вегетарианцев, — отвечает ему Юна, указывая на несколько закусок. — Вы уверены? Там точно нет мяса? — Минхо говорит громко, дабы на него обратили внимание и другие гости. Становиться, очевидно, любимцем ему не хочется. Однако чем больше будет причин отсутствовать во время ужинов, тем успешнее кажется их миссия. — Джисон-и, скажи им. — Ну, любимый мой, не капризничай. Юна же сказала, что нет мяса. Перестань. — Джисон улыбается девушке, кивая и тем самым говоря, что она может уходить. Он кидает быстрый взгляд на людей напротив, наблюдая за реакцией и искривлёнными лицами, а затем переводит взгляд на Минхо, смотря как тот старательно корчит обиженное лицо высокомерной дамы, которая сидит у своего мужика на шее. Хорошо, Джисон начинает понимать, чем этот образ полезен. Вряд ли кто-то может подумать на Минхо, что на самом деле это не какой-то голубой с Америки, а агент ЦРУ, прилетевший разнюхивать по поводу, так называемого, господина Кана, который, к слову, к столу ещё не подошёл. Джисон разворачивается полностью к гостям напротив: девушка-брюнетка, в красном обтягивающем платье, а рядом с ней парень с каштановыми волосами, которые прилизаны назад; он в белой рубашке с красным галстуком. Джисон решает представиться первым: — Я Хан Джисон, сын господина Кана. А это мой муж Ли Минхо. Он бывает немного капризным, но не обращайте внимание. — Рад знакомству, Джисон. Я Ким Сынмин. Так выходит, я твой брат. — Он смеётся с абсурдности всей ситуации. — Это моя жена Ли Черён. — Здравствуйте. — Она кивает, и Сынмин кладёт ей руку на плечо. — Вы ведь прибыли с Америки? — Да, откуда вы знаете? — отвечает Джисон, ввязываясь с ней в диалог. — Даже сквозь корейский слышно английский акцент. Вы, наверное, давно там живёте. — Да, а вы тоже? Черён кивнула. — Своих видно сразу. Мы с Монтана, а вы? — О, так мы даже очень близко. Вашингтон. — Правда? У меня мама оттуда, я там вырос, — вмешивается Сынмин. Он бросает взгляд то с Черён, то на них. — Господин Кан действительно объездил весь мир. — И везде нашёл кореянок, — внезапно подшучивает кто-то ещё. Он садится рядом с Джисоном, а только затем представляется. — Ли Феликс. Рад познакомиться и, так сказать, воссоединиться с семьёй. — Взаимно, Феликс, взаимно, — отвечает ему Сынмин. На что они все смеются. У парня, который только подсел, белые длинные волосы, сзади собранные в небольшой пучок. На лице заметные веснушки, а сам одет в чёрную водолазку. — Феликс, а ты откуда? — спрашивает Черён. — Не поверите, но с Франции. Даже там он был. — Интересно, будет ли кто-то с Кореи, кто вырос там, — подкидывает Джисон. — Надеюсь, он, как минимум, не против, что мы его так обсуждаем. — Ой надеюсь. Хотя пусть мирится с учётом, как он сюда нас доставил, — отвечает Феликс, и все замолкают, переглядываясь, словно он поднял самую откровенную тайну. — Слушайте, об этом не было запрещено говорить, давайте признаем. Не одному же мне с Крисом вкололи что-то, чтобы не знали дорогу. А перед этим отобрали телефоны. — Вкололи? — удивляется Минхо, наконец, тоже включаясь в диалог. — Нам, по всей видимости, просто подсыпали, а потом сказали, что просто уснули! — То же самое, — добавляет Черён, смотря на Сынмина, чтобы найти подтверждение своих слов. — Только в воду подмешали в машине. Джисон аж выдыхает от понимания, что это не только им так, и не потому, что уже поняли, кто есть кто. Мера предосторожности всё-таки. — И к чему только такая чрезмерная осторожность? — Закидывая руки за голову, Феликс откидывается на спинку стула. — Что следующее, может, камеры в комнатах? Гостеприимность на высшем уровне. Разговор не продолжается, ведь подходят ещё трое: два парня и одна дама. Как только они садятся, персонал расходится вдоль стен. И после этого сразу выходит тот, ради которого все здесь и собрались. Дыхание затаилось, а всё тело напряглось. Кроме как у Феликса, который, не обращая должного внимания, потянулся за напитком, который быстро налил себе в стакан. Кан молча подходит к своему стулу, который находится в самом конце стола, и является там одиночным. Он не спеша садится, подзывает к себе служанку и просит налить ему алкоголь. Та покорно выполняет и когда он наконец-то получает желанное, только тогда решается что-то сказать. — Рад здесь всех вас видеть, наследники фамилии Кан. — Голос его хриплый, а волосы седые. Говорит он низко, оценивая каждое лицо по очереди, всматриваясь, кажется, в душу. — Не буду томить и сразу скажу то, что вы хотите услышать. Отвечу на вопрос Феликса. Он смотрит внимательно на упомянутого, что уже полез к еде. Он никак не дёрнулся, когда его имя произнесли, будто они с Каном уже давно знакомы. Более того, он ему ещё и отвечает: — Правда? А я думал, что мы будем делать вид, что ничего не произошло. Радует. — Камер в ваших комнатах нет. — Кан игнорирует слова Феликса. Его внимание гуляет по всем лицам за столом. — И не будет. Достаточно того, что вы не знаете, где находитесь, и у вас абсолютно нет связи с внешним миром. Я уверен в том, что вы не приведёте сюда лишних людей и кроме нас здесь никого нет и не будет. Джисон мысленно хмыкает. Конечно, а про прослушки, которые он нашёл, никто упоминать, видимо, не собирается. Доверяй, но проверяй, как говорится. — Вам вкололи пропофол. Большинству из вас. Это то, что используют больницы для принудительного засыпания пациента, поэтому можете не переживать. Побочных эффектов обычно нет, но иногда возникают в виде головных болей. Забудьте об этом. Это для безопасности. Сейчас же я бы хотел обсудить правила вашего проживания здесь и кодекс семьи Кан. — Может, вы сначала ответите на вопрос, почему мы здесь и почему вдруг решили вспомнить, что вы отец? — вмешивается какой-то парень, который пришёл последним. — Думал, этот вопрос задаст Феликс. — Он делает паузу. — А ты как думаешь, Хёнджин? Скрестив руки на груди, парень не отвечает. — Хёнджин, почему ты здесь? Что заставило тебя сюда приехать? Ты давно живёшь своей жизнью. Кажется, у тебя даже есть трёхлетняя дочь, которая родилась, когда ты отсиживал срок за убийство. Твоя жена развелась с тобой год назад и запрещает с ней видеться... Как же её зовут... Ну, твою дочь. Напомни мне. Ну же. Хёнджин, склонив голову, ничего не отвечает. Он закусывает губу, а его лицо морщится, отчего кажется, что он еле сдерживается, чтобы не подойти и не ударить Кана. Теперь обычное напряжение сменяется тревогой. Не похоже, что этот парень добровольно рассказал всё кому-то о своей семье. Если на то пошло, то что им известно про Джисона и Минхо? Знают ли они уже правду или директору вышло и это подстроить? Он сказал, что им не стоит переживать про тест на отцовство, однако... — Все, каждый из вас почему-то здесь оказался, — продолжает Кан. — Давайте реально посмотрим на эту ситуацию. Кто бы просто так поехал бы к папе-мафиози, который никогда прежде не появлялся в вашей жизни? Кто? Вам всем нужны деньги, то, чем я владею, или статус. Или вы должны быть на голову отбитые, чтобы решить познакомиться с таким, как я. Каждый из вас здесь не пушинка. Я могу рассказать так про каждого из вас. И если вы хотите получить то, за чем приехали, я дам вам это. Однако три условия. Кан делает паузу, давая вставить слово, но все молчат. — Первое: вы не суёте нос не в свои дела. Второе: выполняете всё, что я вам скажу, и делаете вид, что мы семья. Третье: чётко следуете расписанию дня семьи; после девяти вечера вы должны оказаться в своих комнатах, и никто из вас не выходит оттуда до восьми утра. У вас есть свои ванные комнаты. Там всегда есть вода и необходимые вещи. Ваши помощники будут регулярно следить за этим, поэтому не думайте, что если выйдете, то прокатит оправдание о том, что вам что-то было нужно. Правила есть правила. И я не буду церемониться с теми, кто их нарушит. Здесь с вами мы должны провести две недели, а после этого вы отсюда уедете, получив всё, что вам надо. На этом всё. Вопросы? — А вам какая выгода от нас? — Первое правило: не суй нос не в свои дела, Феликс. Мне следует выстрелить тебе в голову прямо за столом? Думаешь, я не смогу этого сделать? Сзади резко подходит какой-то парнишка, вытаскивающий пистолет, который уже упирается в затылок Феликса. Он застыл, не говоря ни слова. — Надеюсь, все уяснили правила. Как закончите с ужином, сразу идите в свои комнаты. Ваши помощники проследят за этим тщательно. Ещё вопросы? Никто не отвечает. — Тогда у меня всё.***
Возвращаясь в свою комнату после молчаливого ужина, узнав, что камер якобы нет, они начинают тщательно проверять комнату. И кроме прослушек действительно ничего не обнаруживают. Что Джисон, что Минхо, будучи агентами, сами ни один раз за всю свою службу устанавливали камеры и прослушки в том числе, поэтому вряд ли бы они пропустили, если бы тут было что-то ещё. Где совершенно не оказалось прослушек, так это в уборной. И даже нет ни одной под дверью, что указывает на глухую зону. Минхо включает воду в раковине, а затем и, в общем, в ванной. Джисон же телевизор. Непонятно, насколько далеко и хорошо ловят прослушки, поэтому они делают всё, чтобы подавить их разговоры. Им следует обсудить, что делать дальше и как вообще выполнять миссию, с учётом, что любое их действие настолько сильно отслеживается. Хотя случай будто бы не самый худший. Закрывая двери и в ванную, они садятся на пол и не знают, с чего именно начать первее: то, что они оказались непонятно где, без оружия и весь план идёт коту под хвост, или то, что Кан — больной ублюдок? Минхо облокачивает голову об холодную плитку и тяжело вздыхает. — Что будем делать? Ждать того человека из сообщения? — Что ещё мы можем сделать сейчас? — отвечает Джисон и он полностью прав. Сейчас они даже из комнаты выйти не могут. — Запрета по дому ходить не было, поэтому после восьми утра сможем осмотреть дом и построить план, как попасть к нему в кабинет. Ну и, конечно, будем ждать того помощника, так сказать. Никто не думал, что так обернётся. — С учётом, что мы даже находимся не в том месте, о котором нам сообщили, я вообще сомневаюсь в том, что нам делать. Нас же перестреляют при неверном действии моментально. — Минхо хватается за голову. Смотрит в пол. — Я действительно не могу понять, зачем мы ему. Какой вообще в этом толк? Джисон пожимает плечами. Он не знает, что ответить. Это для него тоже полная загадка. На что Минхо тяжело вздыхает. — Я хочу домой. — Я тоже. — Хорошо, что нас обоих отправили. Если бы меня отправили одного, то я бы сошёл здесь с ума вот прямо сейчас. — Понимаю, Минхо. Зато... — Джисон повышает тон. Их взгляды пересекаются, и Джисон смеётся. — Зато наобнимаемся на несколько лет вперёд. — Боже, не напоминай мне хотя бы здесь это. У меня до сих пор не выходит из головы весь этот цирк в туалете. — Неужели так понравилось? — Не смеши меня. Я боюсь, что мне придётся поцеловать тебя в какой-то момент. Очень надеюсь, что этого не случится. Они смеются. Всё это так абсурдно. Вся эта ситуация и эти люди. Смеясь вдвоём на секунду в груди становится легче. — А мне нравится тебя называть «дорогой», «любимый», «милый». — Да ну, правда? Не разрешу тебе больше никогда в жизни называть меня так. — Минхо легонько ударяет того в плечо, и Джисон специально ложится на пол, словно тот убил его своей искренностью. — За что ты так со мной, мой милый! Мы же женаты. — Он поднимает руку, указывая пальцем на кольцо. — Ты мой муж! Который в туалете, к слову, простонал моё имя! — В следующий раз это сделаешь ты. — Да-да, это твоя роль, родной. — Джисон подмигивает, потянув Минхо за рубашку, чтобы тот лёг на пол рядом с ним. Они замолкают. Слушают брызги воды с двух сторон и, как голос из телевизора, что-то бубнит. Уборная светлая и просторная, в голубых тонах. На потолке нарисованы две рыбки: Чёрная и Белая, что вращались вокруг друг друга. Рисунок уходит и на стены, в виде воды от того озера, где они плавают. Пол же выполнен из тёмно-зелёной плитки. Они словно где-то далеко под водой, где совсем на чуть-чуть становится безопасно. Минхо поворачивается к Джисону полностью, а тот разворачивает только голову. Они минуту смотрят друг на друга, прежде чем заговорить, а затем Минхо всё же начинает: — Как думаешь, может ли покупателем быть кто-то из них? Из детей? — Почему ты так думаешь? Зачем кому-то настолько сильно скрываться? А тем более, зачем это Кану? — Не знаю... Не могу объяснить пока что. Но Кан прав, все эти люди почему-то оказались здесь. — Действительно, хороший вопрос почему. — Вот и я о чём. — Он ложится обратно на спину. — Ладно. Пойдём спать. До завтра нам и вправду делать нечего. — Пойдём. Будешь имитировать поцелуи перед сном. — Хоть не стонать придётся. — Это ещё посмотрим.***
Так, использовав воду по назначению, залезли под одеяло и пожелали друг другу спокойной ночи, сымитировав короткие диалоги по поводу сегодняшнего ужина и после этого поцелуи. Затем развернулись в разные стороны, занимая разные края кровати. Джисон летает где-то у себя в мыслях. Выспался он перед ужином, тогда в отключке, а сейчас время уже, когда в Америке утро. Он крутится в разные стороны и никак не находит себе удобной позы. Шумы за стенкой начинают надоедать, а любые шаги рядом с дверью — раздражать. Запретить всем выходить то запретили, однако коридор всё равно, кажется, полон людей. Завтра Джисон с утра собирается познакомиться со всеми поближе. Ему нужно выяснить, что известно остальным о Кане. Непонятно, зачем здесь каждый из них, однако с большей вероятностью с кем-то из них можно объединить усилия. По крайней мере, Джисон думает о Сынмине с Черён, показавшиеся ему самыми дружелюбными и нормальными. Он не удивился бы, если их тоже отправили бы сюда как агентов. В конце концов, Джисон засыпает. С горем пополам, но веки закрываются, а тело расслабляется. Только неизвестно, сколько он так проспал, ведь это быстро заканчивается. Будит женский крик, отчего и Джисон, и Минхо резко вскакивают, ничего не понимая. Включая свет, они выглядывают из комнаты, замечая, как выглядывают и остальные. Охрана вся сбегается в другом конце коридора, и когда они это замечают, то решаются всей толпой пойти на шум. Подходя ближе, они видят открытую дверь. Охрана молчит, как и другие помощники. Их лица перепуганы, а в глазах образовывается ужас. Джисон с Минхо прорываются вперёд толпы, без слов заглядывая в открытую дверь и они тут же столбенеют от понимания, что произошло. Кан. Господин Кан. Он мёртв.
