Семья Кан

      Вокруг встаёт полная тишина, что своим присутствием ещё больше нагнетает ситуацию, передавливая голосовые связки. Хан Джисон, застыв, стоит в проходе. Перед глазами лежит Кан, чья кровь уже успела растечься по абсолютно белому полу, где Джисон видит своё же с Минхо отражение.       Взгляд Кана направлен в потолок, а сам он лежит на спине. Одна рука выпрямлена, другая чуть согнута и ближе к телу, словно его перевернули. Одет он, видимо, в свою пижаму. Судя по всему, готовился ко сну, либо, в общем, спал, как к нему кто-то зашёл. С учётом, что Кан впустил кого-то в таком виде, то первым, кто может быть, приходит на ум — его же люди.       Джисон делает несколько шагов назад. Минхо его останавливает, и они переглядываются, глазами спрашивая «Что дальше?». Человек, ради которого их отправили сюда, — мёртв. Покупатель не найден. Вопрос: состоится ли тогда встреча? Им продолжать выполнять миссию или уходить? Только уйдут ли они теперь так просто?       В помещение резко заходит парень, отталкивая всех. Он подходит к телу, садится на корточки и проверяет пульс на шее, убеждаясь в очевидном. Затем полностью осматривает тело, уделяя особое внимание ране на животе. Судя по всему, Кана пырнули ножом.       Джисон узнаёт парня: тот самый, который на ужине приставил Феликсу ствол к затылку. Волосы у него чёрные, короткие и выглядит он младше всех.       — Умер пару часов назад, — говорит он, трогая тыльной рукой сначала уши, руки, ноги, а затем грудь и шею. — Тело почти остыло. Но есть тёплые участки. Думаю, около трёх часов назад, судя по сухости на слизистой. Сколько сейчас времени?       — Четыре утра, — дрожащим голосом отвечает ему Юна, оказавшаяся за спиной Джисона. Она выглянула.       — Получается, умер в промежуток с двенадцати ночи до трёх утра. — Он поднимается на ноги. Его пристально осматривают, однако он никак на это не реагирует. Прячет ладони в карманы и выпрямляется. Явно понимает больше, но не говорит.       — М-да, и кто бы мог подумать... — абсолютно незаинтересованно добавляет Феликс. После крика здесь действительно собрались все.       Проскальзывая внутрь, он проходится по кабинету, разглядывая что угодно, но не тело.       — Полиция будет? — спрашивает спокойно. На что ему никто не отвечает. Феликс поднимает руки, словно сдаётся, а затем всё-таки быстро пробегается взглядом по Кану. — Пусть копы с этим разбираются. Верно?       — А ты прямиком сразу во Францию полетишь? — отвечает ему Сынмин. Черён же, держа его за руку, стоит рядом.       Феликс хмыкает.       — А мне то что? Я его не убивал. Он пообещал, что мы все уедем с тем, что мы хотим. Так зачем мне его убивать?       — Тебя почти застрелили за ужином.       — И я поэтому решил убить его первым?       Сынмин сжимает руку жены крепче. Его взгляд становится серьёзным, в отличие от Феликса, выглядящего так, будто всё это для него сплошная забава.       — В любом случае, — игнорируя всё предыдущее, в разговор вмешивается какая-то девушка, которая тоже была тогда за ужином. У неё рыжие волосы, заплетённые в гульку. Взгляд лисий и как будто незаинтересованный. Она продолжает говорить, подходя к Феликсу, — этот особняк принадлежит семье Кан. До его смерти никому нет дела, правда? Кан был прав, когда сказал, что мы здесь все из-за своей выгоды. Не знаю, кто это сделал, но не имеет значение. Разделим наследство и разъедемся. Те, кто здесь работают, тоже получат свою прибыль, поэтому давайте договоримся.       — А тело куда? — спрашивает Феликс, словно улавливая идею.       — Тело? Да можно куда-нибудь на задний двор. Мы находимся непонятно где. Даже если и найдут тело, виновника искать не будут. Все мы знаем, кто такой Кан. И все мы знаем, почему персонал не вызовет полицию. Правда, Чанбин?       На последней фразе её голос стал громче и ниже. Джисон поворачивает голову в коридор, ловя взглядом, о ком речь. Чанбин стоит дальше всех. Он долго ничего не отвечает. Тогда рыжая говорит первее:       — Разве помощник не должен помогать своим гостям?       Чанбин смеётся. Он прячет руки в карманы, меняясь в лице, смотрит по сторонам и только тогда говорит:       — Слушайте, господин Кан мёртв. Не знаю, кто из вас это сделал, но он отсюда так просто не уйдёт. Или все, каждый из нас тут умрёт.       — О чём ты? — почти перебивая, спрашивает Черён.       — У господина Кана двенадцать ферм с марихуаной. На днях кто-то должен был купить эти фермы. Теперь эта встреча не состоится. По крайней мере, так, как должна была.       — И он захочет нас всех убить? — Феликс хмыкает, выходя из комнаты и оказываясь посреди коридора. Он идёт к Чанбину, в то время как та девушка идёт за ним.       — Пока существуют наследники, покупатель не может получить свой товар. Все эти фермы — ваши. Все деньги, этот особняк, рестораны, компания. Всё ваше.       — Поделим и с ним. Кто покупатель? — задаёт вопрос рыжая. На что в ответ стоит полная тишина. — Кто покупатель?       Она подходит вплотную к Чанбину, хватая его за шиворот. Кулаки у неё сжаты, а голос становится громче.       — Я повторяю: кто покупатель?       — Йеджи, успокойся. — За спиной Чанбина внезапно появляется Хёнджин, который устало смотрит на девушку, как ни в чём не бывало. Он подходит ближе, берёт её руку, а после отводит в сторону. Он что-то мигом шепчет ей на ухо, и она быстро успокаивается, но взгляд от Чанбина не отводит. Её сводит от одного вида помощника, который перестаёт улыбаться.       Хёнджин дёргает Йеджи за руки, и она переводит взгляд на него. Они переглядываются, обмениваясь кивками, явно обозначающее что-то. Тогда она отворачивается, и Джисон смотрит на неё внимательнее. Только сейчас он задумывается, что внешне они с Хёнджином очень похожи. Или так кажется только в темноте.       Чанбин молча поправляет воротник, пробегается вниманием по всем, словно пытаясь найти виновника. Он продолжает:       — Делайте, что хотите. Главное — продайте фермы покупателю и не устраивайте то, что здесь быть не должно, если хотите остаться в живых.

***

      В конце концов, тело действительно вынесли на задний двор на рассвете. Тот парень ещё долго крутился возле Кана, пока тело не было полностью в земле. Помимо него закапывали ещё трое. Джисон до сих пор не знает, как на это всё реагировать. Смерть Кана звучит как одна сплошная шутка, а то, как все нормально реагируют на убийство, заставляет задаться вопросом об адекватности этих людей.       Когда первый ужас прошёл, а решение о том, что делать с трупом, было принято, также условились пока разойтись и на утро решить, как поступить дальше. Поэтому все, как ни в чём не бывало, спрятались по комнатам, кроме помощников, которые ещё долго крутились по особняку. Минхо с того момента молчит и ничего не говорит, однако и спросить, о чём думает, возможность никак не находится. Единственное, что Джисон точно понимает по взгляду, так это то, что здесь действительно все поехавшие на своих идеях.       Вернувшись, они ни о чём не говорят. Дверь закрыли на ключ и помимо этого, подпёрли стулом на всякий пожарный. Свет оставили включённым, понимая, что сон уже не придёт. Особенно после слов Чанбина.       Что он имел в виду трудно сказать, кроме того, что им всем известно намного больше, чем изначально казалось. И именно то, что Джисон совершенно не понимает. С той, какая защита здесь, или то, как их сюда везли, отбирая все небезопасные предметы, при этом с правилами и охраной, которую и Джисон, и Минхо явно слышали — есть только один главный диссонанс. Как только Кана могли убить? Или как его могли убить так, чтобы никто не знал? Означает ли это то, что здесь уже замешаны как минимум несколько человек?       Они сидят на кровати. Разыгрывать сценку сил не хватает, однако и не нужно. Здесь можно промолчать. Минхо берёт Джисона за руку, как и тогда, в машине, начиная постукивать пальцем, снова передавая послание:       «Ты заметил, что в комнате был бардак?»       Джисон по такому же принципу отвечает:       «Мне в общем, странным показалось, что тело посередине комнаты, он в пижаме и кого-то пустил. Однако не кажется, что его застали врасплох».       «Вот и я так думаю, при этом тело явно перевернули. Зачем? Было ли у него что-то в руке? Плюс комната. Там был несвойственный бардак, когда во всём доме абсолютная идеальная чистота. На полу ни волосинки. И он сам же выглядел идеально. У него не торчала ни одна волосинка, а рубашка была идеально выглажена. Здесь поддерживают идеальный порядок, но именно в его комнате было всё разбросанно. Как минимум, была разбита ваза с цветами на столе».       «Явно кто-то искал что-то. Нужно узнать, слышал ли кто-то звук, когда ваза разбилась».       «Уверен кто-то даже и видел того, кто зашёл в его комнату. И видел, как выходил. Но почему-то ждал до четырёх утра, чтобы найти тело. Тебе не кажется даже странным то, что тело нашли именно сейчас, в такое время, когда Кан наверняка бы спал?»       «Но мы же слышали женский крик».       Минхо пожимает плечами. Джисон же тянется за бутылкой воды на тумбе, делая сразу же несколько глотков. Затем он возвращает свою руку в ладонь Минхо. Он начинает стучать первым:       «Нам не нужно пытаться найти убийцу. Наша задача — найти покупателя, узнать, где фермы и о каких деньгах идёт речь».       «Джисон, и убийца, и заказчик среди нас. Они все в этом доме».       Джисон ничего не отвечает и тот продолжает:       «Чанбин не зря сказал о том, что никто отсюда не уйдёт, при этом всё принадлежит нам. Кому-то по-прежнему невыгодно, чтобы мы отсюда уходили, и он пользуется нашим присутствием. И кто-то намеренно разжигает конфликт, а особенно на почве, что нам всем придётся делить наследство. Более того, сам Чанбин тогда в аэропорту сказал о том, что пойдёт речь о наследстве. Тебе не кажется, что это был подставной Кан?»       «На это нет никаких доказательств».       «Есть. Обычно директор всегда говорит нам о том, кто наш заказчик, но в этот раз мы ни о чём не знаем. Тем более, всё время что-то слишком подозрительно идёт не так. Почему нас отвезли не в то место, которое дали изначально? Если здесь действительно есть ещё один союзник, и у него есть связь с ЦРУ, значит, директор знал, что нас отправят не в то место, но почему-то не сказал об этом сразу. У него же откуда-то появилась информация о том, что заберут телефоны и будут проверять вещи. Если здесь изначально есть человек с ЦРУ, что сливает всю информацию, почему нам ничего не сообщили о нём ранее?»       «Думаешь, Кан сделал это специально? И директор может знать об этом?»       Минхо неуверенно кивает. Джисон же хмурится, а после отвечает:       «Но почему нужно было ссылать именно детей? Почему нельзя было тогда использовать всех подставных?»       «А откуда мы знаем: подставные они или нет? Джисон, смерть Кана — это очень хорошо разыгранный спектакль. Его не могли так просто убить со всей той защитой, которую мы увидели, а все эти люди — актёры. В том числе, как и мы, Джисон. Как и мы, все они почему-то здесь оказались. Здесь намного сложнее вопрос: не почему мы нужны Кану, а почему всем нам нужен он и почему каждый из нас здесь оказался».       Джисон тяжело вздыхает, опрокидывая голову назад, при этом оставляя взгляд на напарнике. Они переглядываются, явно ещё не понимая, куда действительно они влипли и что их ждёт.

***

      В восемь тридцать они собираются на завтраке. Голову от недосыпа ломит, однако усталости совершенно нет, в силу, наверное, всего напряжения.       Оставшиеся пару часов Джисон помогал Минхо накраситься. В этот момент, забыв обо всём, они много смеялись, не понимая, как вообще пользоваться тем, что дали. Накрасили ему разве что возле глазных яблок белым. Это единственное, что Минхо запомнил со вчерашнего мастер класса в самолёте. Поэтому вышло что-то не особо понятное. Однако Джисон сказал красиво или, по крайней мере, пойдёт.       На завтрак пришли одни из первых. Атмосфера в этом особняке продолжает нагнетать не хуже мыслей: вроде умер человек, тем более главный, но каждый из присутствующих продолжает свою работу. Стол накрыт плотно, а еда горячая, только приготовленная так, словно ничего и не случилось.       Джисон откидывается на спинку стула. Еду не накладывает, ведь есть особо не хочется, в отличие от Минхо, решая никого не дожидаться. Насыпает себе салат, туда яичницу, и потом почти хотелось взять кусок стейка, но Джисон вовремя того щипает в ребро, напоминая о роли. Минхо недовольно смотрит, мысленно спрашивая, когда это закончится, и переключает внимание на моллюсков.       К столу первым после них подходит парень, чьё имя они ещё не знают, но он постоянно крутится с Феликсом и за ужином вчера сидел именно рядом с ним. Волосы у него также белые, но коротко подстриженные. Намного короче, чем у самого Джисона или у Минхо.       Он садится напротив них и улыбчиво кивает.       — Мы ведь ещё не представлялись друг другу, да? — спрашивает моментально Джисон, улыбаясь в ответ. — Я Хан Джисон, это мой муж Ли Минхо.       — Рад знакомству. Я Бан Кристофер — муж Феликса. Точнее, будущий, — отвечает он очень ровно. Голос мягкий, а глаза кажутся добрыми. — Мы помолвлены, но ещё пока не расписались.       — Вот как. Тогда поздравляю вас!       — Да, спасибо. — Кристофер кивает, подзывая к себе одного из помощников. Он просит принести ему и Феликсу кофе, на что тот кивает и сразу же уходит. Тогда Джисон интересуется:       — Это ваш помощник?       — Нет, нам поставили Ян Чонина.       — Кто это?       — О, это тот парень, который приставил Феликсу вчера пистолет. Феликс иногда шумным бывает, а Чонин сразу сказал, что убить — никого не убьют, но цирк устраивать будут, если тот начнёт что-то говорить, что Кану может не понравиться. — Складывая пальцы вместе, Кристофер бегает взглядом то с Джисона, то с Минхо, который полностью уделяет всё внимание еде.       — А я думал, он совсем отбитый. — Джисон смеётся.       — Это из-за сцены утром? Знаете, он действительно немного странным бывает, но они с Феликсом общий язык нашли, поэтому я не переживаю.       — Незаметно... — шепчет Джисон, почёсывая затылок. Возможно, они все тут сумасшедшие. — В любом случае, ты ведь из-за Феликса сюда приехал?       — Нет, нас двоих сюда отправили.       — Отправили? — вмешивается Минхо, почти давясь салатом.       — Конечно, мы просто выполняем свою работу.       Кристофер абсолютно спокоен. Голос его не меняется ни на тон, а улыбка остаётся прежней. Может, он это говорит, потому что доверяет? Джисон с трудом сдерживает лицо, чтобы не скривиться на трое, но улыбка явно дёргается.       В гостиную резко заходит Феликс, а за ним и Чонин, появляясь совершенно не вовремя. Феликс отрывочно говорит что-то Чонину, однако это доносится до Джисона неразборчивым звуком. Он подходит к столу и садится рядом с Кристофером, даже несмотря на него.       — Поражает этот дом, согласны? — начинает Феликс, забирая хлеб и пиалу с джемом. — Произошло убийство, но все абсолютно спокойно продолжают работу. Но да ладно, рассказывайте, зачем вы сюда приехали?       Джисон несколько раз удивлённо моргает. Он смотрит на Кристофера, надеясь, что тот как-то вмешается и поймёт бестактность вопроса, однако этого не происходит. Он, улыбаясь, массирует Феликсу плечо, а тот совершенно не обращает никакого внимания на его присутствие.       — Да брось, Джисон, ты здесь самый адекватный. Сынмин — высокомерная сволочь, которая пришла поиметь побольше денег и пойдёт по головам, чтобы забрать всё наследство. Как и Черён. Вот увидишь сейчас, за завтраком, когда речь пойдёт о наследстве. Хёнджин в тюрьме за убийство отсидел, никто не исключает, что это он и убил Кана. Ещё и наверняка со своей сестричкой Йеджи, она ужас, какая агрессивная.       — Откуда ты всё это знаешь? — очень осторожно задаёт вопрос Джисон. Минхо берёт его за руку под столом, оставляя связку пальцев на ляжке. Видимо, собирается что-то сказать на азбуке Морзе, но ждёт.       — Чонин рассказал.       — И что он сказал о... О нас?       — Что вы здесь самые адекватные и вам можно верить. Единственное, что не рассказал, почему вы сюда приехали. Поэтому я решил спросить напрямую.       Джисон собирается что-то ответить, но тут же замолкает, считывая, что Минхо говорит прикосновениями пальца:       «Ничего лишнего не говори. За нами всеми следят. Я не уверен, кто это, но он маячит за дверью и не заходит. Прикрой меня сейчас».       — Не знаю, на что ты намекаешь, Феликс, но я просто хотел познакомиться со своим отцом. Вот и всё. — Услышав Минхо, Джисон пожимает плечами, переводя взгляд на него. — Да, дорогой?       — Ага, конечно. Да-да. Я же тебе повторял не один раз, что это всё бесполезная трата времени. И видишь, что вышло? Правильно! Он ещё и мёртв теперь. Просто время и деньги потратили. — Минхо демонстративно вырывает руку и отворачивается от Джисона.       — Но я же тебе объяснял несколько раз о том, что для меня это важно. Мама столько о нём рассказывала. Какой бы он ни был, я должен был с ним увидеться.       Джисон дёргает Минхо, чтобы тот к нему повернулся. На что Минхо специально смотрит в сторону. Более того, если посмотрят друг на друга, то рассмеются. Джисон устало выдыхает, переходя взглядом на Феликса, который разочарованно смотрит на всю эту картину.       — Минхо, ты никогда не слышишь меня! Это не бесполезная трата времени.       — Ах, вот так? Ну ты и сиди с ними всеми. Я ухожу.       Минхо поднимается и быстро начинает уходить.       — Минхо! Любимый, прости, я не хотел! — Джисон также встаёт, становясь спиной к тем двум. Закусывает губу и всеми силами пытается не засмеяться. Так плохо они ещё не ссорились. Но если сейчас выдаст Минхо, то им смерть. По крайней мере, в лучшем случае.       Дверь за Минхо хлопает, и Джисон возвращается на место, склоняет взгляд к рукам и молчит. Феликс же тоже ничего не говорит, кажется, подрывает своё доверие к Чонину и к его фразе об адекватности этих двоих. Однако в любом случае он верит спектаклю.

***

      Минхо выходит из гостиной, попадая в главный зал, где две лестницы наверх и просто гигантское помещение, напоминающее чем-то замок в современном стиле. Всё в белых тонах и вокруг идеальная чистота, отчего глаза в таком помещении спустя пару минут начинают болеть. В этом особняке нормальные только их комнаты.       Пол из белого наливного материала, где нет ни одной соринки, несмотря на то, что все ходят тут в обуви. Стены абсолютно белые, но иногда там такого же цвета, вперемешку с блёстками появляются узоры. Ступеньки стеклянные и отражают свет от окон. Всё сделано в более-менее современным стиле, что совершенно не сходится с тем, какие обычно дома у таких, как Кан.       — Неблагодарный идиот, — трагически, но негромко говорит Минхо для того, кто за ними следит. Он осматривается, выглядывая его, однако быстрым взглядом не находит.       Он ступает дальше к лестнице, хотя перед этим высматривает зал также на наличие камер, которые в такой белизне наверняка сливаются со стенами воедино. В этот момент он замечает Сынмина, который идёт ему навстречу. В голове тут же проносятся слова Феликса о нём.       — Минхо! — Он подходит ближе. Черён рядом нет. Сынмин один. — А где Джисон?       — Мы поссорились. Он, как обычно, где-то в своих розовых очках. — Минхо скрещивает руки на груди. Они останавливаются на середине зала. — Никогда не слушает меня.       — Ох, очень сочувствую. Семейные ссоры — это всегда сложно.       — Это правда. — Тяжело вздыхая, Минхо внимательно оценивает собеседника. Волосы, как и вчера, зализаны назад, рубашка как будто бы та же, что и тогда, только галстук другой — чёрный. Минхо также замечает, что на безымянном пальце отсутствует кольцо. — Вижу, и вы с Черён очень сильно ссоритесь, что ты аж кольцо снял.       — А, нет, оно упало где-то в комнате. Я на ночь всегда снимаю и теперь найти не могу. Попросил помощницу найти мне. Вот, жду теперь, — не думая, сразу же отвечает он. Глаза не отводит и смотрит прямо на Минхо так, словно с самого начала ждал этот вопрос, а ответ был подготовлен заранее.       Минхо понимающее мычит. На что Сынмин смотрит на свою руку, улыбаясь.       — В последнее время мы с Черён очень сплочённые.       — Это чудесно. Вы собираетесь на завтрак? — переводит тему Минхо. Сынмин несколько секунд не отвечает, перебегая взглядом на лестницу, откуда слышатся шаги. Спустя пару секунду в поле зрения появляется Черён в чёрном обтягивающим платье. Сымин идёт на встречу, а затем берёт супругу под локоть и целует её в щёку, когда она оказывается достаточно близко. Только после этого он отвечает:       — Да, конечно. А ты, Минхо?       — Я уже поел. С меня хватит. Мне нельзя переедать, чтобы фигура была в порядке.       Он ещё раз оценивает пару с ног до головы, а потом они с улыбкой уходят к гостиной, перекидываясь короткими фразами. Сынмин хвалит внешний вид Черён, открывает ей дверь и они заходят.       Минхо же стоит на месте.       Он не знает, что это было, но он уверен, что почему-то их подслушивал тогда именно Сынмин, судя по тому, что шёл с первого этажа, а не второго. Даже если и не он, то где он был и что делал на первом этаже? Пока, казалось бы, в их доступе только собственные спальни и гостиная, где они успели побывать за вечер и сегодняшнее утро. А кольцо, Минхо почти уверен, он совершенно не терял.       Сынмин, очевидно, соврал, если верить тому, как быстро он ответил, совершенно не отводя взгляд и не вспоминая информацию, как это обычно бывает. В академии ЦРУ их всё время этому учили: чтобы врать успешно, нужно показать, что в голове есть то воспоминание, которое всплывает перед тем, как ответить на вопрос. В этот момент глаза машинально, в одно мгновение отводятся, и затем следует ответ. Минхо работает агентом восемь лет и столько всего наблюдал, что это стабильная практика. Но разбираться, почему тот соврал, он не собирается. По крайней мере, сейчас.       Поднимаясь по ступенькам вверх, Минхо старается оставаться максимально не подозрительным, насколько это возможно, мол, он действительно просто интересуется, как выглядит особняк. При этом в голове запоминает все ходы и выходы, кто куда заходит и выходит, когда он кого-то встречает по пути.       Минхо успевает выглянуть в окно и замечает дальше ещё несколько небольших домиков. Снаружи они тоже белые. Вокруг сплошное зелёное поле, а где-то там, вдали — лес. Второй этаж полностью посвящён спальням. Здесь также есть отдельные комнаты персонала. На первом же пока всё, что знает Минхо, есть кухня и гостиная, а также много дверей в неизвестные комнаты. Что на третьем — неизвестно. Туда ещё никто не ходил и не выходил, по крайней мере, на глазах.       По пути расставлены кожаные белые диванчики, на которых, видимо, часто останавливается охрана по ночам, ещё раз давая убедиться в том, что так просто убить Кана никто не мог.       Обувь стучит по полу, а тишина нагнетает своим присутствием. Он выискивает камеры и очевидных всё же не находит, задаваясь вопросом, почему так.       Минхо подходит к их комнате. В коридоре никого нет. Такая же тишина. Поэтому курс быстро сменяется на спальню Кана, которая находится в самом конце этажа. Осматриваясь, идёт быстро, но как можно тише, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. И с каждым метром шаги ускоряются.       Подходя к двери, он делает глубокий вдох перед тем как открыть. Только когда в итоге делает, дверь оказывается закрытая. В принципе, а что он ожидал?       — И кто бы дверь открытую оставил?       Минхо застывает.       — Серьёзно думал, что открытая будет?       Глаза округляются, тело становится ватным и Минхо боится пошевелиться. Голос раздаётся за спиной и, кажется, он совершенно близко. Воздух в груди весь переворачивается, а пальцы немеют.       Ну и что прикажете ему делать?

***

      Вокруг наступает молчание аж до момента, пока не заходят Сынмин с Черён. Феликс больше не говорит, словно проглатывает ком. Лишь холодно здоровается, скрестив перед этим руки на груди. Между ним и Сынмином чувствуется явное напряжение.       Сзади маячит на глазах Чанбин с Юной, говорящие о чём-то, и ещё пару поваров. Джисон внимательно присматривается к ним, стараясь по губам понять, о чём говорят, но не получается. Их лица выглядят обеспокоенными, в особенности у Юны, которая всё время оглядывается по сторонам, будто не хочет, чтобы их кто-то подслушал. Чанбин же изредка кивает, явно о чём-то интенсивно думая.       К столу наконец-то приносят обещанное кофе Кристоферу вместе с Феликсом. Крис делает глоток сразу, а тот не торопится. Закусив губу, он оглядывается по сторонам.       Последние заходят Хёнджин и Йеджи. Так за столом оказываются все, кроме Минхо. Джисон искренне надеется, что ничего не случится, пока они разделились.       Стоит тишина. Никто не решается открыть рот первым. Все смотрят на Феликса, который после сегодняшнего утра ощущается как тот, кто должен начать говорить. Но за него делает это Йеджи.       — Кому сколько нужно? — Она накладывает себе гренки в тарелку, забирая к себе также джем, как и перед этим Феликс. — Спорить не будем. Разделим всё мирно.       — Я заберу все двенадцать ферм с марихуаной, — резко говорит Сынмин.       Все взгляды сводятся на нём, а удивление встряёт между строк. На что Йеджи молча выгибает бровь. После слов Чанбина о покупателе, казалось бы, все откажутся от ферм. Это ли имел в виду Феликс, когда говорил, что Сынмин захочет поиметь побольше денег? Но почему фермы? Попросил бы компанию.       — А как же покупатель? — не боясь, задаёт встречный вопрос Йеджи. Она остаётся спокойной. Мажет джем на хлеб и тут же откусывает. Утром слова о покупателе вывели её из себя, сейчас же её это как будто вообще не волнует. Она продолжает, прежде чем Сынмин успевает ответить: — Хочешь всех нас убить?       — Это ваша проблема, как вы все будете спасаться от покупателя. Фермы идут мне, и если никто не против, я возьму также один из ресторанов в Германии для Черён. — Сынмин смотрит на супругу, улыбаясь ей. — Остальное делите друг на друга. Кто-то возражает?       — Да, я.       Руку поднимает Феликс. Он на Сынмина не смотрит, усаживается поудобнее, отпивая очередной глоток кофе.       — Сынмин, ты слышал, дипломатический переводчик. Получаешь миллионы в год. Зачем тебе лезть на Чёрную сторону мира?       — А тебе? — вмешивается Хёнджин, смотря на того исподлобья. — Тебе зачем фермы? Также можно сказать и о тебе, Феликс.       Феликс смеётся.       — Слушай, не вмешивайся, а? Хоть постыдился бы после того, как убил Кана.       — Я не убивал его. — Хёнджин выпрямляется, оставляя вилку на тарелке.       — Кто тебе поверит? Ты отсидел уже пятнадцать лет за убийство. Убил один раз — убьёшь и второй. Бывших убийц не бывает. Тем более, ты ведь был...       — Хватит. — Йеджи хлопает рукой по столу, поднимаясь на ноги. Она начинает кричать. — Сказала, спорить не будем. Решим легко и быстро, чтобы всем досталось, что им нужно. Абсолютно насрать, кто убил Кана. Поэтому закрой свой рот, Феликс.       — О, Йеджи! — Феликс также встаёт, держа руки возле головы. — Как раз важно, кто убил. Кто-то захотел получить всё. Не только один чемодан денег, не только статус или не только выполнить миссию. Мы все знаем, откуда мы и почему здесь. И я очень сомневаюсь, что у кого-то входило в планы убить Кана.       Кристофер хватает Феликса за край рубашки и взглядом просит замолчать. Тот хмуро смотрит, но действительно замолкает, а затем переводит внимание на Джисона. Тогда Джисон вспоминает о том, что он тоже здесь.       На самом деле он ничего не понимает: ни зачем тем фермы, ни зачем они друг в друга вцепились, ни о том, кто они или что имеют ввиду. Для такого ему нужен Минхо. Теперь складывается ощущение, что все здесь знают, что случилось, и каждый из них здесь ради наркобизнеса. Джисон вспоминает слова Минхо о том, что, возможно, здесь все подставные. Сейчас это действительно приобретает смысл.       Феликс продолжает смотреть, словно ждёт, когда Джисон что-то скажет. На что он несколько раз кашляет, вставая со своего места.       — Думаю, нам стоит отложить этот диалог. Бесполезно говорить друг с другом в таком тоне. Спасибо за завтрак. — Он разворачивается, уже собираясь уходить, но останавливается, когда Феликс продолжает говорить:       — Не думаю, что мы можем отсюда уйти, потому что покупатель всех убьёт. Мы не сможем уйти, потому что это не всё, что он хотел сделать. Убийство Кана только начало.       После этого Джисон уходит.

***

      Минхо не шевелится, слыша, как кто-то медленно подходит к нему. Шаги, раздающиеся эхом по коридору, ощущаются тяжёлыми. Однако не похоже, что кого-то это волнует.       — Это ищешь, Минхо?       Голос мужской, но высокий. Кто-то чем-то звенит, и, судя по контексту, наверняка ключами. Минхо медленно, совершенно не спеша поворачивается, готовясь в любой момент защититься от удара, но в итоге видит перед собой Чонина, стоящего в пару футах от него, держа ключи на вытянутой руке.       — Я удивлён, что ты не заметил меня.       Минхо ничего не отвечает. На что Чонин делает очередные несколько шагов на встречу, жестом руки прося пропустить его к двери. Он вставляет ключ, несколько раз прокручивает, а затем даёт зайти Минхо первым. Но тот с места не трогается.       — Ты ведь этого хотел, нет? Вперёд, пока есть возможность!       Чонин смотрит куда-то в душу. Явно даёт понять, что знает больше, чем нужно и Минхо стоит делать то, что он говорит. Он заходит внутрь и прохаживается по комнате, замечая, что помещение сильно изменилось с того момента, как он его видел. Вазы разбитой больше нет, а вещи аккуратно сложены. При этом кровь остаётся всё там же.       Двухместная кровать стоит справа от двери, посередине. В конце по прямой находится огромный стол из белого дерева (как и вся мебель), на нём застоялись базовые принадлежности и фотография в рамке, которую свет из окна отсвечивает. Минхо присматривается внимательнее и замечает там троих людей: похоже, один из них — Кан в молодости, какая-то женщина и ребёнок лет шести-семи. Пол такой же белый, как и стены и потолок. Постельное бельё кремовое и выполнено из бархатной ткани. У Кана был действительно странный вкус.       Чонин закрывает дверь. Ключ он оставляет в скважине, а сам после обходит комнату, также как и Минхо перед этим.       — Ну и что ты хочешь здесь найти? — Он широко улыбается, суёт руку в карман, что-то достаёт оттуда. Минхо успевает увидеть только блеск. — Что хочешь знать?       Он шагает навстречу к Минхо, держа руки за спиной. Тот сгибает ладони в кулаки и одну ногу выставляет вперёд, быстро пробегая взглядом по предметам, которые может успеть схватить. Но, не находя что-то особенного, Чонин неожиданно замахивается, и Минхо замечает нож.       Еле успевая реагировать, Минхо тут же с перепугу перехватывает его за запястье. Чонин действует быстрее. Ударяет в живот, а затем замахивается левым кулаком. Но Минхо в ответ тянет Чонина за руку с ножом, сгибает её вверх и ударяет локтём в лицо. Однако тот успевает подставить вторую руку и хватает кулак Минхо.       Минхо отпускает запястье и моментально нагибается, уклоняясь от замаха ножом. Однако после хватает Чонина за шиворот и притягивает, попадая коленом между ног. Тот сгибается, и Минхо же в этот момент бьёт тыльной стороной ладони в запястье, дабы выбить оружие. Но тот быстро переставляет конечность, вставляя нож прямо в ногу Минхо, а затем сразу же вынимает обратно.       Минхо со всей силы отталкивает Чонина. Тот падает и у него есть пару секунд осмотреться. Минхо ищет что-то на столе, и в глаза попадается книга. Он хватает её, кидая в Чонина, но тот успешно уворачивается, снова замахиваясь ножом. Минхо бьёт в колено, а затем в подбородок. Хватает за ткань на правом плече, не замечая, как Чонин успевает перебросить нож в другую руку, который оказывается аж за спиной Минхо.       Он моментально дёргает Чонина за плечо и он ранит того в лопатку, проведя нож до груди. Он разрезает одежду вместе с кожей, но Минхо тут же бьёт его ногой в живот. Чонин падает, а Минхо набрасывается на него, наконец-то выбивая оружие, которое тут же хватает и подставляет к горлу противника. Тогда тот замирает.       Минхо тяжело дышит. Нога немеет, а кровь с груди хлещет прямо на Чонина. Голова начинает кружиться, но боли сейчас он пока не ощущает.       — Кто ты? — сквозь зубы шепчет Минхо, надавливая ножом в кожу, при этом держа за шиворот рубашки. — Что творится в этом грёбаном доме вообще?       — Не знаю, я лишь пришёл убедиться, что ты из ЦРУ. — Чонин улыбается. Точнее, нет, почти смеётся.       — Что? Какое ЦРУ? Ты спятил?       — Вовсе нет, я всего-то пришёл посмотреть Рассвет.       Минхо застывает. На секунду хватка ослабевает, однако Чонин ничего не предпринимает, молча наблюдает за его реакцией.       — Ты из ЦРУ? — спрашивает Минхо, вспоминая сообщение, которое отправил директор тогда в аэропорту.       — Я лишь помогаю вам.       — А к чему эта вся сцена? — Минхо не отпускает нож. Хватка становится ещё слабее, но положение пока менять боится.       — Сказал же, хотел лишь убедиться, что ты из ЦРУ. Мне не сказали, кто из вас.       — Тогда как ты узнал, что это я?       Чонин хмыкает, и тогда наконец-то Минхо отпускает его. Он плюхается полностью на пол, откидываясь назад. Раны кровоточат. Он хватается рукой, и всё остаётся на ладони. Вся грудь становится красной, и спина с ногой в том числе. В глазах начинает темнеть, а слабость внезапно бьёт в голову. Ему срочно нужно дойти до своей комнаты, а там будет надеяться только на Джисона.       — Не знаю, поэтому и хотел убедиться. Так я бы просто убил тебя, если бы ты был не из ЦРУ.       — И что перебил бы так всех пока не нашёл бы того, кто из ЦРУ?       — Может быть. Как видишь, не пришлось этого делать.       Чонин поднимается на ноги, отряхивая свою одежду, будто на ней что-то есть. Он смотрит на Минхо сверху вниз, а после идёт к выходу. Его абсолютно не волнует, что он кого-то ранил или то, что они находятся в спальне Кана. Он просто отбитый на голову. И, кажется, он действительно оставит Минхо здесь умирать. Прекрасно.       Останавливаясь возле входа, Чонин улыбкой смотрит на Минхо, а затем отворачивается и говорит, снова хихикая:       — Сегодня к вам подойдёт кое-кто, а затем отведёт в место, где вы сможете безопасно связаться с ЦРУ. Меня там не будет. Им можете доверять.       Чонин открывает дверь, но не выходит, лишь выглядывает в коридор, а потом возвращается взглядом обратно.       — А ещё не советую оставаться здесь. Что подумают, если найдут тебя здесь? Возвращайся в комнату. В коридоре как раз никого нет. Хотя по следам крови быстро найдут. Постарайся сильно не следить, Минхо.

***

      Минхо буквально падает, когда наконец-то добирается до своей спальни. Он доходит до ванны и съезжает по стене на пол. Слабость становится невыносимой. Минхо еле как рвёт и так уже разорванную рубашку и перетягивает ногу тканью, плотно завязывая. На груди рана длинная, широкая, но неглубокая, хотя становится страшно умереть от излишней потери крови. Руки дрожат, а за этим приходит паника. Минхо не знает, что делать. Ему становится страшно.       Опираясь головой об стену, Минхо смотрит в потолок. Кровь в ноге остановится, но что делать с лопаткой и грудью — понятия не имеет. Он закрывает глаза, просто надеясь на то, что Джисон найдёт его быстрее, чем он отключится. Где-то там слышится движение, чьи-то шаги, голоса. Но это кажется так далеко. В горле свёртывается ком, а из лёгких словно пропадает последний кислород.       Дверь не спеша открывается, в помещение кто-то заходит и секунду стоит тишина прежде Минхо слышит знакомый голос:       — Минхо!       Джисон забегает в ванную. Глаза у него перепуганные, а голос дрожит. Он в панике закрывает двери на замок, включает повсюду воду, а затем и телевизор. Копошится в спальне, что-то ищет и только тогда возвращается, садясь перед Минхо на колени.       — Что случилось? — тихо спрашивает Джисон, в руке его спирт и, в общем, какая-то коробка. Видимо, нашёл где-то в тумбе. Он ставит всё на пол, берёт Минхо за плечи и требует посмотреть на него. — Минхо, кто это сделал?       — Чонин, — шёпотом отвечает Минхо. Он пытается снять рубашку, и Джисон ему помогает. — Рана неглубокая, просто, скорее всего, много крови потерял. Могу отключиться.       Джисон ничего не отвечает, приходя в ужас от того, что видит. Понятия не имеет, что произошло, но сейчас он уже больше ничего не спрашивает. Впопыхах быстро открывает баночку спирта и начинает лить со всех сторон на рану, которую в идеале нужно после зашить или шрам останется огромным. Минхо негромко мычит от боли, кусая губы, из-за чего Джисон останавливается.       Сдвигаясь от стены, Минхо поворачивается к напарнику спиной. Порез начинается от лопатки, где намного глубже, и заканчивается аж на груди. Джисон продолжает лить спирт, который стекает по спине и смывает за собой кровь, капая на пол.       Джисона всего трясёт. Бывало, ранили, бывали такие ситуации и хуже, но каждый раз, как впервые. Перед глазами пелена, руки в крови, одежда тоже. Страшно сделать что-то не так, особенно замечая, как Минхо больно.       — Это нужно зашить, — шепчет Джисон.       — Ещё нога. — Минхо обратно разворачивается, указывая на ногу. Он пытается разорвать ткань штанов, но не хватает сил. Джисон помогает и выходит резко, отчего тот от боли стонет, хватаясь обеими руками за ляжку.       — Прости. — Джисон берёт его за руку, крепко сжимает, а затем тут же льёт спирт на рану.       Минхо до боли цепляется в ладонь Джисона. На полу образовывается сплошная красная лужа вперемешку с прозрачной жидкостью. Спирт выливает, кажется, почти весь. Он убирает банку в сторону, забирая с коробки бинт, которым принимается заматывать ногу. Что делать с раной на груди и спине — тоже не знает. Её не замотать.       Дыхание тяжёлое. Минхо дышит глубоко, но быстро, а Джисон, напротив же — очень поверхностно и медленно. Когда он заканчивает, то зарывается пальцами в волосы Минхо, аккуратно притягивая к себе. Голову прижимает к плечу, чувствуя, как тот дрожит. Казалось бы, один раз разделились, и вот к чему привело. Нельзя было разделяться. Только не здесь.       Джисон прижимается щекой к волосам Минхо, по-прежнему держа его за руку. Хватка так и не ослабла, и ладонь уже немеет от боли, однако менять положение, пока тот сам не захочет, он не собирается. Джисон протягивает руку к спине и случайно задевает рану, отчего тот дёргается от неожиданности, поднимая голову.       — Я случайно... — Джисон не договаривает, когда смотрит в лицо напарника и замечает там слёзы. — Ты чего? Минхо, ну...       Рука с волос переходит на щеку, большим пальцем вытирая слёзы. Минхо начинает смеяться, заставляя Джисона растерянно улыбаться.        — Я почему-то так испугался, — живее шепчет Минхо. Он продолжает смеяться, но слёз становится только больше.       — Тебя же не впервые ранят!       — И что, это всегда страшно. — Минхо возвращает голову Джисону на плечо, садясь боком. На что тот кладёт тому руку на талию, прижимаясь пальцами к голой коже и притягивая ближе к себе. Он прижимает его к себе, но так, чтобы не задеть больное. — Никогда не знаешь, умрёшь ты сегодня или завтра. И какое такое ранение станет последним.       Слёзы впитываются в ткань, проходя к плечу. Джисон долго время ничего не отвечает, видя, как Минхо начинает вздрагивать. Он молчит, прекрасно понимая, что тот чувствует.       — Я тоже испугался, — шепчет на ухо Джисон. — Никогда не знаешь, потеряешь ты напарника сегодня или завтра.       Минхо снова смеётся и Джисон вместе с ним.       — В этом доме одни сумасшедшие.       — Это правда. Ты бы слышал, что Феликс нёс за завтраком после твоего ухода.       — Мне хватило Чонина и Сынмина, и этих белых стен. И вообще всех. Почему нас сюда отправили без оружия? Мне кажется, я сойду с ума до конца этой миссии.       — Как же я тебя понимаю.       Минхо возвращает себе свою ладонь, вытирая ею скапливающиеся слёзы, которые никак не прекращаются. В то время как Джисон перемещает и вторую руку на талию, соединяя две вместе. Наверное, до этой миссии они с Минхо никогда не были так близки.       Смотря на порез, Джисон осторожно начинает дуть на него, и это смешит Минхо ещё сильнее.       — Зачем ты дуешь?       — Вроде от этого легче. Меньше печёт. Тебе никогда родители так в детстве не делали? Мне постоянно мама так делала.       — Нет. Я рос без родителей.       — Что? — Джисон вздрагивает от удивления. — Ты никогда не говорил об этом.       — Мы с тобой об этом никогда не говорили, поэтому я и не начинал. — Минхо поднимает голову. — Я тоже ведь не знаю о твоей семье особо ничего.       — В ЦРУ о таком не принято говорить. — Джисон пожимает плечами, ещё сильнее прижимая к себе напарника. Или, нет, всё же друга. Сейчас они просто друзья. — Почему так случилось, что...       — Я не знаю, что с ними случилось, если ты о родителях. Сколько себя помню, я всё время был то в детдоме, то в приёмных семьях. Потом, когда в школе увидели мою идеальную память, то быстро забрали в академию ЦРУ, и там мне сказали, что о родителях просто стоит забыть.       — Мне также сказали. Хотя они живы, и я знаю, где они даже живут.       — Вы не общаетесь?       — Нет, ради их же безопасности.       — Понимаю.       Джисон осматривается по сторонам, а затем отпускает Минхо, чтобы отодвинуться назад от всего скопившегося на полу. Он сбрасывает с вешалки полотенце и легко протирает всё, а затем откидывается на пол, ложась спиной уже на сухую поверхность, за исключением того, что рубашка вся в крови.       Он обратно поднимается, снимая с себя верхнюю одежду, кидает в сторону, а потом возвращается на пол, тяня за собой Минхо, что оказывается рядом, перед этим немного морщась от боли, когда холодный пол соприкасается с больной лопаткой. Глаза снова утыкаются в потолок, а в голове крутится вопрос: как этот рисунок с рыбками здесь появился, когда весь дом такой абсолютно белый.       — Минхо, что случилось? — аккуратно спрашивает Джисон уже серьёзным тоном. Смеяться больше не хочется.       — Чонин — это тот помощник из ЦРУ, о котором шла речь в сообщении.       — Что-то не видно...       Поворачиваясь к другу, Джисон кладёт под голову локоть. Минхо же на него не смотрит.       — Сходил в спальню Кана. Меня нашёл Чонин, дал зайти, а потом напал на меня с ножом. Потом, когда я выбил у него нож, то он сказал кодовое слово и произнёс, что от ЦРУ.       — Мог он тем же ножом убить Кана?       — Не думаю, нож очень маленький. Кан бы успел позвать на помощь, и ему бы оказали медицинскую помощь. Он бы выжил.        — Что он ещё сказал? — Джисон тяжело вздыхает.       — К нам сегодня зайдёт другой человек, который даст связаться с директором.       — Господи, слава Богу. — Хватаясь за голову, Джисон возвращает прошлое положение, действительно искренне радуясь. — Скажем, что ты ранен и попросим завершить миссию досрочно. Твоя безопасность важнее.       — И когда ты так только начал беспокоиться о моей безопасности?       — Это кольцо так влияет, брак. — Они оба смеются. — В любом случае, я просто не хочу оставаться здесь. Они все между собой делят эти фермы, и я не знаю, походу все подставные...       — Да сто процентов. Я уверен, что покупатель один из них. Просто зачем-то нужно было устраивать этот спектакль. — Минхо не спеша поднимается, оставаясь сидеть. — У меня не было особо возможности осмотреть комнату Кана, но там была рамка с фотографией на столе. На ней был молодой Кан, какая-то женщина и мальчик. Думаешь, человек, у которого якобы было столько жён, не знающий даже количества своих детей, стал бы выделять какого-то особого ребёнка и ставить фото с ним на стол?       — Понятно. — Джисон хмыкает. — И кто тогда все эти люди? Есть ли среди них тот настоящий ребёнок Кана? На кого похож?       — Ребёнку там лет шесть-семь на вид. Трудно сказать, на кого похож.       — У тебя есть фотография?       Минхо вопросительно посмотрел на Джисона, разводя руками, мол, откуда.       — А, телефонов же нет. Какой кошмар, если умрём здесь, не факт, что тела приедут даже забрать. — Очередной раз устало выдыхая, он поднимается к Минхо. — Страшно подумать, что в этом доме может быть убийца Кана, его настоящий сын, покупатель ферм и кучка каких-то никогда не знакомых людей, больных на голову. Что вообще здесь творится?       — Понятия не имею, Джисон.       Они замолкают, оставаясь где-то в своих мыслях. После произошедшего непонятно, куда кидаться в первую очередь.       В этот момент в дверь кто-то стучится. Сначала им кажется, а потом стук повторяется, требуя, чтобы кто-то поднялся. Джисон накидывает на себя халат с вешалки, моет руки и выходит в спальню, в то время как Минхо остаётся в ванной. Он с ног до головы в крови, одной штанины нет, а рубашка, в общем, порвана. Накидывать тому халат на рану будет очень больно. То пусть сидит там, пока Джисон что-нибудь не придумает.       Подходя, Джисон приоткрывает дверь, выглядывая. Перед ним оказывается Юна.       — Юна? — Джисон почему-то удивляется, видя её здесь. Сегодня они ещё не разговаривали. — Что-то случилось?       — Хотела спросить, может, что-нибудь нужно. Минхо не было на завтраке, возможно, ему что-нибудь хочется. — Она выглядит встревоженной, когда говорит, но не похоже, что её волнует прям Минхо.       — Любимый, ты хочешь есть? — кричит Джисон в сторону ванной комнаты. На что слышит уверенное да. — Думаю, мы поедим здесь. Он немного всё ещё на меня обижается, поэтому...       — Хорошо, я принесу сюда. — Юна кивает, однако всё равно остаётся на месте. Перебирает волосы, заплетённые в хвост. Джисон внимательно смотрит на неё, не понимая, что ещё она хочет.       — Юна, что-то случилось?       — Мы могли бы поговорить?       Глаза Джисона округляются. Он смотрит по сторонам, выглядывая, а затем поворачивает голову к ванной комнате, не зная, насколько вообще сейчас то время. Однако неизвестно, захочет ли девушка поговорить снова.       Джисон кивает, пропуская её внутрь. Она неуверенно заходит, оглядываясь по сторонам. Набирает воздух, чтобы что-то уже сказать, но Минхо за дверью быстро её перебивает:       — Джисон-и, принеси одежду, пожалуйста!       Он говорит это приказным тоном, отчего Джисон улыбчиво разводит руками, и Юна понимающе кивает. Он берёт максимально лёгкую и приятную на ощупь рубашку, а также штаны со шкафа. Затем заходит аккуратно в ванную, закрывая за собой дверь.       Минхо стоит растерянный, сразу задавая глазами вопрос: что происходит. Он выключает воду везде и внимательно смотрит на Джисона.       — Держи, любимый. Юна к нам зашла, она хочет поговорить о чём-то, поэтому присоединяйся, — ласковым тоном шепчет Джисон, понимая, что наверняка без воды их теперь слышно. Он передаёт одежду, смотря на то, как сам Минхо весь в уже засохшей крови: начиная от рук, ног, заканчивая всей спиной, грудью и даже шеей.       Джисон выходит обратно, надеясь на то, что Минхо что-нибудь придумает. Быть там всё время он всё равно не сможет. Поэтому пусть что-нибудь придумает.       Садясь на кровать, жестом руки Джисон показывает, что девушка также может сесть, однако она отрицательно мотает головой. Тогда она начинает говорить:       — Я уже сказала об этом Чанбину, но он не знает, что делать. И я не знаю, что делать. Я совершенно не понимаю, что происходит. И всё это начинает сводить с ума. — Голос дрожит и она смотрит в пол. — Этой ночью я много чего-то видела. Нет, начиная ещё вчера. И сейчас они все делают вид, словно ничего из этого не было.       — О чём ты? — Джисон поднимается на ноги, а после подходит к помощнице, внимательно слушая.       — Я видела, как Хван Хёнджин заходил вчера вечером к Кану.       Джисон хмурится. А Юна начинает задыхаться.       — Они были знакомы?       — Нет, — моментально отвечает помощница. Её трясёт. — Нет. Я работаю тут уже год и никогда... Никогда его не видела, не знала. И Кан о нём ничего не говорил. Обычно Кан всегда рассказывал мне о том, кто-кто. Я бы знала. Знала бы о нём.       — Вы были с Каном близки?       Она кивает, никак не смотря на Джисона.       — Хорошо... Во сколько Хёнджин к нему зашёл?       — После ужина, когда все разошлись. Когда помощники все ушли, в этот момент в коридоре на пару минут никого не оказывается. Это смена персонала на ночное время. Я знаю это, потому что всегда жду, прежде чем пойти в комнату Кана. Но я решила... Решила зайти в комнату к себе, а когда вышла, увидела, как Хёнджин зашёл к Кану. И... — Она сглатывает ком. — И я подслушала, о чём они говорили. Я не хотела, но мне стало страшно. Я не знала, зачем он зашёл, поэтому решила подслушать.       — Что он сказал?       — Сказал, сказал... — Юна еле дышит. Джисон кладёт ей руку на плечо, пытаясь поддержать. На что та еле продолжает, — сказал, что кто-то заказал сюда ЦРУ. Он сказал, что это вы. Вы с Минхо.